Охота на лис

      — Сегодня у меня день рождения, — говорит Марисэ двумя часами позже, протягивая тканевый чехол. — Но это я хочу подарить тебе кое-что. Я думаю, ты в этом будешь выглядеть просто сногсшибательно.       Всё вообще произошло очень резко, еще полминуты назад он проводил экскурсию по дому, а сейчас подошёл к кейсу с вещами и выудил из него нечто, так что Ваас по инерции принял вещь.       И не заикнулся даже, крысюк!..       — Почему не сказал, что заделался el chico del cumpleaños? — хмуро спрашивает пират. — Я бы подготовился.       Ему нужно время, чтобы обработать тот факт, что он проворонил поздравить Марисэ с днём рождения в их первый совместный отдых.       — Я думал, ты знал… В паспорт же смотрел.       Ваас обратил внимание только на год. Он увидел «шестнадцатое», увидел, что месяц был какой-то осенний, но забыл это в ту же секунду, как посмотрел на год — восемьдесят шестой. Это означало, что Марисэ младше его на двенадцать лет.       — Я... не обратил внимание.       — Не переживай, я не обижаюсь. Но ты можешь извиниться передо мной, примерив это.       В чехле находится чёрная кожаная куртка. Марисэ с улыбкой держит её за воротник, когда Ваас вдевает руки в рукава, и после проводит ладонями по его плечам и спине. От его прикосновений по телу расходятся мурашки, Монтенегро находит себя стоящим перед трюмо с зеркалом. Куртка идеально подходит ему по размеру даже в груди.       — Как?       — Я снял мерки с твоей новой одежды. Это настоящая свиная кожа, никакой дерматиновой чепухи для тебя, шеф. Лучшей, конечно, считается телячья, изделия из такой кожи получаются наиболее долговечными, но часто выглядят грубо, поэтому я выбрал золотую середину.       — Мы с тобой поменялись местами, — бормочет Ваас, на ощупь знакомясь с одёжкой. — Я замечаю это уже не в первый раз.       Он не может однозначно сказать, как себя чувствует по этому поводу.       Марисэ прижимается щекой к его лопатке через полированную кожу. Когда его лицо показывается в зеркале, то Монтенегро видит во взгляде собственничество и влюблённость, и англичанин не скрывает ни того, ни другого. Становится тепло. Из-за куртки, наверное.       — Как тебе? Везде удобно?       Внутри была мягчайшая цветная подкладка и тонкий нагрудный карман, чтобы положить какую-то мелочёвку. По бокам тоже два удобных кармана, в которые спокойно можно сунуть по медвежьей лапе.       Ваас сделал несколько объёмных движений руками, застегнув молнию. У него и так уже был готов ответ.       — Идеально.       — Я рад. — Марволо стоял за его спиной, разглядывая начальника в зеркале. — Очень хотел, чтобы тебе понравилось. Ты выглядишь… так хорошо. Именно так, как я и представлял. Тебе очень идёт. Мне следовало подобрать к этому сорочку и брюки, и какие-нибудь дерби. Или даже мокасины…       Марисэ обходит Вааса вокруг, оценивающе осматривая с ног до головы, и от его взгляда током шарахает. У куртки упругие стоячие плечики, отчего он кажется квадратнее, чем на самом деле. Хотя нельзя сказать, что это плохо выглядит.       — Твои плечи в этой куртке… — Марисэ аж цокнул языком от восторга и провёл по ним руками, — произведение искусства. Ты выглядишь так сексуально. Опасно. Вау. Хочу сфотографировать тебя и поставить в рамку возле кровати.       Он действительно делает один кадр на телефон и потом возвращается к своему главному занятию — восторженному созерцанию Вааса. И правильно. Ему стоит заткнуться, если не хочет, чтобы его трахнули прямо сейчас.       — Тебе следует прекратить одаривать и нахваливать меня, — умиротворённо бубнит Ваас. — Мне это начинает нравиться.       — Отлично, — довольно отвечает Марволо и потом некоторое время молчит, рассматривая их копии. — Я знаю, что тебе неловко от подарков. Но я люблю дарить подарки, это приносит мне удовольствие. Просто смирись.       — «Приносит удовольствие»… Какая потеря для девчонок.       — Да. Такая потеря.       Марисэ бережно обнимает его вокруг живота, прижавшись лбом к хребту. Ваас совершенно не знает, что делать с этим элементом одежды на острове. Куртка ему нравится.       — Я и для себя кое-что взял, — кокетливо протянул подопечный. — После ужина увидишь. У меня для тебя сюрприз.       После ужина, так после ужина. Лишь бы это было не то, о чём Ваас думал.       Перед уходом Сара приготовила для них обед. В духовке ждала остывающая кростата с сыром и пореем, а на плите — кастрюлька с рыбным чаудером. Эта еда заметно отличается от той, которую готовит Марисэ, однако ни в какой из вселенных нельзя сказать, что она невкусная.       Отобедав, баловень судьбы предложил:       — Погуляем?       Пока Марисэ переодевался за ширмой в более подходящий для прогулки наряд, Ваас позволил себе наглость заглянуть в его дорожный чемодан. Городской щёголь из тех, кто берёт целый баул, уезжая на три дня. Зачем-то прихватил камеру и планшет. Взгляд зацепился за маленький мешочек из тёмно-зелёной сатиновой ткани. На мешочке неизвестная эмблема, а внутри оказался плоский квадратный футляр, обитый замшей точно такого же цвета.       Неужели то?       Ваас положил находку в боковой карман штанов и вылетел на улицу. Она будто покалывала через ткань.       — О, смотрите на этого поэта.       Пират включился и обнаружил, что действительно сидит на столике, как ебучий философ во время мозгового штурма. Он курил и думал про украденное.       — Чья б корова мычала! Видел себя, когда перед холодильником стоишь? Эйнштейн в лабораторной, бля!       — Неправда!       Марисэ смеется вместе с ним.       Это сущая правда. Он на несколько минут зависает перед холодильником каждый раз, пока придумывает, что приготовить.       Они гуляют по деревне. Здесь осень как будто спешит. Воды залива наполняют воздух влагой, но не удушающей, как на острове, а свежей и прохладной.       Естественно, Марволо начинает лекцию.       — Деревня считалась рыбацкой ещё в четырнадцатом веке. Контрабандисты сделали её своим портом, и…       Ваас рассеянно скользит взглядом по поросшим мхом крышам и белым стенам. Спускаясь вниз, они прошли мимо крупного дома с деревянным забором и кафе с оливковыми панелями, мороженной, книжного и ещё двух кафе. Из булочной вкусно пахло сдобой. Людей и впрямь немного, ещё длится рабочий день, и улицы на удивление спокойны. Откуда-то слышно мелодию на гитаре...       —… У жителей по сей день основное занятие — рыбалка. Коммерческие судна ловят камбалу, гребешки, крабов, морского чёрта и треску…       Полперро совсем не похож на Брайтон в самом лучшем из смыслов. Здесь как будто каждый кирпичик, каждая досочка сделаны вручную. Растения в горшках, написанные от руки морские таблички на домах, деревянные заборчики по пояс, узкие лестницы. Так спокойно, что аж неуютно.       — Я родился здесь. Папа хотел, чтобы мама рожала в частной клинике, но ей так понравилось это место, что он не смог её переспорить.       Марисэ вывел его на главную улицу и повернул налево, а потом поднялся на маленький квадрат пространства с двумя голубыми скамейками. Снизу две стороны этого возвышения касались воды, а третья упиралась в коричневое камянистое дно. Сейчас отлив. Слева вдоль улицы тянется ряд из моторных лодок, а справа, если заглянуть за край, можно увидеть выстроившиеся в линию парусные судна. И всё это — на фоне белых домов и густой зелени деревьев, расположившихся на склоне.       — В детстве я провёл тут много времени. Мы с родителями приезжали сюда несколько раз в год, у мамы откуда-то бралось вдохновение, и она почти каждый день готовила картофельные хэшбрауны на завтрак…       Ладно, хорошо. Ваас признаёт: деревня обладает определённым шармом.       Пара неторопливо выпивает по чашке кофе в одном из кафе и продолжает прогулку. Поднявшись по крутым ступеням наверх, они оказались на узкой каменистой тропинке, ведущей к мысу, наверху которого расположился Net Loft.       Марисэ улыбается и смотрит вниз на воду. Ветер треплет его волосы, проникает под одежду. Монтенегро жалеет, что не оделся теплее. В этой чёртовой цивилизации ему частенько прохладно, он привык только к одному слою одежды. И если в Брайтоне было вполне тепло, то здесь хочется накинуть жилет.       — Как тебе вид, шеф?       Вокруг живописные скалы, внизу обрыв и синяя вода, вверху яркое небо, а сбоку — этот замечательный дурень. Просто ебануться можно. Десять из десяти.       — Почему ты до сих пор зовёшь меня так? Закончилась фантазия?       Марволо на пару секунд задумался. В этом освещении он выглядел… ангельски.       — Наверное, потому, что ты значишь для меня так много, что я просто решил звать тебя самым первым, что прилипло.       Словопляс и нарцисс. Хитрющий лисяра.       Ваас думает о коробке из ювелирного в кармане и вспоминает Майкла Сильву, стоящего в его бунгало с новой униформой в руках. Он рассчитывал на интрижку, а получил самое неожиданное, увлекательное, искреннее чёрт-те что из всех возможных. Отношения. Партнёра. Рядом встал человек, который и должен был там стоять. Со всей его наивностью, с его пушистыми ресницами, с ловкими ручками прялки.       — И что же я для тебя значу?       Марисэ сделал шаг вперёд и вытянул шею, разглядывая обрыв внизу. Вид у него был смущённый, мечтательный и как будто мудрый.       — Многое. Ты мне… как семья. Хотя почему как? — Он пожал плечами и остановил взгляд на возлюбленном. — Ты и есть моя семья.       Пират ожидал чего-то подобного, но всё равно как следует охуел и не сказал ни слова.       Ветер превращает причёску Марисэ в гнездо. На острове он дефилировал с распущенными волосами чуть выше плеч, от влаги волнистые локоны как будто уплотнялись, завивались на концах, и это выглядело очень симпатично. Здесь же он почему-то стричься не стал, в первую встречу удивил Вааса упругим куцым хвостиком, а сегодня вот распустил. Закрученные концы торчали в разные стороны, будто лучи солнца.       — Я это ещё на острове знал, на самом деле. Просто не захотел верить.       Ваас в курсе, что нужно делать в такие моменты, он чувствует, что сейчас происходит что-то важное, однако не может пошевелиться. Марволо раздался в плечах, как от вздоха, и сделал кислую гримасу.       — Ты бы видел своё лицо. Я же не в костёр тебя столкнуть собираюсь, ей-богу. Просто поцелуй меня, обними или что-нибудь такое.       Коробочка как будто оттягивает Ваасу карман и жжёт бедро, когда он целует и обнимает Марисэ. Это всё происки воображения.       — Ну как тебе Полперро, душа моя? — спрашивает Марволо после поцелуя, всё ещё обнимая его одной рукой, и смотрит в глаза.       Ваас даже не может подобрать слов, как ему. Краем сознания только подмечает, что у него появилось новое прозвище. От подопечного начинает исходить тепло, если долго его обнимать. Ваас так и делает.