Охота на лис

      После получаса в ванной Марисэ выходит, чтоб заняться обедом и заказом столика. Едва удерживает себя от того, чтобы не разбудить Вааса чашкой кофе. Тот недовольно ругается, переворачивается на другой бок и прячет голову под подушкой, явно желая поспать ещё.       — Вставай, шеф! Шмотки сами себя не купят. И обед сам себя не съест.       — Обед? — спрашивают из-под подушки.       — Да, обед. Я сварил чечевицу и запёк курицу с овощами. Вставай давай, ты уже третий час спишь.       Пират откидывает одеяло в сторону и ещё некоторое время лежит, пытаясь сбросить с себя сонливость. Что спал, что не спал, один хуй. Марисэ залезает на него сверху и покрывает лицо поцелуями. Поглаживает по груди и животу, а потом начинает щекотать за бока. Говнюк.       — Вставай, шеф… У меня на тебя большие планы сегодня.       Ваас хватает его за плечи и опрокидывает на спину, теперь уже он сверху. Марволо отвечает на поцелуй и выглядит счастливым и солнечным, его лицом можно осветить половину космоса.       — Это какие же? — спрашивает начальник и целует нежную шейку, пахнущую лавандой.       — Сначала я тебя накормлю… потом мы купим тебе красивую одежду… потом я заеду за тобой на кабриолете и отвезу в ресторан. А после ужина мы поедем домой и займёмся сексом в этой постели, которая тебе так понравилась.       Ваас аж останавливается, огорошенный от перспектив.       — Кабриолете? Марисэ, бля, ты издеваешься? Я тебе не девчонка, которую надо впечатлить, чтобы залезть к ней в трусы!       — Значит, всё остальное тебя устраивает? — Марисэ хитро лыбится и проводит руками по его плечам, глаза у него просто лисьи. — Я пошутил. У меня кроссовер, а не кабриолет. Не напрягайся так, пупок развяжется.       Приходит внезапное понимание: Марволо просто делает с Ваасом то, что хочет, что бы сделали с ним, поэтому так и носится вокруг.       — И почисти зубы, ладно? А я пока приготовлю тебе ещё эспрессо.       Кухня встречает начальника пиратов ароматом еды и кофе. Марисэ стоит спиной к нему и раскладывает обед по тарелкам, на подставке кофеварки стоят две чашки, маленькая и большая. Неженка любит кофе с молоком и пеной, как будто это не он выживал в джунглях на дичи и воде из ручья. Ваас признаёт, что ему интересно видеть любовника с этой стороны, хотя бо́льшая его часть ревнует ко всей этой роскоши и комфорту.       — Можно попробовать?       Марволо оборачивается и видит шефа с его капучино в руке.       — Конечно. Не спрашивай, если что-то хочешь, просто бери.       Ваас пробует напиток. Хочет возмутиться от того, как оказывается вкусно… и молча садится за стол. После обеда он упаковывается в одежду, пахнущую свежей отдушкой, она никогда не была такой чистой и мягкой. Кеn es una lavandera de mierda.       Чёртовы капиталисты с их технологиями.       До магазина пять минут пешком. Хотя магазином строение назвать сложно — это целый торговый центр. Ваас недовольно смотрит на подопечного, поняв, что тот задумал что-то коварное. Сейчас Марисэ одет в лёгкие бежевые брюки, белую футболку и коричневые туфли, он в цветах капучино. Он выглядит просто потрясающе.       Вааса кошмарно бесит количество людей и шум от них. Постоянно кто-то пиздит, дети верещат, телефоны звенят, музыка играет. Если бы ад существовал, для короля Рук Айленда это был бы торговый центр в субботу.       Марисэ же чувствует себя вполне прекрасно: лавирует между людьми, смотрит по сторонам и ещё умудряется вести беседу. Он заводит шефа сначала в один магазин, потом во второй, затем в третий. Уговаривает Вааса взять ещё носки и бельё, а потом чуть ли не за руку ведёт за обувью. После этого и без того испытываемое на прочность терпение пирата заканчивается. Он обвешан пакетами, как сраная рождественская ёлка — игрушками.       — Марисэ, хватит уже, бля! Нахера мне столько шмоток? Я и половины этого не сношу, ты издеваешься или что?!       К счастью, Марволо хорошо понимает, когда нужно остановиться, и больше не предлагает никуда идти. Они располагаются на скамейке внутри торгового центра, городской щёголь перекладывает покупки более компактно, сократив количество пакетов всего до трёх. Потом смотрит вправо от себя и почему-то меняется в лице.       — Я сейчас приду, хочу ещё кое-что купить. Подождёшь меня, злюка?       — Rápido, — ворчит начальство.       Ваасу некомфортно вдали от привычных джунглей и кучи снующих туда-сюда красных шапочек. Под рукой нет ни пистолета, ни даже ножа, нельзя посылать всех нахуй при малейшем неудобстве. Цивилизация ёбаная! Ваас уже жалеет, что согласился остаться на целый месяц, но смирно дожидается подопечного, тот вскоре возвращается из магазина. Какого-то чёрта Марисэ держит покупку за спиной, на лице у него хитрость — и привязанность. Лисёнок...       — Это тебе, — оповещает он, протягивая маленький белый пакет. — Небольшой подарок в честь воссоединения.       — Ну что ты ещё удумал?       — Сейчас узнаешь, — загадочно проронил любовник и заулыбался.       Ваас тяжело вздыхает и суёт руку в пакет. Достаёт оттуда небольшую белую коробку из гладкого плотного материала, похожего скорее на матовый пластик, чем на картон, и видит сбоку на крышке чёрное надкушенное яблочко.       — Телефон? Марисэ, я не девчонка, чтоб…       — Просто скажи спасибо и прими подарок, — безмятежно перебивает его Марисэ и продолжает карамельно улыбаться.       Этой улыбке так сложно противиться. Монтенегро смотрит на подопечного, потом на коробку и даже не может понять, как у него получилось успокоиться так быстро. Марисэ с его седативными флюидами…       — Спасибо. — Ваас достаёт телефон из коробки и кладёт в карман. — Тебе не стоило этого делать, ты же знаешь, я неаккуратный. Разобью.       — Я куплю тебе ещё один. — Марволо обнял его за шею обеими руками, наплевав на всё вокруг. — А если и тот разобьёшь, то ещё один.       Быстро же подобрел. Как будто не он несколько часов назад сомневался, а впускать ли опального начальника в квартиру вообще. Как будто только вчера виделись, а не три с половиной месяца назад. Этим он так похож на Леопольда: тот тоже не может долго дуться.       После пытки торговым центром они возвращаются в квартиру. Марисэ предлагает посмотреть фильм, Ваас соглашается. На двенадцатой минуте после заигравшего «Полета Валькирий» у пиратского короля возникает мысль, что Марволо решил снова над ним поиздеваться.       На экране две девушки в сексуализированных камуфляжных костюмах расшагивают по истребителям и танкам, а потом сцена переключается на Николаса Кейджа, рассказывающего про холодную войну в восьмидесятых.       — Ты специально выбрал фильм, в котором играет та же музыка, которую любил Хойт?       Марисэ оборачивается с удивлением на лице. Он с комфортом расположился на Ваасе, который с комфортом расположился на диване. Мебель у щёголя, конечно… Аж бесит, какая удобная.       — Так вот где я эту композицию слышал! Да, что-то припоминаю… Хойт включил её, когда ты зашёл в кабинет. Я тогда думал, меня под «Полет Валькирий» и похоронят. И нет, не специально.       — Прямо похоронят?       Марволо не шикает на него, чтоб заткнулся. Ваас любит попиздеть во время просмотра, потому что он любит попиздеть всегда, и Марисэ с этим просто примирился. Сокола не засунешь в клетку попугая.       — Да. Думал, ты меня прямо сейчас и заложишь. Но ты этого не сделал, потенциал увидел какой-то там...       Ваас думал сдать. Сначала думал. Но всё-таки не сдал, потому что ощутил — как ягуар ощущает присутствие другого ягуара — из всего этого ещё можно что-то отфильтровать, что-то устроить. Так и получилось — даже несмотря на то, что Волкер ещё тогда понял, что вокруг него собрались хищники. Оставалось только переманить Сильву из чужой стаи в свою, а ещё не позволить сделать это Хойту.       — И я не ошибся.       — Не ошибся, не ошибся. А теперь умолкни, шеф. Давай хоть раз нормально фильм посмотрим.       Монтенегро затыкается и суёт руку ему под рубашку, там и оставляет. Смотрит кино. Было что-то очень уютное в том, чтобы вот так наслаждаться кинематографом вместе, друг на друге. С Марисэ вообще несложно находить уют.       Ближе к середине произведения Ваас очень медленно поднимается вверх и находит маленькую бусинку соска, поглаживает подушечкой среднего пальца. Чувствует, что Марволо отзывается: тот чуть шевельнулся, грудь надулась от глубоко вдоха.       — Ваас, если ты меня сейчас трахнешь, то опять устанешь и сразу заснёшь. Я, вообще-то, пять ресторанов обзвонил, чтобы выцарапать свободный столик в субботу!       Это его праведное возмущение такое прелестное. Хочется сдавить его в объятиях, как плюшевую игрушку, а потом хорошенько трахнуть… но ладно, так и быть. Ваас прекращает поползновения и концентрирует внимание на Дмитрии Орловом, знакомящим зрителя со своими паспортами. Ему всё же интересно, чем закончится история начальника войны. Под конец он, правда, всё же начинает дремать, и Марисэ пихает его локтем в рёбра, когда слышит сопение возле уха.       — Не спи, шеф!       — Никто и не спит...       Всё равно уже конец: на фоне усыпанной патронами улицы Дмитрий Орлов произносит свою завершающую речь под грустную музыку. После этого Марволо переворачивается прямо на шефе.       — Согласись, тут Кейдж не опозорился, как это было в «Призрачном гонщике» и «Плетёном Человеке».       Ваас с этим согласен, но ему всё равно больше понравилась игра Кейджа в «Покидая Лас-Вегас». Хотя там и жанр другой.       Пора собирать манатки на свидание. Марисэ уже полчаса топчется в ванной, оттуда слышно гул фена для волос. Прихорашивается конфета...       Монтенегро неохотно чешет в спальню и вытаскивает покупки из пакетов, выбирает чёрные джинсы и бордовую рубашку. Добавь ещё толстую золотую цепь и убери могавк — в зеркале отразится настоящий сутенёр. Или какой-нибудь дон мексиканского картеля.       — Выглядишь сногсшибательно, — восхищённо выдыхает Марволо сбоку.       Ваас оборачивается, застёгивая третью пуговицу, и приоткрывает рот от зрелища. Вместо привычных распущенных волос на голове у Марисэ кудри. Одет он в приталенные чёрные брюки и тёмно-красную водолазку, кулон выпустил наружу. Пират присвистывает, крайне довольный увиденным. Это уже какой-то новый уровень.       И это всё — ему, получается.       — А ты выглядишь, как libertino verdadero, — не менее восторженно говорит шеф.       Всё в образе Марволо говорит «секс», начиная его блестящими кудрями и заканчивая носками туфлей. Бляха-муха... Городской красавчик! Щёголь с иголочки. Он выглядит так хорошо, что его следует арестовать за превышение лимитов сексуальности, а потом немедленно раздеть.       — Распутник? — Марисэ захихикал и погладил начальника по плечам. — Желаемое за действительное, шеф?       Тут всё сразу вместе: и желаемое за действительное, и действительное за действительное, и действительное за желаемое. Ваас думает, что мог бы спокойно наплевать на ресторан, даже если там работает Марко Пьер-Уайт лично.       Марволо притягивает его для поцелуя и тут же оказывается в объятиях. Буканьер поднимает руку и трогает упругие завитки, а вторую кладёт на поясницу. От любовника пахнет дорогими духами: чем-то с надписью «YSL» на флаконе и с бергамотом и кедром в средних нотах.       — Никогда бы не подумал, что тебе идут кудри. Выглядишь… просто съел бы. Почему ты раньше их не делал?       — Наверное, потому, что на Рук нет фенов с диффузором и нормальных стайлинговых средств. Наслаждайся, пока можешь, они от влаги распадутся буквально через час. Пойдём, после ужина будешь меня за задницу щупать.       На улице Ваас ждёт подчинённого перед выездом из парковки. Тот вскоре выезжает к нему на синем кроссовере и открывает дверь изнутри. Пират устраивается на сидении слева от водителя, осматривается. Кожаный салон коричневого цвета, четырёхзонный климат-контроль, шестиступенчатая автоматическая коробка передач… Пиздец. Даже машина у щёголя гейская. Однако выразить эту мысль вслух почему-то не поворачивается язык.       — Пристегнись, пожалуйста, — напоминает Марисэ.       Он выезжает на Cannon Place и тянется к сигаретам. Ваас пристёгивается и тырит себе сигарету тоже. Окно опускается одним нажатием кнопки… Это тебе не заедающую ручку дарры или стрюсса пять минут крутить.       Марволо замечает, что компаньону не терпится поделиться мнением.       — Что скажешь?       — X5? Марисэ, какой же ты пошлый.       Марисэ громко фыркает и останавливается на светофоре. Сексуально затягивается, пока ждёт зелёный.       — Чего сразу пошлый? Мне просто нравятся BMW. У мамы все родственники ездили на «бэхах», потом и папа подсел. Считай, это семейное.       Семейными бывают и обычные, вполне невинные вещи, правда? А не только желание убить одного возомнившего о себе калифорнийца.       — Любитель роскоши.       — Да, — просто соглашается подопечный. — В этом мире я довольно богат. Мне нравится хорошо жить, вкусно есть и красиво одеваться. Деньги — это свобода, шеф. Кому такое не понравится? Да и потом, BMW — это не такая уж и роскошь. Вот если Bentley какая-нибудь... — Он мечтательно взглянул на дорогу.       Ваас невольно сравнивает. На острове ни климат-контроля, ни трёх полосок Wi-Fi, ни светофоров — только москиты, бедность да голод. От бедности и голода он избавился, а от кровососущих гадов спасения не было.       В этой сраной цивилизации настолько удобно, что аж бесит. Всё аккуратное, красивое, современное. Кофеварка перемалывает и варит кофе, пол подогревается электричеством, из крана льётся горячая вода, которую даже можно пить. В телевизоре миллион каналов, осушитель воздуха спасает от плесени, кондиционер спасает от жары. Изнеженные городские! Ваас здесь всего лишь вторые сутки, а уже по достоинству оценил многие удобства. Этого он и боялся, когда Марисэ предлагал ему полететь вместе.       — И ты сможешь отказаться от всего этого? — спросил пират, усиленно рассматривая пляж через окно.       Сможешь отказаться от кроссовера, от просторной квартиры, от возможности легко добывать еду в ближайшем магазине? Сможешь всё это бросить ради меня — снова?       Монтенегро почувствовал, как его погладили по колену.       — Ты слишком много думаешь. Не забивай голову, ты здесь всего второй день. Просто позволь мне поухаживать за тобой.       — «Поухаживать»… Нравится чувствовать себя главным? — пират спрашивает это без злости, просто с интересом.       Марисэ пожал плечами.       — Дело вообще не в этом. Я просто поступаю, как привык. Когда я встречался с девушками, то тоже заезжал за ними на машине, возил по ресторанам и дарил подарки. Я так воспитан, вот и всё. — Он притормозил перед поворотом на парковку ресторана, дожидаясь, пока автомобиль спереди повернёт тоже. — Ты главный. И всегда им был для меня. Посмотри на это с другой стороны, шеф… Главный не только круглые сутки командует, это ещё и тот, кто делегирует обязательства своим подчинённым. И сейчас моё обязательство — накормить тебя классным ужином. Тут очень вкусные морепродукты и стейки, довольно объёмная винная карта. Тебе понравится.       Вот же сладкий болтун. Если он так же складно стелил своим девчонкам, то те, наверное, сами лезли к нему в штаны.       Услышанное немного успокоило. За стол Ваас садится уже не таким раздосадованным, хотя количество посетителей его не радует.       Официантка в полосатой униформе приносит им меню, спрашивает про напитки. Марисэ сразу же делает заказ, даже не посмотрев в текст. Просит креветки с картофелем, клубнично-имбирную содовую и яблочный тарт на десерт. Выпендрёжник. Сластёна.       Ваас быстро пробегается глазами по столбикам с текстом, видит слово «стейк» и заказывает к нему тёмное пиво. Марволо никак не комментирует его выбор, но во взгляде читается веселье и нежность.       — А я ведь так и не спросил, вот же тормоз, — говорит он после того, как официантка уходит, и выглядит виноватым. — Как дела на острове? Как Лео? Как ребята?       Монтенегро рассказывает. И про то, что племя притихло после рождения нового великого мессии, который пока что мог только под себя ходить. И про Леопольда, который половину времени страдал бессонницей, а вторую — чинил его подчинённых и помогал Кену. Рассказывает, что Бенджамин стандартно следит за Южным, а Кенни (умалчивает только про его новый прикус) теперь — за Северным на пару с хирургом. Этот разговор немного волнует, однако пират усилием воли душит волнение: если бы возникли проблемы, Бенсон бы уже трезвонил. А телефон молчал. Всего вторые сутки пошли, ну в самом деле, не вчера же родились они там все.       Марисэ цедит клубничную содовую через трубочку и слушает с интересом. До Вааса доходит, что он сам ещё не спрашивал, а чем всё это время занимался его сбежавший рекрут. После вопроса тот опускает глаза.       — Что делал, что делал… — бормочет он, очень внимательно разглядывая кубики льда в стакане. — Скучал. Думал... Искал занятия, ходил к аналитику, пытался вылечиться от тебя, как от болезни. Без результата. Только ещё сильней скучал. — Сказав это, Марволо выдохнул и расправил плечи, словно с них свалился тяжеленный рюкзак. — Знаешь… Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что я буду скучать по мужчине в романтическом смысле, то я бы заржал ему в лицо.       Аутист там или не аутист, а Марисэ на удивление легко говорит о чувствах. Ваас уже не первый и даже не десятый раз подмечает, что в любовных делах его избранник за словом в карман не лезет. Ему бы стоило у него поучиться, а точнее — научиться заново.       — Ну и чем же это отличается от тоски по женщине?       — Ничем. Вообще ничем. — Марволо немного поёрзал на стуле. — Хотя тогда… Мне было реально хуёво. Не столько из-за женщины, сколько из-за тревожно-депрессивного расстройства, потому что я умудрился хватануть всё сразу. Я чувствовал себя ужасно и выглядел точно так же. Где-то год промучился, прежде чем стало легчать... Наверное, проще будет показать, чем рассказать.       Подопечный завозился с телефоном в поисках подтверждения своих слов. Ваас увидел фотографию. На изображении Марисэ немного другой: чуть моложе, на несколько килограммов полнее, не такой изысканный — но ничего ужасного; смотрит в камеру и улыбается, вокруг него компания из трёх человек. Парень как парень.       — Не вижу ничего ужасного.       — Да? — Марволо горько улыбнулся и поискал ещё одну фотографию. — А здесь? Тут я не знаю, что меня фотографируют.       Он снова возвращает телефон. Фотография и впрямь другая: сделана в три четверти, в камеру Марисэ не смотрит. Лицо измученное и серое, будто у него только что вся семья умерла, только слёз нет. Под глазами круги, веки опухшие. Ссутулившийся, одет как попало, голова немытая. Выглядит так, будто хочет умереть.       Контраст выразительный. Ваас бы в жизни не узнал в этом бедняге своего роскошного помощника. Возникает и ещё одна мысль: он никогда не смог бы полюбить кого-то столь жалкого.       — Разница между фотками — три дня. На первой друзья вытащили меня на барбекю. Вторая — это Андреа сфотографировала меня, когда я выходил от нотариуса. Уже не похож на распутника, да?       — Для чего ты это мне показываешь? — Ваас старается не звучать растерянно. — И для чего вообще хранишь эти фото?       — Я их храню, чтобы помнить, из какого говна вылез. — Марисэ сунул гаджет в карман и ненадолго приложился к трубочке. — Это… держит в тонусе. Тогда у меня могла начаться истерика, если я видел пляж. А для чего показываю... Ну… Мне просто захотелось показать себя с другой стороны. Дать тебе узнать меня получше, я ведь не всегда был таким, как сегодня. Может, я даже когда-нибудь покажу тебе мои детские фотографии… если меня головой ударят ещё раз.       В этот момент официантка принесла заказ. Поставила на стол круглую тарелку с маленькой, но вычурно оформленной порцией: на подушке из листьев салата расположились шесть тигровых креветок, побрызганных каким-то зелёным соусом, сверху лежат яркие цветочки, а сбоку — металлическая корзинка с картошкой фри и долька апельсина. Заказ Вааса выполнен в похожих настроениях, только тарелка прямоугольная: на четырёх стеблях спаржи лежит стейк немного больше ладони, а сбоку густой соус терияки и печёный сладкий перец.       Когда официантка уходит к другим посетителям, Монтенегро делится мнением.       — И я должен этим наесться? По цене и не скажешь, что здесь порции для трёхмесячного ребёнка.       — Я знал, что ты спросишь это, — с улыбкой отвечает помощник. — Если думаешь, что не наешься, то закажи ещё что-то, да и всё.       — И выложить ещё двадцатку? На острове за сорокет можно купить пять килограммов свинины.       Марисэ невозмутимо расправляется с первой креветкой.       — Не думал, что ты мелочный... Зачем ты вообще на цену смотришь? Я же плачу́. Просто закажи себе ещё что-то и не бухти, я поэтому сразу две позиции и выбрал.       Ваас затыкается, уязвлённый обвинением в мелочности, и пробует стейк. Мясо оказывается на удивление сочным и ароматным, серединка нежно-розовая. Только надо посолить. Он отправляет в рот ещё кусок и добреет, Марисэ чистит вторую креветку.       — Почему это ты платишь? У меня есть деньги.       — Ну что ты, как маленький. — Марволо взглянул нежно и вдруг погладил его ребром подошвы по кроссовку. — Не надо вот этой ерунды с демонстрацией, у кого член больше. Я плачу́ потому, что я тебя пригласил. В следующий раз ты заплатишь, если меня позовёшь, договорились?       Звучит вполне удовлетворительно. Так и быть, хитрюга. Как заставить Вааса Монтенегро позвать тебя на второе свидание: инструкция для энтузиастов. Пф.       — Договорились.       В итоге всё это проходит довольно неплохо (могло бы даже хорошо, но для этого не хватает человеческих порций). Они ужинают и разговаривают, вскоре Марисэ принимается флиртовать. Подкладывает Ваасу в тарелку последнюю креветку, перед этим почистив её от панциря и головы, и со своей очаровательной наглостью тырит кусочек стейка без спроса. Потом вообще снимает одну туфлю и забирается шефу под штанину, гладит пальцами по щиколотке. А ещё смотрит, как будто вокруг больше никого нет, кроме начальника, буквально не сводит с него глаз. Смотрит точно такими же глазами, как и на острове.       Вскоре ему приносят яблочный тарт с шариком ванильного мороженого сверху. Монтенегро молча смотрит, как он ест, откинувшись на мягкую спинку стула, и потягивает второй бокал пива.       Марисэ доел мороженое, и к столу подошёл человек — это заставило англичанина стушеваться и распахнуть глаза в удивлении.       — Как нарядился… Я тебя сначала даже не узнал, Марисэ.       — Теодор? Я тебя тоже не узнал. Что ты?..       Теодору на вид не больше тридцати лет. Он переводит взгляд голубых глаз с Марволо на Вааса, потом обратно. Атмосфера стремительно меняется, Ваас это чувствует — но пока ничего не делает, вспомнив, что вокруг ебучая цивилизация.       — Я тут уже полчаса смотрю, как ты этому латиносу ногу гладишь. А меня захуесосил и мерзким пидором назвал, когда я к тебе подошёл! — голос у третьего лишнего требовательный и возмущённый.       Марисэ нахмурился и тяжело вздохнул, а Ваас напрягся. На острове он бы уже оставил на этом говнистом рыжике четыре дырки.       — Тео, это было... четыре года назад. Просто уйди, запишись к психотерапевту, если ты по этому поводу до сих пор страдаешь, и не позорься.       Теодор опёрся одной рукой о стол и наклонился к Марисэ.       — А если не уйду?       Монтенегро потянулся к вилке, его сразу же толкнули ногой под столом, призывая не вмешиваться. Марисэ уже сам нащупал столовый прибор. Рефлексы остались те же, значит.       — Теодор, послушай... — Марволо вздохнул и закрыл глаза, словно перед прыжком в воду. — Прости меня за то, что я тебя захуесосил и назвал мерзким пидором. Это было четыре года назад, я так больше не думаю. Мне не стоило тебя оскорблять. Я был не прав и прошу у тебя прощение, мне правда жаль, что я так глубоко тебя обидел. Пожалуйста, прекрати. Ты говоришь с совершенно другим человеком, неужели не видно?       Незваный гость заметно оробел от этой речи. Очевидно, ожидал иной реакции, хотел повздорить или даже устроить драку — но не встретил нужного запала у оппонента.       — Видно, — неуверенно произнёс он и выпрямился. — Я… Ладно. Не ожидал, что ты попросишь прощения… Эм…       Он неловко застыл на месте, словно раздумывал, уходить ему или добавить что-то ещё.       — Не порти настроение ни нам, ни себе, парень, — с нажимом сказал Ваас и кивнул в глубину ресторана. — Топай, пока охрану не позвали.       Тео согласно наклонил подбородок и ретировался, бросив неловкое «до свидания». После этого Марисэ выдохнул с облегчением и положил вилку обратно.       — Ну ты оратор. Как стелишь, златоуст! Даже я поверил, что ты раскаиваешься.       В этот момент к ним подошла официантка.       — Этот гость доставлял вам какие-то проблемы? Хотите, я позову охрану?       Где ж ты была, когда это реально могло понадобиться.       — Не нужно, Дебора, всё нормально. — Марисэ взглянул на Вааса. — Ты что-нибудь ещё будешь? Нет? Тогда принесите счёт, пожалуйста. Оплата наличными.       Дебора улыбнулась и ушла выполнять просьбу. Бывший наёмник вернулся к десерту.       — Говнюк, чуть мне настроение не испортил, — пробурчал он, отделяя от тарта ещё кусочек. — И я не стелил. Я реально жалею, что назвал его мерзким пидором. Просто не мог сам подойти и сказать это... Мне было неловко.       Порой Марволо действительно удивлял. Он был многогранный, как стакан. Каким-то образом в нём прекрасно уживались диаметрально противоположные качества: самовлюблённость и умение любить других, наивность и живучесть, честность и хитрость, а иногда — даже подлость.       Ваас несколько секунд переваривает услышанное.       — Он к тебе подкатывал?       Марисэ прожевал и ответил.       — Мы дружили, а потом он решил сказать, что у него ко мне романтические чувства. Тогда я не был таким современным и осознанным... — Он съел ещё кусочек. — Я наговорил ему гадостей, мне тогда было мерзко от всего этого. С тех пор мы не общались, только здоровались. А сегодня как-то так совпало, что мы оказались в одном ресторане… Не знаю, чего ему вздумалось докопаться. Я бы через четыре года и к бывшей жене не стал подходить.       Дебора принесла счёт. Марволо расплатился и поблагодарил за обслуживание, оставил под тарелкой чаевые.       — Хочешь ещё посидеть или…       — Какое посидеть, поехали! Я сегодня превысил недельную дозу нахождения среди людей.       Марисэ расплылся в очень тёплой улыбке.       — Слушаюсь и повинуюсь, мой шеф.       Подхалим. Жутко привлекательный подхалим с распустившимися кудрями…       — Я знаю, чего ему вздумалось докопаться, — произносит Ваас, вернувшись из уборной.       Подопечный ждёт его на месте для курения с сигаретой во рту. Молча протягивает пачку.       — Вы что, снова пересеклись?       Буканьер подошёл поближе и зажег свою сигарету о его, проигнорировав протянутую зажигалку. Затем сделал одну затяжку и шепнул в аккуратное ушко:       — Нет. Просто это очевидно, что он мне жутко завидует.       После этих слов он уронил руку на плечи англичанина и продолжил курить, разглядывая вечернее небо и пляж.       Людей дохуя, все шумят и пиздят, нужно ждать на светофорах и нельзя втыкать вилку в печень всяким гандонам… Однако это был не такой уж и плохой вечер. Даже очень неплохой. Да, иногда можно ради разнообразия. Только чтоб подавали нормальные порции.       — Ты уверен, что тебе? — спрашивает Марисэ, конфетно улыбаясь. — Может, всё-таки мне? Я думаю, мне завидовали все посетители на терассе.       Ваас вспоминает, что некоторые туземцы буквально улепётывали со всех ног, завидев его морду… Однако молчит. Пора уже заставить этот льстивый голосок исполнять что-то погромче.       До квартиры — не более десяти минут на машине. Если без пробок.