Golden Retriever Boy

— Что, если это и правда слежка? Что, если они здесь, чтобы избить нас? Тэхён мерил небольшую гостиную быстрым шагом, следуя из одного угла в другой, пока его бойфренд изучал инструкцию к палатке и искал видео-туториал на YouTube. Тэхён метался с тех пор, как узнал в громиле у машины брата бывшей подружки Чонгука. Он чувствовал, что это не к добру. — Если бы они хотели, они бы уже сделали это, — не отвлекаясь от занудного запутанного текста, проговорил Чонгук. — Ты точно закрыл дверь на ключ? — Тэхён насторожился, расслышав отдалённый смех снаружи. Между ними и домиком ДжиЁна был невысокий забор, но его явно было недостаточно, чтобы полностью скрыться от любопытных глаз. Из-за этого Тэхён боялся высунуться наружу и осмотреть пресловутый задний двор, где находился мангал и навес с гирляндами. Он вообще решил, что не покинет их убежища до самого отъезда. — Точно закрыл, — кивнул Чонгук, переворачивая лист с инструкцией и обнаруживая, что это её конец, дальше — то же самое, но на китайском, а он так ничего и не понял. — А окна? — Тэхён бросился к ближайшему, принимаясь дёргать за ручку, чтобы выяснить, насколько просто его открыть. Чонгук уважал его осторожность, потому что знал, откуда у его страха ноги растут, но эта паника разбавляла уютную, интимную обстановку, за которой они сюда ехали. Если бы так продолжалось, их отдых превратился бы в пытку. — Тэхён, — Чонгук позвал его, глядя поверх листов. — Тэхён, иди сюда. — Что? Ты что-то услышал? — не способный думать ни о чём, кроме подлого нападения на почве гомофобии, Тэхён подскочил к дивану, замирая и прислушиваясь. К счастью, он находился достаточно близко для того, чтобы Чонгуку не пришлось далеко тянуться, и он просто потянул его за руку, заставляя шлёпнуться на диван рядом с собой. Этот был куда мягче и удобнее того, что был у них дома. — Сделай глубокий вдох, — сказал Чонгук, показывая ему на своём примере, что делать. — Тогда выдох. И перестань тревожиться. В нашей паре ты — кошачье спокойствие и рациональность, а я — неугомонный щенок, ужаленный в задницу. И я обещаю покусать всех, кто посмеет тебя пальцем тронуть. Так что расслабься. В том-то и проблема, что Тэхён не мог. Всё его тело ощущалось натянутой струной, что могла лопнуть в любой момент, и это было дерьмовое чувство. — Мне плевать, кто и чем тронет меня, — сказал он с горькими нотками в голосе. — Я не хочу, чтобы тебе влетело. Несмотря на всю серьёзность его слов и выражения лица, Чонгук вдруг криво усмехнулся. — Обожаю слышать, что ты обо мне волнуешься, — сказал он. Тэхён цокнул языком, раздосадованный тем, что Чонгук ничего не воспринимал всерьёз. — Обожаешь слышать о волнении, о ревности, о поцелуях, — стал перечислять Ким. — Есть вообще что-то, о чём тебе не нравится слышать? Чонгук кивнул, окончательно откладывая инструкцию в сторону и сжимая пальцы Тэхёна второй рукой. Он никогда не упускал возможности лишний раз к нему прикоснуться, добившись этого короткого контакта кожа к коже. — Не люблю слышать, как ты сходишь с ума из-за мнения других, — сказал он, делая короткий вдох, пока Тэхён не успел ничего возразить или удариться в аргументирование такого своего поведения. — Я знаю, что ты регулярно сталкиваешься с плохим отношением и людьми, которые не позволяют тебе быть собой, но хотя бы со мной ты можешь немного расслабиться и не бояться? Я защищу тебя, Тэхён. И себя тоже. Запомни это и подари мне уже все обещанные поцелуи за ужином на заднем дворе. Но перед этим… Чонгук метнул взгляд на разложенные на полу палки. — Ты не мог бы свою тревожность обратить в продуктивность и помочь мне сложить палатку, пожалуйста? Тэхён тоже взглянул вниз, по-прежнему ощущая пальцы Чонгука в своей ладони и на кисти. Они легонько поглаживали, плавно двигаясь по коже, и в этом не до конца осознанном действии было столько тепла и любви, что внутри Тэхёна что-то щёлкнуло, и паника резко пошла на спад. Чонгук был прав: если бы те парни хотели, напали бы ещё когда они вышли из машины. Или на протяжении этих нескольких часов, что они просидели в домике, отказываясь от изначального плана прогуляться по кемпингу и за его пределами. Отбитых гомофобов не сдерживали ни двери, ни окна, ни люди вокруг. Если они ненавидели — не стеснялись агрессивно демонстрировать свою неприязнь с начала и до конца. — Я могу ошибаться, — начал Тэхён после ещё одного глубокого вдоха и протяжного выдоха, которым его учил Чонгук. — Но разве для начала не нужно вынести её на улицу? — И правда нужно, — поддержал Чонгук. — Вдруг на свежем воздухе она сама сложится? Или мой мозг начнёт, наконец, работать… Ни один из озвученных им вариантов не сработал только из-за того, что они перебрались на улицу, но Чонгук особо и не старался, оставляя для Тэхёна возможность полностью утонуть в заботах о палатке. Для её установки они выбрали ближайший к дому угол, забившись в него, чтобы их не было видно с соседнего участка, и пока Тэхён занимался установкой даже без инструкции, Чонгук вымыл руки и занялся готовкой. Мангал требовал много усилий и времени, зато пока он разгорался, а угли понемногу краснели, Чонгук перетащил все продукты из дома на небольшой деревянный столик под навесом с рассеивающими тёплый жёлтый свет огоньками. Хвастаясь Тэхёну, он показывал, как быстро умеет нарезать грибы, и колупал замаринованное мясо, всё спрашивая, как лучше готовить: на шампурах или на решётке. — Мне всё равно, лишь бы поскорее, — отозвался Тэхён, вбивая последний кол в землю и забираясь в сложенную палатку, чтобы проверить, всё ли в порядке внутри. Он занимался таким впервые в жизни, как и Чонгук, но справился на удивление легко и быстро. Палатка выглядела достаточно прочной и уютной, особенно после того, как Тэхён застелил пол пледом со звёздочками и повесил под потолком фонарь на батарейках. — Я делаю на решётке, — сообщил Чонгук, перекладывая мясо и овощи и отправляя их на мангал. По-хорошему ему следовало оставаться у углей и вовремя поддувать и переворачивать, но торчащие из палатки кеды Тэхёна так и требовали компании. — Ну что тут? — Чонгук отдёрнул край «дверцы», присаживаясь на корточки и одним коленом упираясь в плед. — Оу, вот это красота! Тэхён оглянулся на пару брошенных в противоположном углу подушек и тени, что отбрасывал фонарь. — Да нет, — отмахнулся он. — Ничего особенного, просто пара элементов для нашего с тобой удобства… — Я не про палатку, — ползком перемещаясь по мягкому пледу, чтобы забраться глубже и нависнуть над полулежащим Тэхёном, забормотал Чонгук. — Нет? Тогда про что? — Про тебя. Тэхён не успел опомниться и хотя бы попробовать приподняться на локтях, как ладони Чонгука оказались по обе стороны от его плеч, а колени — от бёдер. Теперь он не просто нависал, а надвигался стихийным бедствием, игнорируя мольбы Тэхёна быть осторожным. И всего через несколько секунд ураган накрыл островок тревоги, заглушая удивлённый стон своими губами. Глаза Чонгука были закрыты, ресницы трепетали, а горячий, мокрый рот прижимался вплотную ко рту Тэхёна, разрушая границы, что нечаянно выстроились за дни без поцелуев. Это было безумно сладко, безумно желанно и безумно безумно с учётом того, кто отдыхал с ними по соседству. Тэхён неразборчиво простонал имя Чонгука, пытаясь его остановить, но тот так увлёкся изучением чужого рта языком, что не собирался сбавлять обороты. Мычание Тэхёна разве что сподвигло его повернуть голову в другую сторону, попутно покусывая пухлые губы и плавно толкающийся навстречу язык. Чонгук не заметил особой разницы между поцелуями с девушками и с парнями, но разница между поцелуями с ДжинОй и с Тэхёном была колоссальной. Он попросту умирал от желания получить больше, забраться глубже, почувствовать это ярче. Всем телом, а не только губами. — Чонгук, — Тэхён таки смог его оттолкнуть, вжимая голову в подушки и глядя немного прищуренно из-за света после минут темноты. — Да? — Ужин. — Ужин? — Наш ужин сгорит, если ты сейчас же не пойдёшь и не займёшься им, — понизив голос до полушёпота, объяснил Тэхён. Чонгук на его нравоучения отреагировал надутым выражением. — Ты задолжал мне уже минимум миллион поцелуев, — сказал он. — И не даёшь мне их забрать, прикрываясь какой-то едой? Ты плут и обманщик, Ким Тэхён. Прозвучало совсем не обидно, скорее смешно, но Тэхён подумал, что и это должен ему объяснить. — Я дам тебе всё, что ты захочешь, — сказал он Чонгуку. — Сразу после ужина. Тэхён изводил себя нервами, а от этого его желудок утробно рычал, требуя закинуть что-то в него немедленно. — Всё, что захочу? — Чонгук зарылся рукой в свои волосы, зачёсывая чёлку, что лезла в глаза, наверх. — Даже если ради этого придётся зайти немного дальше, чем вчера? Он всегда был тем типом, что в омут с головой, и Тэхён начинал привыкать к этому. — Даже если так, — пообещал он. — Но без безумств, ладно? — Вроде без анального секса посреди заднего двора без подготовки и без смазки? — Чонгук улыбнулся, не испытывая никакого смущения. — Даже не думай об этом, — сталкивая его с себя, приказал Тэхён. — Поздно, я уже подумал. И буду думать некоторое время. Тэхён оттолкнулся от земли, двигаясь к выходу, и Чонгук сразу же последовал за ним, буквально дыша в затылок. — Не веди себя так, словно сам никогда не думал об этом, — забормотал он тише, хотя шанс расслышать их разговор через смех и музыку был равен нулю. — Не фантазировал о чём-то таком спонтанном? — Только когда был подростком и понятия не имел, что на самом деле из себя представляет такой секс. Тэхён немного хмурился, говоря об этом, и Чонгук не мог понять — это из-за неловкости или из-за неприятных воспоминаний о чём-то, чем не принято делиться с друзьями и даже с партнёрами. — Это больно? — сжимая металлическую ручку решётки прихваткой, спросил Чонгук. Он подумал, что если бы Тэхёну не хотелось говорить об этом, он бы отошёл или сам сменил тему, но он продолжал стоять рядом и чуть пожимать плечами. — Дискомфортно поначалу. Немного непривычно. Возможно, грязно. Без подготовки и без смазки может быть и больно. Но в итоге…  Он запнулся, не зная, какое слово лучше использовать, потому что каждое из них было слишком смущающим. — Приятно? — закончил за него Чонгук. — Если бы не было приятно, мы бы этим не занимались, ведь так? Под «мы» он подразумевал всех обладателей простаты, что рискнули попробовать массаж. Или рискнут в будущем. Тэхён снова пожал плечами, не решаясь говорить за всех. Для него секс был в первую очередь о чувствительности, телесности, физической и ментальной близости, а уже потом — об оргазмах. Даже с едва знакомыми людьми он получал максимум удовольствия от объятий, разговоров и единения тел, а при достижении пика всегда немного жалел, что всё заканчивалось так быстро, и он снова оставался один. Для Чонгука же секс был вечным поиском поз, ласк, игр, которые могли принести физическую разрядку. Он обожал узнавать что-то новое, чего ещё не пробовал, а потом думал об этом до тех пор, пока его девушка не соглашалась на эксперимент. Но с Тэхёном всё было новым и интересным. И это очень заводило. — Еда, — напомнил он самому себе. — Нужно закончить с едой… Ты видел соль? Мне кажется, мы забыли соль… — У меня в рюкзаке есть пара пакетиков с солью и перцем из кафе, — сказал Тэхён. — Принести? Для этого ему нужно было покинуть задний двор и Чонгука, а это точно не стоило щепотки соли. — Нет, — пальцы Чонгука медленно пробрались в его ладонь, максимально удобно устраиваясь там и не желая отстраняться в ближайшие полчаса. — Никуда не ходи. — Ага, — начал Тэхён с ликованием, пряча их скреплённые руки за мангалом и искоса поглядывая на соседний участок. — Всё-таки боишься, что кто-то ворвётся в наш дом и нападёт на меня? Чонгук был не особо прагматичным и недостаточно тревожным для того, чтобы думать наперёд. — Я боюсь, что ты отпустишь мою руку, — честно сказал он. — А ты не вредничаешь и не отбиваешься только здесь, так что никуда не ходи. На следующем вдохе грудь Тэхёна наполнила приятная тяжесть — как будто он вдохнул жменю блёсток, которые затрудняли дыхание, зато красиво разлетались в стороны и мерцали. И это чувство вызывал не кто иной, как Чонгук. — Ладно, — Тэхён сдался скорее, чем обычно. — Тогда и ты, и я теперь однорукие. И как нам перенести еду и тарелки? — А вот так, — не прекращая радоваться уступчивости Тэхёна, Чонгук дотянулся до стола и приподнял упаковку одноразовых бумажных тарелок. — Я держу, а ты рвёшь. Поначалу работать в паре над такой ерундой казалось кощунством, но после того, как они вместе распечатали деревянные палочки для еды, салфетки и упаковку пива на шесть банок, Тэхёну даже понравилось. Его левая рука была отдана Чонгуку, и он хорошо о ней заботился, то ласково поглаживая, то немного сжимая. И что самое лучшее — никто не мог этого увидеть и осудить, потому что они прятали переплетённые пальцы сначала под столом, а после ужина в палатке, за застёгнутой на молнию дверцей. Принесённый Чонгуком ноутбук стоял под одной из натянутых стенок на возвышении из двух подушек, транслируя комедийный боевик, в котором все бегали, шутили и выживали после максимально убийственных ситуаций, свет фонаря подрагивал на потолке, цикады гудели со всех сторон, а Тэхён нежился в объятиях и прикосновениях, о которых всегда мечтал и искал в других — не в своём лучшем друге натурале. — Как же это странно… — словно читая его мысли, пробормотал Чонгук. Он лежал позади, плотно прижимаясь к Тэхёну всем телом и обнимая его одной рукой — той же, что крепко сжимала расслабленную ладонь. — Ты тоже так думаешь? — чуть поворачивая голову, спросил Ким. — Ага. Как они могли так легко отдать этот чемодан, за которым бегали весь фильм? — в широко распахнутых глазах Чонгука отражался экран и сцена передачи чемодана со сверхсекретным новым оружием, которое нужно было и злодеям, и службе разведки. — Готов поспорить, они уже поменяли их. Или вытащили то, что было внутри. Или!.. Он так легко загорался, выглядя по-настоящему взволнованным приходящими в его голову идеями насчёт финала глупого фильма, рейтинг которого пробивал дно, как и оригинальность. Но ему было весело — это главное. — Или никакого оружия вообще не существует! Точно не в том виде, в котором все думают. Наверное, там флешка, а на флешке координаты, а координаты — в сиквеле, на который не выделили бюджет… Тэхён сам не заметил, как на его лице появилась улыбка при наблюдении за тараторящим Чонгуком. Было действительно странно присматриваться к нему теперь и осознавать, что он чертовски привлекательный. Красивый. Милый. Смешной. Обаятельный. Горячий — буквально и в переносном смысле. — Подождите-ка… — Чонгук опустил голову, сталкиваясь своим хитрым взглядом с Тэхёна — зачарованным. — Ты наконец-то любуешься мной? — В этот раз да. — Ох, слава богу, — вместо взрыва эйфории Чонгук выдохнул с облегчением. — Всё это время я ужасно боялся, что моя внешность не дотягивает до твоих стандартов, потому что в клубах ты выбирал тощих долговязых парней под два метра и с модельными лицами, совсем как у тебя… Эти внезапные, будто нечаянные комплименты тоже были странными, но в хорошем смысле. Тэхёна часто называли красивым, чаще девушки, но даже если парни, он смущался и в первую очередь начинал отнекиваться, потому что вдруг они врали, чтобы добиться его расположения ради перепиха? Но Чонгук это говорил без задней мысли, просто не в состоянии удержать язык за зубами, и Тэхёну было приятно. — Твоё тоже очень симпатичное, — сказал он, ёрзая на пледе, чтобы повернуться на спину и дотянуться до немного покрасневших после алкоголя щёк, мягких и горячих. — Тоже модельное. Чонгук недоверчиво фыркнул, зная, что не урод, но не представляя себя на обложке какого-нибудь журнала, в то время как Тэхёна — запросто. И всё же спорить он не стал. Забивая на фильм, он подался навстречу ласкающей его руке и прикрыл глаза от удовольствия, что приносили прикосновения холодных пальцев к коже. Тэхён не сомневался, что ему понравится, потому что Чонгук спал и видел, чтобы кто-то почесал у него за ушком и потрепал по волосам. Но даже в самых смелых своих мечтах он не представлял, что Тэхён не остановится на щеке и подбородке, рискнув спуститься к родинкам на шее и немного заглянуть за шиворот футболки. — Что насчёт моего тела? — спросил Чонгук, отклоняясь немного назад и предоставляя Тэхёну возможность бегло осмотреть его через одежду. — Ничего, что оно больше, чем у других твоих парней? А ещё шире, сильнее, рельефнее. Чонгук с детства менял спортивные секции как перчатки, пробуя себя и в плавании, и в джиу-джитсу, и в боксе, и в лёгкой атлетике, потому мышцы у него были всегда, как и подтянутое мускулистое тело. — Мне нравится, — Тэхён накрыл ладонью его грудь, осторожно поглаживая её через футболку. — Это горячо. — Даже жарко, — хохотнул Чонгук, вновь ложась ближе и отпуская руку Тэхёна впервые за два с половиной часа, чтобы не мешать ему ощупывать грудь, живот, бёдра, спину, плечи… Его потребность в тактильности могла быть закрыта так же, как вчера, и Чонгук предвкушал момент, когда всё зайдёт дальше. Было это признаком его нетрадиционной ориентации или традиционного желания кончить и угомониться — он не пытался в этом разобраться. — Тэхён, ниже, — не прося, а требуя, пролепетал он. — Проверь ещё ниже, всё ли тебя устраивает во мне… Тэхён знал, что это уловка, и что сейчас не место и не время, но не мог сказать ему «нет». Проводя ладонью вдоль пояса джинсов, он дразнил Чонгука ещё пару секунд, а тогда внезапно скользнул по оттопыренной ширинке. Шипящее «с-с» перешло в «м-м», а затем и в блаженное «а-а», заглушая болтовню актёров на фоне. Чонгук оказался прав — чемодан подменили, и оружие уже было в организации, полной крыс и таких же карикатурных злодеев, с которыми шпионы боролись весь фильм, — но узнать этого не смог из-за того, что смотрел вниз, на руку Тэхёна, поглаживающую его через джинсы, и слышал только собственные грязные мысли. Они требовали, чтобы Тэхён не медлил, чтобы забрался под штаны и боксеры, чтобы показал ему, как обычно это делает, как ему нравится. Потому что он ведь был парнем, а значит, разбирался в таком, в отличие от большинства девчонок. — Пожалуйста… — заскулил Чонгук, сам обтираясь пахом о его ладонь. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Тэхён… Его вежливость и умоляющий взгляд не оставляли другого выбора. Тэхён одним ловким движением расправился с пуговкой на джинсах, оглушил их двоих звуком расстёгивающейся молнии и нечаянно шлёпнул резинкой нижнего белья, торопясь проскользнуть внутрь. Зато когда у него вышло и прохладная ладонь легла на быстро твердеющий венистый член, Чонгук впился зубами в нижнюю губу, хныча от этих ощущений. Тэхён действительно знал, что делать. Его рука осторожно спустилась к самому основанию, массируя горячую плоть, а назад он поднялся крошечными шажками, подхватывая скользкую вязкую капельку эякулята, что свидетельствовала о сильном возбуждении. — Когда ты успел?.. — пробормотал он, поражённый столь скорой реакцией на свои действия. Когда он успел так завестись? Чонгук был не в том состоянии, чтобы отвечать, погружаясь в эти чувства и не слыша Тэхёна под толщей разрастающегося льда гомосексуальности. Как же хорошо было ощущать руку своего лучшего друга на своём члене. Как же хорошо было знать, что он о Чонгуке позаботится… Тело жаждало этого и тянулось навстречу, самостоятельно толкаясь в ладонь. В поисках опоры Чонгук упёрся рукой в плед, сжимая его между пальцами и падая всё глубже в Тэхёна. В его запах, в его ласки, в его немного учащённое дыхание прямо в губы. Они оба чувствовали себя так, словно находились в музее, а напротив был редкой красоты экспонат. Искусство в чистом виде. Неразбавленное блаженство. Ослепляющая похоть. Заставляя себя разжать пальцы, Чонгук потянулся к штанам Тэхёна. Он был мастером в избавлении от одежды как девушек, так и себя, потому и с ширинкой друга справился быстро. Он добрался до налитого кровью и жаром члена в считанные секунды, выуживая из Тэхёна несколько изумлённых стонов. Мысль, что эти тонкие натяжные стены скрывали их от жестокого, страшного мира, удерживая их тепло и желание в пределах нескольких метров, делала движения ещё более судорожными и торопливыми. Тэхён сосредоточился наверху, всё чаще потирая пальцами головку Чонгука и при этом чувствуя ответные ласки в своих трусах. Их руки двигались одновременно, в одном темпе, с одной интенсивностью, а горячее дыхание наполняло пространство вокруг. — Ближе, — бормотал Тэхён между вдохами. — Ляг ближе. Ещё. Чонгук никогда не был особо послушным мальчиком, но просьбы Тэхёна им воспринимались как приказы, которым он не смел перечить. Пододвигаясь поближе и сталкиваясь руками и бёдрами, он был на седьмом небе, а ладонь Тэхёна, касающаяся их двоих и сжимающая оба члена одновременно была лучшим поощрением и причиной и дальше слушаться. Это был опыт, который определённо стоил того, чтобы хотя бы раз попробовать. Палатка на заднем дворе, горячий лучший друг и одна рука, сводящая их с ума — первое свидание, которое Чонгук запомнит надолго. Как и пледы, быстро пропитывающиеся выплёскивающейся то из одного, то из другого члена спермой. Даже после того, как всё закончилось, Чонгук не хотел отстраняться, одеваться и убирать. Нарочно переплетая свои ноги с ногами Тэхёна, он уткнулся кончиком своего носа в его щёку, а губами едва ощутимо коснулся его губ на словах: — Хеюн лучше не знать, что мы делали в её палатке, иначе она больше нам её не одолжит. — И брату ДжинЫ тоже, — добавил Тэхён, вытягивая губы навстречу и целуя Чонгука нечаянно три раза подряд. — Замётано.