Охота на лис

      Марисэ запустил стирку, создал Ваасу гостевую учётную запись в ноутбуке и отправился к своему мозгоправу, бросив кокетливое «не скучай тут без меня».       Первым делом пират принялся изучать убранство жилища, в котором ему придётся куковать целый месяц. Он помнил, что любовник ему рассказывал, однако не представлял такого размаха. Две спальни, современная кухня, огромная гостиная и большой балкон с потрясающим видом, высокие потолки и хороший ремонт. По этому действительно можно было скучать.       Только в одной гостиной куча гаджетов: плоский телевизор с большой диагональю, электрический камин, игровая приставка, виниловый проигрыватель, сплит-система, стационарный компьютер, ноутбук. Ещё и пол с подогревом, пиздец…       Ваас хочет заглянуть в спальню Марисэ, однако дверь заперта. Теперь ещё интереснее, что же там такое спрятано, но он не собирается становиться взломщиком. Ещё удастся оценить мягкость постели хитрожопого подопечного, этим пират займётся. Мысль успокаивает и греет.       Монтенегро чешет в ванную и сушит волосы феном, который находит в шкафчике под раковиной. Взгляд падает на батарею тюбиков и склянок на полочке под зеркалом. Гель для бритья, лосьон после бритья, увлажняющий крем для лица, крем «с гликолевой кислотой», солнцезащитный крем, антиперспирант, бритва. Рядом шкафчик, в котором стоит лак для волос, баночка текстурирующей пасты, ещё крем, но уже «для упругих завитков». Что за пиздец, бля… И это он ещё не берёт во внимание прикрученную над ванной полочку с гелями для душа, шампунями и прочей ересью.       Откуда понабрался? Щёголь!       Ваас в жизни бы не подумал, что обходящийся зубным порошком и мылом подчинённый окажется таким изнеженным белоручкой. Хотя Марисэ выглядит невероятно хорошо, просто потрясающе... Только загар сошёл. Солнце здесь не такое, как в тропиках.       В надежде найти курево начальник пиратов выходит на балкон. Пачка сигарет с зажигалкой лежат на деревянном столике, так что он без зазрения совести этим пользуется. Монтенегро открывает два окна нараспашку и плюхается на стул с мягкой подушечкой и удобными подлокотниками.       Как он вообще позволил себя в это втянуть, бля. Сраные империалисты и колонисты! Понастроят своих белых башен с охуенными видами, а те потом отнимают у него ценных подопечных!       Ваас, конечно же, понимает, что это не башни виноваты. Только он сам. Но откуда же ему было знать, что Марисэ так психанёт, что сбежит? Ещё и снотворного подмешал, крысюк. Значит, заблаговременно подготовился, планировал уплыть. Планировал сбежать от своего бога, которому на коленях клялся «хочу служить тебе вечно». Брехло. Чего не хватало засранцу? Кофеварки, крема для лица и накрахмаленных простыней?!       Сначала Цитра, потом Хойт, а после них и Марисэ — каждый его так или иначе наебал. Ваас соскочил с одного поводка на другой, а потом — сразу на иглу. Марисэ каким-то образом привязал его к себе, приклеил, и отклеиваться было очень больно. Ваас помнит, каким: словами и прикосновениями, его полными пьянящего обожания глазами, этими ловкими ручками и старательной службой. Колдовской засранец. Заставил шефа чувствовать себя богом во плоти, а после сбежал, забрав с собой постамент. Сделал его особенным и сам стал особенным, а потом дал драпака.       Сам Марисэ или же то, как он заставлял пирата чувствовать себя, — что именно Ваас любил? Сложно ощутить разницу.       Нельзя было сказать, что тебе так неприятно от услышанного? Раньше ж говорил. Другое дело, что Ваас всегда слушал вполуха. Потому что думал: никуда не денется. А Марисэ оказался хитрее — или же привязался к нему не так сильно, как это сделал Ваас; попробуй пойми, что хуже.       Теперь играй под его дудку, чтоб вернулся. Почти месяц проведи в этой сраной цивилизации. Да это ж ебануться можно! Ещё и придётся просить Кена делать денежные переводы. Потрясающе, классно, охуенно.       Но Ваас всё равно согласился. Почему? Да потому что увидел: Марисэ без него вполне отлично себя чувствует, даже похорошел, говнюк. Аж лоснился, как напудренный кот на выставке. А вот Ваасу не так уж и радужно было без него: первый месяц только и делал, что бухал и употреблял, а в краткие минуты трезвости думал, что Лео заебёт своими причитаниями. А потом всё же решил отыскать паспорт, ежедневно сам ходил и рылся в горах сумок, кейсов, рюкзаков и чемоданов, даже Кена не посылал. Перед ним тоже было немного стыдно: сломал ему нос и выбил два передних зуба, когда он вернулся с пустыми руками.       На свидание зови. Ох уж эти ебучие игры городских! Как с девчонкой, которая пытается набить себе цену. Какой в этом смысл, если они оба знают друг друга как облупленных? Чтобы что?       Однако Монтенегро приносит ноутбук на балкон и смотрит по карте ресторан поближе. Если уж он принял правила игры, то собирается хотя бы вкусно поесть. Поиск по категориям сразу же отсеивает всё лишнее, оставив только оранжевые иконки с барами, кофейнями и заведениями. Бар, конечно, был бы предпочтительнее, но Марисэ же обязательно состроит разочарованную мордашку.       Он возвращается в обещанный промежуток времени. Ваас слышит звук поворота ключей в скважине, закрывает ноутбук и идёт встречать. Марисэ снимает обувь и ставит пакет на пуфик рядом с дверью.       — Ну и как мозгоправ? — спрашивает буканьер, сложив руки на груди.       — Хорошо, спасибо. — Марисэ окидывает его взглядом с головы до ног и мягко улыбается. — Любо-дорого видеть тебя в моей одежде.       Своими слащавыми словечками и дьявола задобрит. Маленький хитрый льстец. Ваас думает, получится ли у него когда-нибудь снова верить в них на все сто.       — Твоя центрифуга уже постирала всё, — говорит он, фыркнув. — Я кинул в сушилку, но не включал. Не ебу, что клацать.       — Научишься, — ласково произносит хозяин квартиры и протягивает пакет. — Отнесёшь в кухню? Я переоденусь и включу сушку.       Ваас милостиво соглашается и сгружает увесистый пакет на кухонную тумбу. Чего там только нет: связка бананов, кокос, четыре больших краснобоких манго, лукошко с личи, ещё одно лукошко уже с авокадо, маракуйя и золотистый ананас. На дне ещё лежит тушка курицы, зубная щётка, бритва и упаковка красной чечевицы.       Марисэ заходит обратно, уже переодетый в домашнее: бледно-голубую вельветовую рубашку и свободные штаны по щиколотку цвета мокрого асфальта. Юный, стройный, босой. Великолепный. Три верхние пуговицы на рубашке расстёгнуты, видно часть кулона и цепочку. Хочется обхватить его тысячью рук и сдавить в объятиях так сильно, чтобы едва не задохнулся. А может, и задохнулся. От любви.       — У меня к тебе один вопрос.       — М?       — Почему в пакете только то, что я люблю?       Подопечный подходит и как ни в чём не бывало начинает раскладывать продукты по местам. Хорошенькие губки складываются в улыбку.       — Почему это только то, что ты любишь? Курицу и я люблю.       — Марисэ, бля. Тебе не к лицу строить из себя дурачка.       Марволо оборачивается к Ваасу.       — Это тебе не к лицу строить из себя дурачка, шеф. Ты же прекрасно понимаешь, почему в пакете то, что ты любишь. — Он снова улыбается, но в этот раз уже от уха до уха. — Ты мой гость. Неожиданный, но желанный гость. Я хочу сделать твоё времяпрепровождение здесь приятным.       — Ты бы сделал мне приятно, если бы согласился со мной вернуться.       — Не всё сразу.       Ох, как же Вааса раздражало это «не всё сразу»! Он как раз из тех, кто хочет всё и сразу! Действия и их последствия, бля…       Марисэ достал курицу из упаковки, положил в глубокую миску и принялся готовить смесь из специй.       — Когда одежда высохнет, сходим тебе что-нибудь купим, — примирительно произносит он. — Что-нибудь по твоей потрясающей фигуре.       Подхалим.       — Куда?       — Если тебе это что-нибудь говорит, то в «Churchill Square».       Это говорило Ваасу ровно нихуя.       — А потом?       — А потом ты позовёшь меня на свидание в какое-нибудь красивое место, и мы поужинаем.       — А потом? — шеф сразу оживляется от перспектив.       — Суп с котом, — отвечает Марисэ и коротко смеётся. — Всё тебе надо знать, учёный.       В диафрагму приливает тепло. Монтенегро подходит к своему подопечному со спины и обнимает за талию. Тот продолжает заниматься курицей, будто и не заметил ничего.       — Я посмотрел в Интернете, пока ещё думаю, — сообщает Ваас ему в затылок, оставив поцелуй среди чёрных перьев. — Между…       — Не говори мне, — успевают перебить. — Хочу, чтоб это был сюрприз. Выбери ты. И закажи столик... скажем, часов на семь вечера. Только не думай слишком долго, сегодня и так выходной, мест может не быть.       Пират хмыкает. Раскомандовался канарейка.       Однако… Так и быть, он послушается. Это почему-то начинает интриговать. Ваасу нравится, что Марисэ чётко знает, чего хочет.       — Маленький авторитарный индюк, — утробно бормочет он кулинару в затылок.       Потом поднимает руку и отодвигает мешающие волосы в сторону, оставляет поцелуй на холке, и ещё один, и ещё один, и ещё, и ещё, и ещё. Путешествует вниз к плечу, затем перескакивает на щеку. Марволо томно вздохнул и теснее прислонился спиной к его груди, повернул голову, а Ваас тут же прижался ртом к приоткрытым губам.       — И чем мы займёмся, пока сушится одежда? — спрашивает пират с надеждой, поглаживая бока хозяина квартиры под рубашкой.       — Я собирался полить растения. Можешь понаблюдать, если хочешь.       Ваас разочарованно вздохнул. Потом вспомнил: он же изучил всю квартиру, но не видел ни одного растения, даже трав для готовки. Что-то было в спальне?       — Сейчас всё увидишь, — загадочно произнёс Марисэ в ответ на взгляд и ухмыльнулся. — Только пообещай, что не сдашь меня полиции.       Так-так-так, вот это уже интересно!       — Какая полиция, канарейка, — фыркает начальник пиратов. — Где ты видел наркоторговцев, обращающихся в полицию? Обещаю.       Марволо заканчивает с курицей и моет руки, а после жестом зовёт с собой. Откуда-то изнутри поднимается лёгкий мандраж: Ваас чувствует себя юношей, который впервые собирается зайти в спальню любимой женщины, и едва не фыркает вслух от предложенного мозгом сравнения.       Марисэ заходит первым и потом пропускает гостя внутрь. Тот смотрит, приоткрыв рот.       Комната вообще не похожа на остальные. Он как будто оказался в где-нибудь в Марракеше. Ваас никогда не был в Марокко, однако на ум почему-то приходит именно эта страна.       Первой в глаза бросается резная деревянная ширма из тёмного дерева, частично скрывающая низкую кровать. На полу лежит огромный ковёр с кисточками, на котором изображено солнце, раскидывающее свои лучи во все стороны. Между лучами вплетены пикообразные фигуры, внутри которых расположились похожие на колоски растения. Стены выкрашены в терракотовый цвет. Под потолком висит люстра из дерева, её узор перекликается с ширмой. Справа от входной двери стоят два двудверных шкафа на ножках, а напротив — низкий диван с подушечками и красной обивкой, украшенной узорами и золотыми нитями. Окна полузашторены плотными бордовыми гардинами, а на стенах висит множество маленьких картин и фотографий в рамках. На одной из прикроватных тумбочек стоит ваза с засушенной лавандой.       А ещё Ваас замечает огромное зеркало над кроватью, прямо на потолке. Он не выдерживает изумления и присвистывает.       — Santo cielo…       Марисэ оборачивается и выглядит самодовольным.       — У всех, кто видит мою спальню в первый раз, точно такая же реакция.       Пират пытливо прищуривает глаза.       — И много людей видело эту спальню?       — Смотря что для тебя много.       — Больше пятидесяти?       Марисэ хохотнул, но на его лице было смущение.       — Ваас, ну ты скажешь. Пятидесяти... Мне больше нравится, когда сюда заходит один и тот же человек.       Пиратский шеф сразу поймал намёк за хвост. Ему очень интересно спросить, сколько именно людей грело эту шикарную постель, но некоторые вещи лучше оставить воображению.       — Ну и где же твои растения? Я ничего не вижу.       Марисэ подходит к одному из шкафов, отпирает замок ключом и открывает дверцы. Оттуда бьёт яркий свет, становится слышно тихий гул вентиляторов. Ваас видит два куста марихуаны. Он осматривает сетап внимательнее и довольно хмыкает, когда пряный сладковатый аромат бьёт ему в ноздри.       — Ты ж мой гровер, — восхищённо нарекает пират. — Какая прелесть! Освещение, обдув… даже дверь резинкой обложил! Я бы не догадался, даже если бы рядом стоял. Почему в спальне не пахнет?       — Угольный фильтр, — с очень умным видом отвечает Марисэ. — У нас всё никак не отелятся с легализацией даже медицинского каннабиса. Половина жителей Британии по опросам за, но ты и сам понимаешь, как оно. А я манал покупать с рук или через Интернет.       Ваас аккуратно трогает одну из пухлых шишек, и пальцы почти склеиваются, настолько она липкая от смолянистых трихом.       — Ну ты кудесник, dolcetto…       — Ага. — Марволо фыркает. — И наркоман.       Ваас тоже наркоман: что до психоактивных веществ, что до адреналина. Что до людей.       Получается, два наркомана нашли друг друга. Нашли же?       — Сегодня последний полив, — сообщает гровер. — Примерно через полторы недели можно будет дегустировать. Это без пролечки, конечно.       — Да похуй на пролечку, я не кисейная барышня, — отмахивается пират. — Какие красавицы! Почему ты в самом начале не сказал, что умеешь растить? Мне нужны гроверы.       Марисэ оборачивается и смотрит. Его взгляд кажется просто мучительно пристальным, даже пронизывающим насквозь. А потом это странное наваждение пропадает, и всё становится вновь нормальным.       — Я много чего тебе в начале не говорил.       — Например?       Любовник пару секунд думает и почему-то грустнеет.       — Например, что я аутист.       Ваас смотрит на подопечного как баран на новые ворота. Хлопает глазами и качает головой.       — Да ты гонишь! Ты вообще не похож на аутиста.       — Я тоже так думал, пока не прошёл RAADS-R. Это… шкала для выявления расстройств аутистического спектра у взрослых. Меньше шестидесяти пяти баллов — скорее всего, человек не аутист. Больше — наоборот. Я как-то рассказывал Джейсону одну херню на сеансе, он сидел и смотрел на меня, слушал, а потом ни с того ни с сего предложил его пройти. А я без задней мысли согласился... Как думаешь, сколько у меня?       — В душе не ебу, — отвечает Монтенегро обескураженно. — Удиви меня.       — Сто двадцать четыре.       Почти в два раза выше безопасной границы. Нихера себе.       — Я теперь нравлюсь тебе меньше?       — Да мне похуй. Вообще. Главное, чтоб не недотрога.       Марисэ улыбается с облегчением. Ваас подхватывает его улыбку и дёргает хозяина квартиры к себе, чтобы крепко обнять за плечи и поцеловать.