А в городах так просто потеряться

Мне так хотелось докурить, допить вино И затеряться в толпе. Хотелось вылезти на крышу И уйти по водосточной трубе. Маяк над пристанью Смотрит так пристально. Я должен успеть… Внизу слышится звук проезжающих по лужам машин, спешащих с работы домой. На горизонте вкрапления панельных гробиков, разбросанных по округе, готовятся ко сну, хотя, в прочем, сон этих спальных районов уже давно стал летаргическим. На хмуром небосводе уже давно не видно расписных закатов, только ветер всё гоняет тучи одну за другой. Фонари зажигаются по городу яркой дорожкой. Облака сгущаются, а ветер усиливается, и это чувствуется ещё сильнее, если вы выше уровня десятого этажа. Железная ограда никак не спасёт, если кувыркнуться с крыши, но сквозь большие расстояния прутьев можно просунуть ноги, свесив вниз. Едкий дым дешёвых сигарет бьёт Лёше в лицо вместе с неожиданным потоком ветра, от чего он слегка кашляет, прикрывая рот рукой. Женя лишь хмыкает, поправляя чёлку и протягивает почти дотлевшую сигарету. Но не отдаёт в руки, подставляя к чужому рту. Глаза горят хитрым пламенем, а уголки губ бесконтрольно приподнимаются, выявляя скрытые ямочки на щеках. Такие скрытые, видные только ему. Лёша приоткрывает рот, и Женя кладёт сигарету, только тогда разрешая самостоятельно её придержать. Аккуратно приподнимаясь Женя отходит подальше от края, присаживаясь уже возле бетонных блоков, расслабляясь, откидывает голову назад. Телефон в кармане раздражительно гудит, и парень запускает руку и высунув, узнает знакомое сочетание букв. Сбросив вызов и отбросив телефон чуть дальше, Женя выдыхает, смотря вперёд и натыкается на заинтересованный взгляд. — Кто тебя там хочет? — ревниво дергается Лёшка, скидывая окурок вниз. — Мама звонила. — Донской меняется в лице. Становится обеспокоенней и пересаживается, плюхаясь рядом, но переменяет взгляд вперёд, на страстно тускнеющую провинцию. — Я не взял. — в пустоту добавляет юноша, ковыряя подошвой обшивку крыши. Женя вздыхает и дергается, распахивая глаза, когда чужая голова падает на плечо, а тело налегает на бок. Чужие непослушные кудри щекочут щеку. — Загляни ко мне как-нибудь потом, и я расскажу тебе, как я научился жить за свои двадцать лет. — он всё так же рассматривает антенны и окна домов на горизонте, тлеющих на жиле догорающего заката. — Мне не нужен твой мастер-класс. — смеётся Дунайский, дергая плечом. — Как скажешь. Тогда просто заходи поболтать. У меня дома есть небольшая коллекция чая. — Лёша замолкает, но потом поднимает голову чуть вверх, на парня, и проницательно, но аккуратно добавляет. — И успокоительное. — Женя смотрит на добрые, правда пытающие помочь, хотя сами нуждаются в спасении, тёплые глаза. — Ты, можно сказать, какого-то рода… — и осекается. Замолкает, не подавая виду. Лёша смыкает губы и ждёт продолжения, и когда его не следует, взволнованно сглатывает. — Не бери в голову. — Нет, — парень неряшливо мотыляет головой. — Договаривай, раз начал. — Ты знаешь, что я хотел сказать. — Лёша всё равно хмурится, и Женя игриво вспыхивает. — Ты просто заставляешь меня говорить это вслух. — Может немного. — улыбается, озаряясь горящим огоньком в глазах и уже приподнимает голову, собираясь сказать что-то ещё, однако, останавливается, когда Женина рука резко кладёт обратно. Лёша решает замолкнуть, наблюдая за тем как Женя расслаблено смыкает глаза.,