Oh, Dear

      Сириус надел пушистые тапочки, которые выдал ему Гарри, потуже завязал пояс на халате и вышел из дома, чтобы выкинуть мусор. На улице было холодно — кожа мгновенно покрылась мурашками. Он все еще был слишком тощим. Легко мерз.       Вернувшись в дом, он направился прямиком на кухню и поставил на огонь чайник, чтобы согреться кружкой крепкого чая. На столе перед ним лежал свежий номер газеты, но Сириус предпочел гипнотизировать невидящим взглядом на стену напротив.       Почему он не приходит?       Сириус выписался около месяца назад, а он так ни разу и не зашел, хотя в больнице несколько раз навещал его — Сириус провел там, в маленькой отдельной палате, два месяца, пока не окреп настолько, что желудок научился вновь принимать пищу, а кости обросли каким-никаким подобием мышц.       До чего же неловко теперь думать, что, вывалившись из Арки, он не пойми с чего решил, будто они с Северусом все еще… ну, вместе? Наверное, его запутавшийся разум считал, что прошло всего несколько дней с тех пор, как они занимались любовью, а за окном нагнетались тучи войны. Но, разумеется, на самом деле это было годы назад; война кончилась, и время шло дальше своим чередом.       Всего-навсего очередной утраченный период его жизни, который не вернуть.       Встречи с Северусом в больнице всегда были недолгими и крайне неловкими из-за установившейся между ними натянутой отстраненности: Снейп даже не позволил как следует поблагодарить себя — лишь отмахнулся, мол, ничего такого.       Ничего такого, представьте себе.              Его поступок вернул Сириусу жизнь. Для него это было все.       Черт, убил бы за сигарету.       Ну, теперь, по крайней мере, можно выйти из дома и купить себе пачку. Он больше не был узником в этом проклятом доме, пусть даже иногда по-прежнему ощущал себя так. Привыкнуть к такому оказалось нелегко — так давно ему н удавалось делать то, что вздумается.       Сириус надел первое, что попалось из недавно купленной одежды: пахнущие новизной грубые джинсы и пуловер из мягчайшего кашемира, который обошелся в баснословную сумму. Все это было куплено в дорогущем магловском бутике на Бонд-стрит — в конце концов, теперь у него было больше денег, чем он сумел бы потратить за оставшуюся жизнь. Какой смысл возвращаться с того света, если не собираешься извлечь из этого наибольшую выгоду?       Когда он вошел в бутик, продавец смерил его насмешливым взглядом, но изменился в лице, стоило только Сириусу открыть рот. Он был рожден с серебряной ложкой во рту, знал, как следует вести себя в местах вроде этого, независимо от того, были ли они магловскими или волшебными — деньги были деньгами. И хотя обычно Сириус старательно скрывал свой аристократический говор, в этот раз он позволил ему раскрыться и обращался с продавцом с присущим его фамилии высокомерием, почти граничащим с презрением.       Одевшись, он подхватил кожаную косуху — тоже новую, мягкую как масло и намеренно потертую, чтобы выглядеть поношенной. Пожалуй, под нее стоило бы купить новый “Триумф”; Сириус скучал по старому мотоциклу, который отдал Хагриду. Теперь никто все равно не сможет остановить его от этой покупки, так?       Эта мысль наполняет его душу радостью, которую он давно уже не испытывал. Он вышел из дома. Купил сигареты и дешевую пластиковую зажигалку в магазине недалеко от дома. И, закурив, отправился бесцельно бродить по улицам Лондона, скрывшись за темными очками на случай, если где-нибудь на него случайно наткнется репортер магической газеты.       Он частенько делал так — минус солнечные очки — когда был подростком, и, хотя большинство витрин и вывесок на магазинах с того времени изменились, в целом улицы оставались все теми же.       Недалеко от Кингс-Кросс, он заметил, как два магла в шортах и свитерах, с боксерскими перчатками наперевес, нырнули в неприметную дверь в узком переулке и, ведомый любопытством и бездельем, последовал за ними.       За дверью оказался спортзал со старым боксерским рингом посередине и развешанными вдоль дальней стены грушами для тренировок. На ринге прямо сейчас двое подтянутых парней мутузили друг друга с таким ожесточением, что Сириус на мгновение задумался, насколько такое разрешено.       — Тебе помочь, приятель? — спросил кто-то.       К нему обращался коренастый мужик с плоским, скошенным набок носом и такими накачанными плечами, что казалось, шеи у него не было вовсе.       — Что это за место? — спросил Сириус и, хотя его никто не приглашал, сделал шаг внутрь.       — Даже не знаю, приятель, а на что похоже? Может, боксерский зал?       — Ах, ну да, — пробормотал он. — Верно.       Мужик оценивающе оглядел его, явно отметив истощенную худобу, слишком большую косуху и помятое лицо. Да, Сириус сюда явно не вписывался — в компанию этих качков с бедрами, похожими на мясистые окороки, засунутые в шорты.       — Ты боксируешь?       Сириус отрицательно помотал головой.       — Но драться умею. Это считается?       — Посмотрим, — рассмеялся мужик. — Мы, в общем-то, не против новичков, если они способные. Взять, к примеру, Уилла — когда он впервые к нам пришел, был гребаным жирдяем, который бы даже мою девяностошестилетнюю бабулю на ринге не одолел. А теперь взгляни на него! Он все еще жирный кусок дерьма, не умеющий блокировать, но левый хук у него ничего.       Мощный парень в дальнем конце зала отвлекся от избиения груши, чтобы бросить:       — Эй, да пошел ты, Винни!       Здесь явно весело, и Сириус подумал, что совсем не против остаться.       — Хочешь попробовать? — спросил его Винни, верно прочитав выражение его лица.       Он кивнул.       — Еще бы!       — Здесь тебе могут подпортить симпатичную мордашку. Это не проблема?       — Совсем нет, — с кривой усмешкой ответил Сириус.       На Гриммо он вернулся совершенно вымотанным и пропотевшим под слоями одежды: на занятии ему выдали пару тренировочных перчаток, он сбросил пуловер, оставшись в одной майке, и Винсент — Винни — научил его наносить простенькие удары по груше. Сириусу настолько понравилось, что он тут же записался. Он старался не выдать того, насколько изматывающими показались ему эти упражнения, и уж тем более не упомянул о том, что вообще-то ему позволялись только совсем легкие физические нагрузки, и бокс, вероятно, в их список не входил. Плевать. Ему это только на пользу, наверняка. В конце концов, откуда целителям знать — едва ли у них раньше был опыт общения с людьми, вернувшимися полуживыми из безграничной пустоты Смерти, не так ли? Вдруг хорошая, бодрая встряска — то, что ему нужно на самом деле?       Он направился прямиком на кухню, чтобы поприветствовать крестника, но резко остановился в дверном проеме.       Гарри вернулся с работы не один.       Сириус недоуменно моргнул пару раз, приходя в себя.       — Почему так долго? — спросил он.       — Что ж, я оставлю вас наедине, пожалуй, — сказал Гарри, хотя Сириусу бы хотелось, чтобы он остался.       Их беседы всегда проходили намного лучше, если присутствовал кто-то посторонний.       — Прости, что не пришел раньше.       Сириус тут же понял, насколько проще ему жилось без этого глубокого бархатного голоса, когда он не испытывал отчаянной нужды слышать, как мягко этот звук тек вокруг слов, словно обволакивая их теплым медом. Силы великие, бывшим любовникам должно быть на законодательном уровне запрещено разговаривать такими голосами!       — Да ничего. Все нормально, — ответил он так сдавленно, что сразу становилось ясно, что все совсем не нормально.       — Я не был уверен, стоит ли.       — Тебе всегда здесь рады, — Сириус задумался, не были ли уговоры Гарри единственной причиной, по которой Снейп сейчас находился здесь. — Чаю?       — Что? Ах, да… не откажусь.       — Обалдеть, какие мы вежливые.       — Да, не очень-то нам подходит, так?       — Как аду — пенная вечеринка.       — Попробуем еще раз?       — Будь так добр.       — Блэк, ты выглядишь как кусок дерьма, что ты с собой натворил?       Сириус усмехнулся.       — Есть над чем поработать, но уже получше.       — Нет, я серьезно. Ты выглядишь так, словно тебя подрала стая диких пикси.       — О. Я боксировал.       — Ты… что? — недоверчиво повторил Снейп, присаживаясь за стол с кружкой чая.       — Бокс — это…       — Я знаю, что значит «боксировать», я рос в рабочем городке с отцом-маглом, Блэк. Я просто не понимаю, каким боком ты в это втянут?       Сириус только пожал плечами — у него пока не было ответа на этот вопрос.       — Блэк. Ты же в курсе, что они там могут бить тебя по лицу?       Ну да, что-то такое упоминалось.       — И?       — Ну, ты не боишься, что, если твою мордашку изуродуют, в тебе не останется больше ничего ценного?       Умник херов.       — Хочешь сказать, я красавчик? — ухмыльнулся Сириус.       — И не надейся.       Они пили чай молча, но это наконец-то не была гнетущая тишина — скорее, наоборот, Сириус впервые за долгое время почувствовал себя уютно.       — Как дела, Нюнь? — нарушил он паузу.       Снейп встрепенулся и оторвал взгляд от чашки.       — Хорошо, просто отлично. А у тебя?       — У меня? Великолепно, — Сириус поймал его взгляд и они обменялись понимающими улыбками.       Ты никогда не говоришь правду, когда звучат такого рода вопросы.       — Что нам теперь делать, Блэк? — тихо спросил Снейп своим чарующим голосом. Сердце пропустило удар.       — О чем ты?       — О том, что нам делать после произошедшего. После всего, что между нами было… что дальше?       — Я не знаю, — признался Сириус. — Но мне совершенно точно не помешает друг. А то все мои, кажется, умерли.       Он думал, что сумеет произнести это легко, почти шутливо, без позорного всхлипа, но, разумеется, не смог. Сорвался, когда подумал о Римусе — он не ожидал, что будет так. Так больно.       Снейп кивнул.       — Да, мне тоже не помешает.       Сириус спрятал улыбку в своей чашке. Неужели они оба все-таки изменились? Прежний Снейп ни за что бы не признался в таком.       К тому времени, как Снейп собрался уходить, Сириус почти поверил, что все вернулось на круги своя. Это не так, конечно — в ином случае они бы уже трахались у стены в полутемном коридоре — но, по крайней мере, неловкое смущение было преодолено. Перед прощанием ему даже удалось уговорить Снейпа прийти в пятницу в бар, чтобы выпить вместе.       Возможно, у них-таки есть шанс стать друзьями.       — Он ушел? — спросил Гарри. Сириус обнаружил его на кухне моющим посуду.       — Ага.       — Хорошо поболтали?       — Да, вполне.       — Ага-ага. Сириус, скажи-ка мне кое-что…       — Что?       — А вы со Снейпом всегда флиртовали, как два подростка под квиддичными трибунами?       Блядь. Ну что за ребенок.       — Ты подслушивал?       Гарри пожал плечами. Сириус задумался, что мог бы ему ответить, но в итоге пришел к тому, что лгать бессмысленно.       — Да. Полагаю, что так.       Гарри состроил брезгливую гримасу, и Сириус за это шлепнул его мокрым полотенцем по груди.       — Мы собираемся дружить.       — Правда? Ну, это хорошо, видит Бог, друг ему не помешает… а рядом с тобой ему лучше, он становится более… живым.       — Неужели?       — Да-а, ты бы видел его на работе! Вечно ходит с этим отсутствующим выражением на лице. По правде говоря, я иногда специально делаю что-нибудь выбешивающее, только чтобы вызвать хоть какую-то эмоцию, но бывает, даже это не помогает.       «Ох, Северус», подумал Сириус. Пусть они больше не были любовниками, но Сириус все равно вспоминал жар худого тела под ним, мягкость кожи и ту исключительную редкую улыбку, которая заставляла сердце болезненно сжиматься. Не стоило удивляться, что слышать подобное ему было тоскливо.       — А что было между вами раньше, когда я учился в школе? Тогда вы тоже дружили?       — Ну… это сложно, Гарри, — пробормотал Сириус.       — Вы любили друг друга?       — Черт возьми, когда ты успел стать таким доебистым?       — Я всегда был таким доебистым. Так что?       — Нет-нет, все было совсем не так. Мы просто…развлекались вместе.       Да, именно так, и лучше не искать всему, что было, какое-то иное название.

***

      — Вы идете?       — Позже. У меня еще есть неоконченные дела.       — Мне так и сказать Сириусу?       — Скажи ему… скажи ему… черт! Ладно. Да, я иду.       Блэк все равно перестанет слушать оправдания сразу после того, как ему скажут, что он работает допоздна.       Как, черт возьми, все пришло к тому, что он посещал пятничные посиделки в «Дырявом котле» в компании ебучего Гарри Поттера, Северус не понимал.       Хотя, постойте, отчего же?       Из-за ебучего Сириуса Блэка.       «Ни за что не стал бы вытаскивать его, если бы знал, что этим кончится», ворчал он про себя.       Но не всерьез, конечно.       На самом деле, они с Поттером с удивительной легкостью избежали ответственности за произошедшее: мальчишка сумел весьма правдоподобно наплести, что появление Блэка было случайным совпадением, вызванным взрывом и тем фактом, что он был последним, кто прошел сквозь Арку. Поэтому и появился первым. Весьма разумно. Почему бы и нет? Никто не захотел ставить эту теорию под сомнение: столь радостное событие в череде бесконечных печальных, кто осмелился бы?       После ритуала Северуса три дня штормило. Он мог только с трудом переползать от кровати до туалета, где его нещадно рвало, пытаться удержать в себе хоть сколько-нибудь воды и бороться с ослепительно сильной головной болью. В какое-то мгновение он был уверен, что умрет. Но в очередной раз ошибся. Постепенно он пришел в себя и больше не обнимался с унитазом всякий раз, как ел что-то твердое, так что, казалось, все обошлось. Он дважды за последний год уберег свою тощую задницу от Азкабана, не говоря уже о том, что Блэк был жив и поправлялся в Мунго. И хотя иногда Северус не мог уснуть, потому что сердце колотилось в груди так, будто вот-вот выпрыгнет наружу, и на него волной накатывала мрачная, давящая тревога, словно вся радость мира исчезла — это все еще было ничтожно малой ценой за случившееся чудо.       В «Дырявом котле» все, как сговорившись, освободили ему место рядом с Блэком, и тот сразу же налил ему из кувшина совершенно отвратительный лагер, хотя прекрасно знал, что Северус предпочитает вино или крепкие напитки. Брезгливое выражение, с которым он взглянул на стакан, заставило Сириуса рассмеяться.       — Погоди, — сквозь смех сказал он, наклонившись так близко, что у Северуса шея покрылась мурашками от его горячего дыхания.       Как же он рад, что они с Блэком больше не любовники. Настоящее облегчение. Так гораздо лучше. То, что они творили, было нелепо, если подумать: двое одиноких мужчин без каких-либо иных вариантов…       Сейчас все намного лучше. Намного.       Подумать только, в какой-то момент он даже начал сомневаться в своей ориентации. Безумие. В то время его, возможно, даже задело бы то, как долго Блэк болтал с официанткой. Какой же он был жалкий неудачник. Нет, серьезно, о чем можно говорить так долго? Ему-то все равно, но что такого увлекательного могла рассказать эта пигалица? Наверняка, Блэк скорее увлечен размером ее груди, чем интеллекта. До чего же он предсказуемый.       В конце концов Блэк напился и, когда Северусу надоел шум и он решил уйти, увязался следом.       — Эй, Нюнь. Помнишь, как мы трахались?       Северус закатил глаза.       — Изо всех сил пытаюсь забыть.       Блэк постучал пальцем по лбу — мышцы на его руках под футболкой напряглись, резкие тени выделили сухожилия на запястье:       — А я нет. Храню все вот здесь.       И это было грустно по сотне причин.       Все, что Северус мог сделать — это плавно сойти с опасной темы, как он обычно делал.       — Ты принимаешь назначенные зелья? — спросил он. Одним из недостатков великовозрастного недоумка была феноменальная забывчивость, а зелья нужны были ему для выздоровления.       Пришла очередь Блэка закатывать глаза.       — Да, мам. Постарайся аппарировать сразу к дому, ни к чему разгуливать по улицам в такое время.       — Блядь, Блэк, что, по-твоему, такого есть на улицах, чего мне стоило бы бояться? Блэк смущенно пожал плечами и усмехнулся.       — Не знаю. Просто будь осторожен, ладно?       Северус покачал головой и постарался как можно быстрее аппарировать, потому что на мгновение, где-то в глубине души, он понадеялся, что Блэк предложит его проводить.

***

      Ну да, возможно, поначалу он и решил, что Снейп захочет начать все заново — в прошлый-то раз вышло неплохо, да? Очевидно, он ошибался. Так что, вероятно, Снейп и впрямь был по женщинам, а Сириус просто удачно подвернулся под руку. Хотелось бы, чтобы это не задевало так сильно. Человек не выбирает, кого он хочет. Но Снейпа вообще ни с кем не видели вместе, что, разумеется, не значило ровным счетом ничего — этого ублюдка даже Волдеморт толком не знал.       — Полагаю, вы двое сношаетесь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, — сказал Джордж как-то в одну из пятниц.       Сириус ворчливо посоветовал ему отвалить.       Будь Снейп женщиной, его можно было бы назвать «динамщицей», хотя теперь, наверное, говорить так было непозволительно.       Ну и плевать. Теперь Сириус не заперт в доме, а мир вокруг по-прежнему полон восхитительных женщин. Пусть даже он выглядел как тощий старый ублюдок — он все еще котировался и совершенно не испытывал проблем подцепить кого-нибудь. Но ровесницы все норовили отвести его домой, накормить, обогреть и приласкать, а он скорее искал быстрого перепихона у стены в коридоре или чего-то подобного, поэтому переключился на молодых девчонок за двадцать. У тех были комплексы, связанные с отцами, они задавали много вопросов про Азкабан и проецировали на него свои фантазии о плохом парне с золотым сердцем.       Куда безопаснее.       Большую часть времени Сириус проводил в зале и даже успел поднабрать веса: если так дальше пойдет, к лету он вернется в свое пред-Азкабанное состояние. Он был намерен добиться этого любой ценой. Где-то на уровне подсознания он чувствовал, что это пойдет ему на пользу, вроде как восстановит и его душевное состояние. Кроме того, занятия в зале хорошо помогали избавиться от всех тех мыслей, что забивали голову обычно. От сожаления и еще больших сожалений, от невыносимой боли и того жуткого состояния, когда он прямо-таки трясся от ярости…       Во время бокса он сосредотачивался на чем-то ином. Он говорил с людьми. Даже смеялся.       Он чувствовал себя намного лучше, пусть даже не признавался вслух.       Кроме того, он и так потерял пугающе много времени, пока тухнул от тоски, просиживая задницу без дела.       Да, он, конечно, помнил, что Снейпу нравилось, как он выглядел, когда был помассивнее, но нельзя же говорить людям, что твоя единственная мотивация для занятия спортом — это очевидно гетеросексуальный бывший любовник, который воскресил тебя из мертвых только для того, чтобы теперь морочить голову и игнорировать.       Блядский Нюниус. Сидит каждую пятницу рядом, пьет ебучее вино, весь такой чопорный и правильный, как будто Сириус не знает, как выглядит его обнаженное тело под всеми этими тряпками, и заставляет подскакивать по щелчку, как дрессированную собачонку. Всякий раз, едва Сириусу казалось, что у него вот-вот что-то сложится с очередной красоткой, как Снейп был тут как тут — касался невзначай руки, наклонялся, чтобы сообщить, что уходит. И Сириус подрывался с места и бросался следом, словно глупый щенок. Как будто невидимая красная нить соединяла Снейпа с его членом. Как будто у проклятого органа была собственная память, и он помнил, что его никто другой так хорошо не сосал. И вряд ли уже когда-нибудь будет.       Неудивительно, что все вокруг были уверены, что они по-прежнему трахаются. Снейп обращался с ним, как со своим парнем, минус все приятности отношений.       — Хорошо, что мы больше не трахаемся, — невзначай бросил Сириус однажды.       — Истинно так, — ответил Снейп, перекинув ногу на ногу, обхватил длинными пальцами бокал с вином и сделал глоток.       — Я все равно слишком занят, ублажая кисок.       Снейп смотрел на него исподлобья: губы скривила насмешливая улыбка, кончик языка быстро мелькнул, слизнув капельку вина.       Сириус кивнул головой в сторону девушки, которая стояла вместе с друзьями у барной стойки. Джейн, или Джослин, или Джоанна… что-то в этом роде.       — Видишь ее? — спросил он.       Снейп кивнул, и Сириус наклонившись, приблизил губы к покрасневшему от смущения уху. Он со смаком рассказал о том, как прошлым вечером увез ее домой и от души трахнул. У нее тело, за которое не жалко начать войну, и идеальная упругая молодая грудь. Он описал ее Снейпу. Во всех подробностях. Раз уж он настолько любит женщин. Раз уж он такой невъебенный гетеро. Ему должно понравится. (На самом деле та ночь и близко не была похожа на его рассказ, и уж точно далека от того, что было со Снейпом, но ему совершенно не обязательно об этом знать, не так ли?)       Пока он говорил, Снейп медленно приоткрыл рот; насмешливая улыбка пропала с его губ.       — Она не будет против, — сладко добавил Сириус, не отрывая взгляда от его лица. — Ты можешь подкатить к ней.       — Мне пора, — сухо пробормотал он.       Ладно, возможно, он перегнул палку. Снейп… был гораздо чувствительнее, чем обычно показывал. Иногда Сириус забывал об этом. Он поднялся и пошел следом.       Снейп бесшумно выскользнул через заднюю дверь, словно пытался сбить его со следа, но Сириус не отстал. На улице холодный ветер ударил в лицо, и он резко протрезвел.       — Прости, — сказал он. — Я чертов идиот.       Снейп холодно смотрел на него, скрестив на груди руки, и порывы ветра растрепали темные волосы вокруг худого острого лица. Он показался Сириусу таким непозволительно красивым… вот бы он мог сказать об этом.       — Я понял, — сдавленно произнес он взамен. — До меня дошло, что это была плохая идея.       Снейп резко откинул с лица мешающие волосы.       — Ты правда хотел бы, чтобы я переспал с той девушкой?       — Нет, — покачал головой Сириус. — Нет, меня бы это взбесило…       — Я мог бы.       — Я знаю.       — Мне надо идти, — Снейп сделал шаг вперед.       Его теплое дыхание коснулось лица, воздух заполнил аромат одеколона и едва пробивающийся сквозь него запах пота. Сириус открыл рот, чтобы вдохнуть, а через мгновение они уже целовались — губы с силой прижимались друг к другу, языки сплетались.       Блять, как же это…       Снейп отстранился так же резко, как до этого поцеловал его, и поэтому Сириус даже не успел закрыть рот.       — Извини, — выпалил он, схватил его за руку и неловко потряс. — Увидимся… увидимся, в общем. Ладно. Ладно.       Сириус удивленно моргнул. Кажется, он никогда прежде не видел Северуса Снейпа настолько растерянным — тот повернулся, чтобы уйти, споткнулся обо что-то, едва не упав, бросил через плечо едва ли не испуганный взгляд…       Придя в себя, Сириус ухмыльнулся и помахал рукой.       Снейп отвернулся, сделал шаг, затем еще два, и исчез в вихре аппарации.       Так, так, так.       Неужели Снейп нервничает? Кто бы мог подумать…       Ну надо же.       Через неделю Сириус стоял на пороге квартиры Снейпа. Он никогда раньше здесь не бывал, но прийти в Министерство, чтобы пообедать с Гарри, а потом тайком покопаться в архиве оказалось плевой задачей — властям действительно стоит поработать над системой безопасности, если они не хотят, чтобы люди так делали.       Снейп открыл дверь, и черные глаза пораженно сверкнули из-за завесы волос.       На нем была свободная белая рубашка с расстегнутым воротником и классические темные брюки — просто верх небрежности по меркам Снейпа.       — Привет, — улыбнулся Сириус.