2017. Российская провинция. Восемь друзей и одна гаражная группа. Им ещё только предстоит познать боль взросления, любовь, лишенную страха, способность держаться за себя, друзей и мечту — и держаться крепко. Только предстоит принять, что убежать от себя невозможно — ты уже здесь и всегда был. Придётся найти свой путь, а если и не найти, то принять, что поиски — это не страшно, а очень даже интересно. Особенно, когда вы вместе. Точно, этот одиннадцатый класс они не забудут никогда.

— Женька... А скажи мне, - он мнется, под страстное биение сердца, которое изливается сладкой кровью. — Почему ты заговорил со мной? - останавливается, когда чужое тело на секунду напрягается. — Ну, тогда, - догарающий закат совсем не похож на рассветное солнце. Это что-то, да должно означать. — В маршрутке. — Ты плакал.

— Ты любил его? - слова вылетают сами, и в этот момент Лёша хотел бы, чтобы Женя разбил ему лицо. Чтобы не болтать лишнего, чтобы знать когда остановиться, наконец-то закончить с гульками и стать человеком. — Он же мой отец. - слегка пожимает плечами Женя, прикрывая глаза. И когда Лёша поднимает голову с чужого плеча, его тут же укладывают обратно.

Дима перебирает струны, переписывает слова снова и снова, вспоминает больше, ярче, хуже. Родион всегда верил, что Митьке дорога в музыку, что он мог и станет одним из лучших, а тот отмахивался — бред. Сейчас Митя стучит по клавишам и пишет совсем не то, что Родя хотел бы услышать под лоуфай.

— Ну как? - Рахим терпеливо разглядывает тлеющий сверток. — Не знаю. - Дарен жмёт плечами, спокойно откидываясь назад, позволяя себе развалиться на ковре. Рахим ложится рядом. — Вообще не прёт? - Дарен лишь качает головой. — Тогда обратно давай. - парень без особого интереса протягивает окурок и Рахим его перенимает, затягиваясь дымом. — Хуйня редкостная. - Кубанов раздражённо хмыкает. Рахим подтверждает, даже легко кивает. — Поэтому, всё, что тебя не убивает, ты больше не бери.