Oh, Dear

      Он был здесь. Стоял на пороге. Как в самых смелых фантазиях.       Северус молчал, но Блэк знал его достаточно хорошо, чтобы без единого слова догадаться, что у него на уме.       Кто сделал первый шаг? Неважно. Блэк подхватил его на руки, прямо там, в дверном проеме, легко, словно он весил не больше перышка — занятия боксом определенно пошли на пользу. Поцеловал, вынудив крепче обвить ослабевшими руками шею. Качнулся вперед, чтобы удобнее было захлопнуть ногой дверь, прижал Северуса спиной к стене в коридоре, выбив весь воздух из легких, и принялся выцеловывать тонкую кожу на шее, послав по спине россыпь мурашек.       — Я скучал, — пробормотал Блэк в сгиб его плеча, — так скучал, мне так тебя не хватало…       Северус зажмурился.       — Мне не хватало тебя, как воздуха, — сдавленно признался он. — Я думал, что потерял тебя.       — Я здесь. Здесь.       — Займись со мной любовью, — ну вот, приехали: пяти минут не прошло, а он вновь умоляет Сириуса Блэка трахнуть его.       Блэк отступил, все еще поддерживая его на весу.       — Спальня?..       — Первая дверь справа.       Они проделали так весь путь, словно оба забыли, что у Северуса есть свои ноги. Едва достигнув кровати, рухнули на нее, сплетясь в жарком, головокружительном поцелуе. Весь мир словно раскололся надвое. Борода Блэка царапала кожу, но Северусу это нравилось, и он сам тянулся вперед, чтобы провести по грубой щетине носом, губами, языком, еще и еще; а ему все было мало. Пальцы провели по затылку, зарываясь в непривычно-короткие волосы.       — Меня обкорнали, — скривился Сириус.       — Вовсе нет. Мне нравится.       — Что я почти лысый?       — Тебе идет. Очень соблазнительно, — заверил его Северус.       Ловкие пальцы расстегнули пуговицы на рубашке Северуса с нетерпением, с каким обычно срывают обертку с долгожданного подарка, и с тем же нетерпением Сириус склонился над ним, едва обнажил бледную кожу. Поцеловал шею, ключицу, грудь, задержался на мгновение, чтобы коротко лизнуть сосок, спустился ниже, нежно прикоснувшись губами к животу, прочерчивая влажными поцелуями дорожку вниз. Подцепил пальцами край брюк и приспустил их, чтобы зарыться лицом в темные волосы, жадно втянуть в себя его запах. Наконец, он расстегнул ширинку, стянул с Северуса брюки вместе с нижним бельем и резко отшвырнул их в другой конец комнаты с энтузиазмом огромного взбудораженного щенка.       Северус был уже возбужден до предела: налитый член подрагивал, выступившие капельки предсемени стекали по головке. Сириус с многообещающей улыбкой слизнул их.       — Черт возьми, до чего же ты сексуальный, Снейп.       Сириус вновь на пробу облизнул его, и Северус прогнулся, со свистом втянув через сжатые зубы воздух:       — Хм-м… едва ли.       — Ты так не думаешь?       Северус лишь прогнулся еще сильнее, закинув над головой руки, чтобы вернуть себя в жар желанного рта.       — Н-нет, — рассеянно произнес он.       — Детка… ты бы себя сейчас видел.       Щеки окатило жаркой волной смущения, и он крепко зажмурился. А когда решился открыть глаза, Блэк уже возвышался над ним, нетерпеливо стягивая футболку.       — Ну? — самодовольно спросил он, наконец, избавившись от ненужной одежды. Тело его все еще было худым, но уже отнюдь не истощенным — широкие плечи, узкая талия, волнующий рельеф мышц, уже проступающий сквозь кожу…       — Слишком, блядь, горячо.       — Впечатляющий результат, да?       Северус поманил его пальцем.       — Иди ко мне.       И это роскошное тело тут же оказалось прижатым к его собственному, а крепкие бедра качнулись, потираясь о пах. Северус глухо застонал, позволил жаждущим ладоням наконец-то огладить широкую спину, пройтись по бокам вниз, к крепкой заднице. От ощущения горячей кожи под кончиками пальцев его пронзило новой волной желания.       — Мгх, засунь в меня этот член, — простонал он.       — Вот этот?       — О, да. Да, сокруши меня им.       — Блядь. Обожаю, когда ты такой, — сказал Блэк, как будто прошли считанные дни, а не годы, с тех пор, как они занимались сексом в прошлый раз.       — Снимай штаны.       — Да, сэр.       Северус деловито стянул с плеч рубашку и перевернулся на живот. Блэк тут же улегся сверху, обнаженный, жаркий, придавливающий приятной тяжестью.       — У тебя есть смазка? — промурклыкал он.       — Используй заклинание.       — Ох, малыш, это печально. Неужто ты ни с кем не трахался?       — Заткнись, Блэк.       Сириус провел носом от сгиба его плеча до уха, послав россыпь мурашек по коже.       — Хранил себя для меня?       Конечно же, да.       — … Нет.       Блэк завозился, пытаясь дотянуться до своей палочки, и через пару мгновений сразу два прохладных и скользких от смазки пальца легко прижались ко входу. Дыхание у Северуса сбилось.       — Не нужно меня подготавливать, — он уже до того возбужден, что ему не будет больно. Почти. — У тебя встал?       Большая ладонь Блэка ощутимо сжала его зад.       — Сам как думаешь?       — Тогда выеби меня уже.       Он почувствовал легкие невесомые поглаживания на нежной коже, а сразу затем — резкий шлепок.       — Как насчет «пожалуйста»?       Северус приподнялся на четвереньках и оглянулся, хрипло выстанывая:       — Пожалуйста, выеби меня уже.       Блэк резко выдохнул сквозь крепко сцепленные зубы и кивнул.       Он входил медленно: большая горячая тяжесть раскаленным железом заполняла Северуса там, где до этого он был пуст. Разумеется, было больно — до этого дня он занимался таким сексом лишь однажды, и это было несколько лет назад — но боль совершенно его не беспокоила. Вслепую он протянул руку за спину и подтащил к себе Блэка для смазанного неловкого поцелуя.       — Потрясающе, — пробормотал Блэк, и Северус, неожиданно для себя самого, издал в ответ нечто, больше похожее на всхлип. — Тебе хорошо?       Следующий полувздох-полустон должен был означать «мне просто охуительно, спасибо, что поинтересовался».       За спиной слышалось прерывистое участившееся дыхание Блэка, пока тот двигался в его теле.       — Трогай себя, — грубо приказал Сириус. — Поиграй с сосками.       Он послушно выполнил указание — соски затвердели, стали чересчур чувствительными, и все это сводило с ума. Северус потерял последний стыд: стонал, подавался вперед и буквально насаживался на член Блэка. (Стыд вернется после, конечно, но сейчас он волновался об этом меньше всего.)       — Я мастурбировал, думая о тебе, — признался Блэк. — О том, как трахаю твою тугую задницу. Прямо как сейчас. Из-за тебя у меня появляются такие грязные мысли…       Необъяснимым образом это прозвучало до того горячо, что Северус уткнулся лицом в простыни и застонал еще громче. А уже через мгновение Блэк сменил угол входа, член проехался по простате, и Северус, задыхаясь, вскрикнул:       — Да, вот так! Здесь… еще…       Воодушевленный, Блэк начал вбиваться в него сильнее, глубже, яростнее — выходил почти полностью, чтобы тут же с силой войти на всю длину.       — Блядь, — невнятно пробормотал Северус срывающимся голосом, — блядьблядьблядь…       — Нравится? — прорычал Блэк. — Тебе нравится?       — Да, — прохныкал он. — Да…       Он был совершенно сломлен, ему еще никогда — ох, блядь — ни с кем и никогда не было так хорошо.              Блэк навалился на него, подминая под себя, словно кобель в гоне, прижал его лицом в простынь и кончил со сдавленным хрипом. И это было как в лихорадочных фантазиях: Блэк овладевает им, подчиняет его, практически использует…       Когда Блэк выскользнул из его тела, Северус все еще не кончил, и на мгновение показалось, что на этом все, что Блэк оставит его неудовлетворенным; вместо этого он бесцеремонно обхватил Северуса поперек живота, поднимая его обратно на колени, развел в стороны ягодицы и принялся вылизывать, жадно хлюпая и царапая бородой тонкую, все еще сверхчувствительную кожу. Язык скользнул внутрь, слизывая его собственное семя, вытекающее из растраханной дырки.       Северус обхватил рукой болезненно пульсирующий член, пару раз провел от основания до головки резким рывком, задыхаясь от восторга, подался назад в попытке протолкнуть язык Сириуса глубже.       — О, да! — выкрикнул он, совершенно не заботясь, что соседи могли его услышать. — Господь милосердный, да!       И кончил, забрызгав жемчужно-прозрачной спермой живот и простыни под ним.       Северус рухнул, изможденный и дрожащий.       Блэк с непринужденной легкость опустился рядом.       В груди неумолимо поднимался привычный ледяной холод: кажется, начала работать проклятая «бей или беги»-реакция. Он медленно перевернулся, глядя в потолок.       Ему захотелось спрятаться, оскалиться и зашипеть, чтобы никто не смел приближаться.       — Черт возьми, эта так же хорошо, как и в прошлый раз! Нет. Лучше… сейчас было даже лучше.       Северус молчал. В груди сдавило. К горлу подкатил ком. Он не осмелился посмотреть Блэку в глаза.       — Тебе пора, — с трудом прохрипел он.       — Мне пора?       Северус принялся разглядывать свои ногти, лишь бы только не смотреть на него.       — Тебе нельзя оставаться.       — Да блядское все, Северус!       — Это больше не повторится.       Блэк поднялся.       — Да, я знаком с правилами игры.       Он с сердитым видом оделся и вышел, не попрощавшись, с ботинками в руках. Северус услышал, как громко хлопнула входная дверь.       Черт, черт, черт!       Северус укрылся и натянул одеяло до самого подбородка.       «Ты омерзителен», сообщил он себе. «Просто полюбуйся. Весь заполнен спермой другого мужика. Понравилось, да?»       Волшебный уродец-чудила.       Он правда верил, что в этот раз все будет по-другому. Тогда, в первый раз, все казалось таким ненастоящим — он находился под постоянным напряжением, ходил по лезвию ножа, смотрел в глаза Смерти. Неудивительно, что в его голове все спуталось. Какое оправдание у него было сейчас? А какое было у Блэка? Теперь, когда перед ним весь мир открыт? Он мог получить любую, — или любого — не было совершенно никакой причины выбирать Северуса.       Это ошибка. Северус любил Лили. Точно любил. Ее улыбку, и смех, и изящную линию ее шеи. Он построил всю жизнь вокруг этого.       Его совершенно точно привлекали женщины. Должны были. Все происходящее не имело никакого смысла.       — Я хотел ее, — попробовал он, но тут же поежился от этих слов.       Нет. Он не мог даже думать о таком. Чересчур непочтительно. Лили была слишком чистой, слишком хорошей. Светлой.       С другой стороны, когда Северус думал о сексе с Блэком… он трепетал. Он почувствовал, как сперма Блэка подсыхает на бедрах, и в нем тут же поднялась горячая, сладкая волна удовольствия.       — Я бы хотел, чтобы ты остался, — прошептал он.       Слова прозвучали чужеродно. Они сорвались с губ и повисли в воздухе, так никем и не услышанные.       «Придурок», подумал Северус, «ну почему ты такой придурок?»       В следующий раз закупаясь в супермаркете, он бросил в корзину тюбик смазки.

***

      В пятницу в пабе Снейп положил ладонь ему на плечо и посмотрел полным раскаяния взглядом, с томной, полной намеков улыбкой на губах, и Сириус…       Сириус сдался.       Неудивительно, что этому человеку удалось одурачить Волдеморта — ему хотелось верить.       Когда Сириус проводил его до порога дома в Паучьем Тупике, Снейп обернулся и спросил:       — Зайдешь?       Сириус вспомнил ту красную нить, которая, по его мнению, тянулась от Снейпа к его члену и подумал, что ошибся. Возможно, она соединяется с чем-то повыше.       Сириус ушел сразу же после: не хотел снова видеть выражение, которое появлялось на лице Снейпа всякий раз, как оргазм рассеивался и он начинал ненавидеть себя.       Так что все вернулось на круги своя, ровно с того места, на котором они остановились.       Самонадеянно было рассчитывать, что они изменились.       Такие не меняются.       Когда они были мальчишками, Снейп завораживал его. Сириус ничего не мог с собой поделать — он наблюдал, ходил за ним повсюду, жаждал причинить боль, заставить заплакать. Тогда он еще не понимал, почему. Снейпа было так легко ненавидеть — он был хмурым, ядовитым, дерганым как паук, болезненно-тощим, с длинными пальцами с грязью под ногтями… Завораживающий. Омерзительный. Притягательный.       Позже, в пятнадцать, Сириус уже гадал, как выглядит член Снейпа: какого он размера, какой формы, чем пахнет и как ощущается под пальцами. Но в двенадцать он просто смотрел, обзывал и ставил подножки в школьных коридорах. Сам Сириус в эти же двенадцать был высоким, хорошо сложенным и привлекательным, с точеными породистыми скулами, и девчонки, даже те, что постарше, бросали на него влюбленные взгляды.       Невозможно было найти двух более разных людей.       Чего он не говорил Северусу, так это того, что порой все еще думал о нем, как о странном неопрятном мальчишке с неправильной стороны улицы. И что он все еще завораживал его. Кого бы нет? Шпион. Двойной агент. Человек, сумевший обдурить Волдеморта.       Порой, когда Сириус проникал пальцами в его тугое, горячее тело, он даже не сомневался, что готов был бы умереть за возможность провернуть такое в шестнадцать!       Что ж. Такие не меняются.       Снейп сам настоял на том, чтобы они встречались и с другими. Они и встречались. Ну, Сириус, по крайней мере — он не был уверен, что у Снейпа есть кто-то еще. Это было как-то не в его характере. Ну и славно. В конце концов, какой идиот бы отказался от такого предложения? Крышесносный секс без обязательств. Идеально. А что еще ему надо — не нежные объятия же? Отличная сделка. Он поймал двух зайцев — так же говорится?       Но иногда он ловил себя на том, что нюхает волосы Снейпа или утыкается носом в мягкую кожу за ухом, — и вспоминал, что никто не обнимал его с тех пор, как он был ребенком. А ему уже почти сорок.       «Расскажи мне о своем детстве», хотел прошептать Сириус, «расскажи мне о всей пережитой боли, которой никогда не делился с другими. Какая у тебя любимая песня?»       Впрочем, для таких разговоров могло быть уже слишком поздно, как будто существует какой-то срок давности для попыток помириться.       Весной Рон и Гермиона объявили о помолвке, и на вечеринке в честь этого Сириус и Северус старательно делали вид, что пришли не вместе. Их никто не спросил, и, казалось, никому и дела не было, но Сириус все равно громогласно объявил, что они столкнулись буквально у входа, только что.       Чудовищная ошибка.       Северус весь вечер его игнорировал, прятался по углам и разговаривал лишь с Гермионой, причем о чем-то, вроде бы связанном с работой и жутко скучном, что, впрочем, никак не умаляло жгучую ревность внутри Сириуса. Сам он болтал на кухне с парнем, которому было чуть за тридцать. Сириус был не сильно в нем заинтересован до того момента, как на кухне не появился Снейп, чтобы налить себе бокал вина. Он бросил на них обоих такой пылающий гневом взгляд, что Сириус тут же решил, что, возможно, этот парень действительно ему нравится. Он был совсем непохож на Северуса — не такой высокий и гибкий — но это и к лучшему. У Сириуса в сердце было место только для одного разрушающего его жизнь тощего длинноногого засранца за раз.       Чуть позже Северус вернулся снова, с надменным равнодушным выражением, венчавшим его лицо словно корона. Выглядело возбуждающе, стоило признать. Омерзительный стопроцентный засранец, обидчивая мелкая сучка…       Возбуждающий. Однозначно.       Сириус старался не обращать на него внимания.       Тонкие пальцы легко прикоснулись к плечу. Губы невесомо задели мочку уха:       — Мне нужен твой член внутри меня…       Сириус удивленно моргнул.       Хорошо.       — Мне пора, но спасибо за приятную беседу, — сказал он… эмм, как там его имя? Он же представился минуту назад!       Сириус протянул руку, чтобы попрощаться, но прежде, чем парень успел дотянуться, Северус перехватил ее. Сириус в качестве извинений лишь неловко улыбнулся: по правде говоря, его голова уже была занята видениями того, что он сотворит с этим мелким гремлином, едва они останутся наедине. Он мог бы поклясться, что порой Снейп — все тот же коварный засранец, каким был в школе.       К сожалению, он все еще сосет так, словно тренируется для Членососских олимпийских игр.       Что он мог поделать?       Однажды Снейп остался ночь на Гриммо, потому что до этого Сириус привел его домой, разложил на кровати и отымел так хорошо и тщательно, что бедолага буквально отключился после. Потом он остался еще на одну ночь. И еще на одну. И постепенно это просто стало очередной обыденностью.       Сириус все еще ненавидел этот дом, но теперь, когда Гарри тоже жил здесь, он казался чуть более сносным. Снейп, разгуливающий вокруг, тоже помогал в этом, пусть даже они постоянно собачились и огрызались друг на друга, и он не мог сказать Сириусу ни единого доброго слова за пределами спальни, потому что в ее пределах… ну, Сириус не жаловался, совсем нет.       Поначалу Снейп шифровался перед Гарри и притворялся, что они всего лишь очень близкие приятели, которые ночуют вместе. Сириус не противился: будь его воля, он бы притворился перед Гарри чертовым девственником, если бы мог.       — Малец знает, Сев, — сказал он в конце концов, — он не идиот.       Снейп лишь изогнул бровь, мол, да ладно?       Порой Сириус задавался вопросом: каково это, встречаться с человеком, который общался бы словами, а не просто выразительными движениями глаз?       Так или иначе, правда скоро выплыла наружу самым банальным образом. Гарри просто застал их целующимися на кухне, когда вернулся домой раньше обычного, а они забыли наложить заглушающие чары и закрыть дверь. Вскоре, к удивлению Сириуса, они начали неплохо сосуществовать втроем — ему-то казалось, что такой опытный лжец как Северус готов был бы увиливать бесконечно! Но, раз уж он смирился с тем, что Гарри знает, может, была возможность рассказать об их отношениях еще кому-то? Всему миру, например?       И, раз уж речь пошла о Гарри — очевидно, помимо мелкой злобной проблемы, что спала в его кровати, делала отменные минеты и при этом не была его парнем, у Сириуса назревала еще одна, на этот раз в очках и с глупым шрамом на лбу.       — Гарри, можем поговорить?       — Я уже ухожу, давай вечером.       — Гарри.       — Что?       — Садись давай, — строго сказал Сириус и кивнул на стул напротив, — я сделал нам чай.       Он пытался начать этот разговор уже несколько раз на неделе, и это, по правде говоря, начинало немного подбешивать.       — Ладно. Хорошо, — обреченно вздохнул Гарри.       Он сел за стол и принялся разглядывать кружку, как будто в ней разворачивался матч по квиддичу.       — Ну и… о чем хочешь поговорить? — пробормотал он.       — Вообще-то, я намеревался спросить, не хочешь ли ты мне что-то рассказать.       — Да нет, — ответил Гарри своей кружке с чаем.       — Сынок, я не хочу давить, так что, если я лезу не в свое дело, просто скажи, и мы продолжим делать вид, что ничего не происходит, но… э-э, наблюдать за тем, как отпрыск Малфоя, словно вор, крадется в дом и обратно, уже становится просто неловко. Он не то чтобы очень неприметный, да?       Гарри состроил страдальческую гримасу.       — Гарри, ты же знаешь, что можешь мне все рассказать? Я пойму тебя. Ты же принял, что я и Снейп… ну, скажем так, что я с ним не из-за его беззаботной личности время провожу, если ты понимаешь, о чем я?       Он наконец-то улыбнулся:       — Да, я уловил.       — Значит, дело в том, что я старый, дряхлый, ни черта не понимающий дед-пердед, и ты не хочешь обсуждать это со мной?       — Нет, вовсе нет! Просто… у нас все не так. У вас с Северусом нет проблем, вы оба свободны и можете делать, что захотите…       — Ну-ну, — сказал Сириус, подумав, что неплохо было бы, если бы кто-нибудь сообщил об этом Северусу.       — Но со мной так не выйдет, ты же знаешь. Я даже чихнуть не могу без того, чтобы на следующий день не прочитать об этом статью в трех газетах! Ну, ты тоже в газетах мелькаешь, но…       — Но не каждый день, — закончил он за крестником.       Такое больно было слышать — Гарри всегда вел себя так, словно бремя популярности ничуть его не утруждало, но это, очевидно, было не так. Сириус пообещал себе впредь обращать больше внимания на такие тревожные звоночки.       — Ну да. И ты, наверное знаешь, что у него, м-м-м… Ох, Мерлин, у него есть…       — У него есть невеста.       — Да.       — Девчонка Гринграсс, — Сириус знал ее отца, когда сам был ребенком. Как быстро летит время.       — Астория, — кисло сообщил Гарри, возможно, даже толком не осознавая, как звучит. — Свадьба в июне. Само собой, я не приглашен.       — О, Гарри, — пробормотал Сириус и подумал, что собирается прикончить этого мелкого белобрысого засранца.       — Да все нормально. Все нормально. Нормально, — Гарри сделал быстрый глоток чая. — Все нормально. Я справлюсь.       — Ну да… все бы ничего, если бы ты не произнес слово «нормально» что-то около пятисот раз.       Гарри улыбнулся ему милой, беззащитной, типичной улыбкой Гарри Поттера. Здорово, что он все еще умел улыбаться так, несмотря на все выпавшие на его долю беды.       «Бедный ребенок», подумал Сириус, «спас целый чертов волшебный мир и даже не получил парня в финале.»       Жизнь порой бывает просто отстойной.       Но этот ебучий Малфой… разумеется, это просто не мог не быть один из змеиных ублюдков, так?