Oh, Dear

      — Это еще что такое?       — Ничего, — Поттер прижал к себе несколько страниц, вырванных из книги, — просто… эм, просто легкое чтиво.       — Ага, конечно. Поттер, что я говорил об… ну, во-первых, здесь ошибка, три раза по часовой стрелке раз в две минуты будет куда эффек… О, нет! Нет! Ты не втянешь меня в это… это безумие. Бестолковый мальчишка, занимайся этими нелепыми бесполезными исследованиями в свое свободное время!       — Да, вы, несомненно, правы.       — Да. Несомненно, — фыркнул Северус и тут же сощурился, почуяв подвох: Поттер никогда раньше с ним не соглашался.       — Слишком уж сложная магия, — тяжело вздохнув, продолжил тот. — Практически невозможная. Вы были правы. Теоретически, конечно, есть способ… но для того, чтобы он сработал, нужно быть по-настоящему могущественным волшебником. Если бы только мы знали кого-то, кто настолько хорош в магии. Типа… впечатляюще хорош. Я даже не могу… голову себе ломаю, но никто на ум не приходит. Ну давай, Гарри, думай!.. Пф-ф, нет. Бесполезно.       — Это не сработает, Поттер, нельзя просто… насколько сложная?       — Феноменально заковыристая.       — Ага, и ты сам обнаружил этот способ, да? Просто… наткнулся в книжке и сложил кусочки головоломки, так?       — Да, — выпалил Гарри и покраснел. — Ну, не совсем. Это сделала Гермиона.       Северус устало потер пальцами виски.       — Грейнджер тоже в курсе?       — Нет. Совсем чуть-чуть… Ну ладно, да, она знает.       — Ты понимаешь, что речь идет о темнейшем из темных ритуалов, парень?       — Так он возможен?       — Возможно все, на что у тебя хватит воображения. До тебя еще не дошло? Магия сама по себе безгранична, и единственное, что держит ее в рамках — это мы сами.       — Значит…       — Но за все приходится платить, запомни это, — Северус сел рядом с Поттером и взял два верхних листа из стопки, пробегаясь взглядом по строчкам. — Чертова всезнайка Грейнджер, — пробормотал он себе под нос. — Любопытная маленькая выскочка.

***

      — Вы же не собираетесь на самом деле это сделать? — спросила Гермиона.       — Почему нет?       — Ну, как минимум, потому что вы можете умереть.       Поттер сделал вид, что задумался над ее словами, но продолжил легкомысленно раскачиваться на стуле.       — Можем, но это весьма маловероятно.       — Она права, — произнес Северус, не поднимая головы от бумаг перед ним. — Мы не будем. Я это сделаю.       Стул с громким стуком опустился на все четыре ножки.       — Что? Подождите, я не могу… Я не позволю вам…       Северус бросил на него свой лучший надменный взгляд.       — Очень хотелось бы послушать, как ты намерен меня остановить.       Наверное, великому Гарри Поттеру нелегко было позволить кому-то другому рисковать жизнью, когда у него была собственная, которую можно было пустить в расход.       «Я не для того из кожи вон лез, сохраняя тебе жизнь, чтобы ты сдох, спасая гребанного Сириуса Блэка», мрачно подумал Северус.       — Гарри, я знаю, как сильно ты любил его, — чуть не плача сказала Грейнджер, — мы все его любили. Но у меня было достаточно времени все обдумать, и это… это плохая идея. Я не нашла ни одного случая, в котором после проведения ритуала сознание волшебника не пострадало бы. Гарри, не позволяй ему это сделать!       — Э-э-э, ну…       — Гарри.       Северуса уже подташнивало от этой драматичной сцены. Гриффиндорцы всегда себя так ведут? Это бы многое объяснило. По крайней мере, слизеринцы никогда не прикидывались, что заботятся об окружающих больше, чем о самих себе, и это помогало хотя бы экономить время. Если они действительно хотели добиться чего-то в придуманном плане, от девчонки следовало избавиться.       — Мисс Грейнджер, — холодно сказал он, — не то чтобы меня это волновало, но, даже будучи совершенно не заинтересованным в этой прискорбной организации и ее политике, я не могу не заметить, что вы весьма стремительно взлетаете вверх по карьерной лестнице. Держу пари, вы метите на высокое место в будущем.       Девушка смущенно раскраснелась — догадка попала точно в цель. Кивнув, Северус продолжил:       — Принимая это во внимание, я настоятельно рекомендую вам забыть обо всем, что вы слышали в этих стенах. Лучше всего сейчас будет развернуться, выйти из кабинета, не оглядываясь, и сделать вид, что ничего не слышали и не видели, а этого разговора не было вовсе. Поверьте, небольшая практика в правдоподобной лжи очень пригодится вам там, куда вы собираетесь. Иными словами: большое спасибо, но мы больше не нуждаемся в вашей помощи.       — Но…       — Просто уходите, мисс Грейнджер. В противном случае, клянусь, я заставлю вас это сделать.       Она раздраженно выдохнула.       — Ладно. Хорошо.       — Гермиона!       — Прости, Гарри, но он совершенно прав, меня не должно здесь быть. То, что вы планируете, невообразимо опасно и… просто пообещай мне, что как следует все обдумаешь, — она запнулась и обеспокоенно продолжила. — Но, если все-таки решишься, будь осторожен. И… не разрешай ему тоже… совершить что-нибудь безрассудное, ладно?       После этих слов Гермиона развернулась и стремительно вышла из кабинета,       опасливо оглянувшись у двери.       Северус сделал вид, что продолжает читать, но нахмурился. Безрассудный? Он? Да все, что он когда-либо делал, было тщательно вымерено и обдуманно! Вероятно, за появление этого образа стоило поблагодарить газетные статьи, опубликованные после окончания войны, в которых его выставляли чуть ли не отчаянным сорвиголовой. Это немного раздражало.       — Знаете, нам совсем не помешала бы ее помощь. Мы ведь говорим о спасении Сириуса, а не просто об очередной министерской работе, — обиженно пропыхтел мальчишка и откинул стул обратно на задние ножки.       — Однажды, Поттер, ты поймешь, — произнес Северус, делая пометки в лежащем перед ним пергаменте, — что вовсе не обязательно разрушать одну жизнь во имя другой.       — Но в вашем случае было обязательно? — скептически выгнул бровь Поттер.       — Это другое.       — Почему это?       — Потому что. Достаточно вопросов. У нас осталось всего три дня, и только два из них уйдут на приготовление зелья.       Это было настоящим безумием.       Но, если хорошенько подумать, когда Северусу доводилось принимать решения самому, он всегда обычно выбирал что-то подобное: ужасное и опрометчивое.       Остаток вечера и большую часть ночи они провели, нарезая и кроша ингредиенты для зелья на Гриммо, двенадцать, где теперь обитал Поттер. Они делали это в подвальной комнате, которую когда-то домашние эльфы использовали для изготовления зелий — теперь, когда в доме остался один-единственный дряхлый домовик, она имела весьма заброшенный вид. Поттер между делом отметил, что Кричер никогда сюда не заходил, а после застенчиво признался, что попросил эльфа привести все в порядок специально для него. Удивительно, насколько отношение домовика к Гарри отличалось от его отношений с прежним хозяином дома. Впрочем, в этом была лишь его вина: Блэк никогда не был образцом добродетели.       Досадно, но этот факт ничего не менял в решении Северуса.       Поттер все время пытался втянуть его в разговор и даже предложил перекусить, когда подошло время, но Северус настойчиво от всего отказался и продолжил работать. В глубине души он понимал, конечно, чего мальчишка добивается, но не знал, как донести, что после всего, что тот увидел и узнал, сблизиться с ним будет для Северуса все равно что подписать себе смертный приговор.       Разумеется, Поттер в большей или меньшей мере догадывался, почему на самом деле Снейп ввязался в авантюру, но напрямую больше ни разу не спрашивал, хотя и источал любопытство всем своим существом. Даже интересно, что он успел себе навоображать.       «Мне Блэк даже не нравился никогда», попытался Северус. «Но, откажись я, это ничего бы не изменило: Поттер все равно самоотверженно бросился бы решать задачу, чтобы в этот раз все-таки самоубиться.»       Не нравился, поглядите-ка на него. По-моему, я тебе очень даже нравился, пока ты насаживался на мой член по самые гланды.       «Замолкни», велел Северус.       Нахмурившись, он отвлекся от работы и к собственному восторгу заметил, что Поттер криво нарезал жуков.       — Идиот, — вспылил он, одним движением сметая в мусорный бак плоды многочасовой работы, — такой же, как и был!       Да, это было необязательно, но так он явно показал бессмысленность попыток подружиться.       Позже, когда Северус, не в состоянии заснуть, перечитывал в кровати собранные материалы, он обнаружил закравшуюся в них ошибку.       — Вот здесь, видишь? — он постучал пальцем по нужной строчке. Поттер склонился ниже. — Это указывает на необходимость внешнего воздействия, некой… концентрированной энергии, чтобы запустить работу заклинания. Что-то, сосредоточенное в единой точке, что-то вроде…       — Взрыва? Взрыв подойдет?       Поттер на лету уловил, что имелось в виду, надо же. Если подумать, их отношения могли бы сложиться совсем иначе, если бы Северус преподавал у него Защиту от Темных Искусств. Потому что, надо признать, в Зельях парень и годы спустя оказался раздражающе плох.       — Возможно, — кивнул Северус.       — Возможно?       — Я не знаю наверняка, Поттер, я никогда раньше этого не делал.       — О, но… я думал, вы разбираетесь в таких штуках. Вы ведь обманули Волдеморта, научились летать без метлы… я сам видел!       — Ага, а ты вообще Волдеморта прикончил. И? У тебя есть идеи получше?       Поттер рассеянно моргнул.       — А… ну да. Черт возьми. Что ж, можем попробовать. Хотя подготовка будет адской.       — Ну, тебе лучше провести ее как следует, Поттер. Мне совсем не хочется отправиться в Азкабан за некромантию, если авроры пронюхают о наших делах — что-то подсказывает, что в этот раз никто не предложит мне никаких сделок.       Вообще-то, судья почти прямо сказал ему об этом на последнем заседании, намекнув, что любое антиобщественное поведение в будущем недопустимо.       «Я не желаю слышать даже эха вашего имени в зале суда, ясно?» — спросил он.       И вот Северус собирался сделать нечто, что могло стать не просто эхом, а полноценным криком.

***

      Зелье во флаконе переливалось мерцающей чернильной тьмой, было тягучим и густым.       «Черт возьми, Северус», обреченно вздохнул он, «ты снова по колено увяз в каком-то дерьме. Что с тобой не так?»       Он достал из кармана мантии маленький перочинный ножик и скорее смиренно, чем решительно, закатал рукав. Одним резким движением сделал глубокий и ровный надрез на предплечье, и, подставив флакон, заполнил его собственной кровью до тех пор, пока не начал пошатываться на ослабших ногах. Только тогда Северус остановился.       Хотелось бы сказать, что это был первый раз, когда он использовал магию крови, но это не так. И после всех ужасов, что он пережил, зрелище вытекающей из его тела крови отзывалось лишь легкой брезгливостью.       Поттер добавил во флакон волос Блэка, найденный среди оставшихся от него вещей на Гриммо, и они молча наблюдали, как зелье пузырится и шипит, прежде чем успокоиться.       Северус почувствовал теплое прикосновение к руке.       — Позвольте… Эпискеи.       Он кивнул в знак благодарности — самому ему и в голову не пришло бы залечить порез.       — Профессор… Черт. Стоит ли это делать?       — Прошу прощения? — возмутился Северус.       — Гермиона была права, да? Как всегда. Нам не стоит этого делать, так?       — Может и так, Поттер, но уже поздно отступать.       Так и есть. Хотя он, пожалуй, сожалел, что мальчишке предстоит это увидеть. Стоило подсыпать ему что-нибудь усыпляющее в утренний кофе — жаль, что не подумал об этом заранее. Оставалось лишь надеяться, что предстоящий опыт научит его больше не ввязываться в столь сомнительные дела.       — Продолжаем, — твердо заявил Северус.       — Почему вы согласились, профессор?       Северус посмотрел вперед, на истрепанный черный занавес, мерно покачивающийся без единого порыва ветерка. Потом — на флакон с зельем в своей ладони. Он подумал о словах, срывающихся как проклятия, о грубых пальцах, путающихся в волосах, о кривой самодовольной ухмылке… Так было суждено. Без сомнений.       — У тебя могло сложиться впечатление, что меня обрадовала смерть Блэка, — произнес он медленно, тщательно подбирая слова. — Но это не так.       Он поднес флакон к губам и сделал глоток.       Вкус у этой дряни отвратительный — приторный, терпкий и вязкий. Вкус золы. Старых прогорклых овощей. Вкус дождя на губах, когда сидишь в сточной канаве на задворках Паучьего Тупика, дрожа и сглатывая слезы обиды. Вкус крови от очередного удара отца, пока мать кричит где-то в стороне.       Этот вкус был так омерзителен, что Северусу пришлось приложить всю силу воли, чтобы его не стошнило.       Когда первая волна ощущений пропала, он с удовольствием набрал в грудь холодного свежего воздуха. Флакон выпал из ослабевших пальцев и разлетелся вдребезги.       Тут же уши наполнило тревожное высокое жужжание, а все движения стали такими, словно он плыл в густой патоке.       Северус медленно повернул потяжелевшую голову и моргнул: Поттера окружало мягкое теплое сияние.       Словно со стороны он наблюдал, как парень протянул ему талмуд с пожелтевшими, как чайная заварка, страницами. Он принял его. Нужные слова сияли, выделяясь на потемневшей бумаге.       Когда он произносил их, голос словно принадлежал не ему — скрипучий и глубокий. Нечеловеческий.       — Exanimis inferus prester… Anima igniculus…Cresco crescere crevi cretum…Vivere vive…       Сознание его было натянутым как струна, словно стремилось лопнуть и рассеяться по ветру семенами одуванчика.       Нет. Он силен и собран. Он на пике магических сил, и величайший волшебник своего времени годами копался в его голове, так что он не позволит этому случиться.       Книга стала вдруг невыносимо тяжелой. Северус выпустил ее из рук, когда понял, что больше не нуждается в подсказках, и продолжил зачитывать слова по памяти, все громче и громче. Он повторял заклинание до тех пор, пока это не стало невозможным физически, пока его голос не охрип, а сам он не рухнул на четвереньки, задыхаясь и истекая кровью на ледяном каменном полу.       Наконец, он почувствовал руки на своих плечах, что тянули его прочь от постамента, и послушно позволил себя увести, полностью обессиленный. Он спотыкался, держась только с посторонней помощью, слишком растерянный, чтобы предпринять что-то самостоятельно.       Его начало клонить в сон, и он позволил себе на мгновение смежить веки.       А очнулся уже от резкого удара по щеке.       — Снейп. Снейп! Северус!.. Ох, слава Богу. Простите, профессор, я не позволю вам заснуть…       «Но почему нет, глупый мальчишка?» — подумал он.       И почти задремал вновь, когда получил очередную оплеуху.       — Простите. Вам нельзя спать. Вот, пожалуйста, выпейте…       Губы обожгло холодным металлом, и прохладная, колкая вода наполнила его рот и горло. Жужжание в ушах наконец-то утихло. Над головой Поттера больше не сиял ореол.       Северус пару раз моргнул, глядя на держащего его из последних сил парня. Зал вокруг постепенно обретал четкость.       Он вспомнил, где находится.       — Они здесь, — сдавленно произнес Поттер. — Началось.       Четыре мрачные фигуры в длинных темных мантиях медленно вошли в зал и приблизились к Арке. Выстроившись в ряд, они обменялись между собой короткими взглядами и невнятными фразами, а затем отточенным движением вскинули палочки и в унисон выкрикнули:       — Бомбарда Максима!       Они с Поттером со стороны наблюдали за тем, как четыре заклинания ударили в заранее просчитанные точки на пьедестале. Древний камень с громким треском взорвался, разбрасывая вокруг фонтанчики острых осколков. Грохот эхом разлетелся по амфитеатру, такой оглушительный, что на мгновение заложило уши. Черный призрачный занавес неистово затрепетал.       Один миг — и на месте, где когда-то стояло величественное древнее сооружение, осталась лишь мерцающая, туманная от пыли пустота.       Северус посмотрел на Поттера, пристально вглядывающегося в пыльную завесу. Услышал, как парень шептал себе под нос:       — Пожалуйста… пожалуйста…       Они все еще были крепко сплетены в объятиях, и ни один не хотел отпустить другого. Северус запоздало осознал, что он отчаянно, до боли впился пальцами в плечи Поттера, словно тот был его якорем.       Туман легким завихрением сместился в сторону. Северус задержал дыхание.       Ничего.       — Черт, — выдохнул он.       Черт, черт, черт! На мгновение Северус поверил… Понадеялся, что…       Он повернулся к Поттеру и открыл рот, готовый выпалить извинения и соболезнования, когда заметил, как зеленые глаза за круглыми нелепыми очками расширились от удивления. Холодные пальцы сгребли ткань рубашки Северуса в кулак.       Он вновь обратил внимание на место, где была Арка — туманную занавесь словно кто-то разрезал ножом, и сквозь образовавшуюся прореху на пол вдруг вывалилось нечто, сплошь состоящее из волос и лохмотьев.       Существо скорчилось на полу — тощее, изможденное, едва живое на вид. Спутанные длинные волосы падали на бородатое лицо, грязная одежда превратилась в истлевшие обноски.       Северус и Поттер вцепились друг в друга еще сильнее. Мрачные фигуры закричали, размахивая руками, кто-то из них поднял палочку, послав в портал нечто вроде запечатывающего заклятия — очень древнее, мощное и больше не употребляемое, так что Северус узнал лишь латинский корень заклинания.       Портал свернулся сначала в одном направлении, затем в другом, и, наконец, исчез вовсе.       Ноги, казалось, приросли к месту, как будто он больше ни за что не сумел бы пошевелиться, но тут существо подняло голову и с трудом посмотрело на них сквозь спутанную завесу волос.       Его глаза сверкнули серебром.       Северус выхватил палочку в тот же миг: не важно, хватит ли у него сил одолеть сразу четверых Невыразимцев. Он приложит для этого все усилия.       — Не подходите к нему, сэр, — произнес кто-то. — Это может быть опасно.       Но Северус вскинул руку в резком жесте, предупреждая их не вмешиваться. Кажется, даже крикнул что-то.       Человек с трудом поднялся на ноги. Северус подошел ближе — их взгляды по-прежнему были словно связаны между собой невидимой нитью.       В легких отчаянно не хватало воздуха.       Как, черт возьми, он ухитрился остаться таким красивым?       — С… Северус? — звук, который из него вырвался, был прерывистым хриплым скрипом голосовых связок, которыми несколько лет не пользовались.       Северус зажмурился от облегчения, волной прокатившегося по телу, и сделал еще один шаг вперед.       — Сириус.       А потом, даже не понимая, в какой именно миг решился на это, притянул его к себе, прижал крепко, словно и в мыслях не допускал даже сантиметра воздуха между ними. Северус вообще-то терпеть не мог тактильные взаимодействия, и позже часто задумывался, как такой поступок вообще пришел ему в голову — они и не касались-то никогда друг друга за пределами постели. Но сейчас он вновь был здесь, теплый и, вроде бы, живой, и сердце успокаивающе билось в груди напротив его собственного.       Худые руки отчаянно схватили его рубашку.       — Не отпускай меня, — в хриплом голосе скользила мольба.       — Ни за что, — пообещал Северус.       Грязные спутанные волосы, пахнущие пылью, щекотали лицо.        Он держал тощее тело в объятиях так, словно в любой момент кто-то мог прийти и вновь отнять его, и разжал руки лишь тогда, когда прибыли целители.