Всё наружу

В комнату, где Рома уже полностью стал во всех аспектах во внешнем виде походить на Лололошку, заходит Эбардо без каких-либо штанов, знатно смущая неподготовленную персону. Ло же не посмел сдвинуться с подготовленного места, уменьшая количество вздохов. Но они мгновенно участились, когда полуобнажённый, на минуточку, его враг, уселся на стол перед мироходцем. И приподняв ноги, была замечена странная вещица в его заднем проходе, куда и смотрел возбуждающимся от долгой «спячки» взглядом Роман. Вытащив огромный дилдо из своего ануса с негромким стоном, шатен берёт в руки вазочку с большим количеством разнообразных ягод. Здесь от черники до смородины, от клубники до обычных лесных ягод. И всё в огромном для одного желудка объёме. Дальнейшие действия были ещё более сумбурные: он раздвинул свои ноги, полностью до мельчайших подробностей показывая себя сидящему напротив, в своё нутро тот после огромной резиновой игрушки начал вкладывать по одной сладостно-кислой продукции, постанывая и будто выделяя какой-то сок. Этот сок был обычной смазкой. Прозрачная. Вязкая. И очень… очень… приятно пахнувшая. Завлекаясь всё больше и больше, Рома смотрел на это как загипнотизированный, стараясь совсем не моргать. Добавив последнюю ягоду, Эбардо приблизился к нему и, перевернувшись на живот, оперевшись руками и ногами о стол, выпятил задницу, приподнимая таз.       — Ты же знаешь, что делать? — через плечо посмотрел тот на свою игрушку, игриво подрагивая бёдрами прям перед лицом. Лололошку дважды упрашивать не надо было, и ладони устроились на двух ягодицах, раздвинув их, натянули дырочку, из которой неспешно вытекала сладко пахнувшая смазка, покрывающая все плоды и стекающая по внутренним сторонам бёдер, оставляя влажный след, что от малого дуновения ветерка заставлял дрожать зеленоглазого. Язык аккуратно проскользнул в выемку, а позже Рома, пробираясь вовнутрь, оглаживая каждую ягодку, сначала откусывая от неё часть и чуть погодя беря выскальзывающий и сочащий природным соком предмет, один за другим исчезающий на глазах, продолжал игры. До сладости стало проблематично добираться, и стонущий от наслаждения Эбардо это понимал, чуть ли не ложась всем телом на стол в позе рака, что хоть и помогало Роману, но тот отодвигался слегка назад, чтобы ротовой полостью и носом полностью не оказаться запертым между двух мясистых булок. Когда и движений бёдер перестало хватать, зеленоглазый начинает помогать своей внутренней частью, извергая продукты с большей интенсивностью, но это и одновременно с этим мешало. Некоторые ягоды от давления лопались, и сок из них сочился прям по всему лицу пристроившего сзади шатена, что такое явно вводило в заблуждение и некий транс, возбуждая. Ели с энтузиазмом, выделяя всё больше слюны, что через некоторое время, смешавшись с другими соками, стекала по подбородку. Когда плодов якобы не осталось, Эбардо вернулся в более неустойчивое положение, потрясываясь от видного возбуждения, но позу не менял, определённо намекая продолжить работу, естественно, не ртом, а кое-чем более интересным. Обладателя бездн в глазницах это никак не напрягло, и он, приспуская штаны, взбирается на стол, устраиваясь всё также меж двух половинок. И поудобней расположив руки на не особо тонкой талии, тот входит на всю длину, не отдавая своим действиям рационального значения. Гортанный стон боли и удовольствия вырывается из уст стоящего на четвереньках, и он делает ответный толчок, стоная от ещё большей настигшей боли. Головкой члена Лололошка ощущает как минимум ещё один недоеденный объект, отдающийся мукой для них обоих, но через некоторое время, как оказалось, черника лопается, вызывая мурашки у двоих и заставляя излиться активного мироходца прям на неё.       — Я не говорил тебе кончать, — в своём репертуаре возмущается на выдохе Эбардо, меняющий позу. Резко прокручиваясь на стволе, оказывается на Роме, оседлав того.       — Вот сейчас… Было больно, — ухмыляясь, зажмурился герой и, приоткрыв глаз, располагает ладони на всё тех же шикарных и мясистых бёдрах.       — А ты у нас шалун, оказывается, — приближается к лежащему, накрывая его губы, на что недовольно промычали в поцелуй и укусили обнаглевшего, — Если так продолжишь — ничего не получишь, — начал на трясущихся ногах вставать, но те перехватили, насаживая тело на пенис, — Ах! З-зря, — похрипывающим от недавнего громкого полукрика голосом проговорил пассив, начав прыгать на «плохом» члене.       — Меньше слов — больше дела, — похотливо улыбнулся Лололошка, закатывая и прикрывая глаза от поистине сильного наслаждения. Руки, нагло расположившиеся на бёдрах, не мешали, лишь создавали большее трение тел, нагреваясь будто плита, опаляя нежную, но местами грубую кожу. Скача на своём враге, Эбардо ни о чём не думал, только и делал, что наслаждался моментом и с нескрываемым, а полностью открытым кайфом занимал свои внутренности чужим агрегатом, получая нескончаемую эйфорию от такого оголённого контакта. Не зная, куда девать руки, злодей оглаживает ими открытый не до конца торс, по его мнению, мальца, всё ближе к шее продвигая надоедливую кофту. Нажимая на соски, тот посмеивался от всей абсурдности ситуации, однако всё продолжал вбирать, ударяя член о свою простату. Смехом был крайне недоволен Роман, которого такое отвлекало, и он решил приблизить чужое лицо ладонью, зажав подбородок в тиски, завлекая в жаркий поцелуй, кусая до крови, чему вообще не противостояли, получая ещё более сильное удовольствие. Совершая завершающие действия, наездник заканчивает, давая разрешение кончить в себя, огладив по всей длине собственноручно оголённого торса и наслаждаясь заполняющей его до краёв сперме, что при попытке встать, начала обильно стекать по ляжкам, капая на стол, пока бывший наездник стоит на полусогнутых ногах, окончательно выпуская агрегат из своего нутра.       — Теперь убирать придётся, — выдыхают и при попытке встать полностью падают на своего секс-партнёра, что, до конца не очухавшись, продолжал лежать и вдыхать одурманивающий аромат. Рома даже особо-то не почувствовал, когда на него всем телом навалился Эбардо, просто тихо вздыхая от до сих пор одурманенного разума, тяжёлого после бурных действий дыхания и, конечно, краски на всём лице, захватывающей в дополнение уши и шею.       — Я тебе, если что, помогу, — приподнимаясь на локтях, говорит Ло, поглаживая упавшего по макушке.       — Не буду благодарен и не похвалю, — говоря тому в живот, приподнимается зеленоглазый, — Но могу, — языком потычив в щёку, а противоположно ей юрко проведя рукой в воздухе, был понятен намёк парня, и черноглазик, точно не готовый к такому, засмущался, проявляя недавно сошедший румян не только на щеках, но также и на ушах с шеей, но всё же отвечает:       — Я буду только за попробовать твой ротик на своём полов-, — перебили того:       — Какой ты милый, — ухмыльнулся и лёг обратно зеленоглазый. Окончательно отдышавшись и належавшись после сего процесса и небольшого диалога, зачинщик этого веселья, используя свою силу, быстро очищает их двоих от всех биологических и нет жидкостей, не забывая выпроводить из себя оставшиеся плоды, и телекинезом перекладывает изнемождëнные ярким сексом тела на кровать, вернув нормальную обыденную одежду, после чего они оба мгновенно отрубаются, засыпая.

***

Проснувшись рано, как всегда, Лололошка решил прогуляться по непонятному месту, вчера не был понятен весь масштаб этой постройки.       — Махина, — шёпотом говорит тот, понимая, что всё ещё поглядывает на стол, запачкавшийся вчера, и будто в бреду подходит к тому, слизывая излишки. И увидев своё возбуждение, он сразу понимает. Эта смазка точно необычная. И чуть пошарив в комнате, в одном из шкафов, за всеми вещами, был найден наполовину использованный тюбик. Смазка оказалась с эффектом афродизиака, одурманивающего разум.       — Что ищем? — подобрался Эбардо к тому из-за спины, призывая пробежаться по телу табуну мурашек, так ещё и тембр голоса был с утра и с вчерашнего сеанса такой похрипывающий…       — Да так, ничего, — поспешно начали прятать находку в карман, как она буквально вылетела, отправляясь прямиком к парящему мироходцу.       — Хочешь продолжить? — похабно ухмыляется тот, через прикрытые веки испепеляя взглядом. Такая новость не порадовала черноглазика, и он, отходя, упирается в приоткрытый шкаф, из которого чудом ничего не выпадает от такого резкого напора.       — Н-нет, — предательски задрожал голос, когда тюбик со смазкой открывают, обильно выжимая содержимое на руку. Обе пары глаз внимательно наблюдали за постепенно вытекающей субстанцией, не собираясь как-либо шевелиться. Своим запахом та заставляла дышать всё чаще, а зрачки расширяться.       — Точно? — проговаривает зеленоглазый, подхватывая в полёт перевозбуждённого Рому, — Ты сам сможешь с этим, — носом указав на чужое возбуждение, интересуется, — что-нибудь сделать?       — Д-да… — как-то не особо уверенно отвечают, пока глаза хаотично носятся по комнате, как невзначай постоянно цепляясь за другой возбуждённый орган в области паха, — П-пож-жалуйст-та… — не понимая, что творит, Ло подлетел к просящему члену, отодвигая мешающую всем ткань и рассматривая заполученный экземпляр.       — Будешь так заглядывать — я без предупреждения в тебя его засуну, — хмыкнул Эбардо, смотря жертве прямиком в глаза и размазав всю жидкость на руке по длине, — Так что давай, приступай, но если заденешь зубами… — выдохнули, когда пенис резко проглотили на половину, стараясь ни в коем случае не задевать зубами, — Постарайся изо всех сил, — опустили на, на удивление, шелковистые волосы руку, сжимая на затылке, проталкивая аппарат глубже, ближе к глотке, — Молодец, продолжай в том же духе. Похвала была слишком резкой и почему-то снесла Лололошке голову напрочь. Движения головой стали резки и наиболее приятны. Зубами всё так же не задевали, начиная работать и языком. Глаза начало щипать от поступающей рвоты из-за работающего рвотного рефлекса, но Рома не сдавался и, полностью закрыв глаза, отдался процессу, носом в хаотичных, но направленных движениях касаясь лобных волосков. Те не были жёсткими или раздражающими, как раз таки наоборот, были мягкими и приятного щекотали кожу, однако в какой-то момент зачесался нос. Ло поспешно вытащил из своего рта мужское достоинство, надрачивая свободной рукой. В момент освобождения Эбардо был явно недоволен и огорчённо выдохнул, но услышав последующий чих, успокоился, а когда голова и вовсе продолжила действия, убирая с нагретого места руку, был несказанно рад, да настолько, что сразу же кончил, выпуская дружка из мягкой, влажной и тёплой клетки. Роман открыл до этого прикрытые веки и ощутил на них тёплую и одновременно с этим вязкую субстанцию, начинающую стекать ниже.       — Теперь ты ещё милее, — после хорошего оргазма проговорил ненормальный, переводя руку с макушки на запачкавшуюся щёку.       — Незабываемый вкус, — до конца не отдышавшись, добавляет свою лепту Лололошка, чувствуя, как возбуждающий запах наконец уходит, ведь жидкость стала испаряться.       — И ты ни единожды будешь его пробовать, голубок, — зеленоглазый проник в чужой рот большим пальцем, что незамедлительно укусили, — Не теряешь хватку, — прошипев, отдёрнул руку тот, — Таким ты мне и нравишься.