Часть 3. Сломленный
19 июня 2023 г., 22:44
Месяц. Сплинтер был почти уверен, что прошёл уже месяц. На самом деле он понятия не имел, но надеялся, что распорядок дня Шреддера был таким, каким он его представлял.
Мастер стал замечать изменения в Шреддере с течением времени. Во-первых, сейчас он казался более спокойным, чем раньше. Он был нехарактерно терпелив со Сплинтером. Во-вторых, он начал проводить в камере Хамато больше времени, чем обычно. Раньше глава Фут был быстр: сделал все, что захотел, и ушел. Теперь же он остается до тех пор, пока Сплинтер не приведет себя в порядок. В-третьих, на удаление, Шреддер вроде как привязался к своему пленнику. И, похоже, не только он...
Сплинтер больше всего ненавидел эту странную привязанность. Его сводили с ума все прикосновения, которыми его одаривал Шреддер за хорошее поведение. Крыс люто ненавидел себя за те маленькие минуты удовольствия, которые он испытывал, когда его хвалили. Неужели он действительно превратился в чертову ручную крысу?! Йоши казалось, что он будто игрушка, служащая для потехи хозяина, когда тому было нечем себя занять... Скорее всего так оно и было. Каждый раз в голове мастера крутилась одна и та же мысль, что лучше бы его пороли каждый день, оскорбляли или поливали ледяной водой но... Но не вот это всё!
Сплинтер заставлял себя не думать о своих сыновьях. Он не хотел знать, что они делают или где они находятся. То, что их здесь нет, уже означало, что они до сих пор в безопасности. Когда он вспоминал о детях, то рисковал поддаться эмоциям, рисковал поддаться этому больному чувству одиночества и уязвимости. Если крыс хотел когда-нибудь освободиться из этой тюрьмы и увидеть мальчиков снова, он не мог рисковать своим здоровьем, и физическим и ментальным.
Дверь со скрипом открылась, и к нему вошел глава Фут. При появлении Шреддера Сплинтер больше не пытался спрятаться, а ждал, пока тот отдаст приказ.
«Выжить» — это слово крутится в голове Сплинтера снова и снова, пока Шреддер останавливался на полпути между ним и дверью. Злодей, как и прежде, поставил бутылку с водой, которую держал в руках, на пол перед собой.
— Иди сюда. — Шреддер протянул руку в ожидании выполнения приказа.
Сплинтер по привычке встает, подходит к своему мучителю и опускается перед ним на колени. Шреддер улучает момент, чтобы погладить Сплинтера за ухом.
— Пей. — разрешил тиран.
Крыс взял воду и медленно выпил ее. Глава Фут подождал, пока он закончит, прежде чем повторить команду «Ко мне», и Сплинтер положил свою голову на руку Шреддера.
— Жди, — скомандовал Шреддер, расстегивая штаны и выпуская из них свой набухающий орган, — Открой рот. - прозвучала последняя команда.
Сплинтер так и делает: он открывает рот и использует технику, которой научил его Шреддер. Проходит совсем немного времени, и глава Фут теперь полностью входит в его глотку равномерными толчками. Мастер понимал, что раньше ему казалось это более ужасным, чем прежде, но он все равно ненавидел соленый вкус члена Шреддера. Это сравнимо с тем, как он ненавидел теплую сперму, которая скоро покроет все его горло.
Неожиданно Йоши чувствует легкое прикосновение к своей щеке и смотрит на неприятеля исподлобья.
— Достаточно. — спокойно сказал последний.
Крыс в замешательстве размыкает рот, и Шреддер вытаскивает свой твердый половой орган. Он делает вдох, чтобы успокоить сердцебиение, а затем снова смотрит в глаза Сплинтера.
— Сегодня ты выучишь новую серию команд.
От этих слов Сплинтер почувствовал, как страх сжимает его нутро. Шреддер достал из заднего кармана брюк черный шнур. Он наклонился и прикрепил металлический конец к петле на передней части ошейника своего пленника. Крыс почти забыл, что на его шее что-то было, и теперь воспоминание об этом, казалось, душили его. Шреддер позволил веревке лежать на груди Йоши в пределах досягаемости.
— Ложись.
Первая новая команда Шреддера вызвала у Сплинтера новый страх. Он знал, что должно произойти. Он чувствовал себя бессильным. Он не мог остановить это. Крыс заколебался, но сжал челюсти и лег, подогнув колени в неизменной попытке защитить себя. Шреддер наклонился вперед и снова погладил Сплинтера возле уха. Мастеру пришлось подавлять чувство тошноты, грозившей еще больше испортить ситуацию.
— Шире ноги, — уверенно сказал Шреддер, постучав по колену Сплинтера тыльной стороной ладони.
Мастер посмотрел в сторону и закрыл глаза, прежде чем все же разжать ноги. В качестве вознаграждения за послушание глава Фут огладил его бедро. Сплинтер ещё плотнее зажмурил веки. Потом он услышал, как злодей пошевелился и какой-то щелчок, а затем почувствовал дискомфорт ниже пояса. Шреддер ввел смазанный палец в его тугую дырочку и медленно вытащил. В коим то веке этот тиран решил его подготовить? Сплинтер возненавидел себя из-за того, что начал испытывать удовольствие от нежных толчков. Спустя время был добавлен и второй палец. Крыс еле как смог сдержать стон, а глава Фут продолжал поглаживать бедро Сплинтера, отвлекая его от неприятных ощущений, постепенно скрывающихся за волной удовольствия.
Шреддер вытащил пальцы и придвинулся ближе к телу Йоши. Мастер отказался открывать глаза, услышав еще один щелчок, прежде чем член Шреддера прижался к его проходу. Главарь вражеского клана взял поводок в руку и сильно потянул его вверх. Этого было достаточно, чтобы голова Сплинтера слегка приподнялась.
Шреддер начал медленно входить в тело пленника. Сплинтер больше не мог отрицать, что эти махинации приносили ему удовольствие. Он не виноват, что его тело так реагирует. Ведь так? Он не мог остановить эту реакцию. Или мог?... Уже не важно.
Разум мастера затуманился и потяжелел, когда Шреддер ускорил темп. Глава Фут поразил что-то глубоко внутри Сплинтера, что заставило его увидеть искры. Зрение Йоши стало мутным, а удовольствие заставило его прикусить язык. Лишь бы молчать. Кровь наполнила его рот, но он не чувствовал боли, только удовольствие, расцветающее между ног, когда его щель напряглась. Сплинтер заставил свое тело успокоиться, перестать реагировать, прислушаться к ненависти в своем сознании.
Шреддер продолжал наносить удар за ударом по пучкам нервов в глубине тела пленника, но тот все еще не издал ни одного звука, как и в прошлые разы. Иногда Шреддеру даже казалось, что под ним лежит совершенно не живое существо и это уже порядком бесило диктатора. Он решил принять жесткие меры.
— Стони для меня. — прошептал глава Фут над ухом своего заложника.
Злодей отпустил поводок, притягивая Йоши к себе за талию, и положил руку на его растущую выпуклость. Мастер сопротивлялся. Он пытался отвергнуть приказ, но за этим бы следовало неизбежное наказание и новые увечья. Он хотел плюнуть Шреддеру в лицо и покончить с этим наконец! Но вместо этого он опустился на бетонный пол без всякой команды. Его тело работало словно на автопилоте от удовольствия.
Шреддер взял поводок обратно в руку, не обращая внимания на вызванную им эрекцию. Он стал быстрее вводить свой орган в Сплинтера, стараясь с каждым новым толчком задеть его чувствительное место внутри.
— Назови меня по имени! — Яростно заявил Шреддер, когда его толчки стали еще быстрее. — Я уже давно не слышал твоего голоса.
Сплинтер задыхался от наслаждения. Открыв рот, он прерывисто вдыхал горячий воздух. Несмотря на все приказы, мастер никак не мог заставить себя произнести имя своего похитителя.
— Скажи мое имя, — злобно, и даже с ноткой отчаяния, повторял Шреддер. Он натянул поводок, заставив Сплинтера поддаться вперёд. — Давай же!
— Шреддер?... - неуверенно выдохнул последний.
— Нет, я сказал мое имя. Кричи его!
Толчки злодея стали очень глубокими и жесткими и каждый сводил Сплинтера с ума.
— Хах... С... Саки! — Йоши громко задышал, наконец почти срываясь на стон.
Шреддер утробно прорычал, нависая над Хамато сильнее. Его толчки стали ослабевать, прежде чем он вошел в него до упора, прижимаясь к сладкой точке Сплинтера и кончая в его нутро. Мастер тихо простонал, когда достиг кульминации. Она была не такой мощной, как у Шреддерса, но сперма все же сочилась по его органу.
Через мгновение Шреддер отстранился и потянул за привязь, подав тихую команду крысу, чтобы тот сел. Глава Фут отстегнул поводок, нежно погладил пленника по голове, не спеша почесав за его ушами. Потом он привел себя в нормальный вид и ушел, не сказав больше ни слова.
Сплинтер вернулся в свой защитный угол и, спотыкаясь, попятился к стене. Он подтянул колени к груди и пригнул голову. Крыс не был уверен, была ли это кровь или слюна, засохшая на его морде, но он хотел ее убрать. Сплинтер чувствовал себя таким грязным и был готов на все ради ледяного душа из мощного шланга.
Спустя какое-то время Хамато Йоши услышал, как дверь отворилась вновь. Он ожидал, что войдет пехотинец с тарелкой еды и водой, но вместо этого Шреддер принес обещанную награду. Он положил ее перед свернувшейся калачиком крысой, затем молча погладил его по спине и ушел. Сплинтер ненавидел чувство утешения, которое он испытывал от этого простого прикосновения. Он отбросил эту мысль и взял тарелку с темпурой. Раньше это блюдо было самым любимым у Сплинтера, но он поклялся, что больше никогда не будет его есть, если выберется из этого кошмара.
***
Прошла еще одна неделя. Команды и жесткий секс стали новой нормой. Можно сказать — рутиной. Это в какой-то степени пугало Сплинтера. Как только что-то становилось рутиной, от этого вскоре отказывались, и на ее место приходило что-то похуже. И все же, крыс не мог не чувствовать комфорт от таких действий со стороны врага. Ему было легче, когда он знал, чего ожидать от своего похитителя. Так он чувствовал себя в безопасности. Постепенно мастер привык к удовольствию, а его позвоночник приятно покалывал, когда Шреддер приходил к нему в камеру. Он ненавидел то, что несколько дней чувствовал облегчение от того, что Шреддер был здесь, при этом зная, что должно произойти дальше. Сплинтер ненавидел то, во что превращалось его тело под грубыми ласками. С каждым разом ему требовалось меньше подготовки, его тело просто оставалось открытым для Саки. Нет... Шреддера. Не Саки. Шреддер не был человеком. Он был монстром, убившим много невинных и угрожавшим его семье. Шреддер держит его здесь в плену. Имя Саки заставляет ощущать этого монстра почти человеком. Тем, кем он давно перестал являться. И Сплинтер повторил эти строки несколько раз в своем разуме, и в последнее время ему приходилось повторять их все чаще, поскольку Шреддер заставлял пленника произносить свое настоящее имя во время их встреч. Дверь в камеру Хамато открылась, он знал, что еще слишком рано, чтобы Шреддер был готов к своему визиту. Сплинтер проснулся всего за несколько часов до этого момента и не знал, сколько сейчас времени. В комнату вошла женщина, которую он сначала не узнал, но через мгновение понял, что это Караи. — Я хотела сказать кое-что. Просто подумала, что ты должен знать: Черепахи... Они мертвы. — сказала кунаичи, опустив глаза. — Мне очень жаль. Я не должна была говорить тебе, но я считаю, что это будет справедливо, если ты узнаешь. Сплинтер почувствовал, как его разум отключился. Его грудь сжалась, а руки задрожали. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет... они не могут быть мертвы. Они просто не могли умереть. Это была ошибка, уловка что угодно, только не правда! — Я уговорила отца дать тебе день на траур. Ужин все равно будет принесен без наказания. Девушка достала из бокового кармана бутылку с водой и поставила ее рядом с мастером. Он так и не пошевелился, оставаясь сидеть в углу. — Мне жаль. — прошептала она. Караи достала что-то еще из второго кармана и положила на землю рядом с водой, после чего повернулась и ушла. Только когда тяжелая дверь закрылась, Сплинтер взглянул на то, что принесла ему девушка. Яркие полоски ткани смотрели на него. Он поднял их с пола — это действительно были маски его сыновей. Он задохнулся, окончательно потеряв самообладание. Его больше не волновало, как он выглядит, что с ним происходит, жив он или умер. Он подтянул колени к груди и сжал маски в руке смертельной хваткой. Сейчас он подумывал о том, чтобы разозлить Шреддера до такой степени, чтобы тот просто покончил с ним на месте. Но понимал, что такого все равно не произойдет. Злодей не покончит с ним вот так, даже если крыс этого захочет. Шреддер сделает это медленно и болезненно и растянет это «удовольствие» на как можно долгое время. Разве не это он уже с успехом делает? Оттягивает неизбежное. Планировал ли этот деспот убить его? Сплинтер был уверен в этом. Зачем еще Шреддеру держать его здесь? Унижать его? Зачем Ороку Саки использовал его как игрушку, если не собирался выбросить? Нет же, он Шреддер! Не Саки! Саки - слишком человеческое имя для этого чудовища. Из-за него монстры и дьяволы получат дурную славу и понизяться в рейтинге злорадства. Мастер горько оплакивал своих детей, которых так старался уберечь. В конце концов, он знал, что не сможет защищать их вечно, но он никогда не ожидал, что их судьба будет такой. Сплинтер рыдал до тех пор, пока в конце концов не заснул. Он проснулся от того, что дверь камеры открылась, и солдат Фута принес ему ужин и воду, после чего быстро ушел. Сплинтер не двигался, вместо этого он вытер глаза и зарыл голову между грудью и руками, которые лежали на коленях. Его шерсть была жесткой от высохших слез, морда покрыта коркой из старой крови и слюны. Его когти были либо сломаны, либо перепачканы его же кровью. Шерсть была грязной, и «душ», который он принимал раз в два дня, ничего не делал для ее очистки. Разбитый мастер не притрагивался даже к воде, хоть знал, что должен хотя бы попить. Его желудок протестующе заурчал, а горло сжалось. Он снова заснул, так и не решив, хочет он есть или нет.***
Сплинтер не проснулся, когда подошел солдат, чтобы забрать тарелку с нетронутым ужином, а когда наконец очнулся, ее уже не было. На ее месте стояла другая бутылка с водой. Крыс проигнорировал ее. Какой в этом был смысл? Единственной причиной, для которой он ел или пил, была жизнь, а теперь у него не было причины жить. Он знал, что мыслит не рационально, что потерял много жидкости и должен выпить воды, но не стал этого делать. Накажет ли его Шреддер, если он этого не сделает? Или тирану было все равно? Сплинтер не мог заставить себя думать о том, что сделает Шреддер. Худшее и так уже было сделано. Теперь ничто из того, что Шреддер мог сделать с ним, не имело значения. У него больше ничего не было за пределами этих четырех стен. За этими стенами у него не было никого... Единственное, за что он мог теперь цепляться — это сладкая неизбежность смерти в надежде воссоединиться со своими сыновьями. Сплинтер перестал вести счет дням, но он знал, что его кормили три раза и он ничего из этого не ел. Каждый раз, когда ему приносили еду, оставляли новую воду, он игнорировал все. Йоши уже открыто плакал, слезы градом почти постоянно текли по его щекам. Когда он не горевал, он спал. Теперь крыс спал гораздо чаще, чем раньше. Теперь он мог спать, когда открывалась дверь, когда в камеру входили люди, когда двигали тарелки. Он больше не видел Караи, и знал, что ничего не скажет, даже если Шреддер прикажете ему. Хотя мастер наверняка знал, что девушка рассказала ему о его сыновьях, так как главы Фут не было рядом. Может быть, мучитель вообще не вернется снова. Может быть, Шреддер знал, что он не ест, и ждал, пока Хамато Йоши умрет от голода. Это было бы идеальным вариантом по сравнению со всем остальным, что злодей задумал. Однако если бы это было правдой, Шреддер, скорее всего, перестал бы присылать еду вовсе. Сплинтер знал, что еще две порции остались недоеденными, хотя он подозревал, что проспал один или два приема пищи, которые принесли и унесли из-за огромного количества воды перед ним. Крыс был слишком утомлен, чтобы сосчитать график и быть уверенным в нем. Не успели принести следующую порцию еды, как в камеру вошел Шреддер. Сплинтер спрятал лицо, так как по его щекам потекли новые слезы. — Посмотри на меня. Голос Шреддера был спокойным, знающим. Сплинтер не двигался. — Посмотри. На. Меня. — четче повторил диктатор. Сплинтер снова не двинулся. Он услышал, как злодей шевельнулся, и мастер приготовился к боли, которая, как он знал, должна была вот-вот наступить. Вместо этого Шреддер встал перед ним на колени и медленно поднял его подбородок, заставляя Сплинтера посмотреть ему в глаза. Йоши изо всех сил старался оскалиться, огрызнуться, обнажить зубы — что угодно, только не плакать. Саки не выглядел злым. Это напугало Сплинтера больше, чем если бы он был в ярости. — Я перестал охотиться на черепах. Пока они не нашли это место и не стали угрожать мне и моей дочери. Шреддер говорил медленно, зная, что Сплинтер цепляется за каждое слово. Мастер не верил ему, но он не был уверен, было ли это из-за горя или логики. В груди Сплинтера все сжалось от осознания того, что его сыновья были так близки к нему, прежде чем их уничтожили. Они были в здании, если бы он был сильнее, ребята были бы живы! Мастер не пытался остановить слезы. Шреддер сделал это. Он сломал его. У Сплинтера ничего не осталось. — Не думаю, что тебе нужны эти обрывки. Глава Фут двинулся вперед, чтобы забрать маски у Сплинтера, но крыс вырвал голову из хватки Саки и зашипел с вновь обретенной агрессией. Шреддер заколебался, явно решая, наказывать ли Сплинтера за эту вспышку гнева. — Раз хочешь, можешь оставить их себе, но не принимай мою доброту за покорность, — легко произнес злодей. — Еще одна такая выходка — и ты будешь наказан. Понял? Сплинтер кивнул, крепче сжимая цветную ткань и оставляя следы когтей на своей руке. Шреддер ушел и вскоре после этого принесли еще одну тарелку. Сплинтер не сделал ни одной попытки взять ее. Только после того, как тарелку снова забрали, он пошевелился. С помощью здоровой руки и зубов, он завязал каждую маску на раненом запястье. Сначала синюю, для Лео — своего старшего и самого талантливого сына. Красную для Рафа — второго и самого бойкого сына. Фиолетовая для Донни — третьего, самого умного сына. И наконец, оранжевая для Микки — младшего и самого яркого сына. Мастер прощался, затягивая каждый узел. Он поклялся никогда не снимать маски до тех пор, пока у него будет хоть какая-то возможность, чтобы сохранить их. Йоши снова зарылся лицом в свои руки. Он больше не мог плакать. Он был измучен, но сон не шел к нему еще несколько часов.
