Past's Player

***

Гарри осторожно прикрыл за собой дверь кабинета директора, изо всех сил стараясь не позволить ей захлопнуться. Деревянная створка мягко встала на место, но внутри у него всё кипело так, словно он всё-таки хлопнул ею со всей силы. Он остановился посреди коридора, сжав пальцы в кулаки. Значит, домой он в ближайшее время не вернётся. От этой мысли внутри всё неприятно похолодело. Даже директор Диппет и профессор Дамблдор, при всей своей мудрости, не могли дать ему ничего, кроме туманных обещаний и осторожных рассуждений. Магия времени оставалась областью почти неизученной; о ней говорили шёпотом, как о чём-то опасном и непредсказуемом. Если уж самые блестящие умы магического мира не могли предложить решения сразу, значит, на поиски ответа могли уйти месяцы. А может, и годы. Гарри резко выдохнул через нос. Нет. Он отказывался принимать это. Он не собирался застрять здесь навсегда — не в этом времени, не в этом замке, не рядом с ним. Если взрослые не смогут найти выход, он сделает это сам. В конце концов, разве не этим ему приходилось заниматься почти всю жизнь? Эта мысль не принесла облегчения. Хогвартс вокруг был тем же самым — знакомые каменные стены, высокие арки, факелы, отбрасывающие дрожащие тени на пол, — и в то же время совершенно чужим. Здесь всё было не так: голоса, лица, преподаватели, даже сам воздух словно принадлежал другой эпохе. Гарри стиснул зубы. Он ненавидел это место. Нет — не сам замок. Он любил Хогвартс. Но сейчас эти коридоры казались ловушкой. И больше всего он ненавидел Тома Риддла. От одного имени по спине пробежал холодок. Том, вероятно, уже ждал возможности продолжить разговор с того самого места, где их прервали. Гарри невольно передёрнуло. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько беззащитным. Даже рядом с Волан-де-Мортом всё было проще. Страшнее — да. Смертельно опаснее — безусловно. Но проще. С Волан-де-Мортом всё всегда было предельно ясно. Там не было места сомнениям: перед ним стоял враг, который хотел его смерти. Гарри знал, чего ожидать — проклятий, ловушек, открытого нападения. Это был бой, в котором можно было хотя бы понять правила. С Томом всё было иначе. Опасность не лежала на поверхности. Она скрывалась под безупречной вежливостью, под мягким голосом, под внимательным, почти дружелюбным взглядом. Том не нападал в лоб — он втягивал, изучал, прощупывал слабые места. Это пугало куда сильнее. Рядом с ним Гарри ощущал себя так, словно стоит на краю бездонной пропасти, скрытой тонким слоем льда: внешне всё спокойно, но один неверный шаг — и ты провалишься. С Дадли, как ни странно, всё тоже было понятнее. Гарри всегда знал, чего ждать от кузена и его шайки: грубая сила, насмешки, погоня по двору, удар исподтишка. Это было мерзко, но предсказуемо. А теперь… Теперь всё повторялось, только в куда более опасной форме. Он снова жил бок о бок с тем, кто представлял для него угрозу. Только вместо тупой жестокости Дадли перед ним был Том Риддл — быстрый, наблюдательный, пугающе умный. Они спали под одной крышей. Учились в одних классах. Ели за соседними столами. Шансов избегать его долго не было почти никаких. И Том это прекрасно понимал. Гарри почувствовал, как внутри поднимается тяжёлое, почти удушающее чувство. Единственным его преимуществом пока оставались знания. Он знал, кем станет Том. Знал, во что превратится этот блестящий староста. Знал, на что тот способен. Но это преимущество таяло с каждым разговором. Риддл был слишком любопытен. Слишком внимателен. Он уже начал задавать вопросы — слишком точные, слишком проницательные. Он наблюдал. Сопоставлял. Делал выводы. И рано или поздно Том поймёт, что Гарри знает о нём куда больше, чем должен. От этой мысли сердце забилось быстрее. Нужно было срочно что-то предпринять. Не просто избегать его — это невозможно. Нужен был план. Способ отвлечь его. Выиграть время. Сбить подозрения. Создать дистанцию. Хотя бы несколько дней, чтобы всё обдумать. Гарри медленно прислонился спиной к холодной каменной стене и прикрыл глаза. Это было несправедливо. Он столько раз сражался, столько раз выбирался из невозможных ситуаций — и всё равно снова оказался в ловушке. И хуже всего было то, что на этот раз враг ещё даже не стал тем чудовищем, которого он знал. Пока ещё нет. Но Гарри слишком хорошо знал, кем Том Риддл станет однажды. И именно это знание делало каждый их разговор невыносимым. Он открыл глаза резко, словно оттолкнувшись от собственных мыслей. Стоять на месте было бесполезно. Если он хотел выжить — не в бою, а в этой странной, вязкой игре, которую навязывал Том, — ему нужно было действовать. И думать. Быстро. Гарри оттолкнулся от стены и направился по коридору, стараясь держать шаг ровным. Не слишком быстрым — чтобы не привлекать внимания, — но и не медленным. Он слишком хорошо знал Хогвартс, чтобы двигаться вслепую, и всё же теперь каждый поворот требовал усилия: замок был тем же, но словно сдвинутым, как знакомое лицо, увиденное в кривом зеркале. Несколько раз он машинально сворачивал не туда и тут же злился на себя. Соберись. Ты не первокурсник. Мысль о Томе вернулась почти сразу, как только он позволил себе ослабить внимание. Тот, вероятно, уже начал искать его. Не открыто — это было бы слишком грубо. Но Гарри почти видел, как Риддл аккуратно задаёт вопросы, как между делом интересуется, куда он исчез, как слушает ответы, сопоставляет, запоминает. Он не будет торопиться. И именно поэтому Гарри не мог позволить себе медлить. Наконец знакомый участок коридора заставил его замедлиться. Поттер повернул за угол — и тут же остановился. Том Риддл стоял прямо перед ним, словно ждал. — Что ты делаешь вне гостиной? — резко спросил Гарри, и в голосе его звенело раздражение. Том Риддл стоял в полутени коридора, у стены, словно оказался здесь случайно. Лицо его было безупречно спокойным, почти невинным — если не считать той ленивой, едва уловимой угрозы, которая пряталась в его взгляде и в расслабленной, слишком уверенной позе. — Я староста, — мягко напомнил он. — У меня есть право на ночные обходы. Гарри скептически изогнул бровь, окинув взглядом пустой коридор. — За пределами подземелий? На губах Риддла мелькнула тень улыбки — слишком быстрая, чтобы назвать её открытой, и слишком холодная, чтобы счесть дружелюбной. — Минерва Макгонагалл была занята, — безмятежно ответил он. — Я предложил помощь. Гарри замер на долю секунды. Мысль пронзила его неожиданно резко. Макгонагалл? Значит, речь идет о будущем заместителе директора… о старосте Гриффиндора. Он прищурился, внимательно вглядываясь в лицо Тома. — Что ты с ней сделал? Риддл моргнул — медленно, почти лениво — и приложил ладонь к груди с нарочитым удивлением. — Такое подозрение, Гарри… — произнёс он тихо. — Я даже задет. — Уверен, ты переживёшь, — сухо бросил Поттер. — Для этого нужно сердце. В глазах Риддла на мгновение вспыхнуло что-то острое — и тут же исчезло, сменившись почти игривой мягкостью. — К счастью, у меня его нет, — отозвался он. — Иначе оно, вероятно, уже разбилось бы. Ты меня не любишь? Гарри фыркнул, но уголок его губ дёрнулся. — Дай мне секунду. Ответ, который сейчас приходит в голову, тебе точно не понравится. — С каких пор это тебя останавливает? — тихо усмехнулся Риддл, чуть наклоняя голову. — Или… ты всё-таки ищешь моего одобрения? — О, конечно, — резко ответил Гарри. — Только во сне. Он сделал шаг назад — и только тогда заметил, насколько близко они успели подойти друг к другу. Слишком близко. Слишком опасно. Гарри резко развернулся, намереваясь пройти мимо него и увеличить расстояние между ними. Он не собирался отказываться от Потайной-комнаты — не сейчас, когда это было единственное место, где он мог хоть как-то укрыться. Пусть Риддл играет в свои «обходы». Гарри сделает вид, что идёт в гостиную Слизерина, а потом вернётся обратно. Он почти прошёл мимо. Почти. Риддл не двинулся с места, но его взгляд — тёмный, внимательный — жадно следил за каждым движением Гарри. — Отдохни, — тихо сказал он ему вслед. — Тебе понадобятся силы. Гарри стиснул зубы. — И тебе того же, Том, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Очень на это рассчитываю. Поттер собирался продолжить путь, но в следующую секунду резко дёрнул плечом — хватка была не грубой, но слишком уверенной, чтобы её игнорировать. Гарри развернулся. Взгляд — жёсткий, почти колючий. - Том, ты не думаешь, что наши встречи могут заинтересовать профессора Дамблдора? — сказал он тихо, но отчётливо. — Он, кажется, не особенно вам доверяет. На этот раз улыбка Тома стала тоньше. — Возможно, — легко согласился он. — Но к Дамблдору ты не пойдёшь. Слишком уверенно. Гарри на мгновение замер, всматриваясь в него. В полумраке глаза Риддла казались почти чёрными — без отблеска сомнений, без тени колебаний. Только расчёт. — С чего ты взял? — коротко спросил он. Том приподнял брови, будто удивляясь самому вопросу. — Если бы ты хотел чьего-то вмешательства, — спокойно сказал он, — ты бы уже сделал это. В первый же раз, когда я заинтересовался тобой. Он сделал шаг вперёд. Гарри не отступил. — Ты не из тех, кто делится проблемами, — продолжил Том почти лениво. — Ты предпочитаешь терпеть. Или разбираться сам. Сердце неприятно сжалось. Блин. — Я мог бы сделать исключение, — резко бросил Гарри. — Хотя бы чтобы досадить тебе. — Мог бы, — без тени сомнения согласился Том. — Но не сделаешь. Он приблизился ещё — теперь между ними оставалось не больше фута. Достаточно, чтобы чувствовать чужое дыхание, но недостаточно, чтобы сохранить безопасную дистанцию. — Я знаю, что такое ненависть, — тихо сказал он, и в голосе впервые появилась глубина, от которой по коже пробежал холод. — Но твоя… слишком личная. И слишком слепая. Гарри стиснул зубы. — Моя проблема, — холодно произнёс он, — в том, что ты не понимаешь, когда нужно заниматься своими делами. Том тихо усмехнулся. — О, но я как раз занимаюсь своими делами, — почти шёпотом ответил он. — Мы ведь уже это обсудили, не так ли? Это… личное. Его взгляд не отрывался от Гарри — внимательный, цепкий, словно он не просто слушал, а разбирал каждую реакцию на части. Гарри выдержал этот взгляд, хотя внутри нарастало беспокойство. Это было неправильно. Он ожидал давления — прямого, грубого, возможно даже попытки проникнуть в разум. Но Риддл играл. Медленно. Терпеливо. Что ты задумал… — Если тебе так интересно, — внезапно сказал Гарри, — почему ты не залез ко мне в голову? На мгновение повисла тишина. Том склонил голову, словно обдумывая ответ — или, наоборот, уже давно его зная. — Потому что ты никуда не денешься, — спокойно произнёс он. — А значит, спешить некуда. И, чуть помедлив: — Как ты связан с Дамблдором? Вопрос прозвучал почти небрежно — но взгляд выдал его значимость. — Связан? — переспросил Поттер, чуть быстрее, чем следовало. — С чего ты вообще взял, что я с ним как-то связан? Глаза Тома сузились. — Значит, всё-таки связан, — мягко сказал он. — Ты ошибаешься, — отрезал Гарри, уже более ровно. Он сделал шаг назад. И ещё один. Риддл последовал — без спешки, но не давая увеличить дистанцию. И в этом было что-то почти… удовлетворяющее. Теперь ты догоняешь. — Ты сам сказал — возвращаться в гостиную, — быстро продолжил Гарри, не давая паузе затянуться. — Так что я, пожалуй, так и сделаю. А тебе стоит закончить свой обход. Он развернулся было, но голос Тома остановил его. — Дамблдор… — произнёс он с явным недоверием, почти с отвращением. — Ты его пешка? Гарри резко обернулся. На этот раз движение было чуть резче, чем нужно. Почти… нервное. — Нет, — сказал он слишком быстро. — Не говори глупостей. Руки Тома сомкнулись на его предплечьях прежде, чем Гарри успел отступить. Пальцы — холодные, длинные — вжались в ткань мантии и кожу под ней с такой силой, что, без сомнения, к утру останутся синяки. Он не просто удерживал — он фиксировал, наклоняя голову и рассматривая Гарри с сосредоточенным, почти научным интересом. — Нет… — тихо произнёс он, будто споря сам с собой. — Нет, это не сходится. Пешка не уходит. Она стремится ближе. Гарри заставил себя выдохнуть ровно. Сердце билось быстрее, чем следовало бы, но лицо он удержал спокойным — почти скучающим. — Именно, — отозвался он с едва уловимой насмешкой. — Было бы глупо делать наоборот. Глаза Тома вспыхнули — не раздражением, нет, скорее удовольствием от несостыковки. — За исключением того, — мягко продолжил он, не ослабляя хватки, — что я люблю игры. Особенно те, где добыча делает вид, что убегает прежде чем повернуться. Он чуть приблизился, и Гарри отчётливо увидел в его взгляде то, что не принадлежало школьнику. Не просто ум — холодную, отточенную внимательность, в которой уже угадывалось нечто большее. — В тебе есть всё, что привлекает, — почти задумчиво произнёс Том. — Слишком выверенные реакции. Слишком правильные слова. Ты как приманка, которую кто-то слишком старательно сделал идеальной. Гарри нахмурился. Это уже было опасно близко. Но Том сам же покачал головой, словно отбрасывая версию. — И всё же нет. Профессор Дамблдор… — слова прозвучали без почтения, скорее как название интересной задачи, — знает меня лучше, чем большинство, но не настолько. Он не смог бы просчитать каждую твою паузу, каждую интонацию. Не смог бы создать тебя настолько цельным. Его пальцы чуть сжались сильнее, как будто он проверял реальность. — Нет. Ты интересен сам по себе. Не его конструкция... — губы изогнулись, — и не его творение. Он может считать себя игроком. Королём, если ему так угодно. А ты… ты не пешка, Харрисон Эванс. Пешки не смотрят так. Гарри медленно выпрямился, позволяя напряжению пройти по телу — не сопротивляясь, но и не уступая. — Или тебя тревожит другое? — тихо спросил Риддл. — Что ты не ненавидишь меня так, как должен? Вопрос повис между ними. Гарри не ответил. И это, кажется, было ответом. Том заметил. Всегда замечал. — Любопытно, — прошептал он, почти для себя. — Очень любопытно. Его хватка наконец ослабла, но руки он не убрал сразу, словно не спешил отпускать не потому, что нужно было удержать, а потому что не хотел терять контакт. — Ты — загадка, Харрисон Эванс, — сказал он уже тише. — И, поверь, мне доставит удовольствие тебя разгадать. Независимо от того, на чьей ты стороне. Вот теперь это было ближе к правде. Опасность вернулась — ясная, холодная. Гарри заставил себя сосредоточиться. Он не имел права забывать: этот мальчик не должен узнать ничего. Ни о будущем. Ни о том, кем станет. Ни о том, чем всё закончится. Иначе всё рассыплется. Он выдержал взгляд Тома и, после короткой паузы, заговорил — спокойно, даже устало: — Ты ошибаешься. Бровь Тома едва заметно приподнялась. - Ты решил, что я должен быть чем-то особенным. Интересным. И теперь не можешь от этого отказаться. Тебя раздражает сама мысль, что ты мог ошибиться, — поэтому ты придумываешь объяснения. Заговоры. Скрытые мотивы. Он пожал плечами, насколько позволяла близость. — Но это не детективная история, Риддл. И я не загадка. Я просто новый ученик, который не спешит становиться ещё одним твоим восхищённым последователем. На секунду в его голосе мелькнула тень насмешки. — Тебе хочется, чтобы я был чем-то большим. И, возможно, я сам дал повод так думать. Но это не делает это правдой. Он встретил взгляд Тома прямо. — Ты меня выдумываешь. Тишина натянулась, как струна. — Вот почему я кажусь тебе безупречным, — добавил Гарри уже тише. — Потому что ты сам достраиваешь недостающее. Видишь то, что хочешь увидеть. Пауза. — Твой шрам от проклятия… — начал Риддл. — …придуман Дамблдором, чтобы привлечь твоё внимание. Я как раз обсуждал это с ним. — Нет. — Да. Он умён, Том, даже умнее тебя… — и почему у него вдруг возникло желание усомниться в этом? — …он знает, как подделывать подобные эффекты. — Тебе было больно. - Жертвы неизбежны. Порой каждому приходится выбирать между тем, что правильно, и тем, что проще. Гарри произнёс это почти небрежно — как будто между делом. Но фраза была выбрана не случайно. Слишком узнаваемая. Слишком… дамблдоровская. Небольшой якорь. Проверка. Глаза Тома чуть сузились. Он услышал. — Тогда зачем ты сейчас признаёшься в обмане? — тихо спросил он. — Это выглядит… лишним. Гарри пожал плечами, словно разговор его утомил. — Потому что ты не тот, кем я тебя считал. Значит, и игра была не той. У меня есть дела поважнее. Пауза. Том не двинулся. — Например? Слишком быстро. Слишком прямо. Он уже цеплялся. Гарри отметил это — и сразу же разозлился на себя за удовлетворение. — Ты правда думаешь, что я существую, чтобы тебя развлекать? — сухо бросил он. — Впечатляющий уровень самоуверенности. Том чуть улыбнулся. Не обиделся. Зафиксировал. — Я думаю, ты врёшь, — спокойно сказал он. — Ты врёшь с того момента, как появился здесь. И даже если сейчас вдруг решишь сказать правду… я её не приму. Гарри коротко выдохнул через нос. Злиться было нельзя. Только не с ним. — Тогда это твоя проблема, не моя, — ровно ответил он. — Я думал, ты внимательнее относишься к ошибкам. Но, похоже, тебе удобнее верить в собственную версию. Том наблюдал. Не перебивал. — Ты говоришь, меня ослепляет ненависть, — продолжил Гарри тише. — Но ты сам не видишь дальше своих желаний. Ты не меня анализируешь. Ты меня… придумываешь. Это задело. Совсем немного — но достаточно. Том медленно выпрямился. — В таком случае, — мягко сказал он, — я должен быть твоим королём. Его улыбка стала чуть шире. — Если ты — моя фигура, ты принадлежишь мне. Гнев вспыхнул мгновенно. Слишком быстро. — Я тебе не принадлежу, — резко сказал Гарри. Ошибка. Он понял это сразу. — И даже Дамблдору? — почти лениво уточнил Том. Точно. Ловушка. Гарри на секунду закрыл глаза, собирая себя обратно. Когда открыл — взгляд уже был холоднее. Поздно. Но не безнадёжно. — Как всё лично, — тихо заметил Том. — Ты даже не замечаешь, как раскрываешься. Он сделал шаг ближе — не нарушая дистанции, но давя присутствием. — Стоит только задеть… и ты уже проигрываешь. Гарри не отступил. Но внутри что-то неприятно сжалось. Он проигрывал не словами. Реакциями. И Том это видел. Чётко. С интересом. Гарри заставил себя замолчать на несколько секунд — дольше, чем было комфортно. — Я могу быть предан человеку, — наконец сказал он, — не принадлежа ему. — Нет, — спокойно ответил Том. — Не в этом случае. Есть только выбор. Свет или тьма. Он сказал это без пафоса. Как факт. Как аксиому. Гарри скривился. — Тогда система сломана, — коротко бросил он. — Потому что я — на стороне света. И вот теперь — да. Теперь он попал. Настоящее удивление. Едва заметное. Но настоящее. — Ты? — переспросил Том. — На стороне света? Он чуть наклонил голову. — Кто тебе это сказал? Гарри замер. Вопрос был… странным. Неправильным. Он знал ответ. Всегда знал. Но почему-то сейчас это прозвучало как сомнение. Том наблюдал. И снова — слишком внимательно. — Ты вообще понимаешь, что это значит? — мягко спросил он. Вот теперь нужно было уйти. Сейчас. Но Гарри стоял. Секунда. Две. Слишком долго. Мир будто сузился до узкого коридора, до взгляда напротив, до этой странной, напряжённой тишины. Это было опасно. И… слишком легко увлекало. Вот что пугало. Не Риддл. Не разговор. А то, что часть его самого не хотела заканчивать. Гарри резко отвёл взгляд. Хватит. Он уже дал слишком много. — Разберусь, — коротко сказал он. И сделал шаг назад. Том не остановил его. Конечно, нет. Он и не пытался. Гарри развернулся и пошёл прочь, почти ускоряясь. Не бежать. Не показывать. Но дистанцию нужно было увеличить. Срочно. Потому что ещё немного — и он снова втянется. А этого нельзя было допустить. Никаких игр. Никаких разговоров. Он найдёт способ вернуться. И тогда всё это… просто закончится.

***

Том не сразу двинулся с места. Он смотрел вслед, пока шаги не стихли. Интересно. Очень. Он был уверен, что Гарри знает правила. Более того — играет по ним. Но нет. Он двигался вслепую. И всё равно держался. Это раздражало. И притягивало. Том медленно продолжил обход, но мысли уже не отпускали. Гарри был неэффективен. Слишком эмоционален. Слишком прямолинеен. И при этом непредсказуем. Он не вписывался ни в одну удобную схему. Не был ни фигурой, ни игроком. Пока. Том слегка нахмурился. Если он хочет получить ответы — придётся менять подход. Эта игра больше не работает. Слишком много шума. Слишком много… интереса. Последнее было особенно неприятно. Он не любил отвлекаться. А Гарри отвлекал. Постоянно. Нужно было упростить. Сократить. Перевести всё в более… контролируемую форму. Мысль о легилименции мелькнула — и тут же была отброшена. Слишком грубо. Почти признание слабости. Нет. Он добьётся этого иначе. Как всегда. Медленно. Точно. Не давая жертве даже понять, в какой момент она проиграла. На губах появилась лёгкая улыбка. Да. Так будет лучше. Нужно лишь немного времени. И подходящий момент. Например… Хэллоуин. Тогда он наконец получит ответы. И свою награду.