Кто же он?

Затхлый, противный воздух в тёмном помещении провонял сладковатым, отвратным запахом гниющей плоти. Ничто не нарушало гробовой тишины кроме слабого детского дыхания. — Малыш… Сколько тебе лет?- перед истощённым, тощим ребёнком стоял мужчина в дорогих одеждах цвета полыни, пах ею, а его маска демона выглядело до смешного доброй. — Этому 8… - мальчишка не счёл нужным остерегаться незнакомца в маске. В любом случае в скором времени он умрёт, а сам или нет - не имело значения. Всю свою сознательную жизнь Шень Цзю провёл в погоне за жизнью. Неважно, какой. Главное - выжить. И на этом пути он встретился со многими плохими людьми, но был один человек, которому он доверил своё ранимое сердце, и тот разбил его. Цзю не смог его собрать, ведь резался об осколки своего же сердца, только вот даже это не остановило его на этом пути. Главное - выжить. И сейчас, проживая свою вторую жизнь, снова как какая-то крыса он лишился желания продолжать идти. Не было желания жить дальше. Он сам от себя не ожидал такой слабости, но всему приходит когда-то конец. И его упрямство кончилось, как и ненависть. В груди теперь было пусто. Незнакомец снял маску. Для Шень Цзю было небольшим шоком видеть лицо, что он носил в прошлом, перед собой, но было оно не таким. Сейчас это лицо было добрым. Ласковым. Полным любви. Выглядел бы он так же, будь в его жизни хоть что-то хорошее? — Как насчёт пойти со мной?- тёплые руки бережно и почти невесомо держали его лишённое силы тело. Почему это было так хорошо? Как бы сильно ни противила возможность возвращения на пик, но отчего-то у него появился интерес. Как какое-то наваждение. И он согласился. —Тогда пойдём, я тебя накормлю, Шень Лин. Имя? Это его имя? Шень Лин, превозмогая себя, поднял глаза на самую прекрасную улыбку, что он видел в своей собачей, полной дерьма жизни. «Глубокий Лес». Шень Цзю ненавидел свой номер, ненавидел и имя, данное ему как Лорду Пика. Ненавидел и презирал. Новое имя… Шень Лин. *** Кухня на Пике Цинцзин была довольно просторной, но одновременно с этим маленькой. Везде стояли ящички, посуда, травы, специи, ингредиенты. Неужели это все было на этой кухне? Неспешный звук готовки звучал словно колыбельная, но спать от неё не хотелось. Весь процесс готовки ловкими руками Шень Цинцю завораживал А-Лина, такие точные движения, знание пропорций и подачи, неужто Поддельный Шень был в прошлом поваром? И не успел Шень Лин это представить, как перед ним стояла миска риса, мяса и нечто из яйца. Пахло столь аппетитно, что Сяо Лин, позабыв о всем и всех, торопясь по привычке, приступил к еде. Ничего в своей жизни вкусней он не ел. Тёплая рука, пахнущая луком, яйцом и соевым соусом погладила его по голове. И это было хорошо. Вовсе не страшно. Отчего же его дада так много пьёт? *** Шень Цинцю всегда выполнял свои обещания. Что бы ни хотел Шень Лин, он обещал достать. И находил. Приносил. И было то материальным или нет, не имело значения. Он всегда исполнял его просьбы. Кроме одной. — Дада… А почему… Почему ты постоянно выпиваешь? - не подумайте ничего странного, язвительности в Шень Лине поубавилось не сильно, но только перед своим папой он не мог бы так себя вести. — Почему… - задумчивый взгляд насторожил Шень Лина, но он продолжил стоять рядом. И заклинатель усадил его на своё колено. - Я пытаюсь забыться. Слишком много того, чего я хотел бы забыть. Много кого я хотел бы не вспоминать, но не могу же я стереть себе память? Хе-хе. — Дада. Но ты ведь потерял память. - Сконфуженно пробормотал Сяо Шень, сжав в ладошке ханьфу отца, чувствуя несоответствие. — Но мы же знаем, что это не так. Почему же я должен скрывать это от тебя? - будто прозвучал гром среди ясного неба, так и сердце ухнуло в пятки у Шень Лина. Тревожная тишина била по барабаными перепонкам, отправляя импульс боли в висках маленького мальчика. — Ты знал? — Да. — И? - сжимая в пальцах одежду сильнее, испытующее спросил младший Шень. Неужто теперь, когда нынешний Шень Цинцю признался, что всё знает, выгонит его? Убьёт? От таких мыслей, возникших в его тревожном сознании, он хотел расплакаться. Это детское тело часто его не слушалось, и Цзю не знал, как мириться с этим. Ему было больно от таких идей в своей голове, сердце стучало медленнее, но с каждым разом сильнее, будто пытаясь проломить грудную клетку. Дышать стало так тяжко, что легче было перестать дышать. — Что и? Ты мой ребёнок и ничего не поменялось. - Широкая улыбка растеклась по лицу мужчины, а глаза искрились любовью. Он смог вдохнуть. Осколки начали собираться тощими пальцами Шень Цинцю. *** — Дада, на сколько ты уходишь? - его бровки забавно хмурились, но его колкий взгляд уже не был скрыт за завесой ребёнка, ведь теперь его отец знал, что он не обычный ребёнок. — Думаю ненадолго, два дня максимум. - Шень Цинцю потянул свои руки к ребёнку, крепко обнимая.- Неужели моему малышу дедушке Улу будет одиноко и страшно без меня?~ Пусть сейчас Мастер Сюя так мило ворковал со своим чадом, он прекрасно понимал, что отец из него плохой, оставлял на столь дорогое время, пусть и душевно взрослого, но по-прежнему маленького ребёнка. И это не единственный раз. Взять того же бедного Шень Юаня. Глава Пика Искусств просто нагло промывал парню мозги, как та же самая пропаганда ЛГБТ в Европе. Слава богу, что Ксения выросла в России, и границы, имеющиеся в данном щепетильном вопросе, различала. Чего греха таить, сама порой засматривалась на женщин, те в ответ очень даже активно проявляли интерес к ней. Еще чуть-чуть, и А-Юань будет воспринимать себя как би-персона. Если ты, читатель, не понимаешь, о чем толкует автор, то я кратко поясню. Сеня прекрасно знала, что Шень Юань натурал. И это был факт. Он не был би, его вообще не интересовали мужчины, вообще, но ради счастливого конца для всех необходимо было переманить его на другую сторону весов. И Шень Цинцю удалось вытащить то потайное, что есть в каждом человеке. Винокурова всегда знала, что и у мужчин, и у женщин возникали мысли о том, что человек их пола выглядит красиво, или он сам по себе приятен для того, чтобы подумать о своей ориентации ещё раз. И ей удалось развить эти мысли внутри Шень Юаня. Ей было жаль, по сути, насильно менять внутренний мир критика. — Да, я буду переживать и мне будет грустно без тебя. - Неожиданно серьезно подтвердил Шень Лин, его лицо смягчилось. - Поэтому… ты можешь вернуться поскорее? — Да! Конечно, я постараюсь!- умилительное зрелище трепетом билось в груди, впуская громкие чувственные возгласы. - Ты ж мой милый птенчик. Шень Цинцю по-родительски мягко уткнулся носом в его копну волос, вдыхая детский запах. Это трогало пустое сердце Сени, и она со всей нежность прижала к своей крепкой груди своё чадо. — Мне пора. А-Лин, ты ведь поможешь А-Юаню? - он отстранил малыша от себя, чтобы взглянуть ему в глаза, с кроткой, еле видной улыбкой задать это ненужный вопрос. — Конечно, я буду ждать тебя, дада. И Шень Цинцю исчез. *** Чистокровный небесный демон с особым наслаждением рассматривал своего спасителя и владельца столь причудливых, но прекрасных покоев. Только он не мог отсюда отчего-то выйти и, сколь раз он ни пытался открыть дверь или окно, из которого светил яркий свет, обнаруживал лишь темноту, ведущую в никуда. — Так вы, Бессмертный Мастер, спасли этого достопочтенного из лап смерти и спрятали в странном пространстве? - Тяньлан-Цзюнь в привычной для себя манере хитро, соблазнительно растянул губы в улыбке, постукивая когтями по низкому столику. Сам демон уже давно досконально изучил местность вдоль и поперёк, попробовал здешние незнакомые хозяйственные приспособления и утварь. И было непривычно сидеть на таких высоких стульях и софе. И столь мягкая, большая и такая же довольно-таки высокая кровать была очень необычна. Но ещё более занимательным был мужчина перед ним, возникший из неоткуда. — Позвольте этот мастер представится. Этот - Глава Пика Цинцзин Великой школы Цанцюн Шан, Меч Сю Я, Шень Цинцю. - Ресницы щекотно хлопали по коже, а его руки разливали чай по дорогому сервизу с узорами, которые напоминали маленькие васильковые цветы. - И учитель вашего сына, Ло Бинхэ. Улыбка на лице Императора Демонического царства дрогнула, а когти царапнули столик, оставляя внушительный след. Взгляд из оттенка ожидающего увеселения превратился во враждебный холод. Его красные глаза блестели, да так, что казалось, что в любую секунду он подставит к горлу острый клинок. На этим мысли у Шень Цинцю пробежали мурашки по затылку, но он лишь плавно махнул правой рукой в сторону места повреждения мебели, и глубокие следы исчезли без следа. Это немного удивило Тяньлан-Цзюня. — Не стоит так злиться. Я просто выступлю как свет, проливающий истину на дела дней минувших. - Шень Цинцю решил опустить формальности и разговаривать так, как ему будет удобно. - Просто я считаю, что будет рационально направить вашу злобу на Госпожу Су Сиянь на истинного виновника вашего заточения, смерти вашей возлюбленной и печальной судьбы моего милого белого лотоса [Лоло]… Взгляд заклинателя приобрёл сложный вид, что вызвало такие же необъяснимые чувства в самом демоне. И отчего-то эта ситуация была очень напряженной. Не зря он так напрягся, дальше Властитель Цинцзин повествовал о том, что было на самом деле. И это отрезвило его разум от злобы. *** — Мастер Шень, неужто вы знаете такие необычные блюда? Никогда такого не видел. - Дружелюбный тон Тяньлан-Цзюня был приятен слуху. - И самое удивительное, неужели существует такой вкусный, слегка кислый и еле ощутимо острый суп? Как он называется, не помню…. — Борщ. Борщ называется. - Отпивая ещё юшки, учтиво напомнил переселенец своему собеседнику. — Да! До чего же удивительное блюдо, а название то какое! Прошло уже несколько часов с момента, как Шень Цинцю рассказал историю со стороны читателя. Они прошли уже несколько этапов: истерика, печаль, опустошение, принятие и составление плана мести. Естественно, Ксения участвует, она всегда была натурой, про которую говорили: «За любой кипиш, кроме голодовки». И не поучаствовать в столь интересной, а главное нужной процедуре по удалению такого мусора с земли китайской было грехом. И его слово внесло достаточный вклад. — Ну что же, мастер Шень, вы хотите сказать, что мне необходимо пробыть здесь до конца восстановления моего тела? - папаша главного героя вытер губы от юшки и жира, с удовольствием ощущая вкус более четко, чем в первый день своего пробуждения. — Да, от моих проверенных источников я получил информацию о том, что теперь это займёт несколько дней. Довольно мало. - Заклинатель налил чай себе в чашку, довольно прополаскивая им свой рот после жирного супа.- В любом случае, мне нужна будет ваша помощь. — В чем же, мой дорогой спаситель? - его театральный заигрывающий тон, лаская, щекотал уши, но это не тронуло Шень Цинцю. — Мой ученик… Мой [Ло-Ло]… Он… - сердце остановилось. Его тонкое запястье уставши поднялось к лицу, закрывая ладонью рот. - Я-я… На Собрании Союза Бессмертных было нападении демонических зверей и тварей, но потом открылся разлом в Бездну… И мне пришлось… Чувствуя что продолжи он в том же духе, он схватит искажении, Шень Цинцю пытался отдышаться и успокоиться. Тяньлан-Цзюнь спокойно ожидал, он чувствовал, что состояние его неожиданного товарища хуже некуда, но из вежливости не спрашивал и не обращал внимание. И ему казалось странным, как мог такой слабый человек быть Властителем Пика Цинцзин в Цанцюн? Он ждал возможности углубиться в этот вопрос, но позже. — Ну-ну, мастер Шень, выпейте чаю. Вы можете позже мне рассказать о вашей просьбе, когда будете готовы. - Обманчиво добрая улыбка освятила лицо демона. Шень Цинцю ничего не ответил. *** — Не плачь, душа моя. Найди себе кого-то лучше меня, состарься с любимым человеком и проживи жизнь счастливо, пожалуйста. Забудь меня. - Слабый, мелодичный голос хрипло проговаривал свою последнюю волю. Высокая девушка в самом рассвете своей молодости в деловом костюме смотрела на последние мгновения девушки своего брата, словно безучастный зритель. Было что-то странно знакомое в движениях и взгляде Вари. Ох, она была похожа на неё. Но, в отличии от Ксении, она была куда слабее против влияния Неба. — Нет… Нет…. Нет, Варя, Варенька, не закрывай глаза, не оставляй меня, Варечка, пожалуйста, я люблю тебя. Нет, нет, нет. - Сколь долго бы он не пытался достучаться до любимой, но ничего не выходило, она уже была мертва, и это было неисправимо. Ксения не могла утешить племянника. И не собиралась. Её красные губы в дорогой помаде «Russian red» искривились в ироничной усмешке, ведь до чего было досадно за смерть этой девушки, что, по сути, не заслужила ту пустоту внутри себя. И не было особой причины для этого. ————————— Уже через два месяца она стояла над могилой своего племянника Димы и его любимой Вари. Она стояла в непривычно закрытом наряде. Длинное чёрное платье доставало до щиколоток, чёрная плотная рубаха прилегала к телу, прикрывая даже шею у самого стыка с головой, её кружевные перчатки прекрасно выглядели на руках, и шляпка с чёрной сеточкой скрывала грустные, полные слез серые глаза. Когда ты плачешь, вся лагуна радужек становиться водой. — Почему ты её не послушал, Димочка? - её дорогой племянник ушёл так же быстро. Ксения держалась за рубашку в районе сердца, и горячие слёзы не прекращали течь. Её маленький племянник. Ребёнок, которого она сама растила. Ей было больно, но она никого не винила. От этого было ещё больнее, гортань сдавливала тоска и горе. Горючий и печальный крик и всхлипы вырвались из груди с огромным трудом и долго не умолкали. *** Шень Цинцю, немедля не секунды, разлепил глаза, тяжко дыша, держась за саднящее горло. Кошмары продолжали преследовать его уже некоторое время. Было ли то от неспособности выпить или же в связи с последними событиями, Мастер Шень, к своему стыду, не знал. Слёзы уже холодом обдали его щёки. Где-то на краюшке своего сознания мужчина подумал, что мог своими возгласами разбудить своего вынужденного соседа, но разве что мимолетно пронеслась эта мысль. Но демон не спал, прекрасно слыша плач, доносящийся сквозь сон, и отчаянную мольбу в голосе на непонятном ему языке. И, как обычно, сделал вид, что ничего не слышал. Неужели такой человек ему попался, что доверяет каждому встречному, или просто глупый?