conservatio in honore tuo

— Это не сработает, — постучал пальцами по чертежам Ваал. Лололошка с Ашрой переглянулись, а Сан-Фран только недовольно скривился. — Что, ищешь повод отказаться? — Почему ты так думаешь? Вопросы прозвучали практически одновременно, вырвав у него из груди утомлённый вздох. — Нет, я уже согласился, как мне показалось, поэтому я это и говорю, — покачал он головой. — Взрывной мощности недостаточно. — Если её увеличить ещё больше, то существует высокий риск, что пострадают ваши заключённые в камерах, — нахмурился Седрик. — Хотя я не особо понимаю, что ты имеешь в виду. Если верить данным, то всё в порядке, у вас будет доступ ко всем камерам отсека. — Не ко всем, — отрицательно мотнул головой Ваал. Сан-Фран внезапно посмотрел в его сторону со вспышкой осознания на лице. — Ты говоришь о... — начал было он и оборвал предложение на середине. — О чём я говорю? — подозрительно сощурился Ваал. — Неважно, — процедил Сан-Фран. — Мы не станем этого делать. — Делать что? — с недоумением переглянулись остальные. Маг промолчал. — Сан-Фран? — Он прав, — признался тот со вздохом. — Бомба затронет только средний отсек, в то время как к верхнему у нас всё ещё не будет доступа. — В башне есть ещё один отсек? — задумалась Ашра. — И что нам тогда делать? — Ничего, — резко ответил Сан-Фран. — Первый слишком опасен, чтобы выпускать его. Ваал подпёр рукой голову, хмурясь. — Опасен он или нет, — в итоге хмыкнул он, — но если он будет в башне, то башня по-прежнему будет стоять. А если башня будет стоять, то я не хочу представлять, что будет со мной. — Тебя только своя шкура и заботит? — с издёвкой спросил Сан-Фран. — Всяко больше, чем шкуры преступников, — скрестил руки на груди Ваал. — И я вообще не понимаю твою проблему... То есть, сделанное другими заключёнными тебя не волновало? Ты решил закрыть глаза на то, что те, кого вы выпускали до этого, тоже преступники? Или их преступления в твоих глазах слишком незначительны? Сан-Фран нахмурился. — Есть преступления, на которые нельзя закрывать глаза, — ответил он. — Одного первого будет достаточно для поддержки работоспособности башни, — напомнил Ваал. — Без этого всё бессмысленно! — всплеснул он руками. Ашра прервала их обсуждение: — О чем вы говорите? — Ты знаешь, за что был заключён первый? — спросил Сан-Фран, всё ещё глядя на Ваала. Тот кивнул с кривой усмешкой. — Да. Но меня удивляет, откуда это знаешь ты. — Вы можете говорить на понятном для остальных людей языке? — недовольно уточнила Ашра. — Да... А то у меня ощущение, будто бы я что-то пропустил, — поддержал её Седрик, поправив очки на переносице неловким жестом. Состроив раздражённое выражение лица, Сан-Фран перестал сверлить Ваала напряжённым взглядом и оглядел собравшихся. — Верхний сектор был создан для самых опасных преступников Мультивселенной, — пояснил он. — За всё время существования Видомнии только один заключённый был заточён там. Собственно, из-за него башня и была создана когда-то, поэтому он и носит звание первого. Он был самым первым её пленником. Пока остальные обрабатывали информацию, Ваал фыркнул: — С каждой встречей у меня складывается впечатление, что ты о Видомнии знаешь едва ли не больше меня. — Что он сделал? — свела брови к переносице Ашра. — Я имею в виду... Этот ваш первый. Ваал склонил голову, наблюдая за реакцией Сан-Франа, которая не заставила себя долго ждать. — Он украл солнце у планеты тринадцать. На лицах присутствующих проступило явное недоумение. — Пропажа звезды, вокруг которой вращается планета может привести к серьёзным последствиям для местного населения, — пояснил Ваал, вспомнив нравоучения Эрвина. — Если даже не брать в расчёт возможность схождения с орбиты из-за отсутствия силы притяжения, остаются значительные проблемы со сменой климата... и вечной темнотой. — Вы не представляете, что значит жить в этой проклятой тьме, — процедил Сан-Фран. — Мы не можем помогать такому человеку. Да его даже человеком считать нельзя! Так значит, это было личным? — Вам ещё повезло, — меланхолично хмыкнул Ваал. — По крайней мере, планета осталась на месте. — Это ты называешь повезло? — с ненавистью выплюнул Сан-Фран. — Иди и скажи это тем, кто там остался. Или тем, кто судорожно искал способы решения проблемы, пока последствия не стали необратимы! Даже три созданных людьми солнца не в состоянии полностью компенсировать отсутствие одного! Ваал беспомощного развёл руками, подметив, что маг не стал отрицать свою причастность к обитателям планеты. — Я не говорю, что это хороший результат, — медленно произнёс он. — Но планета тринадцать по крайней мере не сошла со своей орбиты. В таком случае решать было бы уже нечего... потому что никого бы не осталось в живых, чтобы что-то решать. — Меня это должно утешить? — процедил Сан-Фран. — Ну, полагаю, да, возможность быть живым является утешительным фактором, — поджал губы Ваал. — Впрочем, я понимаю, что это никак не заслуга первого. Просто... вспомнил кое-что, — он поморщился с недовольным видом. — Катись ты со своими воспоминаниями куда подальше, — огрызнулся Сан-Фран. Ваал приподнял руки в знак капитуляции, пытаясь не дать раздражению взять верх. — Хорошо-хорошо, мне жаль. *** Его выпроводили с мягким намёком на извинения спустя минут десять, очевидно, не желая посвящать в некоторые детали происходящего. Но это не имело особого значения, поскольку у него уже зародилось подозрение по поводу знаний Сан-Франа об устройстве башни, несмотря на явные попытки его друзей увести разговор в иное русло. Да и вчерашние слова Ашры по поводу доверия вкупе с её же упоминанием «‎особенных отношениях»‎ мага с Видомнией создавали крайне интересную картину. Это было даже забавно. Маг так рьяно тыкал ему в нос фактом работы на Видомнию, при этом делая вид, что сам является невинной овечкой. Ваал покачал головой со слабым смешком и тут же потёр лоб из-за вспышек ноющей боли. То были последствия его основной проблемы. Кроме него из заинтересованных в сохранности Видомнии лиц никто пока что не был в курсе о сложившейся ситуации, и Ваал предпочёл бы, чтобы так всё и оставалось. Учитывая, что большая часть заключённых первого сектора совершила куда менее значимые преступления, некоторых беглецов можно было бы внести в список на освобождение, предоставив его инвесторам на оценку. Но что ему делать с остальными? Ловить самостоятельно? Это было смехотворной затеей. Да, у него были какие-то навыки выслеживания. Но на это требовалось непростительно много времени. Одна ситуация с Джонни чего только стоила: практически полторы недели впустую, а ведь тот при этом сам засветился, связавшись с новостными изданиями. Или ему стоило всё же доложить о происходящем? Тогда можно было бы задействовать магов и наёмников... Его вину в заварившейся каше проследить было бы практически невозможно. Её пока что и вовсе не было, потому что... А что он сделал? Ваал стабильно проверял состояние башни, хотя этого не было в его обязанностях из-за автоматизации большей части процессов – не его же заслуга, что систему оказалось так легко обдурить? – и даже смог найти подозрительную активность. Вот только будут ли подобные детали волновать инвесторов?... Последний намёк на хорошее настроение испарился. Иногда он думал, что было бы проще взорвать это проклятое место к чёртовой матери с самого начала. Вон, действительно пронести бомбу в Видомнию, выпустить всех на свободу и со счастливым лицом наблюдать крах Вселенной... Разве не мечта? Он глубоко вздохнул и помотал головой. Ещё была пара дней на раздумья – в крайнем случае, он мог поинтересоваться мнением Эрвина, – и, хотя Ваал предпочёл бы разбираться с этим уже сейчас, чтобы не испытывать раздражающее чувство тревоги, перед принятием решения стоило дождаться ответа команды Лололошки. Неудачно, конечно, сложилось, что Сан-Фран являлся выходцем планеты тринадцать, но с его негативным отношением лучше было оставить разбираться его же товарищей. Если они зашли так далеко в попытке разрушить башню, вряд ли их остановит необходимость вытащить одного-единственного заключённого. Потому что с тем, что они начали, уже не было возможности отступать. Без освобождения Эбардо, как верно подметил Ваал ранее, Видомния не будет разрушена. Да, это был бы существенный удар по башне и её репутации неприступной крепости. Но они должны были понимать, что пока стоит главный оплот Фарагонды, женщина вряд ли отступится. Всё это он успел мельком затронуть до того, как его выдворили, и задумчивые лица присутствующих явно свидетельствовали об активных мозговых процессах, происходящих в прекрасных головках. Теперь же у него был выбор: явиться в Поэну или же отправиться в башню проверять информацию по Сан-Франу. К собранию он уже подготовился вместе с Эрвином ещё до назначенной встречи в Эрессии, а идти и обсуждать проблемы с заключённым сейчас было слишком рано. Не мог же Ваал рассказать тому, что хочет попытаться вызволить одного из преступников? А уж тем более пояснять, почему он не может сделать этого сам... Сам... Он прижал руку к голове, скривившись, и сжал волосы до боли, чтобы прийти в себя. Так... — Поэна или башня, верно, — недовольно пробормотал Ваал себе под нос. В городе его не ждало ничего особенного, если не брать в расчёт Эо. Который и был его главной загвоздкой. На самом деле Ваал не был уверен в стабильности своего состояния, чтобы явиться на встречу с гарантом, не вылив на того – незаслуженно – тонну яда, который так старательно сдерживал во время утренней встречи. Ну, по крайней мере он попытался звучать как обычно, а не называть присутствующих идиотами и лицемерными мудаками в лицо. Теперь же раздражение бурлило под кожей пуще прежнего. — Какая превосходная сдержанность, — язвительно вздохнул он, говоря с самим собой. — Может, ты ещё и на инвесторов сорвёшься сегодня? Вот будет умора! Ваал рассмеялся презрительно. — Почему ты не можешь, ну... перестать, блять, маяться хернёй? — уточнил он у себя с насмешливо-снисходительной интонацией заядлого исследователя. И помотал головой. — Я просто хочу поспать, — пробормотал он и тут же раздражённо хмыкнул. — Да-да, я в курсе, что не заслужил право на жалобы, спасибо большое. Хотя почему я вообще должен что-то заслуживать, окей? Просто... хватит думать, — приказал он себе. — Не. Думать, — и тут же усмехнулся. — Ну, или наоборот? Ради разнообразия можно иногда подумать? Он прошёлся по кругу. И ещё раз. — Я просто злюсь на то, что я злюсь, — пояснил он самому себе, как будто это могло помочь. — И я слегка не выспался, поэтому моё раздражение, очевидно, слегка выше привычной нормы, но это не должно влиять на то, что я делаю. Логически подобное поведение бессмысленно, — монотонно произнёс Ваал оправдание следом. — Теперь, осознавая это, быть может ты просто перестанешь уже беситься, и решишь, чем стоит заняться, вместо того чтобы тратить время попусту? Привычно потянувшись рукой к шее, Ваал отдёрнул ладонь моментально. В следующую секунду он развязал узелок верёвки, стягивая ключ, посмотрел на него отрешённым взглядом несколько мгновений и запихнул в карман. Нет права. Это вообще было так наивно и бессмысленно, а главное беспомощно. Ему не нужна была поддержка. Тем более от человека, который в здравом уме и трезвой памяти – зная необходимые подробности – никогда бы не стал с ним возиться. — Не имеет значение, — напоследок бросил он в пустоту, убеждая себя. — Ничего из этого не имеет для меня никакого значения. Мне всё равно. *** Сидя на камне возле одинокого деревца в Междумирье он с помощью магии развлекался, подбрасывая вопящую тварь в воздух, чтобы секундой спустя впечатать в землю с громким хрустом костей. Переломать все конечности одну за другой, чтобы фигура стала напоминать карикатурное творение восьмилетнего ребёнка. Чтобы позвоночник раздробился, а кости торчали сквозь кожу, белея на алом фоне. Не устрашающе, а жалко. ...к сожалению, твари не были людьми. И этого было недостаточно. Обитатели местных лесов были слишком примитивны – ничтожества; беспомощные, неразумные ничтожества – чтобы демонстрировать что-то помимо ужаса или злобы... Ему же хотелось услышать мольбы о пощаде. Чтобы существо познало отчаяние от его рук, корчась в предсмертных муках столько, сколько он сам пожелает. Разумная же часть на задворках сознания напоминала ему, чтобы он не заигрывался с представлением, но он растягивал процесс, насколько это было возможным. Надеялся уловить хоть толику прежнего удовлетворения. Разве он просил о многом? Со скучающим видом он добил тварь, поднимаясь на ноги. Раздражение слегка улеглось. Не особо ощутимо, но достаточно, чтобы не желать каждому встречному сдохнуть в мучениях. Разве что каждому второму. Так что Ваал вернулся в Поэну. С пустыми руками, правда, поскольку желания собирать добычу с убитых отсутствовало – некогда плюсом гильдии убийц было то, что ему не нужно было копасться во внутренностях тварей или свеживать чужие шкуры ради получения скинта. Теперь же... без разницы. К тому же заглядывать к Сан-Франу, если тот уже успел вернуться из Эрессии, было бы лишь ещё одной причиной для возникновения головной боли. Да и разобраться с делами в Поэне хотелось побыстрей. А дело у него было только одно: в шляпе, с плащом и потенциально неисполнимым желанием поломать Видомнию к херам собачьим. Ваал мог сколько угодно врать себе – пока вокруг были другие люди и нерешённые задачи, – но если убрать мешающие эмоциональные волнения, то взгляд через призму холодной логики демонстрировал, что его раздражение по большей своей части было связано со страхом этой встречи. Другие обстоятельства были второстепенны, подливая масла в огонь. Разыскать Эо тоже было задачей не из лёгких, заставив Ваала в очередной раз проклясть отсутствие нормальных средств связи в Междумирье. Впрочем, тот нашёл его сам. — Я надеялся, что ты явишься праньше, — с толикой обвинения в голосе заметил гранат. Выбирая между извинениями и оправданиями, Ваал молчал достаточно долго, чтобы тишина, прерываемая гамом квартала, уж слишком затянулась. Так что он просто пожал плечами. — Понятно, — с хмурым видом пробормотал Эо. — Пошли за мной. Интересно, каков был шанс, что тот рассказал что-то главам гильдий, и уже готовенькая захлопнуться ловушка поджидала Ваала? Маловероятно. На самом деле практически невозможно. Но ему нравилось представлять подобные сценарии, чтобы напомнить себе: самое худшее не настолько устрашающе, как могло бы показаться. Ибо что было такого страшного в итоге? Никто не запрёт его в Видомнии снова, а смерть... Ну, после смерти его бы уже ничего не волновало, так что и заранее беспокоиться было не шибко логично. Поэтому он без особого энтузиазма плёлся следом за Эо, отслеживая передвижения фигуры в сером плаще краем глаза сквозь завесу отросших волос. Из-за его привычки ерошить их левой рукой большая часть сбилась на правую сторону, падая на лоб растрёпанными иголками. Он мотнул головой, когда одна особо назойливая прядь попыталась выколоть ему глаз, и с намёком на удивление обнаружил, что они только что пересекли границу ворота, ведущие в Дикую Бухту. — Куда мы? — отстранённо поинтересовался Ваал, оглядывая квартал гильдии незаинтересованным взглядом. — К тебе, — хмыкнул Эо. — Или предпочтёшь разбираться на глазах всего города? — Мне без разницы, — поджал губы Ваал и сам поморщился от того, насколько безответственно это прозвучало. — То есть... Неважно, — фыркнул он, не сумев сформулировать мысль. — Лис же был ближе. — С любопытными ушами со всех сторон, — кивнул Эо. — Но ты и сам это знаешь. Да, это он знал. Просто сказал первое, что пришло к голову. Ваал вновь замолчал. — Не хочешь рассказать подробнее про то, как ты оказался в этом замешан? — предложил Эо, стоило входной двери за их спинами захлопнуться. Несмотря на формулировку в виде вопроса, было очевидно, что это скорее приказ. — Не хочешь рассказать о своём сыне? — инстинктивно вошёл в состояние обороны Ваал, проигнорировав замечание. — Они тебе сказали? — А не должны были? Эо нахмурился. — Ты так и будешь отвечать вопросом на вопрос? Сначала Ваал стиснул зубы. Он чувствовал себя раздражённым. И виноватым за своё раздражение. Да и не только за раздражение... За всё. Поэтому в итоге он равнодушно пробормотал: — Тебе уже и так это известно. — Мне известно только то, что ты сказал Лололошке и остальным, — покачал головой Эо. — И это всё, что стоит знать, — сощурился Ваал. — Если же ты думаешь, что я им соврал, то что мешало бы мне соврать сейчас и тебе? — Я не говорю, что ты врёшь, — пошёл на попятную Эо. От этого Ваал только сильнее напрягся. — А может я и вру? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. — Это так? — Эо уточнил с непроницаемым лицом. Ваал вздохнул, по привычке зарывшись в волосы рукой. — На самом деле я не особо хочу, чтобы Видомния была разрушена, — честно ответил он с кривой ухмылкой. Эо мрачно уставился на него. — Ты в своем уме? — Да, спасибо за вопрос, — криво ухмыльнулся он. — Но сам подумай. Заключённые – это не какие-то невинные овечки. Они преступники! — всплеснул руками Ваал. — С точки зрения морали никто не заслуживает того, что с ними делает Видомния. Но с точки зрения безопасности вселенной она является превосходным сдерживающим фактором! — Это то, чем вам там мозги промывают? — холодно хмыкнул Эо. — Нет, но... — Все эти эксперименты, — перебил его тот, — которые проводит эта выжившая из ума старуха. Все эти кошмары, которые выворачивают твой рассудок наизнанку, по капле вытягивая Искру! Да ты хоть можешь представить ощущение, как часть тебя оказывается безвозвратно утеряна? Когда ты можешь только беспомощно наблюдать?! — процедил Эо и смерил его рассерженным взглядом. — Сдерживающий фактор? Справедливость во имя защиты вселенной? Так это теперь зовётся? — Я не называл это справедливостью, — скрестил руки на груди Ваал. — Но неужели ты считаешь, что выпускать преступников на волю лучше? — Какая разница? Их жертвы не страдают также, даже если умрут. Тем более если умрут, — ответил Эо и внезапно нахмурился. — Я имею в виду... — Во вселенной существуют правила в отношении поведения существ для более-менее комфортного сосуществования, — не став слушать, равнодушно отозвался Ваал. — Фарагонда не лучший блюститель порядка. Но это не значит, что порядка быть не должно. — Если причина создания правила является незначительной, его можно проигнорировать, потому что оно никому не нужно, — резко заметил Эо. — Незначительной? — рассмеялся Ваал. — Так ты называешь последствия безумств мироходцев? Эо покачал головой. — Люди сами виноваты в том, что слишком слабы, чтобы противостоять мироходцам. Как ты не можешь этого понять? — скривился тот. — Разумные существа не знают, как им лучше жить, уничтожая всё, чего коснутся. Из-за этого всё! Из-за этого эта вселенная была обречена. Так какой смысл в порядке? — Виноваты в том, какими родились? — Им не повезло, — пожал плечами Эо. — Даже если они хотят изменений, они слишком слабы, чтобы что-то сделать. Слишком бесполезны. Так что плохого в том, что кто-то сильный стоит выше слабых? Их жизни не имеют смысла, если они не могут справиться с чем-то подобным. Существование подобных существ было ошибкой вселенной с самого начала. — Также слабы и бесполезны как ты, раз ты не смог избежать участи быть запертым в Видомнии в своё время? — с холодным любопытством склонил голову набок Ваал. — Ты забываешься, — процедил Эо. Ваал хмыкнул. — Я указал на несостыковку в твоих логических вычислениях, — медленно произнёс он. — Я не считаю так на самом деле. Просто приравниваю тебя к тем самым простым смертным, которых ты презираешь. — Тем не менее, я смог сбежать из башни! Подойдя ближе, Ваал оглядел стоящего перед ним человека с ног до головы непроницаемым взглядом. — Этот фактор мог бы поставить тебя выше остальных, — практически с сочувствием сказал он, — но неужели ты и сам поверил в эту ложь за прошедшие годы? Эо отшатнулся. — Что ты... — Я не идиот, — вздохнул Ваал и поморщился. — Ну, хотя скорее идиот, но не в этот раз. — Убирайся. Ваал свёл брови к переносице. Это было неожиданно. — Ты не расслышал с первого раза? — Из собственных... апартаментов? — неуверенно уточнил он. Эо вздохнул, двинувшись в сторону двери, и Ваал в последний момент успел схватиться за ручку, возникая между гарантом и выходом в качестве живого барьера. — Что это должно означать? — напряжённо спросил Эо. — Мы не закончили, — неловко хмыкнул Ваал. — Ты не горел желанием пообщаться вначале, как мне показалось, — сощурился Эо. — Теперь можешь быть свободен. — Спасибо, конечно, но я сам решу, когда я могу быть свободен. — В таком случае сперва избавь меня от своего присутствия. — Пожалуйста, Эо, — практически умоляюще произнёс Ваал, — я не говорил то, что сказал, чтобы тебя задеть. Тот какое-то время молчал. — Как давно ты в курсе? Сперва Ваал даже не понял, о чем речь. — Я... Что? — моргнул он. — А. Ну, очень давно? — Прекращай играть в эти игры, — раздражённо сказал Эо. — Конкретнее. — Уже как несколько лет. — Кто-то ещё знает? — А мне откуда знать? — удивлённо вскинул брови Ваал. — Я просто сопоставил имеющиеся факты и сделал догадку. Просто догадку. У меня не было стопроцентной уверенности до сегодняшнего дня. Процедив что-то отдалённо напоминающее нецензурную брань себе под нос, Эо прошёл вглубь помещения, небрежно стянув шляпу и бросив её на прикроватный столик. — Значит, ты в дело Видомнии впутываться не желаешь? — спросил тот. — То, что я думаю, не имеет большого значения, — со вздохом сказал Ваал, съезжая по двери на пол. — Я могу считать, что ты ошибаешься, но... — Ошибаюсь? — Мнение, противоречащее мнению большинству, признано считать ошибочным? — А свой взгляд на ситуацию у тебя имеется? — уточнил Эо, нечитаемо глядя в его сторону. — Нет. Мне плевать, поэтому я стараюсь руководствоваться принятыми нормами, — фыркнул Ваал. — Правила облегчают мне жизнь. Если во вселенной будет царить анархия, существование быстро станет слишком проблематичным. — Анархию порождает дисбаланс сил, и ты глуп, если считаешь иначе. Ваал ударился головой о дверь, не в силах больше выносить этот диалог. — Твоя проблема в том, что ты считаешь слабость показателем беспомощности, позора... или что там у тебя в голове происходит. Проигрыша? — попытался он, припомнив злосчастную склонность к пари. — Я не знаю... Ты прав, вселенная, ну, дерьмо. Но проблема кроется не в ней, а в головах тех, кто её населяет. И уж способность мыслить есть у каждого разумного существа – иногда они, правда, предпочитают её не использовать, – так что проблема будет существовать пока во вселенной в принципе есть кто-то живой. — Как всегда, превосходный логический анализ, — саркастично хмыкнул Эо. — Ты бредёшь, как послушная овца, по направлению стада. Существовать и никому не мешать, чтобы тебя не трогали, для тебя более чем достаточно. Как я мог забыть? — Если ты не хочешь слышать, что я говорю, то и пожалуйста, — пробормотал Ваал устало. — Я услышал. — Поэтому решил перейти на личности, а не озаботиться сказанным? — Твой взгляд на ситуацию во многом исходит из твоей же инфантильности, — усмехнулся Эо. — Я не могу воспринимать всерьёз позицию человека, который не в состоянии подтвердить её значимость на практике. — Мой взгляд на ситуацию исходит из соображений логики. — То, что ты считаешь логичным, никогда не будет полностью совпадать с мнением других, — произнёс Эо. — Только сила может убедить существ, наделённых разумом, идти по верному пути. Но какой смысл заботиться о потребностях тех, кто не в состоянии справиться со своей жизнью без чужой наводки? — Какой смысл вообще о них думать? — покачал головой Ваал. — Потому что из-за них существуют ограничения! — ответил Эо, сверля его раздражённым взглядом. — Видомния защищает интересы беспомощных и бесполезных созданий, ставя ограничения на тех, кто в состоянии покорить всю эту проклятую вселенную! Почему мы должны быть ограничены в своих действиях? Из-за того, что они вредят каким-то жалким насекомым? Он всё больше и больше звучал, как некогда звучал Эбардо. А Ваал уже и позабыл, насколько категоричным был его собеседник. — Считай, как знаешь, — равнодушно произнёс он. — У меня нет настроения пытаться донести свою точку зрения. Мне казалось, как гарант, ты должен был понять важность существования правил и порядков, единых для всех, но, видимо, с тех пор ничего не изменилось. Эо на секунду казался взбешённым, прежде чем нахмурился и задумчиво переспросил: — Ничего не изменилось? Что именно? У Ваала сердце остановилось. — Очевидно, была причина по которой ты попал в Видомнию, — усмехнулся он, спрятав дрожащие руки за спину. — Судя по твоим словам, вряд ли ты совершил преступление случайно. Так что я могу смело предположить, что ты ни капли не изменился с момента заключения до нынешней поры, невзирая на прошедшее время и имеющуюся должность. — А ты, похоже, считаешь, что у тебя есть право отчитывать меня? — с суровым выражением лица уточнил Эо. Ваал рассмеялся, отвечая со сквозящей в голосе дерзостью: — Если верить твоему мировоззрению, — почти что безумно улыбнулся он, — то я имею право на всё, что мне заблагорассудится. Кем ты себя считаешь, Эо? — спросил он, склонив голову. — Ты гарант, это да... но эта должность не в состоянии защитить тебя сейчас. Разве я не прав? — Что это должно означать? — спросил тот почти что безразлично. Но Ваал видел, как напряжён человек напротив. — Ты можешь сам придумать ответ на этот вопрос, — пожал он плечами. — Правда в том, что я бы не осмелился ничего тебе сделать в любом случае. Хотя забавно, что ты, кажется, считаешь иначе, — со смешком выдавил он. — Мне лишь захотелось показать, как выглядит твоё отношение со стороны. — Это невозможно сравнивать, — покачал головой Эо, покуда во взгляде всё ещё сквозило подозрение. — Я не... — Мне плевать, — резко прервал Ваал. — Я попробую помочь с Видомнией, но не потому что ты убедил меня, а потому что ты – это ты. Может быть, я не согласен с твоей позицией, но это не значит, что я не умею проявлять благодарность. Усмехнувшись, Эо процедил: — Думаешь, этого будет достаточно, чтобы забыть всё, что ты сегодня наговорил? — Я не жду, что ты забудешь, — фыркнул Ваал. «‎Но наши пути и так разойдутся»‎, — это он оставил непроизнесённым. — Но тебе самому сейчас невыгодно что-то делать в отношении меня, не так ли? — развёл он руками, поднимаясь на ноги. — А что будет потом... Если же одного обсуждения, где я не согласился с тобой, достаточно, чтобы ты решил отомстить мне... то, возможно, я зря всё это время цеплялся, как наивный идиот, за веру, что тебе не всё равно. Что поделать? — мрачно рассмеялся он. — Такова жизнь.