Кто же он?

Мужчина невесомо перебирал в тонких пальцах струны. Он чувствовал себя лучше, а мелодия звучала ностальгически мягко. Пустые глаза заклинателя смотрели в сторону окна. Наступила зима, а сегодняшний холодный день ещё больше выбивал мысли и чувства из Шень Цинцю, но погружал в воспоминания. — Похолодало. - Хриплый и слабый голос прервал неспешную мелодию гуцинь. - [А холодно ли тебе, Нана?]… Сколь бы хорошо себя не чувствовал Шень Цинцю, но набрать вес у него не получалось. Его худоба не была уродлива, но выглядела нездоровой. В ней была красота, но сам мужчина не знал этого и не хотел знать. Ему не нужно было это. Звук шелеста бамбука был тревожен, а ветерок, гуляющий по зелёному пику, был слаб, как голос тоскующего худощавого человека, и печален, как воспоминания, хранившиеся в черепной коробке этого человека. — Дада! Дада! - хмурый мальчишка с надутыми щеками топал ножками по хижине, тихо фыркая. - Дада. Ты обещал, что не станешь засиживаться! Уже пора на приём к шишу Му! Глаза Главы Пика Цинцзин посветлели и обратили свой взор на сына. Неспеша он встал, подошёл к ребёнку и аккуратно взял на руки, унося на улицу. Старший Шень, не торопясь, прогуливался по пику, слушая упреки и бормотания маленького мальчишки, и невольно улыбался. — И почему же мой милый А-Лин бухтит как старый дедушка Улу*?- холодные пальцы убрали с лица черные волосы сына, его зелёные глаза встретились с голубыми. — Что? Почему это я дедушка Улу? - встрепенувшийся, словно кот, Шень Лин нахмурился, широко раскрыв свои ясные глаза. - Дада, хватит морочить мне голову! Нас ждёт шишу Му! Ничего не оставалось делать нерадивому родителю, кроме как вскочить на меч и направиться к Пику Цяньцао для осмотра. Ленивое и неспешное передвижение по воздуху сопровождалось уютной тишиной и отдаленным пением птиц. Эти пейзажи не будоражили ничего внутри души Ксении. Просто красиво. Но было ли в этой красоте что то родное? Нет. И не будет, сколь долго бы он здесь не находился, ничего не цепляло струн его внутреннего сознания. *** Громкий шум волн бьющихся об каменные плиты, крики чаек, проезжающие недалеко по серпантинной дороге машины. Девушка с яркими и насыщенно зелёного цвета глазами и русыми, отливающими на солнце рыжим, волосами бежала на ходу снимая свой лёгкий синий сарафан. Под ним был сдельный черный купальник, что отлично сидел на ней. — Нана! Подожди! - вовсе не весело прокричала Ксения. Она и сама уже снимала с себя черные очки, шляпку и белое парео. Ее волосы, светлые от природы, были завязаны в высокий хвост, что своим кончиком мимолетно щекотал родинку на пояснице. Нежно голубой купальник со шторками красиво подчёркивал тонкую талию, широкие бёдра и удивительно большую грудь для возраста Сени. В глазах цвета неба отражалась синяя морская гладь с чёрными плитами, разбросанными как попало вдоль пляжа. — Сеня, задолбала! Пошли скорее, я очень долго искала нормальный купальник в этом году! Ксения лишь вдохнула, надув свои розовые губы, призадумавшись о секундой ерунде, возникшей в голове спонтанно, как это бывает на самом деле каждый раз, когда, цепляясь к какому-то слову, человек вспоминает о какой-то чуши, составляя или представляя несусветный бред, не имеющий логики. Но, к счастью, Винокурова быстро вернулась в реальность. Блондинка сложила вещи в стопку, привезённые с собой лакомства накрыла своей большой соломенной шляпой и резво побежала к плитам, очень аккуратно ступая по мокрым камням. *** — Шисюн Шень, думаю, в скором времени ты можешь прекратить посещения пика Цяньцао. Ты явно пошёл на поправку и сможешь вернуться к обычной еде. - С уставшей улыбкой промурлыкал Му Цинфан.- Но шисюн продолжит пить свои лекарства. К инедии вернуться сможет только через год или два. И никакого алкоголя. И уже налаживающееся настроение вновь омрачилось. — То есть, я даже на свадьбе своей ученицы не выпью? — Что?- растеряно спросил Му Цинфан, который явно не ожидал такого вопроса. - Ну… я думаю, не стоит ближайшие хотя бы 4-5 лет пить. — Это мне до своей свадьбы что ли ждать, что бы выпить? - Мастер Шень хитро усмехнулся со своей шутки, растянув губы, демонстративно показывая свою зубастую улыбку, не скрытую за веером. — Что? - ещё более сконфуженно протараторил бедный лекарь. - Кхм… Шисюн Шень, неужто у вас есть возлюбленная? — Ха! Не дай Бог. - Очень задорно, а вместе с тем и язвительно ответил заклинатель, отпив чай с настоем из глицинии. - Я сам детей растить собираюсь, да и женщины меня не совсем привлекают. — Как это, шисюн?- ещё более ошарашено вопрошал глава пика Цяньцао. Как это он не интересовался женщинами? Сам ведь каждый месяц круглую сумму в Цветочном доме спускает! - Неужто вы, дорогой шисюн, предпочитаете мужчин? — Отчего ж ты это решил, дорогой шиди? Меня не интересуют ни женщины, не мужчины. Меня интересует что внутри человека! А пока человека, что привлечёт меня, не нашлось и не найдётся. — Почему же вы так категоричны? Может и найдётся. - Му Цинфан уже с большим энтузиазмом вливался в разговор, нежели минуту назад. — Я не хочу, чтобы находился.- Сказав это буднично-монотонным тоном, он сел поудобнее, подперев голову рукой. - Знаешь, шиди, сейчас я с тобой поделюсь опытом моих прошлых лет, не перебивай. Лорд Шень вальяжно, вовсе не соответствуя стереотипу о себе как о возвышенном мастере, сел. С самым сложным лицом он принялся излагать картину дней минувших. — Однажды, так вышло, что мне пришлось быть свидетелем плодов искренней любви влюблённых, имевших слишком разные судьбы. - Шень Цинцю мотнул головой, задумчиво заглядывая в свою чашку.- Всё было залито кровью. Её руки в порезах были истерзаны ею же, ножом, вены будто порваны на лоскуты, а на лице застыла улыбка. Измученная и наполненная любовью. А он держал тело любимой, прижимая её кудрявую голову к плечу и без капли стыда рыдал. Настолько эта картина была безобразна в своей искренности душераздирающих чувств, что мое сердце, которое не знало любви, заболело, будто его рвали на кусочки. Хриплый надрывный крик боли того парнишки я до сих пор слышу во снах. Действительно, не видел ничего более ужасного и в то же время прекрасного и чистого в своей долгой жизни. Шень Цинцю истерично и вовсе не весело усмехнулся. В памяти все так же ярко и красочно он видел окровавленную грязную ванну, труп красивой молодой девушки и плачущего племянника. Эти кадры в голове вызвали лихорадочные вздохи, которые бывают у каждого человека при возвращении в тот самый страшный миг, прожитый и увиденный однажды. Каждый тяжёлый глоток воздуха лишь больше поражал мозг заклинателя отчаянием той зимней ночи. Снова возвращал в старый дом, построенный полвека назад, кое-где по стенам дома огромные трещины пропускали лютый холод и безжалостный ветер, плесень покрывала влажные старые обои, чей запах врезался в ноздри и легкие едким осадком, пыль почти на всех поверхностях и тусклый противный моргающий свет. Разделанный мужчина, будто свинья на сало, разбросанные человеческие обглоданные кости с красным сырым мясом. И ванна. Чертова ванна, наполненная кровью. — Шисюн! *** Тело, не слушаясь, пыталось глотать воздух, но в итоге в лёгкие заливалась вода, а попытки ухватиться хоть за что-то кончались бессмысленным барахтаньем. И, в конце концов, боль разошлась по телу притупленным томным импульсом, а сознание, которое только что пребывало в истерическом метании, начало мутнеть. Последнее, что могла ощутить в момент своей смерти Ксения— течение подхватило её тушу, унося куда-то. ————————— К своему удивлению, она, как все подростки в тяжёлой ситуации, истерично и одновременно с этим спокойно отреагировала на пробуждение на берегу моря. Над ней стояла группа из медиков, незнакомых девушек и родителей. Все они наперебой о чём-то громко говорили. Но оставался один вопрос. Где Нана? *** Шень Цинцю гладил чернильные волосы Сяо Шеня и качал на руках, что, несмотря на свой вид, были все так же сильны. — Ну-ну, мой А-Лин все же превращается в дедушку Улу? - бедный ребёнок плакал и негодующе выл, где-то среди этих всхлипов можно было услышать ругань и жалобы на отца. - Прости меня, А-Лин. Прости. В приступе грусти и злости Шень Лин стучал по груди своего дорогого родителя своими маленькими кулачками, настолько незначительные удары даже для больного заклинателя были не больше, чем трущийся о руку котёнок в поиске хотя бы секундной ласки. А сам Шень Цинцю и против не был, ведь нужно же и ребёнку выплеснуть стресс. В этот раз искажение Ци возникло как черт из табакерки. Неожиданно. И в этот раз он был без сознания дольше. И за это время страдальческая душа проживала свои детские и подростковые годы, счастливые или не очень, а возможно и самые ужасные. И это, пусть и неприятное, обстоятельство ещё остро мелькало перед глазами, но это не было чем-то животрепещущим, ведь было много того, что пришлось пережить переселенцу в своей прошлой жизни. И что-то такое, пусть и было первым ужаснейшим днём её жизни, но было разжёванным и пережитым в кошмарах столько раз, что единственное, что оставалось чувствовать, лишь тоска. — Всё же со мной в порядке… - Цинцю грустно усмехнулся своей лжи. — Нет! Не в порядке! - ещё больше хныча, бормотал ребёнок дрожащими губами.- Ты постоянно так говоришь! А потом… — Учитель! - дверь громко треснула под натиском сильной руки Шень Юаня. - Ты сводишь меня с ума… Бормоча ругательства, главный ученик подлетел к кровати, погладив Шень Лина, и присел возле постели. Он решительно схватил чужое запястье, лично для себя проверяя состояние учителя. Грустная улыбка омрачила его лицо, это значило, что все как обычно. Не то чтобы хорошо, но лучше уж так, чем никак. И нечего было больше сказать ученику, он лишь присел у кровати и прижал мягкую и худую руку к своей щеке. На глазах критика наворачивались слёзы, что казалось почти невозможным. Это тронуло сердце Шень Цинцю. Большим пальцем он стёр горячую слезу, но лишь больше растёр по щеке и так быстро остывающую жидкость. Где-то в груди болело. Неужели это узы? — Простите. Простите. - Неожиданная влага покатилась и по его щекам, но не моросью Юаня, а градом, бьющим до боли холодом. - Простите меня. Простите. Дети с широкими глазами смотрели на ничего не выражающее лицо, полное слез, и, не зная, куда себя деть, обняли. [ Дорогой хост! Секретный персонаж «Тяньлан-Цзюнь» очнулся и на 64% закончил с адаптацией к возвращённым функциям его тела! Желаете ли вы проведать его?] — Я проиграл. - Весёлая усмешка вкупе с его внешним видом выглядела ещё более печальной. —————————————————— чибики. —[Блять], это мне ещё и желание выполнять? - сморщенный красный носик после плача шмыгнул. — Дада! Дада! Это про меня будет в следующей главе?- сияющие глазки пробежались по почерканным текстам, написанным чёрными чернилами бегающим по строкам почерком. — Отдай! Куда ты несёшь мою рукопись?! Постой, паразит!- автор «Отто» бежит за мальчиком. где-то звучит женский хохот Ксении и Вари.