Обитель света

Утро в Меркосе началось со слабого солнечного луча, который бесцеремонно полосовал подушку. Тело отозвалось тупой болью в плече, но внутри, вопреки слабости, крепло колючее, почти детское упрямство. «Что он там про шпионку говорил вчера?» — вспомнила я и грустно вздохнула. — «Ну вот зачем? Зачем я назвала себя его невестой? Кто меня за язык тянул?». И как бы я ни ругала себя, причины были. Одна из них — страх, и осторожность. Не хотелось мне разбираться потом еще с двумя магистрами. Кто знает, чего можно ожидать от магистра смерти? «Почему смерти-то? Жуть!» И самого племянника императора — магистра Тьера. «А тут я... А на кой им я?». Ну а вторая причина — это жалость. Они такие нестабильные, а лорд Алсэр один. Да, лупил его тоже один магистр, пока второй просто молчал и позволял этому происходить, и все-таки они почти не объяснились: пришли и с порога давай нападать. Одним словом (или даже двумя) — Темные Лорды, даром что магистры. Когда вошел дядя Тэодоро с подносом, весь его вид выражал тихую панику. — Дядя Тэо?! — я сидела, улыбаясь, хотя одновременно хотелось плакать. Попыталась сесть повыше, но спина отозвалась дикой болью и зудом. С кряхтением старой бабули я все же приняла позу полусидя. Он молча присел на край кровати так осторожно, словно я была сделана из тончайшего фарфора, и первым делом коснулся моей руки, проверяя пульс. — Ну что ты, сопливая? Живой я! — улыбаясь своей доброй улыбкой, сказал он. А потом тихо спросил, заглядывая мне в глаза с такой печалью, что мне стало не по себе: — Как ты, Ами? Лихорадка спала, но ты все еще слишком бледна. Я всю ночь менял тебе повязки, пока ты была в беспамятстве... думал, сердце не выдержит, глядя на эту рану. Она в какой-то момент словно даже больше становиться начала. Я слабо улыбнулась, сжимая его сухие, чуть подрагивающие пальцы. Мы так долго были в разлуке, и эта встреча в доме лорда Алсэра казалась мне нереальным сном. — Дядя... как ты сам? — выдохнула я. — Он не обижал тебя? После того ареста... я так боялась, что больше тебя не увижу. Мы с тобой так и не поговорили. Я начала расспрашивать его о последних днях, о том, как он добирался сюда, но чем дольше мы говорили, тем сильнее во мне крепло нехорошее предчувствие. Дядя отвечал охотно, но в его рассказе зияли странные пустоты. Он путался в деталях их первой встречи с Алсэром, не мог вспомнить, некоторые детали связанные с домом, и лишь виновато улыбался, списывая всё на стресс. Холодок пробежал по моей спине. Я вновь вспомнила вчерашний вечер, визит тех «темных гостей» — магистра Тьера и магистра Эллохара. Именно из их ядовитых замечаний я поняла, что с памятью дяди сотворили нечто непоправимое. И сейчас, глядя на эти пробелы, я видела работу лорда Алара Алсэра во всей её эффективности. Тэодоро покачал головой, поправляя на мне одеяло. — В остальном со мной всё в порядке, милая. Лорд Алсэр... он специфический темный, но свое слово держит. Только вот тишина эта в особняке на нервы действует. Мы проговорили с ним часть ночи, вернее, он спрашивал, а я отвечал. Он хотел знать о тебе всё. Каждую мелочь. Наш разговор был долгим, но Алсэр немногословен — он вытягивал из меня факты, как нити из полотна, а сам оставался непроницаемым, как скала. Как же я боюсь, что наговорил ему чего-то лишнего... Дядя вздохнул, и я поняла, что за этой немногословностью лорда скрывался тотальный контроль. Он изучал мою жизнь через единственного близкого мне человека, пока тот даже не сознавал, что часть его памяти была принесена в жертву этому интересу. Я сжала руку дяди чуть крепче, стараясь вложить в это простое движение всю ту поддержку, которую не могла выразить словами. — Не бойся, дядя Тэо. Что бы ты ни сказал, это всего лишь слова. Главное, что мы вместе. Но внутри меня всё вибрировало от напряжения. Под лопаткой снова возник острый и навязчивый зуд, заставляя меня нервно повести плечом. Я еще совершенно не понимала, что происходит с моим телом, но это новое, странное ощущение под кожей пугало меня даже больше самой раны. Интуиция подсказывала — мне срочно нужна бумага. Нужно было зарисовать те лица и имена, которые всплыли, пока я была без сознания. А теперь глядя на дядю я боялась, что они опять выветрятся из головы, и я снова всё забуду. Дядя потянулся к подносу, чтобы налить мне травяного чая, и в этот момент свет в углу комнаты словно померк. Тень, до этого мирно лежавшая на полу, вдруг начала густеть, вытягиваться вверх, обретая плотность и пугающие очертания. Дядя вздрогнул, едва не опрокинув чайник, и тяжело вздохнул. Он уже не мог бояться этого существа — за последнее время он видел Кэйнара слишком много раз, и тот стал для него лишь частью гнетущей реальности этого дома. Но иногда всё-таки он появлялся слишком резко. А я... я смотрела прямо в этот мрак и думала, думала... — Бумагу, — мой голос прозвучал неожиданно твердо, хотя спину прошила очередная вспышка боли. — Кэйнар, мне нужна бумага. Много. И чем писать. Можешь мне достать их? Тень качнулась. Послышалось хриплое, змеиное шипение — звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Кэйнар наклонил свою безликую голову, словно принюхиваясь. Тень замерла на мгновение, а затем начала медленно оседать, втягиваясь обратно в половицы, пока в комнате снова не воцарилась тишина. Дядя Тэо потянулся к подносу, но не успел он и слова сказать, как воздух в центре комнаты пошел рябью. Прямо на одеяло, к моим коленям, плавно опустилась увесистая стопка плотной, чуть шероховатой бумаги и мелок. Кэйнар не вернулся сам — он просто отправил вещи через пространство. — Зачем тебе это сейчас? — дядя нахмурился, глядя на письменные принадлежности. — Тебе нужно восстанавливать силы, а не тратить их на это. Я ничего не ответила. Дядя не понимал, что я не могла просто лежать. Дрожащими пальцами я взяла первый лист. Как только я сжала мелок, зуд в спине на мгновение утих, сменившись странным теплом. Я начала рисовать. Линии ложились на бумагу уверенно, будто рука сама знала, что делать. Под мелком оживало великое и страшное сражение. Я рисовала крылатых существ — их величественные фигуры, сошедшиеся в смертельном бою. Один был лишен крыла — убийца, чья тень падала на второго, с чистыми, ослепительно белыми крыльями. Его лицо я помнила отчетливо, до каждой черточки. Затем на листе проступила женщина. Мать. И следом — маленькая девочка, я сама, с тонкими косичками, в которые были вплетены изящные полумесяцы. Но самое важное я рисовала с особой тщательностью — браслеты. В той вспышке из памяти я видела их на своих руках. Эти холодные кольца металла казались мне ключом ко всему, что я потеряла. Я рисовала быстро, заполняя листы один за другим, а дядя Тэо сидел рядом. Его лицо становилось всё более бледным, пока он наблюдал за тем, как на чистой бумаге проступают эти образы. — Ами... кто это? — негромко спросил он, когда я закончила последний набросок. Я подняла голову и посмотрела на дверь. Мне просто мерещилось, что она вот-вот откроется и на пороге снова появится лорд Алсэр. Но время шло, а тяжелые шаги в коридоре так и не раздались. «Наверное, занят», — пронеслось в мыслях. Прошло время, я успела поесть и выпить горький отвар. Листы с крылатыми людьми и сражением были отложены в сторону. Дядя Тэо долго молчал, перебирая пальцами край одеяла, а потом его взгляд замер на наброске маленькой девочки с полумесяцами в косах. Его плечи чуть расслабились, а в глазах появилось несвойственное ему тепло. — Знаешь, — негромко начал он, и его голос в этой пустой комнате прозвучал почти как шепот, — я ведь помню тебя такой. Я замерла, боясь шелохнуться. — У тебя всегда был этот взгляд — слишком серьезный для ребенка, словно ты знала о мире гораздо больше нас всех. И эти косички... ты никогда не позволяла их расплетать кому-то другому. Только мне. Он на мгновение нахмурился, и в его взгляде промелькнуло замешательство, словно он попытался ухватиться за ускользающую нить воспоминаний, но не смог. — Ты была удивительно тихой, Ами. Другие дети шумели, бегали, а ты могла часами сидеть в саду и просто смотреть на небо или лазить по деревьям. Я тогда думал, что ты просто мечтательница. Он замолчал, рассматривая рисунок так, словно видел в нем единственную истину. Он растил меня один, и в его памяти не было никого другого, кто мог бы заплетать мне эти косы или сидеть рядом в том саду. — Ты была моим маленьким чудом, — добавил он совсем тихо. — И моим спасением от одиночества. А потом он вдруг негромко фыркнул, и тень улыбки коснулась его губ. — А еще я вспомнил, как ты однажды, после прочтения первой книги, решила что садовые гномы у соседа,— это заколдованные принцы. Ты стащила с кухни целую головку сыра и пыталась их «расколдовать», угощая ужином. Когда сосед нашел тебя, ты очень серьезно объясняла ему, что принцы голодны и поэтому не могут превратиться обратно. Ты тогда так испачкалась в земле и сыре, что я полчаса не мог отмыть твои косички. Я невольно улыбнулась, представив эту картину. Дядя Тэо тоже тихо рассмеялся, и на мгновение тяжесть в комнате отступила. Я смотрела на свои запястья со шрамами и пыталась сопоставить тот образ — тихой девочки в саду, кормящей гномов — с тем холодом металла, который до сих пор чувствовала в памяти. Дядя помнил только свет, его голос был спокойным и уверенным в своей правде. А я по крупицам собирала из темноты совсем другую историю, о которой он даже не догадывался. Дядя Тэо просто взял меня за руку. Его ладонь была теплой и шершавой. — Я очень рад, Ами, что ты появилась в моей жизни, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая искренность, от которой в горле встал ком. — Но ты выросла. И если однажды ты почувствуешь, что тебе нужно идти дальше, куда-то уйти... не держись за меня. Я справлюсь, как всегда справлялся. Я ведь просто старик, а перед тобой — целый мир. — Какой же ты старик? — я постаралась улыбнуться, хотя глаза предательски защипало. — Ты у меня еще ого-го, молодой! Любому юнцу фору дашь, особенно когда дело касается споров с соседями. Дядя негромко рассмеялся, и этот звук наполнил комнату теплом. — Ну, насчет «ого-го» ты загнула, — он подмигнул мне, но тут же снова стал серьезным. — Насчет аконита... я рассказал магистрам и лорду Алсэру всё, что знал. Больше мне поделиться нечем. Лорд был весьма любезен и просто попросил меня остаться здесь, в Меркосе, в своём доме. Он на мгновение замялся, глядя в окно. — Но я решил, что остановлюсь у своего старого друга, гнома. Адрес я оставлю тебе позже. Путь назад, домой, сейчас занял бы слишком много времени, да и, признаться, я уже староват для таких долгих путешествий. А я вдруг вспомнила, что возвращаться ему и некуда,дом сгорел до тла. Не захотев расстраивать его ещё больше, решила не говорить об этом и просто кивнула. Он помолчал, а потом вдруг притянул меня к себе и крепко, по-отцовски обнял. В этом объятии было всё: и его тревога за меня, и его любовь, и та тихая печаль человека, который понимает, что его маленькая девочка теперь принадлежит другому миру. Я уткнулась носом в его плечо, чувствуя знакомый запах сушеных трав и домашнего уюта. В этот момент мне было всё равно, что там, быть может за дверью, ждет Невыносимый лорд и какие тайны скрывают мои рисунки. Плечо нещадно зудело, боль пульсировала под кожей, требуя внимания, но я лишь плотнее зажмурилась, стараясь не замечать этого. Сейчас было важнее совсем другое. Здесь и сейчас был только дядя Тэо — мой единственный настоящий дом. Дядя отстранился первым, еще раз внимательно вглядевшись в мое лицо. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но лишь тяжело вздохнул и поднялся. — Отдыхай. Я зайду позже, принесу настойку. И... спрячь свои рисунки, Ами. В этом доме у стен слишком много глаз, а у хозяина — слишком цепкий ум. Он вышел, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь. В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь моим неровным дыханием. Взгляд упал на стопку листов, лежащую на коленях. Рисунки казались живыми, почти осязаемыми. Тень Кэйнара больше не появлялась, но я кожей чувствовала, что за мной наблюдают. Этот огромный особняк, который лорд Алсэр так тщательно охранял, теперь казался мне не спасением, а золоченой клеткой. «Решил, значит, запереть меня здесь? Окружить своей этой "заботой", чтобы я и шагу без его ведома не ступила?» — подумала я, кривясь от очередной вспышки боли. — «Дядю привез, охрану приставил... А меня спросить забыл. Я ему не предмет интерьера ». Я провела пальцами по шрамам на запястьях. Если лорд-тюремщик думает, что я теперь буду послушно сидеть на подушках и впишусь в его жизнь как милое дополнение, то он очень сильно ошибается. Я снова взяла мелок, но рука дрогнула. Зуд под лопаткой стал почти невыносимым. Я замерла, боясь даже вздохнуть. «Хмарь болотная, да что же это такое?...» — взмолилась я про себя, невольно вспомнив любимое ругательство Нани. — «Только бы это было просто от боли. Потому что если эти крылья с моих снов настоящие... что мне тогда делать? Как мне вообще с этим жить?». Смотрю на рисунок существа с оборванным крылом. Страх был таким острым, что мелок в пальцах едва не хрустнул. Это не было просто картинкой из прошлого. Это было моё воспоминание влияющее на все что будет «завтра», и этого я боялась больше всего на свете. Я сидела, не шевелясь, пока рисунки не начали холодить колени, словно я держала на них не бумагу, а куски тонкого льда. Рука машинально потянулась к плечу, но я вовремя остановилась. Нельзя трогать. Нельзя даже думать о том, что там, под бинтами. «Так, Ами, соберись. Если ты не можешь пойти к ответам, пусть ответы придут к тебе. » Я подняла голову и посмотрела в тот самый угол, где недавно исчез Кэйнар. Он точно где-то здесь. Такие существа не уходят насовсем, они просто сливаются с интерьером. — Кэйнар! — позвала я тихо. — Раз уж ты принес бумагу, то принеси и то, чем я смогу заполнить пробелы в голове. Мне нужны книги. В углу снова шевельнулась темнота. Тень медленно поползла по стене, обретая очертания. Кэйнар наклонил безликую голову, словно принюхиваясь к моему состоянию. — Принеси мне сборники мифов и легенд человеческих королевств. И еще... — я прикусила губу, — принеси какую-нибудь энциклопедию. Подробную. О крылатых существах нашего мира и их анатомии. И что-нибудь по медицине. О заживлении сложных ран. А то лежу тут, как бревно, и даже не знаю, нормально ли это — когда в плече так свербит. Тень качнулась, издав звук, похожий на шелест сухой листвы. Кэйнар явно не привык к роли библиотечного помощника. Обычно от него требовали совсем другого, а тут — доставка сказок и научных справочников. Я смотрела прямо в его пустые глазницы. Лорд Алсэр может называть это положение как угодно — опекой, защитой или обязательствами. Но раз уж меня заперли в этом доме, будет справедливо, если этот возрожденный дух поможет мне не сойти здесь с ума. Знание — это единственное, что может превратить меня из пассивной декорации в игрока. — Ну же, Кэйнар. Твой хозяин ведь не хочет, чтобы я окончательно сошла с ума от безделья? Тень внезапно вытянулась, подрагивая, а потом просто... растаяла. Я осталась ждать, судорожно сжимая в руках мелок. Неизвестно сколько прошло времени, оно тянулось как кисель, нервируя. Как вдруг, прямо на одеяло с глухим стуком упали три фолианта. —Спасибо Кэйнар —все таки надо быть вежливее. В ответ раздалось лишь молчание. Я осторожно коснулась тяжелого тома в черной коже — имперская «Энциклопедия всех летучих форм». —Ну вот и посмотрим, что хранит в своих архивах Темная Империя, — прошептала я, открывая первую страницу. Я жадно листала энциклопедию, пропуская описания гарпий и виверн. Я задержалась на описании драконов — они тоже считались высшими созданиями, но их природа казалась слишком грубой в своей физической мощи, да и анатомия отличается. Однако стоило мне найти страницу, посвященную видам созданий из преисподней, именуемой Адом, как сердце пропустило удар. На детальной гравюре была изображена схема скелета демона. Я замерла, ведя пальцем по линиям: длинные отростки лопаточных костей, специфические узлы крепления мышц... Эта сухая анатомия пугающе точно совпадала с тем, где у меня сейчас пульсировала боль. —Хмарь болотная... — вновь не выдержала я. Внутри всё похолодело, и в этот же миг воздух в комнате стал заметно прохладнее, словно из открытого окна потянуло ледяным сквозняком. Камин потух. Ощущение было настолько резким, что по коже пошли мурашки. Я зажмурилась, делая глубокий вдох, заставляя себя успокоиться и взять эмоции в узду. Постепенно холод отступил, возвращая комнате её прежнее, едва уловимое тепло. Я отложила имперский фолиант и взяла следующий — увесистый, потрепанный сборник легенд человеческих королевств. Я попросила именно из человеческих королевств, так как похожий но очень тоненький сборник я уже как то читала дома. В этих местах любят сказки, но полезной информации в книге оказалось немного. Люди обожали добавлять в свои истории лишнюю «воду», пускаясь в пространные рассуждения и описания, за которыми терялась суть. Среди этого вороха слов нашлись сведения о «сияющих», но они были скудными и обрывистыми. В человеческих королевствах их называли ангелами. Возможно, в Темной Империи о них тоже знали под другими именами, но эти мифы были единственным, что хоть немного подходило под описание моей ситуации. Не факт, что существа из легенд назывались именно так на самом деле, но это было единственное сравнение, за которое я могла зацепиться. В воспоминаниях, которые этой ночью привиделись мне в беспамятстве, был тихий женский голос. Это была моя мама. Она не говорила про ангелов, хотя по описанию это были именно они. Она шептала, что однажды я стану «Высшим Элохимом». Тогда это казалось просто странным сном, но сейчас я всматривалась в картинки и пыталась понять. В легендах эти «элохимы» были больше похожи на людей, чем огромные демоны из энциклопедии. Но их крылья... У них на рисунке были необычные двойные перьевые крылья — две пары. Одна сверху, большая, а под ней почти вплотную вторая пара очень коротких, маленьких. Демоны выглядели мощнее и страшнее, наличие тела и крыльев на спине было единственным, что делало их похожими. В остальном же они казались совершенно разными созданиями. Сравнивая эти видения со схемами из энциклопедии, я понимала: какая бы сторона ни приписывалась им в легендах, сам факт наличия крыльев в моей реальности менял всё. Пазл складывался, и картинка мне совсем не нравилась. Получалось, что я — живой реликт, а всё, что сейчас происходит со мной, связано с тем, что лорд Алсэр увидел в памяти дяди Тэо. О чем именно они говорили и что он там нашел, я могла только догадываться, но одно было ясно: просто так меня отсюда уже не выпустят. Пальцы дрожали, когда я открыла третий фолиант — тяжелый медицинский справочник. Я искала всё, что поможет мне взять контроль над собственным телом. «Мне нужно то, что успокоит этот зуд», — я вчитывалась в рецепты сложных составов, невольно вспоминая детство. Всякий раз, когда я падала и разбивала коленки, дядя Тэо доставал из своей сумки флакончик с мазью, пахнущей горькой полынью . «Сонная капля», — называл он её. Она не просто снимала боль, она словно усыпляла рану. Этот терпкий аромат полыни всегда ассоциировался у меня с безопасностью. Мой взгляд вновь упал на один из набросков, что я сделала раньше. Рисунок браслетов. Рисую я не сказать что хорошо, но опыт рисования мелками у меня был. Тонкие, покрытые странной вязью символов, они на бумаге выглядели почти изящно. Но в реальности браслетов больше не было. На их месте остались только бледные шрамы — клеймо, которое совсем недавно, в Равине, жгло кожу и светилось призрачным светом, когда вокруг полыхало синее пламя лорда Алсэра. Возможно, он хотел перенести меня как делал это с самим собой. Возникало подозрение, что именно эти оковы годами сдерживали магию холода. Сами браслеты исчезли, но шрамы, вросшие в плоть, никуда не делись, и всё же каким-то образом магия смогла прорваться наружу. Кажется, это мне очень не нравится. Что, если сила пробилась сквозь эти «оковы» не полностью, или всё-таки это мой максимум? Хотя, помня застывший водопад, меня это не особо обрадовало. Что будет, если моя магия войдёт в полную силу? Даже думать страшновато. Я очень хотела верить, что я всё накручиваю. Холодный рассудок советовал успокоиться и признать очевидное: может, это просто нервы, а невыносимый зуд под лопатками — обычный признак заживления раны. Я прикрыла глаза, стараясь унять дрожь в пальцах. Мой взгляд был прикован к строчкам третьего фолианта, который принес Кэйнар. Пальцы судорожно скользили по пожелтевшей бумаге, выхватывая профессиональные термины целителей, словно заклинания. — Это просто рана, — едва слышно прошептала я вслух, сама того не замечая. — Просто заживление. Вот же, здесь написано: «гематома»... «глубокий отек тканей»... «воспаление нервных окончаний»... — я цеплялась за эти сухие слова, как за спасательный круг, стараясь заглушить ими навязчивый зуд. — Главное, что это просто физиология. Обычная травма. И ничего больше... — В искусстве целителей это называется «отрицание», Амалия. Обычно оно проходит в первые пять минут после того, как ты перестанешь зачитывать справочник вслух, пытаясь обмануть реальность. От неожиданности я едва не подпрыгнула, и тяжелый фолиант опасно качнулся на моих коленях. Прямо у камина, всего в нескольких шагах от моей кровати, просто появился лорд Алар Алсэр. О его внезапном появлении говорили лишь остатки синего пламени, которые еще мгновение лизали его тёмную рубашку, прежде чем окончательно исчезнуть. Это было первое его перемещение, которое я не услышала и даже не почувствовала. Обычно пламя ревело, как раненый зверь, а тут — пугающая, абсолютная тишина. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, словно видел не только мои рисунки, но и весь тот хаос, что творился у меня в голове. — Как вы... — я запнулась, чувствуя, как лицо заливает краска от осознания того, что я только что бормотала в пустоту . — Вы всегда подкрадываетесь к людям, когда они... — К людям? — Алсэр едва заметно приподнял бровь, и в его голосе проскользнула холодная, пронзительная ирония. — Но ты ведь не человек, Ами. Зачем же применять к себе их мерки? Упоминание моего домашнего имени из его уст подействовало как пощечина — я вздрогнула. Мир замер. Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Краска мгновенно отлила от моих щек, оставив лишь мертвенную бледность, а сердце, кажется, вовсе перестало биться. Невыносимый лорд неспешно прошел к камину и опустился в кресло — то самое, в котором он спал, когда я очнулась. Его поза казалась расслабленной, но взгляд оставался непроницаемым. — О, ты побледнела, — констатировал он, устраиваясь поудобнее. — Значит, эта мысль пугает тебя гораздо больше, чем сама рана. Он медленно обвел взглядом весь мой бардак: разбросанные книги, смятые простыни и листы с набросками. Синие глаза задержались на моих руках. К горлу подкатил тяжелый, удушливый комок, мешая сделать даже вдох под этим ледяным, препарирующим взглядом. — Кэйнар —очень исполнительный, — произнес он, не меняя позы. — Но у него нет вкуса. Я бы предложил тебе более... актуальные труды по высшим сущностям, чем эти человеческие сказки. Он замолчал, и я почувствовала, как под лопаткой не просто зудит, а жжет ледяным огнем. Вид его спокойной фигуры в этом кресле на фоне моих панических попыток найти диагноз выбивал из колеи. — Вы стерли дяде память, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри всё вибрировало от страха. — Зачем? — Он чист перед законом, Ами. — Алсэр чуть подался вперед. Его взгляд на мгновение вспыхнул тем самым опасным, обжигающим жаром, от которого по коже пробежала волна колючего тепла. — Я лишь изъял то, что может вам обоим навредить. К слову, это лишь помогло ему быть на свободе гораздо быстрее. Он указал взглядом на подоконник. Я проследила за его жестом и ахнула. По дереву, по спинке моей кровати и даже по краям его тёмной рубашки медленно полз искрящийся узор инея. С потолка, прямо над нами, начали опускаться редкие, колючие снежинки. Мой страх обретал физическую форму. — Это подтверждение того, что твой дядя Тэодоро сейчас в большей безопасности без тебя, чем рядом, — отрезал он. — Одна вспышка паники — и рядом окажется обычная ледяная статуя. Я смотрела на снег, падающий на его плечи, и понимала: он не издевается. Он просто констатирует факт моей новой реальности. Впервые у меня не нашлось слов. Я просто молчала, глядя на то, как зима врывается в тёплую комнату по моей вине. Алсэр внимательно посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на удовлетворение — он явно заметил, что я не огрызаюсь в ответ, как делала это всегда. — И перестань меня замораживать, — Алсэр стряхнул иней с плеча, и тот мгновенно превратился в пар. — Если ты хотела увидеть меня седым, могла бы просто подождать лет сто. А сосульки в интерьере — это уже перебор даже для моего вкуса. Я невольно вспыхнула. Его слова снова подействовали как встряска — паника окончательно отступила, сменившись привычным раздражением. — Я везу тебя в Ардам не просто так, — продолжал он, и его голос внезапно стал глубже. — Несмотря на то что Вэндок на свободе, он все равно не в безопасности. И тут понадобится твоя помощь. А еще... я не смогу научить тебя контролю. Мне самому порой сложно себя сдерживать, особенно рядом с тобой. Его губы тронула едва заметная, дьявольски-насмешливая улыбка. Я почувствовала, как по лицу, шее и даже ушам разливается жаркая, неконтролируемая краска. Мои щеки буквально горели. — Избавьте меня от ваших... сомнительных комплиментов, лорд Алсэр! — выдавила я, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства, хотя голос предательски дрогнул. Он коротко рассмеялся, явно довольный моей реакцией, и я вопросительно посмотрела на него, ожидая объяснений. — Твоим обучением займётся леди Тангирра Тьер, — произнес он. «Сестра императора...» — пронеслось грозным эхом в моей голове. Он вальяжно закинул ногу на ногу и продолжил слегка нервно: — Я ещё ей не сказал. Но скоро сообщу. Неизвестно, кого эта новость пугала больше: меня, которая представляла, кто она такая, или его самого — я невольно проследила взглядом за покачиванием его ноги, выдававшим скрытое напряжение. — Назад дороги нет, Ами, — сказал он, глядя куда-то в сторону, словно обращаясь не совсем ко мне. — Она — единственная сейчас, кто сможет научить усмирять ту магию, которая появилась у тебя. Я смотрела на него и впервые осознала: этот невыносимый тёмный лорд— мой единственный шанс не погубить тех, кого я люблю. — И всё же, Ами, — лорд Алсэр прервал затянувшееся молчание, — вернёмся к началу нашего увлекательного сеанса самообмана. Он кивнул на стопку листов, разбросанных по одеялу. Один из них — с детально прорисованным фрагментом какого-то древнего символа — спланировал прямо ему в руку. Он неспешно его рассмотрел и снова заговорил. — Твои рисунки. Ты ведь не просто так забиваешь голову анатомией целителей. Существа на твоих эскизах... они не из человеческих учебников, как и узоры. Похожие я видел лишь однажды, в архивах императорского дворца. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как холод внутри меня снова зашевелился, откликаясь на его интерес. — Это просто... фантазии, — выдавила я, стараясь не смотреть на лист в его руках. — Способ отвлечься от боли. — Мне лгать бесполезно, Ами. Это лишь плохо сказывается на климате в комнате, — он выразительно взглянул на новую порцию инея, начавшую покрывать спинку кровати. — Ты видишь их, когда закрываешь глаза? Он замолчал, глядя на меня в упор своими невыносимо синими глазами, в которых сейчас не было и тени иронии. Только профессиональная, пугающая проницательность. — Ты утаиваешь не только свою силу, — тише добавил он. — Ты утаиваешь источник. Это видения? Или быть может это воспоминания? Я отвернулась к окну, чувствуя себя загнанной в угол. — Если я скажу... вы решите, что я окончательно сошла с ума. Или что во мне поселилось нечто демоническое, — прошептала я. — Демоническое? — он вдруг улыбнулся, и на этот раз улыбка была странно мягкой. — В некоторых местах это сочли бы комплиментом. Но здесь мы ищем правду. Рассказывай. Каждая деталь, которую ты скроешь сейчас, может стать ледяным колом в сердце того, кого ты пытаешься защитить. Он замер, ожидая моего ответа. Его поза казалась безупречно спокойной, и лишь слишком неподвижный, тяжелый взгляд выдавал то, насколько важным для него был этот разговор. Он больше не двигался, превратившись в сосредоточенное воплощение воли, от которого невозможно было ничего скрыть. Я смотрела на свои руки, которые теперь казались мне чужими. В голове была каша из страха и странного облегчения — врать лорду Алсэру было так же утомительно, как пытаться удержать воду в решете. Мне вдруг нестерпимо захотелось рассказать ему всё. Просто выплеснуть эту тяжесть хоть кому-то, перестать нести её в одиночку. И я знала — он не сбежит. Не факт что поможет,но точно не сбежит. Что бы я ни сказала, как бы ни пугала моя правда, лорд Алар Алсэр останется на месте. — Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как комок в горле становится чуть меньше. — Я расскажу. И я рассказала. Опустила детали, которые всё еще жгли изнутри, но выложила факты. О тех первых воспоминаниях, что вспыхнули в голове сразу после того, как сгорел наш дом, когда я в ужасе бежала по лесу от Зирайна. О втором воспоминании, которое настигло меня сегодня ночью, вывернув душу наизнанку. И о том, что магия... она проснулась первой. Еще до того, как я вспомнила, кто я. Алсэр слушал, не перебивая. Его лицо превратилось в застывшую маску, лишь глаза становились всё темнее, приобретая оттенок грозового неба. — Почему именно тогда? — его голос прозвучал неожиданно резко, разрезая тишину комнаты. — Что именно произошло в тот момент, Амалия ? Почему сила не проснулась позже или раньше, а ударила так внезапно? Я посмотрела на него, и горечь, копившаяся всё это время, выплеснулась наружу. — Наверное, потому, — я криво усмехнулась, чувствуя, как на глазах закипают злые слезы, — что некоторым мужчинам бесполезно говорить «нет». Они слышат в этом слове только вызов, лорд Алсэр. Он вздрогнул. Его взгляд на мгновение стал колючим, почти яростным. Воздух вокруг него ощутимо нагрелся, заставив иней на моей кровати начать медленно таять и впитываться в ткань. Лучи еле пробиравшиеся в комнату, делали его силуэт еще более внушительным. Алсэр замолчал. Он лишь смотрел на меня, и я видела, как на его челюсти заходили желваки. В этой тишине я продолжила, и голос мой прозвучал на удивление твердо, хоть и с привкусом горечи: ​— Тёмным, в отличие от людей и от светлых, нужны эмоции, а не покорность. Вы хотя бы не пытаетесь оправдать свои желания благородством, за которым другие скрывают обычную низость. Я замолчала, глядя на него. О чем он думал в этот момент? О том, что я слишком много себе позволяю, или о том, что я права? Мне не нравилось это рассказывать,но отступать было поздно. — Тогда в лесу... Сын управляющего из нашего села— добавила я, и голос мой дрогнул. — Он не ждал моего ответа. Он просто решил взять то что ему захотелось. Мне чудом удалось от него отвязаться, но я чуть не утонула. И ему просто было всё равно, выживу я или уже нет. Алсэр замер. В комнате стало так тихо, что было слышно лишь шум весеннего ветра за окном. Его гнев был почти осязаемым, и я сжалась, будучи уверенной, что этот гнев направлен на меня. За мою откровенность, за мою слабость. Он резко поднялся, и его взгляд полоснул по мне холодом. — Удивительно, — процедил он, и в его голосе послышался неприкрытый яд. — Что помешало тебе проявить ту же твёрдость и красноречие, которые ты так щедро тратишь на меня? Или мой вид пугает тебя меньше, чем лесное отродье? Я задохнулась от возмущения. Страх мгновенно испарился, уступив место жгучей обиде. — Представьте себе, я тоже сказала ему «нет».— сказала спокойно я, глядя ему прямо в глаза. — Но меня застали врасплох. Я чуть не утонула! Или вы думаете, я должна была прочитать ему лекцию о манерах? Я видела, как от моих слов его глаза начали светиться потусторонним синим огнем — верный признак того, что Он теряет контроль. Но я уже не могла остановиться. — Я прекрасно понимаю вашу природу, лорд Алсэр, и никогда не собиралась вмешиваться в вашу жизнь. Как только всё это безумие разрешится... Я сделала паузу, немного расслабившись и внутренне приняв ситуацию. Гнев ушёл, оставив после себя лишь усталость и холодную решимость. — ...у вас не будет со мной проблем. Алсэр медленно встал. Его движения были пугающе плавными, словно у хищника, который готовится к прыжку. — Сын управляющего, значит... — он произнес это имя так, словно пробовал на вкус . — Теперь я понял, почему ты так недоверчива. Он сделал шаг в сторону камина. Лишь коротким взмахом руки он заставил вспыхнуть пламя за кованой решеткой с железными бутонами. Синий, почти потусторонний огонь медленно сменился обычным золотисто-рыжим, и в комнате сразу стало теплее, хотя за окном был ещё день. — Теперь ты официально моя невеста, — заговорил он очень тяжело, и я нутром ощутила настоящий шторм, бушующий внутри него. От этой мощи я невольно сглотнула. — И твои проблемы теперь, как и ты, принадлежат мне. — Но... — я попыталась вставить хоть слово, но он перебил меня, не терпя возражений. — Никаких вопросов, все потом. Отдыхай. Кэйнар присмотрит за тобой. Можешь просить его о книгах, он найдет всё, что ты пожелаешь. Вокруг него начало зарождаться тёмное, ярко-синее пламя, готовое поглотить его. Его тяжелый взгляд на мгновение остановился на моих рисунках, а затем снова вернулся ко мне. Напоследок он добавил в своей обычной манере: — Мы отправляемся завтра на рассвете. Ты расскажешь мне всё о том месте, которое тебе пришло в воспоминаниях. Каждую деталь. И постарайся за ночь не превратить свою комнату в ледяной замок, Ами. Мне бы не хотелось с утра прорубать путь к своей лженевесте сквозь сугробы — прибереги свою стихию для тех, кто действительно заслужил твой гнев. И он ушел в пламени, словно его и не было. Я смотрела на пустое место и понимала: он в бешенстве. Но в этом бешенстве, как ни странно, я впервые не почувствовала себя виноватой.