Очень сильно хочу тебя

Сюэ Мэну решили ничего не рассказывать, пока что. Он бы тут же начал орать и наверняка прибил бы своего братца-альфу, за то, что тот посмел надругаться над их общим учителем. И его не остановил бы тот факт, что учитель и сам был, мягко говоря, не против. К такому решению пришли на семейном совете, уже после того, как госпожа Ван лично провела осмотр Чу Ваньнина и заключила, что с омегой и ребенком все в полном порядке. Совет состоял из четырех человек: супругов Ван и Сюэ, Мо Жаня и нового члена семейства - Чу Ваньнина. Сгорая от стыда, "новобрачные" поведали о том, как слишком долго и отчаянно любили и хотели друг друга, как стали парой во время прошлой течки и гона и как обменялись метками по взаимному согласию ( на этих словах голова Мо Жаня склонилась еще ниже, а Чу Ваньнин сжал его большую ладонь в своей). Супруги были, мягко говоря, в шоке, но все же приняли случившееся, и даже не стали чинить этим двоим препятствий. Сюэ Чжэнъюн, спустя какое-то время, был даже рад, что все так случилось - ведь теперь его самый близкий друг стал еще и родственником, а значит, еще ближе. Предстояло решить проблему с тем, где альфа и омега будут жить, пока не родится их ребенок. Ясное дело, то оставаться на Пике Сышэн было нельзя, хоть глава ордена и предлагал. Чу Ваньнин бы просто этого не перенес. Он по-прежнему не хотел, чтобы кто-либо знал о его истинной вторичной сущности. Какой удар по репутации! Мо Жань прекрасно его понимал, да и сам, честно говоря, не хотел, чтобы его ребенок рос среди постоянных тренировок и отсутствия одного или обоих родителей по каким-то "очень важным" делам. Но куда им пойти? В мире совершенствующихся их отношения не приветствуются, да и сплетни могут распространиться...В итоге они решили поселиться в горах, на равном отдалении от Куньлунского дворца Тасюэ и Пика Сышэн. Для всех любопытных придумали историю, что два Образцовых наставника решили покинуть орден и уйти в уедение для совместных медитаций и духовных практик. А госпожа Ван пообещала навещать их время от времени и проверять состояние здоровья Ваньнина. На том и порешили. Прошел почти месяц, преждем чем Старейшина Юйхэн уладил все свои дела и они с Мо Жанем покинули Пик Сышэн. Сюэ Мэн, как и ожидалось, очень долго гундел на тему: А почему это Учитель берет для медитации непутевого братца, а не его, любимца небес?, но Сюэ Чжэнъюн объяснил, что Чу Ваньнин и Мо Жань схожи в силе, а значит, смогут спарринговаться на равных. Так себе объяснение, но глава пообещал этим двоим, что сохранит все в тайне до тех пор, пока они оба не уйдут от главных ворот достаточно далеко, чтобы Мэнмэн не пустился в погоню))) Провожать учителя и ученика вышли четверо: все смейство Сюэ и Ши Мэй. Молодой целитель ничего не сказал, лишь грустно улыбнулся на прощание. Госпожа Ван передала Чу Ваньнину мешочек с лекарственными травами, на первое время, и шепнула, что навестит их где то через пару недель. Чжэнъюн чуть было не расплакался, но вовремя вспомнил, что он - мужчина и глава ныне почитаемого ордена, а значит, должен вести себя соответствующе. А вот Сюэ Мэн остался верен себе. Вместо того, чтобы спокойно попрощаться - надолго ведь расстаются - он расплакался на груди у Учителя, и обматерил Мо Жаня с ног до головы, так что Ши Мэю пришлось буквально за руки оттаскивать его от этих двоих и вести в ученическое крыло. - Берегите себя, - сказала госпожа Ван напоследок. - Жань-эр, оберегай Юйхэна, а не то клянусь - я спущу с тебя три шкуры, и не посмотрю на то, что ты мой племянник, - пригрозил Сюэ Чжэнъюн. - Обещаю, дядя, - со всей серьезностью ответил альфа, - Глаз с него не спущу. - Мо Вэйюй! - прикрикнул Чу Ваньнин. А тот решил поиздеваться: - Да, золотце? Бедный омега только залилися краской. - Ну все-все, - пряча улыбку, сказала женщина, - Вам пора. - Жань-эр, а... не много ли у вас вещей? - уточнил дядя. Это была правда. Перед тем, как покинуть Пик Сышэн, Чу Ваньнин приказал (!) Мо Жаню взять с собой свои вещи. Почти все. В результате возок получился приличный, но не рассказывать же об этом дяде? - Это все нужное, - ответил юноша и заторопился, - Ну ладно, мы тогда отправляемся. - Хорошей дороги! - напутствовали вслед опечаленные супруги...

***

Первое время было очень тяжело. Чу Ваньнин страдал от токсикоза и других симптомов, сопутствующих беременности. Рядом не было людей и близлежащих поселений, поэтому молодому альфе приходилось самому справляться со своим омегой. Зная характер Чу Ваньнина, Мо Жань старался не навязывать свою заботу, а делать все так, чтобы это выглядело естественно, но омега все равно злился и огрызался, пытаясь со всем справляться самостоятельно. В этот период альфа часто ночевал на кухне, а просыпался с Чу Ваньнином на коленях. Как бы тот не злился на молодого человека и не выставлял его вон из спальни, долго продежаться без его феромонов не мог, поэтому каждую ночь, что альфа провел вне супружеской постели, ровно в полночь омега, стараясь не разбудить своего возлюбленного, устраивался рядом с ним и засыпал, как в детстве - легко и совсем без снов. Спустя некоторое время Мо Жань понял, для чего омеге понадобилось столько его вещей. Ваньнин перетаскал их почти все в их спальню, где соорудил себе этакое гнездо и где проводил очень много времени. В основном то время, что альфа отсутствовал. В период беременности запах Мо Жаня стал панацеей для Чу Ваньнина. Он бегал за своим альфой хвостиком, так, что молодому человеку приходилось запирать омегу в доме, если он собирался достаточно далеко. Но, зная, что его возлюбленный - талантливейший заклинатель своего времени и может пробить любую стену, Мо Жань действовал очень хитро. Он долго, всеми правдами и неправдами уговаривал Чу Ваньнина остаться дома, и тот соглашался, но с условием - альфа оставит дома вещь, которую в последнее время всегда носил с собой и которая достаточно напиталась его запахом. Мо Жань уступал, а когда омега терял бдительность - все равно запирал дверь их дома. Чу Ваньнин, хоть и очень злился на него за это, все же не мог не признать правоту его действий. И все равно, стоило альфе только переступить порог их дома, как омега тут же кидался на него с объятиями, и ему было совершенно наплевать на то, как это выглядит. А Мо Жань никогда и не был против. Он сам чертовски скучал по своему Ваньнину, а еще по их маленькому сокровищу, которое омега носил под своим сердцем... В период беременности Ваньнина Мо Жань старался не касаться его, и не предлагать интимной близости. Его пугала возможность причинить их общему малышу вред. А Чу Ваньнин злился. Он думал, что перестал быть желанным для альфы, и что тот уже давно завел себе кого-то на стороне. И, хотя гон по-прежнему настигал Мо Жаня каждый месяц, молодой человек всеми силами старался сдерживаться, и принимал оставшиеся у него подавители. Но однажды госпожа Ван разрешила их общие страхи и сомнения, сказав, что их сексуальная жизнь может продолжаться как минимум до 9-го месяца, и что ребенку это никак не навредит. После этих слов альфа и омега вновь соединились на супружеской постели, и больше в голове Ваньнина не возникало мыслей, порочащих честь его пары... Где-то на третьем месяце у Чу Ваньнина вдруг изменились вкусовые пристрастия. Он снова промолчал о своей проблеме. Однако Мо Жань узнал все сам, однажды застав омегу за тем, как тот с жадностью поглощает его острую лапшу. В тот день альфа усадил совего возлюбленного на кровать, и, доведя нежными ласками до нужной кондиции, выпытал у него, что бы тот хотел попробовать. Утром следующего дня Мо Жань приготовил несколько блюд из того списка, который он мысленно написал у себя в голове, и преподнос их Ваньнину прямо в постель. По маленькому кусочку, аккуратно и осторожно омега попробовал каждое блюдо, а затем накинулся на еду, словно оголодавший, и в мгновение ока умял все вкусности. И только когда последняя тарелка опустела, мужчина вдруг вспомнил про своего альфу и густо покраснел. А Мо Жань только ласково улыбнулся и погладил возлюбленного по щеке. - Легкого поцелуя в благодарность будет более чем достаточно, - мягко прошептал он. Чу Ваньнин прекрасно знал о последствиях. Более того - он сам желал их. Отставив переносной столик на пол, он потянулся к Мо Жаню, обхватил ладонями его голову и нежно коснулся своими губами его губ, проводя кончиком языка по приоткрытым губам. А в слудующее мгновение шаловшилый язычок был пойман в плен горячего рта, а сам Ваньнин оказался опрокинутым на подушки. Мо Жань просто не умел долго быть нежным с возлюбленным. Чу Ваньнин был его афродизиаком, его жаждой, его желанием... Как тут можно устоять? Сцеловывая с губ вкус специй, слизывая крошки, а затем проникая все глубже и глубже... Пока руки любимого не стиснут в обьятиях, не желая отпускать, пока его стройные ноги не обовьются вокруг чужой талии и пока из его горла не вырвется случайный стон... Вот тогда вся одежда летит к чертям, а нежная белоснежная кожа расцетает алыми цветками засосов и укусов. Стоны и мычания наполняют всю хижину, и тихое "Ваньнин..." на ушко трепетной дрожью проходится по нервам...

***

Эти девять месяцев пролетели как один миг. Сколько всего влюбленные пережили в их течение - и не перечесть. Однако сегодня все это меркнет перед самой настоящей болью и несколькими минутами ожидания...