Golden Retriever Boy

Чонгук давно уже не крутился столько перед зеркалом. Он выбирал между серыми джинсами с дырками на коленях и светло-голубыми, а ещё между рубашкой и футболкой. Из-за того, что Тэхён сбежал из дома по своим супер-секретным делам до того, как все нормальные люди открывают глаза и отрывают головы от подушек, не было шанса проследить, в чём он ушёл, а Чонгуку хотелось выглядеть хорошо и приблизительно в одном стиле. И это было проблемой. Иногда Тэхён носил джинсы и рубашки, иногда выряжался в широкие шорты и свободные футболки, которые всё равно прилипали к его худощавому телу, очерчивая плечи и грудь. А самое отстойное, что у него и того и другого был целый шкаф, и шанс угадать всегда был пятьдесят на пятьдесят. — Пап, в ресторан ведь не пойдёшь в шортах, да? — Не знаю, у вас в Сеуле столько разных ресторанов, что не угадаешь, — ответил отец, водя перед камерой образцами светло-серых обоев. Одни были в бежевую полоску, другие в тёмные узоры. — Какие лучше? — Вторые, — быстро ответил Чонгук, показывая на камеру две рубашки — белую и голубую — и спрашивая: — Какая лучше? — А у тебя нет какой-то ещё? — Есть ещё такая, — он исчез из виду на пару секунд, чтобы вернуться с тёмно-синей рубашкой в клетку. — Нет, — сразу забраковал её папа, — в таком случае белая. А это на работу или на свидание? — На свидание, — ответил Чонгук, отворачиваясь к зеркалу, чтобы стянуть домашнюю футболку, накинуть на плечи белую рубашку и сбрызнуть грудь одеколоном. — С Тэхёном? — Да. — А того, что вы живёте вместе, недостаточно? У нас с твоей мамой бесконечные свидания на кухне и в гостиной, и даже во дворе… Чонгук скривился своему отражению в зеркале. Когда он так делал, уголки губ тянулись в стороны и немного вниз, а нос морщился. — Это скучно, — ответил он, в быстром темпе застёгивая пуговицы. — К тому же дома Тэхён притворяется, что мы просто соседи. Кажется, он даже не нервничает рядом со мной. — А должен? — Конечно! — почти возмущённо сказал Чонгук, теперь решая, заправить рубашку в джинсы целиком или только спереди. — Вначале все нервничают. Это один из признаков симпатии. Всякие бабочки в животе и дрожь в коленках… — Не припоминаю, чтобы были бабочки, когда я встречался с твоей мамой, — задумчиво протянул отец, — но дрожь в коленях точно была. Я тогда столько бегал от её настырных заигрываний. Если это был завуалированный намёк, что в чём-то Чонгук уж очень похож на свою мать, парень это успешно проигнорировал, хватая с комода бумажник и в последний раз поворачиваясь к зеркалу, чтобы поправить волосы. — Извини, мне уже нужно идти, — взбудораженно, а никак не виновато сказал он отцу. — Если будут ещё вопросы по ремонту и сложный выбор, можешь кинуть мне фотки, но не обещаю, что посмотрю их до того, как свидание закончится. Я не хочу быть парнем, который смотрит в телефон вместо… Ну, Тэхёна. Папа как-то шумно выдохнул, а Чонгук так и не понял, чем именно он был недоволен — тем, что разговор так скоро заканчивается или свиданием сына с парнем. Нужно было время, чтобы разобраться, что родители об этом всём думают. И им наверняка тоже — чтобы разобраться, что Чонгук себе думает. — Хорошо проведите время, — напоследок сказал папа. — Проведём, — пообещал Чонгук. Он махнул на прощание, а затем выключил интернет, из-за чего вызов сам прервался. Обычно он не стремился прийти куда-то заранее, но ему нужно было заскочить в кондитерскую за маленьким, приятным и очень сладким подарком для Тэхёна, а также прийти в ресторан вовремя, без опозданий. Шагая по улице, он не прекращал улыбаться соседям и незнакомцам, а в автобусе тихонько, не размыкая губ, мурлыкал песню, что играла в наушниках. После долгого и крепкого сна, который прервался только днём, он чувствовал себя расслабленным и очень довольным. Он предвкушал вкусную еду и приятную компанию, и уже планировал, когда и как именно снова поцелует Тэхёна, чтобы не нарваться на возмущения. Он выбрал кондитерскую поближе к ресторану, чтобы его шоколадный заказ не успел растаять за дорогу, и целую вечность, задерживая людей в очереди, искал смс с уникальным номером, потому что без него конфеты из белого шоколада с фруктовыми начинками получить никак нельзя было. Сладости ручной работы показались Чонгуку отличным вариантом подарка, и он заморочил людей тонкой шоколадной пластинкой с именем получателя, присыпанным съедобными золотистыми блёстками. @jk.tattoo: Я уже на месте. Отправляя Тэхёну сообщение, он надеялся, что и тот уже на месте.

@taehhh: Столик, за которым ты сидел, зарезервирован на твоё имя.

@jk.tattoo: Класс! Чонгук на радостях подтолкнул тяжёлые стеклянные двери, попадая под холодный поток воздуха от кондиционера. На входе не было никого, кто мог бы его встретить и проводить, но он и сам уже знал дорогу. Его горящие глаза сканировали каждый столик, занятый парочками, коллегами, друзьями, но когда он наткнулся на нужное ему место, восторг, который он испытывал перед встречей, сменился разочарованием. Он даже толком не удивился, наткнувшись взглядом на знакомое лицо. Возможно, в глубине души он изначально ждал подвоха, когда Тэхён сам позвал его на свидание. — ДжинА, почему ты здесь? — спросил он жёстко, останавливаясь у накрытого стола. Две тарелки со стейками, украшенными жаренной спаржей и красным соусом стояли в центре, ещё две с какими-то блинчиками, присыпанными сахарной пудрой и замороженной малиной, стояли ближе к краям, а со стороны Чонгука находилось ведёрко со льдом, из которого торчало зелёное горлышко бутылки. — Сюрприз! Не ожидал, да? — улыбнулась ДжинА, всячески игнорируя хмурость, с которой на неё смотрели. — Но что это?.. Ты принёс подарок? Она потянулась со своего места, рискуя влезть локтем в соус при попытке дотянуться до пакета. Поскольку подарок был не для неё, Чонгук грубо отдёрнул руку, не давая ухватиться за золотистые верёвочки. — Это дружеский ужин? — с ещё большим холодком поинтересовался он, окидывая взглядом стол. — Кажется, мы договорились остаться друзьями… — Ну Чонгук… — её упрекающий взгляд исподлобья его совсем не трогал. Он был раздражён и зол, но ещё больше — обижен обманом. Он бы никогда не подумал, что Тэхён с ним так поступит. Как-никак, он был его лучшим другом. Тогда зачем помогал ДжинЕ? — Его здесь нет, верно? — он клацнул челюстями, оглядываясь по сторонам, но не находя вообще ни одного официанта в фирменной одежде. — Кого? — не сразу догадалась ДжинА. — А, Тэхёна? Она схватила со стола плотную красную салфетку, разглаживая её пальцами и таким образом пытаясь унять тревогу, что зарождалось из-за плохой реакции на её старания. Ради приличия он мог бы потерпеть её. — Я просила его обслуживать нас в этот вечер, но… — Ты просила его о таком?! — рявкнул Чонгук совсем несдержанно. Неудивительно, что он был так подавлен прошлым вечером. Неважно, вызывал у него что-то Чонгук или нет, помогать двум бывшим сойтись, занимая чью-то сторону, было непросто. Но почему этот болван упрямо молчал, когда всего-то нужно было рассказать о ДжинЕ? Неужели так сложно было спросить перед всем этим, нужно ли это Чонгуку? — Он ведь официант, — ДжинА дала один из самых очевидных ответов. — И твой друг. Он беспокоится о нас, поэтому… — Он невыносимый дурак, — перебил её Чонгук, шурша подарочным пакетом, пока переворачивал карманы в поисках телефона и бумажника. — И наглый обманщик… Ему нужно было вызвать такси, вынести мозг Тэхёну и сделать так, чтобы ДжинА больше к ним не лезла. Ни как к паре, ни как к друзьям, ни как к парням, которые ей были интересны. — Ты уйдёшь? — испугалась ДжинА. — Пожалуйста, давай хотя бы поедим. Нам нужно поговорить. — Мне ничего не нужно, это тебе нужно услышать, что я тебя бросил, — ответил Чонгук, засылая Тэхёна миллионом разъярённых смайликов. — Да почему?! — слишком громко для такого уютной и спокойной обстановки спросила ДжинА, невольно привлекая к ним внимание. — Объясни, что такого я сделала, что ты меня бросаешь? — Уже бросил, — повторил Чонгук, делая акцент на прошлом времени. — И для того, чтобы мои чувства остыли, не нужно ничего делать. У меня это хроническое. По его мнению, в этом не было ничего такого. Он уже привык к вечным расставаниям и бесконечным попыткам построить что-то прочное и долговечное. — Ты сказал, что у тебя кто-то есть, — с обвинительными нотками напомнила ДжинА. — Ты мне солгал, чтобы я на тебя злилась? Плечи Чонгука поднялись и резко опустились. Он правда не хотел, чтобы всё вышло так. Он рассчитывал на то, что ДжинА достаточно взрослая для того, чтобы читать между строк и понимать, что «всё кончено» это далеко не то же самое, что их привычные ссоры. — Я не хочу, чтобы ты на меня злилась, но ещё больше я не хочу, чтобы ты за мной бегала. Солгал я или нет, не твоё дело, учитывая, что мы больше не вместе, — он отвлёкся на мобильный, потому что Тэхён что-то печатал в ответ. Долго. И это было куда важнее страдальческого выражения лица ДжинЫ. — Всё, мне нужно идти. Приятного аппетита. Он развернулся, собираясь уйти до того, как она его достанет и он ляпнет что-нибудь не то, но не успел и шага сделать, как влетел в подкравшегося к их столику официанта. Пугаясь столкновения, Чонгук выпустил пакет с подарком Тэхёна, и прозрачная крышка коробки соскочила при падении. Конфеты остались на месте, к счастью, не рассыпавшись по полу, но ДжинА всё равно бросилась с никому ненужной помощью. Она скорее Чонгука присела на корточки, не отказывая себе в удовольствии заглянуть в пакет, окинуть взглядом шарики, кубики и тривиальные сердечки и заметить имя на табличке из белого шоколада. — Спасибо, — сквозь зубы процедил Чонгук, когда она протянула ему пакет и вскинула брови, силясь понять, что всё это значит. Но дожидаться от него объяснений не было смысла. Ворча и проклиная всех на свете, Чонгук сунул конфеты под мышку и быстро зашагал прочь. Для себя он решил, что больше ни при каких условиях не покажется в этом ресторане. И любой ценой вытянет из Тэхёна объяснения.

✫✫✫

В коридоре было тихо и темно, как и во всей квартире, когда Тэхён открыл двери. Он получил от Чонгука несколько кричащих сообщений со знаками восклицания каждые два слова и угрозами больше никогда не общаться после «такого предательства». Но ни одно из оправданий Тэхёна не было просмотрено, да и ни один его звонок не был принят. Поэтому он так торопился вернуться домой из торгового центра, по которому бродил до тошноты и всепоглощающей тоски, нервничая о том, не сдастся ли Чонгук из-за стейка за пятьдесят тысяч вон и милого личика бывшей подружки. — Есть кто дома? — осведомился Тэхён, прикрывая за собой двери и нащупывая на стене слева кнопку переключателя. — Ау? Судя по раскиданным в прихожей кедам — один прямо на входе, другой подошвой кверху у шкафчика, — Чонгук был дома. Просто он скрылся в темноте комнаты с плотно задёрнутыми шторами, что не пропускали янтарных лучей вечернего солнца. Пришлось включить ещё одну лампу. — Ох, Чонгук, — вздохнул Тэхён, ненадолго замирая в дверном проёме и рассматривая маленький бардак из раскиданной одежды, которую снимали и надевали несколько раз за сегодня, чтобы составить идеальный образ. — Ты спишь? Он не потрудился после пробуждения собрать диван и прямо в одежде завалился на смятое покрывало, пряча голову под подушкой, складывая руки на затылке и не подавая никаких признаков жизни. Нужно было подойти поближе и присмотреться, чтобы заметить, что его плечи таки двигались при вдохах и выдохах. Тэхён по ходу подобрал джинсы, что почти свалились со стула, и скомканную футболку, в которой Чонгук засыпал и просыпался последние пару дней. Она впитала запах его тела: неповторимую смесь антисептика, геля для душа и пота. Стоило Тэхёну уловить его, как в мыслях сразу всплывал образ конкретного человека. Того, кто был обижен и, вероятно, очень зол, своей неподвижностью и молчанием сводя с ума и вгоняя в ступор. — Чонгук? — рука Тэхёна нерешительно потянулась к подушке, когда он оказался возле дивана. Он хотел прикоснуться, но не знал, будет ли это уместно. Он и прежде не понимал, что между ними происходит, но после самой глупой ошибки в его жизни чувство сожаления и страх, что всё испорчено на всех возможных уровнях, делали его особенно робким. Поэтому в итоге его руки безвольно повисли вдоль тела, и он стал изучать широкую спину Чонгука внимательным взглядом. — Ты злишься? Тихий вопрос, как попрыгунчик, отбился от одной из стен и хорошенько стукнул по ангельскому терпению Чонгука. Он моментально взорвался трёхсекундными возмущениями, но из-за подушки Тэхён различил лишь ворчливые интонации. — Конечно, ты злишься, — догадался он, со стоном присаживаясь на край дивана и рассматривая свои сложенные в замок руки. Он держал их подальше от неловких прикосновений, которые могли доставить дискомфорт. — Но я не знал, как лучше поступить. ДжинА хотела поговорить, а потом заявилась ко мне на работу… Как только он озвучил причины своего поступка вслух, понял, насколько они нелепы. Его ведь никто не заставлял. Он сам подумал, что Чонгук чего-то такого и ждёт, и поэтому Тэхён не может не помочь, несмотря на то, что сердце его постепенно превращалось в грохочущую коробку-сюрприз, из которой в любой момент могли выскочить какие-нибудь неожиданные чувства на пружине, напугав как его самого, так и Чонгука. Он уже много раз оставался один на один с этой коробкой, и много раз запихивал всё обратно, надеясь, что крышка больше никогда не сорвётся. — Прости, — это было единственное подходящее слово, которое смог найти Тэхён. Но Чонгуку от этого не стало легче. Он чувствовал себя только дерьмовее от осознания, каким дураком, должно быть, казался Тэхёну, пока тот готовил с его бывшей ловушку для доверчивого идиота. А он даже рассказал родителям! И что они подумают, когда всё окажется ложью? Что их сын слишком наивный? Что он не умеет выбирать не только вторую половинку, но и друзей? Что он старается для тех, кто этого не заслуживает? — Прости, пожалуйста, — Тэхён повторил чуть громче, подсаживать ближе. — Мне очень-очень жаль, что я не предупредил тебя и отправил к ДжинЕ. Ты мой хороший друг, так что мне следовало… Чонгук резко откинул подушку, убирая руки от затылка и приподнимаясь на локтях, чтобы смерить Тэхёна убийственным взглядом с прищуром. — Ты со всеми хорошими друзьями целуешься и считаешь дни отношений? — от его привычного веселье не осталось и следа. — Почему ты всё ещё зовёшь меня просто другом? Мы не можем говорить о себе, как о паре? Это такая большая проблема? Почему?! Дыхание Чонгука легко сбивалось, а злость и непонимание, которые он попросту не мог сдержать в себе, выплёскивались обжигающим гейзером прямо на Тэхёна. — Если я би, а не гей, я не могу быть с тобой? Если до этого был только с девушками, я недостаточно хорош для тебя? — проскальзывающее в его голосе отчаянье вызвало у Тэхёна чувство жгучего стыда. — Я плохо целуюсь? Плохо готовлю? Плохо одеваюсь или… почему ты хочешь избавиться от меня? Тэхён глубоко вдохнул, собираясь ответить, но слова застряли в горле комом. Чонгук всё делал хорошо, и этим пугал. Он легко приспосабливался к новым соседям, к новой работе, к новым отношениям и вообще всему. Тэхён таким не был, и не понимал, как другие могут так жить. Как решение сменить ориентацию может быть таким простым? Как расставание с любимым человеком может заканчиваться на коротком и бесчувственном «останемся друзьями»? Как можно не беспокоиться о последствиях сегодняшних слов и действий, если завтра всё может оборваться на том моменте, до которого хватит желания и сил? — Не можешь сказать? — обвинительно спросил Чонгук, наклоняясь в сторону, чтобы поймать растерянный взгляд Тэхёна. — Это непросто. — Что именно? Ты? Я? Мы? Тэхён пожал плечами, думая, что всё вместе. — Новые отношения. Тебе кажется, что ты последовательный, но ты слишком торопишься. Расстаёшься с девушкой, чтобы встречаться со мной, хочешь целоваться, ходить по свиданиям, и постоянно намекаешь на большее… — С другими ты изначально начинаешь с большего, — в устах Чонгука это прозвучало жёстко, с упрёком. — И это всегда заканчивается плохо, — Тэхён опустил голову. — Меня бросают наутро. И я готов к этому с незнакомцами, но ты, Чонгук… Ты можешь разочароваться во мне. Не только как в парне, а во всём сразу. — Из-за секса? И поэтому тебе проще спихнуть меня на ДжинУ? Потому что секс с ней я как-то переживал целых полгода, а с тобой одной ночи не выдержу? Ты превращаешься в дракона после заката или у тебя есть дикие фетиши, для которых я могу не подойти? Не хочу хвастаться, но я очень гибкий. Не буквально, конечно, — по-моему, в физическом плане я бревно, — но я хорошо отношусь ко всему новому. Уголки губ Тэхёна дрогнули. Если бы у него и правда были странные фетиши, он бы с удовольствием посмотрел на то, как Чонгук с этим справился бы. — Я не превращаюсь в дракона. Разве что в комок нервов, который может всё испортить. А ты хочешь делать шаги в эту сторону каждый день. Складывается впечатление, что мы начали проходить экспресс-курс по погружению в нетрадиционные отношения, и как только достигнем финальной точки, мы расстанемся. Чонгук перевернулся на правый бок, подпирая голову рукой и молниеносно смягчаясь. У него никогда не получалось долго злиться. Особенно на Тэхёна. Его не могли расстроить ни разбитые графины, ни ложь во благо, особенно когда взгляд упирался в это ходячее несчастье. — А ты не хочешь, да? — предположил он. Через несколько коротких мгновений Тэхён кивнул. Он ещё не влюбился, просто признавал, что не хочет заканчивать сразу после секса. Он устал проходить через это. — Тогда почему ты не говоришь мне ничего? — спросил Чонгук. — Если хочешь быть со мной, так и скажи, если хочешь, чтобы я не приставал к тебе, попроси сбавить обороты, и если мои бывшие липнут к тебе со странными просьбами, не строй сомнительные планы с ними за моей спиной. Отношения это про комфорт и доверие, понимаешь? Пока мы честно говорим о том, чего хотим или не хотим, и можем положиться друг на друга, я никогда в тебе не разочаруюсь. Тэхён выглядел как отчитанный ребёнок, и чувствовал себя так же. Впиваясь зубами в нижнюю губу, он искоса поглядывал на Чонгука, торопясь считать в его взгляде что-нибудь привычное и простое, но то, что он излучал, не было просто. Чонгук смотрел упрямо и вопрошающе, как будто без ответа Тэхёна этот разговор никак не мог быть закончен. — Хорошо. — Ты признаёшь, что должен мне теперь два свидания, а не одно? — В качестве наказания? — в шутку поинтересовался Тэхён. Чонгук цокнул языком, но ворчать снова не стал. Вместо того чтобы развивать эту тему, он схватил парня за кисть, уверенно дёргая несколько раз подряд, пока Тэхён не сдался и не повалился на смятое одеяло. Места на расстеленном диване было крайне мало, поэтому пришлось буквально прилипнуть друг к другу. Они столкнулись коленями, и Чонгук просунул левую руку Тэхёну под голову, пальцами зарываясь в мягкие тёмные волосы. — В качестве наказания у меня есть две новости, — сообщил Чонгук. — Первая: я такой заботливый парень, что купил для тебя подарок… — И это наказание? — едва шевеля губами, спросил Тэхён. — Ты не дослушал до второй. Я… Кхм, съел твой подарок без тебя. — Вкусный хоть подарок был? — с низким смешком спросил Тэхён. Чонгук метнул задумчивый взгляд к пухлым губам, растягивающимся в улыбке. Хотелось ляпнуть, что Тэхён может попробовать, если ему интересно, потому что шоколадные сердечки были прикончены не так уж и давно и их приторный вкус ещё ощущался на языке, но он подавил в себе желание пофлиртовать. Он хотел быть удобным человеком, который знает, когда остановиться, а когда продолжить. — Да, очень… — проговорил он медленно, считая потрясающим то, что Тэхён так уверенно смотрел в ответ, перемещая взгляд с чонгуковых глаз к его носу, губам, подбородку, кадыку, и обратно. — Тогда ничего страшного. Если это заставило тебя чувствовать себя лучше… — Не особо. Я съел столько сахара, что наверняка заработаю диабет. Зато ты заставляешь меня чувствовать себя лучше. Намного лучше. Пальцы Тэхёна преодолели сантиметр или два до белой рубашки, хватаясь за неё снизу. Он давно не делал ничего подобного — не касался так осторожно, просто чтобы почувствовать тепло чужого тела, а не чтобы раздеть. Провёл по боковому шву, поднимаясь к талии и ещё выше, погладил по спине, слабо сжал плечо. — Я хотел спросить, — начал он, не прекращая рассматривать Чонгука. — Как я нарастил такие мышцы? Кажется, ты заинтересован в моих бицепсах… Это то волнение, о котором он говорил отцу — трепетное, лёгкое и приятное. От него у Чонгука то и дело вырисовывалось широкая усмешка и с языка срывались глупые шутки. — Про ДжинУ, — вполне серьёзно сказал Тэхён. — Ты не сказал ей, что мы вместе? Чонгук мотнул головой, незаметно передвигаясь по подушке, чтобы лечь ещё ближе. Теперь он мог слышать свистящие выдохи и ощущать запах ментоловой жвачки. — Почему ты ей не сказал? В этом ведь и состоял план. — Я подумал, что тебе такое не понравится. А ещё я не хочу сглазить это. Есть те, кому можно доверить подобную новость, а есть ДжинА и прочие, которым лучше пока не знать. Тэхён поспешно кивнул, соглашаясь. Он считал, что в их окружении нет никого, кому стоило бы рассказывать. Даже если бы у них всё получилось. — Поэтому… — Чонгук замешкался, плотно сжимая губы, из-за чего на его щеках появились глубокие ямочки. Их не было, когда он улыбался, но в моменты неловкости и серьёзности они непременно объявлялись. — Я рассказал только своим родителям. Очарование, с которым смотрел Тэхён, быстро сменилось испугом. — Ты что?.. — выпалил он в ужасе. — То есть зачем? Когда? Чонгук не нашёл лучшего момента притянуть парня к себе для крепких, даже удушающих объятий. В процессе Тэхён уткнулся лицом в его шею, но на месте не остался. Он пытался выбраться, чтобы расспросить обо всём, и поэтому в ход пошли руки, ноги и губы. На последнее Чонгук отреагировал острее, чем на брыкания и щекотку, потому что внезапный поцелуй в шею сделал его уязвимым и чувствительным. Табуны мурашек, промчавшиеся по спине, заставили его поёжиться, а расползавшееся по телу удовлетворение — крепче ухватиться за Тэхёна, торопливо поглаживая его плечи, спину, бёдра и маскируя это под безобидные объятия. — Я расскажу всё через пять минут, — пообещал Чонгук с придыханием. — Пожалуйста, давай полежим так чуть-чуть? — С твоими руками на моей заднице? — поинтересовался Тэхён, после выдыхая ему в шею. — Извини, больше так не буду, — Чонгук быстро сместил руки с задних карманов на пояс джинсов, цепляясь пальцами за шлёвки. Тэхён на это негромко хмыкнул. Он не сомневался, что совсем скоро эти извинения не будут иметь никакого значения. Чонгук явно не из тех, кто умеет сдерживаться, а его любопытство в некоторых вопросах сильнее него. — Я не говорил, что против этого, — отчасти застенчиво начал Тэхён. — Ты можешь трогать, но в пределах разумного. Так что возвращай свои руки на прежнее место и скорее рассказывай мне о реакции родителей.