Кто же он?

Часть посвящена Ло Бинхэ/Шень Юань.

Шень Юань всегда знал, что если он однажды проснётся в незнакомом месте, в незнакомом теле, то ему не стоит смеяться как дурачок приговаривая всякий бред, по типу: «Вы тут кино снимаете?», «где камеры у вас?», «шутка очень смешная» и остальную чепуху. Сидя на кровати, в какой-то небольшой комнате, где помимо него спали на других кроватях незнакомые парни, Юань решил задуматься о том, куда же он попал? *** Тихая ночь на пике дарила умиротворение, лишь хрипы и скулёж из сарая нарушали общую тишину. Скрип ветхой двери сарая привлёк внимание раненого парня, скрюченного в углу на сене. — Ло Бинхэ. - Парень тихо подкрался к тушке и присел рядом. — Юань-гэ? - кудрявый мальчишка поднял голову, взглянув на своего шисюна, он позволил себе проронить слёзы боли и обиды. - Юань-гэ-э! От плача Главного героя у критика остановилось сердце, по горлу потекла кровь, а руки, собирающиеся достать заживляющие мази, непроизвольно потянулии маленького мальчишку в объятия. Шень Юань нахмурился, поглаживая того по затылку. — Ну-ну. Поплачь. Тебе станет легче. Конечно, старший, не теряя времени, пока его шиди плачет, аккуратно стянул окровавленные верхние одежды и протер кровавые полосы на спине тёплой водой, после аккуратно нанеся мазь из трав. Ло Бинхэ уже не плакал, лишь продолжил спокойно лежать в объятиях, уткнувшись носом в плечо Шеня. Было бы приуменьшением сказать, как сильно нравилось мальчишке вдыхать запах волос его дорогого шисюна. Такой мягкий и слегка сладкий запах персика он чувствовал только от него. — Спасибо, Юань-гэ. - Малыш Ло сжал в пальцах одежды мальчика постарше, а его щеки слегка порозовели. — Пожалуйста, Ло Бинхэ.- неосознанно Шень Юань улыбнулся, мягко проводя ладонью по макушке мальчишки. — Юань-гэ… А ты можешь… ну... Назвать меня ласково? — Ласково?-парень вскинул брови, смотря недоуменно в глаза своего очаровательного шиди. — Да, просто… Матушка, когда утешала меня, ласково звала моим сокращённым именем. - Без зазрения совести соврал ребёнок в надежде хоть на каплю нежности. — Действительно? Хмм… - литературный критик пытался вспомнить хоть одно упоминание в «ПГБД» такой детали, но, не найдя силы вспомнить самое начало этой ужасной новеллы, Шень Юань, сдавшись, поддался очарованию Белого-Лотоса-главного-героя. - А-Бин. Обсидиановые глаза заполнились звёздами радости, в них плескалась сама вселенная, планеты, кометы и млечный путь. Мальчишка взволновано оторвался от плеча и посмотрел в чужие, спокойные глаза цвета сочной травы после дождя, в итоге увидев в них тепло и нежность. — Юань-гэ, скажи, пожалуйста, ещё. — А-Бин. — А ещё раз? — А-Бин. Счастливо улыбнувшись своей милой детской улыбкой, Ло Бинхэ с таким же непосредственным восторгом прижался к груди шисюна, любовно потираясь щекой о тёплую, от доброго сердца Шень Юаня, грудную клетку. — Юань-гэ. Пожалуйста, зови меня так всегда. *** Шень Юань сидел на камне, читая бестиарий. Сквозь листья бамбука немного пробивался свет, освещая страницы в толстом переплете с аккуратными иероглифами и ровными линиями в рисунках. Спокойствие на лице уже юноши украшала мягкая и расслабленная улыбка. Легкий, еле ощутимый ветерок прошёлся по волосам, несильно развевая их по воздуху, словно паутинки. — Юань-гэ! Юань-гэ! - к Шень Юаню нёсся 16-ти летний Ло, что-то бережно держа в руке за спиной. Эта картина была достаточно уморительной, чтобы обычно спокойный ученик заставил себя сдерживать смех за хрупкой улыбкой. Главное, что Бинхэ не упал и не уронил то, что нёс за спиной. — И что же А-Бин приготовил для меня? - играючи промурлыкал Шень Юань, будто разговаривая с ребёнком, хоть и сам был старше всего на два года. — Юань-гэ, это… - скомкано пробурчав что-то про подарок, он достал из-за спины небольшой цветок красной камелии. Щеки Ло Бинхэ были красные от смущения и стыда, а руки продолжали неподвижно держать такой же красный цветок. Белый лотос, державший столь хрупкую камелию, выглядел непривычно и нелепо, но он действительно держал её в своих ладонях. Критик добродушно взял в руки цветок. — О! Ты специально подарил мне камелию, потому что хотел, чтобы я смог поэкспериментировать со смешениями? Ты так хорошо меня знаешь, А-Бин. Улыбка на губах «а-Бина» дрогнула, но больше ничего не выдало его изменившегося расположения духа. Он кивнул, неловко попрощался и поспешил пойти выполнять свои ежедневные упражнения, выданные ему учителем перед поездкой. Шень Юань попрощался с ним, пожелав мягкое «удачи». Стоило отойти Ло Бинхэ на достаточно большое расстояние, как Шень подорвался с места, крепко сжимая цветок. Весь красный, от макушки до ключиц, он поспешил спрятаться возле пристройки бамбуковой хижины их учителя. Ну не мог Ло Бинхэ не знать значение цветка. Юань прекрасно осведомлён, что тот знает, ведь Шень Цинцю проводил урок о значении цветов, хоть и непонятно зачем. А красная камелия… — Ну как так вышло, что главный герой-жеребец оказался обрезанным рукавом?! Как?! - взявшись за голову, взвыл несчастный читатель.

«Ты— пламя в моём сердце!»

*** Красный, сухой цветок был спрятан за прозрачным твёрдым материалом, будто в смоле, расписанной причудливыми золотыми узорами листов дерева камелии. Эта закладка с красной кисточкой аккуратно лежала меж страниц книги сказок. Ничего необычного, обычные народные сказки, изложенные на бумаге, лежала книга на столе, а за столом сидел снова повзрослевший Шень Юань. С Собрания Союза Бессмертных прошло чуть меньше полугода. Эти полгода были очень тяжёлые и утомительные. И это было естественно, ведь по причине проблем со здоровьем учитель переложил свои обязанности на главного ученика, кем, собственно, сейчас являлся несчастный критик. Пусть у его Учителя были серьезные болячки, но он поначалу помогал в работе по пику, хоть и не так активно, но недавно он уехал по делам, взяв с собой лишь Шень Лина и Шан Цинхуа, а потому справляться с бухгалтерией пришлось Шень Юаню в одиночку, а один на один это было почти нереально. — Я потом такое потребую от Шидзуня! Такое! Хмфп! Чистое издевательство над этим лаоцзы, хоть кто бы помог! Я же здесь коньки отброшу. Долго ругаться в пустоту он не стал, в какой-то момент просто опустил руки, которыми недавно активно жестикулировал. Тоскующее и грустное лицо опустилось к бумагам, но, сколько бы он не пытался вчитаться, не мог сложить в своей голове прочитанное во что-то вразумительное. Выпустив кисть из рук, Шень Юань тяжело вздохнул, окидывая взглядом вид за окном в поисках чего-то нового, но каких-либо изменений он наблюдать не мог. Голову главного ученика заполнили мысли о Ло Бинхэ. Как он? Точно ли он сможет выбраться? А что, если из-за новых переменных в сюжете главный герой, будто от эффекта бабочки, потеряет всепоглощающую неприкосновенность главного-героя-жеребца-всемогущего? Неужели его милый шиди, ходивший за ним хвостиком, теперь станет жёстким демоном, что хочет оставить на месте секты Цанцюн лишь пепелище? По поводу этих мыслей Шень Юань испытывал двоякие чувства. Вроде как он боялся этого исхода, ведь благодаря заботе и вниманию со стороны его учителя он смог, наконец, почувствовать то, что называется «быть дома и дышать всей грудью». Но в то же время его волновали мысли по поводу того, каким станет Ло Бинхэ. Неужели это так необходимо? Неужели так нужно было, чтобы столь чистосердечный, открытый и яркий малыш а-Бин становился безжалостным и переменчивым Ло Бин-гэ? В какой-то степени критик понимал, но в груди теплилось чувство неправильности и сомнения. В конце концов, Юань признался самому себе: — Я скучаю. Крохотная, еле поблескивающая на солнце слеза сияла в лучах солнца как алмаз, а в глазах отражалась его рука, державшая маленькие лепестки розовой камелии.

«Тоскую по тебе.»

*** Среди смердящей темной энергии инь стоял юноша, с ног до головы покрытый кровью диковинных тварей Бездны. Молодой человек, стоявший до этого неподвижно, поднял голову, оборачиваясь. Его до этого холодные, безразличные и печальные очи засияли и потеплели. — Юань-гэ…