Кто же он?

Уткнувшись в свои руки после задания с Кожеделом, где все прошло довольно легко и просто, Шень Цинцю понял, что немного развеялся. Роль полуобнажённого связанного пленника взял на себя Шень Юань, и в итоге Шень Цинцю решил вмешаться только к концу этой заварушки, дал люлей по самые помидоры так называемой Ди-эр и, собрав манатки с детьми, уехал, искрясь свежестью и радостью. С прозрением он мог вздохнуть спокойно и с уже благоговением наблюдал, как развивается одержимость главного героя к бедному литературному критику. Может вы его осудили бы, но он лишь подливал масло в огонь, всячески подначивая и помогая уже совсем не белому лотосу в отношении своего предмета воздыханий, что, немаловажно, сблизило учителя и его ученика. К этому подводил и самого Шень Юаня на их частых посиделках за чашкой чая и чаркой вина. Вы не подумайте ничего! Просто бессмертный мастер Шень привязался к обоим мальцам и хотел просто смягчить их будущие недомолвки, а возможно даже ускорить процесс. С урчанием он наблюдал за их химией и улыбался. Но, в любом случае, это счастье могло разрушиться в один миг, стоит только сбросить Бинхэ в Бездну. А Шень Цинцю знал, что ему придётся, даже если учитывать отсутсвие системы. Так же приятно глазу было наблюдать за Нин Иньин и Мин Фанем, которые потихоньку, чуть быстрее чем А-Юань и А-Ло, шли к симпатии и настоящей любви. Властитель Цинцзин был вне себя от счастья лишь о мысли, что его дети могут искренне любить и быть любимыми теми, кто будет это делать всецело и безоговорочно. Ах, как прекрасна эта пора, эта ваша молодость! Но в основном своё время Шень проводил в заботах о пике, собраниях, пьяных вечерах и иногда даже посещал тот же бордель, что и Шень Цзю. Там и вправду было спокойно. В окружении прелестниц и несчастных, израненных ужасами мира душ, он мог расслабиться будто инстинктивно. Славы ему это не прибавляло, но отказаться от компании этих девушек он уже не мог. — Хмм…. *** Прошло уже много времени. Лю Цингэ, спасённый в пещерах Линси, как и предполагалось, стал больше времени проводить с ним, хотя на недостаток внимания от Лорда Байчжань до этого Шень не сильно жаловался. В любом случае, тот стал покладистее и смирнее в присутствии чужеземца. И самая хорошая новость заключалась в отсутствии пострадавших при нападении демонов, а так же было очень хорошо, что в теле Горного Лорда Цинцзин не было страшного Неисцелимого яда. Ло Бинхэ сам вышел, так как мог увидеть что собирается идти Шень Юань, именно поэтому переселенец подсказал, что Старейшина после поражения может навредить критику, и в этом случае тому стоит отрезать голову сразу же. И с тех пор прошло уже несколько лет, которые Шень Цинцю переодически проводил на Пике Цяньцао. Так же всё было тихо и спокойно на пике искусств. Но ненадолго. Меньше, чем через полгода состоится Собрание Союза Бессмертных. И списки участников от его пика уже были составлены и подтверждены самим главой секты, который и сейчас сидел перед ним, попивая чай. — Шиди Шень, как ты себя чувствуешь? - добродушно, как и всегда, улыбался Юэ Цинъюань, но, быстро спохватившись, немедленно добавил.- Шиди Му сказал что ты всё чаще становишься… мм… — Безразличным и опустошенным? - равнодушно дополнил мысль заклинатель. Глава пика Цюндин открыл рот, но сразу же закрыл, опустив глаза в пол, поджав губы, а его рука чуть сильнее сжала пиалу с чаем. Это не укрылось от внимания мастера Сюя, но, то ли от своей лени, то ли от безнадобности он проигнорировал вред одному из многих своих сервизов. Отпив пресный, на его взгляд, чай, Шень Цинцю поднял глаза и уставился на лицо собеседника, требуя того не ходить вокруг да около и, если тому нечего сказать, то пусть валит отсюда к чертям собачим. — Знаешь, Ся..Кхм, Шиди, есть ли что-то, что тревожит тебя? Причина твоего состояния? — Чжаньмен-шисюн. Вам не стоит об этом беспокоиться. Не стоит тратить своё драгоценное время на этого мастера. Этот учитель прекрасно себя чувствует, поэтому прошу шисюна пойти самому отдохнуть, наверняка вы очень устаёте, глава секты. Очертания вежливой, но холодной улыбки, чуть спрятанной за веером, сотрясли Юэ Цинъюаня, и он был готов заскулить, будто побитая собака в холодном переулке. Ему уже прямо намекнули, что ему стоит уйти и не тревожить хрупкий покой его дорогого младшего брата. Мужчина вновь улетал с пика Цинцзин ни с чем. Несмотря на полную амнезию, Шень Цинцю продолжал, пусть и чуть меньше, но все ещё холодно относиться к своему шисюну. Это заметили многие, но лишь Шан Цинхуа знал причину такого поведения. — Что же… Мне и правда пора идти… - Юэ Цинъюань встал и прошёл к выходу, краем глаза видя, как Шень Цинцю и глазом не повёл, оставаясь на том же месте и преспокойно пьёт чай.- Береги себя, Сяо Цзю. Шень Цинцю дёрнулся, будто ужаленный, и скривился, это произошло неосознанно. Но, к счастью, этого не видел глава секты, а то скорее всего случилось бы недопонимание. Наконец, оставшись вновь наедине с собой, Шень Цинцю достал кувшин с байцзю*. Совсем недавно Господин Шень запросил с пика Цзуйсянь хуанцзю**, потому что чувствовал, что в скором времени будет свадьба его милой ученицы. Не то что бы прям скоро, но точно не через десять лет! И пусть Ксения не очень разбиралась во всем традиционном в Китайской культуре, но хотелось бы ему думать, что Нин Иньин в какой-то степени его дочь, а какой хороший отец не будет пить на свадьбе дочки? Только тот, который за рулём! Здесь машин не наблюдалось, а Шень Цинцю был нормальным таким папкой для сиротки Нин Иньин. Не будем скрывать, Лорд пика искусств был в шоке, стоило лишь узнать, что эта жизнерадостная и энергичная малышка была сироткой. Дело было в том, что до поступления и после у неё была семья, но через год после вступление в ряды учеников она получила известие о смерти дорогих родителей. Поэтому можно было смело сказать, что Цинцю был ей отцом. — Сенья гэгэ! - в проеме стоял Шан Цинхуа с красным лицом.- Ты не представляешь, что случилось! Конечно, именно в момент, когда заклинатель уже мечтал о свадьбе своей дочки и сыновей, нужно было вмешаться. — Шан-эр, что случилось? Ты почему такой красный и дёрганый? [А я говорил, блять, что эта твоя порнуха с работой до 4 утра и подъем в 7 до добра не доведёт!] - уже начал ругать и отчитывать его лорд Шень. Но вдруг его гневную тираду прервали шумные и нервные действия. Шан Цинхуа звонкими шагами подошёл, сел напротив него, отобрал кувшин с рисовой водкой и залпом выпил половину! Лорд Аньдин вытер губы рукавом и тяжело выдохнул. Дальше он с глупой улыбкой положил голову на стол, щекой притёршись к дереву. — Братец, представляешь! Я сидел как всегда у себя в кабинете и разбирал документы о закупке мебели на пик Сяньшу- — Короче. - Потребовал кроткий и требовательный голос, вникая со всей серьёзностью в последующие слова, ведь скорее всего рассказ пойдёт о делах сердечных его друга. — Эм… М-мой король пришёл когда я был занят и протянул мне ш-шш..- в этот момент он начал заикаться, а горло его пересыхать. Его дыхание выдавало это. Как любезный хозяин, заклинатель дал тому обычной воды.- Уф… он дал мне вот эту шпильку!- он достал прекрасный аксессуар из плотной ткани, в которую он был завернут. Сама шпилька переливалась в лучах света голубым, розовым, синим, фиолетовым и зелёным, будто была выплавлена из самых прекрасных тканей космоса.- Я-я сначала не понял, а потом вспомнил о том, как ты мне об этом рассказывал! Он поспешно спрятал ту в ткань и скрыл в мешочке цянькунь. Действительно, Шень Цинцю рассказывал о таком обычае Правителей северных пустошей, его, видно, и вправду внимательно слушали! Ах, как приятно знать, что твоим изречениям мудрости внимают. Мужчина много делился этими познаниями с этим недо-божком. И что такие шпильки дарили лишь избранникам демона тоже он поведал, и не зря. — И я набрался смелости спросить, что это значит! Ох, вдруг он имел в виду совсем другое? И.. И… Он ответил что это подарок в честь помолвки! Божечки! - Шан Цинхуа потёк, то подпрыгивая всё это время, то вновь ложась на столик. Весь он горел, даже шея была красной. - Я-я в шоке! Как это? Скажи мне что я не сплю. Нет, не говори. Я не хочу что бы этот сон кончался! Мой король! Мой идеал мужчины! Ааах! Всю эту болтовню глава Цинцзин слушал с мягкой умильной улыбкой, с благоговением наблюдая за счастьем друга, и в порыве нежности погладил его голову, покоящуюся вновь на столе. — Поздравляю, Шан-эр. - Цинхуа поднял взгляд на него, видя перед собой ангела, и налетел на того с обнимашками и слезами. — Сенья Гэгэ! Ты просто чудо, и все благодаря тебе! И снова начались слёзы, сопли и попытки успокоить счастливого хомяка. *** После этих милых объятий Шень Цинцю сразу же обрушился на бедного Шан Цинхуа с расспросами о том, как им восстановить тело древнего демона, который, как бы, полуразложенный запечатан под горой. На такие выкидоны хомяк оторопел и чуть по привычке не упал, пытаясь притворяться мёртвым, но смог собраться. Это ведь требовал просил его дорогой Гэгэ, который помогал всё это время выстраивать отношения с Мобэй-цзюнем (на самом деле просто слегка подтолкнул, но это мелочи). — Хмм… Был один цветок… Правда он оооооооооооооооооооооооочень далеко. К Юго-восточному побережью моря Потерянных Кораблей есть пляж. Там растёт Стеклянное Соцветие Шиповника***. Я его придумал, когда Ло Бинхэ завоёвывал 893 же- — Спасибо, не нужно мне рассказывать о том, зачем. Расскажи мне лучше, как это использовать. —… Подожди. Я так и не понял, зачем тебе он? — Шан-эр, не заставляй меня в тебе разочаровываться. - С холодным лицом Шень Цинцю напоминал оригинал, и это вызвало мурашки по коже у Шан Цинхуа.- Естественно, мы собираемся освобождать Тяньлян- Цзюня, чтобы– — Теперь притормози. - В этот раз перебил сам глава пика Логистики.- Ты хочешь, чтобы мы… - пальцем он резво показывал то на себя, то на мужчину в цветах цин. - Спасли папку главного героя, который даже может быть здесь не прописан? Он упоминался лишь однажды, и мне пришлось его кокнуть из-за того, что вряд ли его смог бы победить мой сыночек. И ты предлагаешь нам ему помочь? Ты смерти моей хочешь, братец Сенья? — Послушай. Он отец моего ребёнка, я просто хочу ему помочь, потому что чувствую, что если он появится, то перед своей смертью учинит таких дел, что и ты, и я, будем чемоданы складывать обратно по своим могилкам. Я-то за героя и своих других детей не беспокоюсь, я смогу их уберечь, а вот себя и тебя не уверен. Я даже ещё на пенсию не вышел. Слушая эту бесформенную и почти необоснованную точку зрения Шан Цинхуа с каменным лицом вспоминал, как правильно посылать нахуй по русски, как когда-то учила сама Ксения, потому что это пиздец. Ещё, помимо этого, он подозревал в бреднях его товарища алкоголь, который Шень Цинцю пил вместо воды, чая и еды уже больше трёх лет. Даже сейчас тот спокойно пил во время разговора. Благо, тело бессмертного позволяло не беспокоиться о тяжелых заболеваниях головного мозга, печени, желудочно-кишечного тракта, сердечно сосудистой системы и так далее. Но Шан Цинхуа мог видеть, как слегка, еле заметно, трясутся руки у его шисюна, и почти виднеются тени под глазами. И иногда зеленоватый, будто от тошноты, оттенок кожи не вселял особое доверие в мужчину, но он не имел власти сильно влиять на Лорда Шень в этом вопросе. Даже будь на его месте так называемые «любимые детки Шень Цинцю», то тот бы не перестал пить. — Так, то есть, ты хочешь освободить, завести с ним дружбу, а потом под ручку уйти в закат? Ты думаешь, что я соглашусь мало того, что ехать хрен знает сколько за этим цветком, так ещё и помогать тебе в подхалимстве к Повелителю Демонов? — Да.- с милым личиком он строил грустные и слезящиеся глаза. В этих зелёных очах читалась вселенская печаль и отчаяние детей с улиц. Шан Цинхуа не думал, что такое работает на него, но он осознал, что милые глазки распространяются на него, когда вёл лошадь за поводья. Единственным доступным ему сейчас метод от выплеска гнева было лишь яростное бормотание под нос ругательств на себя нерадивого, который согласился на эту авантюру. — Шан-эр, я подготовил для тебя тыквенные семечки, воду и вяленное мясо с маньтоу. Если устанешь, я могу подменить тебя. Возможно, Ксении всё-таки было совестно по отношению к Шан Цинхуа, которому пришлось брать всю организацию их поездки на себя, и предупреждением главы об отъезде тоже занимался он. Путь был не близким, от того было ещё тяжелее на сердце Шень Цинцю. Всё-таки, как-никак, ему было жалко друга, но потом он вспомнил, что жалко у пчёлки, а лучше стоит тому в силу возможностей помочь и не сидеть, как принцесса на горошине. — Братец Сенья! Спасибо большое! Шан Цинхуа не мог сильно злиться на брата по школе, тем более, это было очень мило со стороны чужеземца, позаботиться и о нём. Это тронуло его. — Эх, ладно, так уж и быть. Братец Сенья, может расскажешь чего-нибудь интересного? Ты же из России, сказку там или легенду какую. Ну, чтобы время скоротать до какого-то ночлега. — Даже не знаю. Не то что бы я много чего интересного знаю, но… «…Лежала Мать-Сыра-Земля во мраке и стуже. Мертва была - ни света, ни тепла, ни звуков, никакого движения. И сказал вечно юный, вечно радостный весёлый Яр: «—Взглянем сквозь тьму кромешную на Мать-Сыру-Землю, хороша, пригожа ль она?» И пламень взора светлого Яра в одно мгновение пронзил неизмеримые слои мрака, что лежали над спавшею Землею, и где Ярилин взор прорезал тьму, там воссияло солнце красное. И полились через солнце жаркие волны лучезарного Ярилиного света. Мать-Сыра-Земля от сна проснулась и в юной красе раскинулась. Жадно пила она золотые лучи живоносного света, и от того света палящая жизнь и томящая нега разлились по недрам её. Любы Земле Ярилины речи, возлюбила она бога светлого, и от жарких его поцелуев разукрасилась злаками, цветами, темными лесами, синими морями, голубыми реками, серебристыми озерами... Пила она жаркие поцелуи Ярилины, и из недр её вылетали поднебесные птицы, из вертепов выбегали лесные и полевые звери, в реках и морях заплавала рыба, в воздухе затолклись мелкие насекомые, мушки да мошки. И всё жило, и всё любило, и всё пело хвалебные песни Отцу-Яриле, Матери-Сырой-Земле. Потом Земля породила человека. И когда вышел он из недр земных, ударил его Ярило по голове золотой вожжой - яркой молнией, и от той молнии ум в человеке зародился. Здравствовал Ярило любимого земнородного сына небесными громами, потоками молний, и от тех громов, от той молнии вся живая тварь в ужасе встрепенулась: разлетелись небесные птицы, попрятались в пещеры дубравные звери, один человек поднял к небу разумную голову и на речь отца громовую отвечал вещим словом, речью крылатою... И услыша то слово и узрев царя своего и владыку, все древа, все цветы и злаки перед ним преклонились… Потом стала слабеть сила Ярилы, Мать-Сыра-Земля стала тосковать, боясь, что всё замерзнет. Ярило утешил её, сказав, что опять вернется, а пока для поддержания тепла на земле послал Огонь. Так мыслили люди о смене лета зимою и о начале Огня. Оттого наши праотцы сжигали умерших – заснувшего смертным сном Ярилина сына отдавали живущему в огне отцу. А потом стали отдавать мертвецов их матери – опуская их в ложе её, то есть, зарывая в землю. Взято из интернета, лол» —… Вот так вот. Это самый простой миф о том, как зародилась жизнь на земле и традиции захоронения. Несмотря на то, что наша страна является сторонником и лидером православной церкви, есть праздники и обычаи, которые остались нам от наших предков-язычников. Например, во время посещений могил мы наливает рюмку водки и оставляем сладкое на могилу…. И дальше Шан Цинхуа немного пожалел о том, что спросил, ведь до самого города Шень Цинцю, не замолкая, рассказывал о праздниках, приметах и шутках. Сказки тоже там были, и они, как и ожидалось, были не особо счастливыми. Как и будущее, которое видел сам Самолёт. *** Шень Цинцю тяжелым шагом вызвал шум в подземелье, а позади него бежал Шан, не поспевающий за шагом своего шисюна. — Прости меня, гэгэ, ну кто же знал, что здесь так много темных заклинателей и работорговцев? — Просто помолчи, Шан-эр. Обмахиваясь веером, он думал о том, как бы выбраться отсюда и не уничтожить все в порыве злости. Злился он не на Шан Цинхуа, не на себя, а на то, что существует нечто такое, как рабство. И сейчас к нему тянулись молящие о помощи взгляды безмолвных рабов в клетках. Они-то выбрались лишь благодаря тому, что те, кто пытался их связать вервием бессмертных, были слишком неопытными. В любом случае, Шень Цинцю устроил тем идиотам допрос и выяснил, что они в подземных помещениях под аукционом домом. А причина была такой же тупой, как и содержание всего «Пути Гордого Бессмертного Демона». Потому что у них красивые мордашки, которые явно бы приглянулись бы какому-то богатому извращенцу-обрезанному рукаву, и ещё потому, что они могут помешать в делах этого дома, так как здесь спрятали что-то очень важное. Больше ничего из них вытрясти не удалось вследствие того, что те являлись рядовыми, и о непосредственно самых важных и тайных делах знать им не положено. И, уже исходя из этого, Меч Сюя нацелился на это "что-то", скрытое в стенах аукционного дома, дабы после не оставить здесь камня на камне. Эти мысли наполнили его голову, а бедному Шан Цинхуа придётся таскаться за ним. *** Коридор освещали лишь факела, свет коих окрашивал красные стены в кроваво-бардовый. Здесь решётки были пусты, а звук шагов был таким громким, что бил по ушам в этой тишине. Мелкие пауки плели свои нити меж решёток, в углах и потолках невероятные узоры в некотором смысле заставляя восхититься тем, как столь маленькое существо способно создать нечто такое ужасающее и прекрасное одновременно. — Ки Хай****! Я думаю, оно здесь. Низкий мужчина указал на одну из камер, где в тёмном углу пыталось прятаться большое существо. Огромный лев с крыльями и рогами дёргался подальше от них, будто от огня. Его лапы были связаны меж собой, после согнуты и привязаны к туловищу, а на голове красовался своеобразный намордник, который позволял либо отчаянно рычать, либо жалобно скулить. — Шен Бай*****... Это же Тяньлу******… - сказал второй мужчина с мечом, покрытым кровью, как и его ханьфу с руками. — Оуууу... Это значит… — Ага. [Пиздец]. *** Ночное небо было прекрасным, а небо там, где пожар, было невероятно завораживающим. Люди бежали, не оглядываясь, где-то валялись трупы в тёмных одеждах, где-то люди, раненные настолько, что долго не протянут. Самыми последними выбравшимися были два заклинателя на Спине Тяньлу. Немного отойдя на безопасное расстояние, крылатый лев замер, а Лорды пиков Цанцюн смотрели на высокий огонь, поглощающий трупы, аукционный дом и грехи, наполняющие здания. — Хорошо горит. — Ага. Шень Цинцю, а ныне, на время путешествия, Ки Хай, погладил мифического зверя, вспоминая своего кота из прошлой жизни. Шан Цинхуа не был обделён псевдонимом, и был назван ученым как Шен Бай. Скажем так, Цинхуа оно не понравилось, но делать было нечего. Их путешествие заняло довольно много времени - примерно 2 месяца.