Golden Retriever Boy

Когда Тэхён впервые ощутил влечение к человеку своего пола, мысленно записал себя в больных — душой и телом, — ведь именно так его мать отзывалась о таких, как он. Отец ограничивался одним словом — «педики». Его родители и сами были не святыми, да и ни в какого бога не верили, чтобы оправдывать свои взгляды божественными писаниями, но панически боялись как-нибудь отличаться от людей вокруг. Они жили в простом районе простого города, ходили на простую работу в простой одежде и мечтали о простом сыне и такой же простой жизни для него. А в любви к мальчикам не было ничего простого. Тэхён усёк это ещё после первой пробы в средней школе, когда чмокнул своего одноклассника в уголок губ, а получил в ответ ошарашенный взгляд с примесью отвращения. Тогда у него вышло отшутиться, прикрыться родительским «просто так получилось», но именно в тот момент и стало трудно. Трудно разобрать свои чувства. Трудно вписаться. Трудно быть честным с собой и остальными. Трудно не чувствовать себя каким-то не таким в окружении «таких». Но вот парадокс — Чон Чонгук всегда являлся исключением. Он был простым и понятным, с какой стороны ни посмотри: хороший сын из хорошей семьи, без психологических травм и страха показываться своим родителям на глаза; борец за справедливость и права всех ущемлённых, но не потому что сам один из них, а потому что для него естественно — защищать тех, кого обижают; дающий и принимающий любовь, много любви — не до гроба, но на пару славных месяцев; понимающий и поддерживающий друг, способный принять кого угодно со всеми его минусами и душевными болезнями, вроде гомосексуализма. В двух словах — утопическая личность, написанная точно не Оруэллом. — Не могу понять, ты любуешься моим потрясающим профилем, вспоминаешь о прошлом вечере или я забыл выключить свет перед выездом, и теперь ты не успокоишься, пока не просверлишь дыру в моей голове? — Чонгук отвёл взгляд от дороги на секунду, умирая от желания увидеть, как изменится лицо Тэхёна из-за упоминания их первого интимного опыта. Он неплохо держался вечером и утром, сохраняя спокойствие и притворяясь, что ничего не было, а если и было, то совершенно обычное, не особенное, но при наблюдении исподтишка Чонгук замечал, как двигаются его брови, складываясь в какое-то мученическое выражение, как он покусывает губы в задумчивости и как сам бросает тайные взгляды в ответ. Если это не было признаком того, что Тэхён продолжал думать о результате их джинсового трения — электрических разрядах с мокрым финалом, — значит, его тревожило что-то другое. — Я думаю о ДжинЕ. Этого Чонгук и боялся больше всего. Тэхён думал слишком много и не о том, о чём нужно. А это, в свою очередь, приводило к непредсказуемым последствиям вроде подставного свидания. — Не нужно, — попросил Чонгук на удивление серьёзно, и тут же добавил в привычной дурашливой манере: — Лучше думай обо мне. Тогда наши мысли будут синхронизированы, и никто другой не сможет в них вклиниться. — Я не в этом смысле, — Тэхён упёрся макушкой в спинку пассажирского сиденья. — Я больше не боюсь, что ты передумаешь и вернёшься к ней. — А до этого боялся? — у Чонгука это вызвало детский восторг и подпрыгивания на месте. — Ревновал меня к ней? Скажи честно. Тэхён не мог ревновать, потому что не смел надеяться, что Чонгук может принадлежать ему хоть на йоту. Жизненные обстоятельства воспитали в нём мнительность и привычку отпускать быстрее, чем он успевал ухватиться за человека. Ведь все они уходили. Обещания, поцелуи или секс — они ничего не значили для некоторых людей. И для Чонгука, возможно, тоже, потому что он делал всё это со своей бывшей — и с бывшей до неё, — но неизменно двигался дальше, врываясь в жизнь Тэхёна, чтобы и в ней оставить беспорядок. И всё-таки Тэхён хотел оказаться в эпицентре этого урагана — почувствовать себя его частью хотя бы на пару несчастных дней, а потом остаться в раздрае, зато с прошлым, в котором такой парень, как Чонгук, шепчет ему комплименты и доводит до оргазма, не снимая одежды. — Ты бы хотел этого, — озвучил крайне очевидную мысль Тэхён. — Да, — тут же подтвердил Чонгук. — Но со мной это, вообще-то, впервые — жажда ревности. С другими это раздражало, но твоё равнодушие хочется разбавить щепоткой «не смей даже рядом с ней стоять, потому что ты только мой». Держи это в голове на будущее, ладно? Можешь использовать это в качестве дешёвого, но желанного подарка на мой день рождения или на Чхусок. — Ох, молчи, — Тэхён замахнулся с намерением шлёпнуть его по плечу, но в последний момент передумал, решив, что это опасно, пока они на дороге. — Я не собираюсь тебя ревновать. Чонгук состроил расстроенную мордашку. Он действительно хотел услышать что-то такое от Тэхёна и ощутить усиленный в десятки раз трепет, который уже ощущал, проигрывая такие сценки у себя в голове. — Я лишь пытался сказать, что ДжинА меня беспокоит. Она… — Тэхён шумно выдохнул. — Честно говоря, она казалась отчаянной со всеми этими идеями для вашего примирения. — Она тебе угрожала, чтобы ты помог организовать свидание? — расслабленность в голосе Чонгука намекала, что вопрос несерьёзный, а вот дискомфорт Тэхёна при воспоминаниях о ней самой и её брате, был очень даже серьёзным. — Нет же? Чонгук хотел бы услышать «да», потому что это значило бы, что у Тэхёна не было другого выбора, кроме как обмануть и бросить его. Но даже если ответ был «нет», он уже простил его и не собирался зацикливаться на прошлом, пускай даже таком недалёком. — Просто будь с ней осторожен, — попросил Тэхён, лишая Чонгука радости односложных ответов и лёгких путей. — И что это значит? — он нахмурился, вжимая педаль тормоза, чтобы в последний момент притормозить на светофоре, нечаянно пересекая белую линию и вылезая на переезд для велосипедистов. Чонгук был неплохим водителем и уже поменял временные права на постоянные, за два года не получив ни единого штрафа, но поскольку водил редко, чувствовал себя не очень уверенно за рулём. — Ничего конкретного, — успокоил его Тэхён, указывая рукой на правую полосу. — Когда поедем, перестраивайся в правый ряд, потому что у нас через триста метров поворот. У него не было ни прав, ни желания водить и разбираться в правилах дорожного движения, но поездки с Чонгуком вынуждали быть внимательным и вникать в кое-какие нюансы. — Я знаю, — сказал Чон, спеша вернуться к теме о ДжинЕ: — Если есть причина, по которой ты считаешь её опасной, не тяни и скажи мне. Я должен быть готов, если она снова что-то задумает. — Правда, ничего такого, — Тэхён замотал головой, считая неправильным наговаривать на ДжинУ, когда она ничего плохого не сделала. — Это лишь дурное предчувствие. — Или ревность, — предположение Чонгука заставило его вновь расслабиться и улыбнуться. Ну и зелёный свет, а также пустая дорога впереди. — Или ревность, — Тэхён решил не спорить и не отрицать, если Чонгуку было так важно услышать нечто подобное. — Поворотник не забудь включить. — Я уже, — солгал Чонгук, включая его непосредственно перед поворотом, а не заранее, как предпочитал Тэхён. Свернув с трассы на пустую дорогу, ведущую в небольшую деревушку у подножия горы Одэсан, они перестали говорить о ДжинЕ и переключились на обсуждение кемпинга, планов на ужин с мангала и банку колы — одну на двоих. — Когда поедим, можем пройтись вдоль лесополосы, а вечером посмотреть фильм на ноуте, — у Чонгука был заготовлен список дел на сегодняшний день и на завтрашний. — Постараемся лечь пораньше, чтобы с рассветом пойти уже в горы, а вернуться к обеду, поскольку в Сеул нужно попасть до вечера. У тебя же послезавтра первая смена? — Вообще-то вторая, с четырёх часов. Внедорожник притормозил у ещё одного поворота, проезжая через открытые ворота с табличкой «Добро пожаловать в “BEE B&B”!» и углубляясь в узкую улочку между несколькими домиками, навесом уличного кафе и в конечном итоге выезжая на небольшую парковку с двумя другими автомобилями и тремя пустующими в это время дня трейлерами. С парковочного места, которое занял Чонгук, также был виден дом хозяев, миниатюрные бегающие курочки и пасека, в честь которой кемпинг и был назван. — С четырёх?! — он ахнул, не веря в такую удачу. — Тогда не хочешь остаться здесь на две ночи? Мы можем уехать домой утром во вторник, и я закину тебя на работу, как и полагает заботливому бойфренду. Тэхён сжал пальцы на ремне безопасности, выглядывая через окно на место, что выглядело куда презентабельнее и дороже того, что обещал ему Чонгук. — А мы точно туда приехали? — спросил он. — Разве мы не собирались ночевать в палатке? Чонгук заглушил мотор и потянулся к задним сиденьям, где были свалены их вещи, чтобы погреметь частями одолженной у знакомого палатки. — Так и есть, — ответил он. — В описании было сказано, что к каждому домику прилагается задний двор, где нашей палатке самое место. — Так ты арендовал задний двор? Чонгук поджал губы одновременно в хитром и виноватом выражении. — Дом?! — в ужасе предположил Тэхён. — Домик, — исправил его Чонгук. — Просто один крошечный домик с таким же крошечным задним двором, крошечной верандой с видом на горы, крошечным прудом с рыбками перед… — Ты с ума сошёл, — прервал Тэхён его, тяжело вздыхая. Чонгук знал, что он так отреагирует, без конца беспокоясь о деньгах, но именно поэтому он взял эту трату на себя. — Не вздыхай, — он отстегнул ремень первым, облокачиваясь на спинку пассажирского сиденья и поглядывая на Тэхёна исподлобья в наигранной обиде. — Ты не имеешь на это права после того, как фигово организовал наше первое официальное свидание. Так что я сделал это по-своему и без наших бывших. Тэхён в очередной раз сделал глубокий вдох, видимо, намереваясь всё равно шумно выдохнуть и побесить этим Чонгука ещё немного. — Твой вариант отличный, — удивляя нависающего над ним парня белым флажком, сказал он. И ещё больше — тёплой ладонью, коснувшейся гладкой щеки, чтобы ласково потрепать по ней. — Очень романтично, Чонгук. Не верилось, что Тэхён говорил что-то такое и даже немного улыбался при этом. — И ты не собираешься вредничать и говорить, что не пойдёшь в дом? — с подозрением спросил Чонгук. — Нет, — пальцы Тэхёна пробежались по его скуле в ласковых поглаживаниях. — И не будешь кричать, что оплатишь половину аренды, даже если стоимость немного выше, чем мы договаривались? — Я заплачу столько, сколько ты скажешь. — В таком случае, с тебя одна вона. — Одна тысяча вон? — Нет, одна вона, — ухмыльнулся Чонгук, уверенный, что сейчас-то Тэхён взорвётся и вернётся к прежнему себе, что вечно тревожится и от всего отказывается. — Не думаю, что столько можно переводить… — забормотал он, вглядываясь в довольное лицо Чонгука и не зная, как отвести взгляд. — Если вдруг банк не обработает этот платёж, что будем делать? Чонгук расслаблялся всё больше, убеждаясь, что никакой борьбы и даже шуточных споров не будет. — Поменяем валюту, ясное дело. — Вроде… в доллары? — В поцелуи, — с придыханием проговорил Чонгук, склоняясь ещё немного ближе к Тэхёну. — Тогда с тебя будет десять поцелуев в час на протяжении всей поездки. Ночью тоже. Тэхён больше не чувствовал себя ошарашенным из-за напористости Чонгука и его бесстыдства, но его глаза немного расширились из-за названной суммы. — По-твоему, мои поцелуи стоят так дёшево? — спросил он, задерживая пальцы на нижней челюсти Чонгука и больше не двигаясь ни вниз, ни вверх. — Они стоят миллионы, но у меня двойная конвертация не в твою пользу. Единственное — могу пообещать скидку, если начнёшь целовать прямо сейчас. Тэхён никогда не позволял себе беспечности в отношениях, но ребячество Чонгука было заразительно. Его продуманный флирт в сочетании с глуповатой усмешкой навевали странные ощущения и мысли, слишком личные, чтобы позволить им задержаться. Мысли о том, каково это — перестать сопротивляться и просто позволить себе быть рядом. Тэхёна по-прежнему крепко держал ремень безопасности, но мысленно он парил где-то под потолком. Ему срочно нужно было или заземлиться, или выпорхнуть в окно. — Мне не нужна скидка, — возразил он, обвивая шею Чонгука свободной рукой и нерешительно притягивая его вплотную к себе. — Я не какой-то бедняк. Я выплачу все поцелуи. Флиртующий Тэхён был действительно изумительным. Он заставлял сердце Чонгука стучать быстрее и желать большего. Большего чем просто поцелуи. Но ещё до того, как оно набрало темп и разогналось до предела, сигнал автомобиля, припаркованного напротив, довёл его до микроинфаркта. А сердце Тэхёна до макро. Всё это время солнце светило в их лобовое стекло, потому они не подозревали, что на парковке есть кто-то ещё. Тэхён моментально убрал свои руки, весь вжимаясь в спинку сиденья в надежде слиться с ней, но она была серая, а не багряно-красная, как он. Ему было уже двадцать пять, а он так и не научился сохранять лицо, когда попадался на гейских штучках. И не Чонгуку, которому прежде от этого было ни холодно, ни жарко, а людям, от которых можно было ожидать что угодно. Вплоть до драки средь бела дня. Чонгук ещё с таким не сталкивался, но Тэхён не переставал беспокоиться, что однажды столкнётся. Со всеми, кто так явно демонстрирует свою «ненормальность», это рано или поздно случается. Даже в солидарных странах, не то что в консервативной Южной Корее. — Не выходи, — взмолился Тэхён, расслышав щелчок двери. — Мы не можем сидеть здесь вечно, — Чонгук спрыгнул на землю, оставляя дверь нараспашку. — Давай, скорее. Наш домик первый по правой стороне. Бери всё, что сможешь унести, и иди туда. — А ты? — жалобно выгибая брови, спросил Тэхён. Он был таким смешным, что Чонгук не удержался от хохота, и его плечи, обтянутые футболкой с максимально уличающим маленьким значком в виде радужного флажка, затряслись. Тэхён был готов поспорить, этот человек радовался нечаянной поимке и очень гордился и символикой ЛГБТК+ на своей одежде, и вероятной принадлежностью к сообществу, и тем, что кто-то, кроме самых близких, об этом узнал. Чонгуку страшно было становится геем. Он ведь такой, что ещё и на парады ходить будет, и флаг в окне их квартиры вывесит, и собственный гей-клуб однажды откроет… — Не драматизируй, — сказал он, как будто заглядывая в голову Тэхёна и зная обо всех этих бредовых мыслях. — Я лишь наклонился убрать ресничку с твоей щеки. Говори так всем, кто посмеет обвинить нас в любодеянии. Которое так и не состоялось, кстати, а у Чонгука всё ещё скреблось и чесалось внутри, требуя дозу Ким Тэхёна внутривенно немедленно. Ему хотелось скорее перенести вещи и продукты в дом, запереться изнутри, задёрнуть шторы и впиться уже в эти пухлые губы в совершенно новой обстановке, отличной от их квартиры в Сеуле. Но сначала ему нужно было кое с чем разобраться. — Давай, Тэхён, — он кивнул ему на задние сиденья с пакетами. — Бери и иди. Я подойду через минуту. По Тэхёну было видно, что он сомневался и боролся с собой, боясь оставаться здесь, но и уходить в одиночку тоже. По натуре своей он не был защитником и обычно о себе не мог позаботиться, но из-за Чонгука в нём просыпалось нечто, что заставляло его твёрдо стоять на ногах и продумывать план защиты, если его друга захотят обидеть. — Иди, — повторил Чонгук, совсем немного улыбаясь, чтобы доказать ему, что всё в порядке и волноваться не стоит. Это Тэхёна немного успокоило. Собрав максимальное количество сумок и нацепив солнцезащитные очки на нос, он поплёлся к тонкому мостику, что вёл через небольшой пруд к дому, и с удивлением обнаружил, что дверь оказалась приоткрыта, а у входа уже стояли одноразовые тапочки, будто встречая постояльцев. Как только Тэхён скрылся внутри, Чонгук перестал притворяться занятым и закинул рюкзак со сменной одеждой и набором юного путешественника, что включал в себя складные зубные щётки, маленькие тюбики пасты, аптечку, фонарики и одноразовые дождевики, на плечо. Вразвалочку он пересёк проход между парковочными местами и жестом попросил водителя опустить окно. — Привет, ДжиЁн, — поздоровался он, имея наглость заглядывать в машину, набитую другими парнями. Все они были очевидно на стероидах, как и полагает вышибалам, что живут за счёт выбитых из малого бизнеса денег. — А где же твоя сестра? Отправила тебя следить за мной, а сама не поехала? Чонгук не хотел нарываться, тем более старший брат ДжинЫ никогда не внушал особого доверия и не отличался адекватностью, но сбежать в дом вместе с Тэхёном и дать им повод полагать, что они боятся, он не мог. — Не зазнавайся, Чон, — ДжиЁн смотрел на него слегка хмуро, всё пытаясь убедить себя, что два почти столкнувшихся носа в чужой машине были иллюзией. — ДжинЕ не нужен такой мусор, как ты. Она поплачет и забудет. Это ты — нет. Чонгук не сомневался, что её братец не позволит ему забыть. Наверняка и тариф поставит повыше в сравнении с остальной улицей. — Если ты здесь не из-за неё, тогда зачем? — Чонгук снова взглянул на его шайку. — Почти двести километров от Сеула, так что я не поверю в случайность. — А придётся, — клацнул челюстями ДжиЁн, оглядываясь на друзей. — Парни, чего сидим? Ноги в руки и пошли разгружать машину. Или вы уже передумали насчёт барбекю на обед и на ужин? Суета вокруг действовала на нервы, но Чонгук заставил себя немного попятиться и предположить, что, может, это и правда было совпадение. В Корее были сотни гор, к которым можно было поехать, но этот пугающий человек выбрал именно тот кемпинг, в котором остановился бывший его сестры. С кем не бывает? — Чонгук, стой, — ДжиЁн тоже вышел из машины, убирая руки в карманы брюк и буравя парня тяжёлым взглядом. — ДжинА знает? — О чём? Это был ненужный вопрос, ведь Чонгук догадывался, о чём речь. Попытки ДжиЁна внушить себе, что это всё просто обман зрения, провалились с треском — он вспомнил Тэхёна, узнал его, пока тот тащился с вещами. И он понял кое-что, чего не должен был понимать. — О тебе и том парне. Впереди бормотали его друзья, позади Тэхён выглядывал через окно маленькой кухни, ужасаясь тому, что Чонгук говорил с людьми из той машины, а в промежутке между двумя мужчинами повисла напряжённая тишина. — Тебе лучше сделать так, чтобы она не узнала, — пробормотал ДжиЁн, надеясь, что Чонгук задумался не потому, что обиженная уже успела свершить своё правосудие. — Я постараюсь. — Не постарайся, а сделай. Чонгук не любил когда ему указывали. Он воспринимал такое в штыки и сразу же хотел поступить назло. Ну и что случилось бы, если бы ДжинА узнала о нём и Тэхёне? Нажаловалась бы брату, который и так всё знал? Или натравила бы на них анти-ЛГБТ активистов? Чонгук встречался с ней недолго, но достаточно, чтобы знать, какой она человек. И ДжинА не обидит его или Тэхёна, даже если будет зла. Она попсихует, поумоляет, и отстанет со временем. Возможно, даже быстрее, если будет знать, что у Чонгука новый парень, а не девушка. Но он продолжал молчать из-за Тэхёна. И он продолжит ещё некоторое время из-за него, а не из-за советов ДжиЁна. — Сделаю, — процедил сквозь зубы Чонгук. ДжиЁн удовлетворённо кивнул, так же легко махая рукой. — Теперь иди, — сказал он. — И не попадайся мне на глаза, пока мы здесь.