Долгие разговоры о французском

Касательно кулинарии Гийом уже не мог назвать себя таким приверженцем традиционного искусства. По крайней мере потому, что нисуаз с картофелем предпочитал оригинальному рецепту. Когда он только проснулся, выкурил первую сигарету дня и заправился бодрящим глотком кофе, настроение у него было излишне приподнятое. В голову полезли глупости вроде того, чтобы заморочиться и приготовить фрикасе. Он даже сделал первый шаг — достал из шкафчика бутылку шардоне и смотрел на нее, пока пил кофе. К концу чашки энтузиазм его, благо, поутих, и Гийом осадил себя после: — Ты бы еще говядину по-бургундски начал готовить. Тем более он был уверен: оба блюда впечатлят Джонатана одинаково. Его хотелось впечатлить. Конечно не чтобы порадовать, вовсе нет. Но Гийому нравились комплименты. Как Джонатан наблюдал за ним. Было в этом что-то от восхищения юного студента, впервые попавшего на его лекции. Гийом встряхнул заправку и попробовал каплю с тыльной стороны руки. Для сбалансированного вкуса не хватало острого перца. А теперь… Да. Весьма годно. Зелень, овощи и тунец были разложены по порционным тарелкам, а заправка приобрела вкус, близкий к идеальному — идеальным он бы стал, если бы Гийом смог достать Ньонсское оливковое масло, но его «Моррисонс», где он совершал покупки, не предлагал. Поставив заправку между двумя приборами, он скрестил руки и нахмурился. Не стоило. Он знал, что не стоило. Но ему хотелось. Гийом сделал глоток все-таки вскрытого к вечеру шардоне, давая претящим мыслям провалиться поглубже, когда наконец раздался звонок в дверь. Раньше, чем оговорено. Впрочем, Джонатан терпением не отличался. Это тоже было в нем мило. Гийом не стал озвучивать вслух, но скорее всего тот успел заехать домой, принять душ и переодеться, потому что выглядел свежо и очень… официально, хоть и без галстука. Как будто тоже тщательно готовился к этой встрече. — Ты не одет? — спросил Джонатан, ступая через порог, чтобы прикрыть за собой дверь и, очевидно, не мелькать перед соседями. — А это что? — Гийом с насмешкой дернул себя за воротник расстегнутой домашней рубашки. Июль принес душащую жару, но готовить с голой кожей было худшей идеей из возможных. — Если ты собрался пойти в этом в ресторан. Гийом ступил назад, удержавшись от того, чтобы бросить взгляд на тарелки с нисуазом, ждущие их на кухне. Уловив язык его тела, Джонатан остался стоять у двери, не шагая за ним. — Ресторан? — спросил Гийом, складывая руки на груди. — Ага. Джонатан сложил пальцы вместе, нервно постукивая ими друг о друга. Откуда у него взялась дурацкая идея с рестораном — Гийом не знал. Возможно, оттуда же, откуда все его установки касательно отношений. Гийому не нравилось, куда это вело. Не нравилось, куда Джонатан это вел. Не нравилось, куда вел это он сам. — Ты любишь индийскую кухню? — Джонатан приподнял свои маленькие светлые брови с ожиданием. Он походил на огромного щенка, напрудившего в коридоре. — Просто хотел угостить тебя чем-нибудь особенным, пиццу мы ели, а я смогу побаловать только сэндвичем или садовым салатом. Да, можно было все заказать и сюда, но вкус доставки уже не тот. Предположение о считывании языка тела оказалось преждевременным. Джонатан сократил между ними расстояние и погладил Гийома по плечам. Гийом вспомнил, как сунул в прикроватный ящик новую пачку презервативов. — Почему нет? — сказал он, выдержав паузу, достаточную для размышления. — Пока ты не ведешь меня в дешевую гамбургерную или грязную забегаловку, я готов на эксперимент. — Ах, значит, хорошо, что я передумал по поводу дешевой гамбургерной. — Джонатан широко улыбнулся и наклонился к нему ближе. — Но куда именно мы пойдем — это сюрприз. — Обожаю сюрпризы, — протянул Гийом, вложив в эту фразу столько сарказма, сколько планировал потратить за весь вечер. — Знаю. Джонатан погладил его под подбородком, приглашая к поцелую, и Гийом сдался, поднимая голову ему навстречу. Рот Джонатана был хорош в поцелуях, хорош на любой части тела. Он пьянил, как бесхитростное светлое нефильтрованное, но быть в этом опьянении Гийому нравилось.

***

Джонатан открыл дверь изнутри, и Гийом забрался на переднее сиденье. Он ждал его внизу и немного нервничал, судя по тому, как барабанил по рулю, пока Гийом не оказался внутри. Джонатан присвистнул глупо, как мультяшный герой, и Гийом закатил глаза. — Выглядишь привлекательно, — сказал, осматривая его с ног до головы. — Надо было захватить бейсбольную биту, чтобы отбиваться от твоих воздыхателей. — О, — Гийом устроился поудобнее, — а ты не захватил? — К сожалению, нет. Придется сражаться за тебя голыми руками? Гийом мягко хихикнул в ответ на незатейливый флирт и откинулся на спинку. Он не повернулся, когда Джонатан тронул его руку. Нет, пока нет. Ориентироваться в географии города, находясь в машине, было не тем же, что искать дороги, будучи на своих ногах или двух колесах велосипеда, но он примерно понял, что они едут в северную часть города. Достаточно далеко от сердца Бирмингема, пронизанного инфраструктурными артериями. Он хотел верить, что удаленность и низкая вероятность встречи знакомых — не единственные плюсы места, куда вез их Джонатан. Гийом откинулся виском на прохладное окно пассажирской дверцы и прикрыл глаза. Он слишком часто оказывался в романтических перипетиях, чтобы в нем остался хоть грамм наивности. Он посмотрел на отражение заряженного энтузиазмом Джонатана и улыбнулся. И что же у него было в голове? Наверное, то же, что он и говорил вслух… Джонатаном быть просто. И сложно. Индийский, как оказалось, ресторан не походил на те, где доводилось бывать Гийому раньше, хотя обширными знаниями в этой области он похвастаться не мог. Тут не было длинных столов, укрытых белыми скатертями, как и массива свечей, религиозного декора и красного цвета, которыми выделялись этнические заведения. Если бы не крупная картина с индианкой, висевшая в середине ряда других черно-белых фотографий овощей на светлой стене, это место сошло бы за простую закусочную. Минималистичные квадратные столики, мягкие чередующиеся бежевые и терракотовые стулья. По поводу свечей он погорячился, потому что на столиках они все же были. Приятный полумрак салона нарушали звезды точечного освещения в три ряда вдоль потолка. — Я не впечатлен, — поделился Гийом, когда они заняли стол в углу у длинного окна на кухню. Для порядка оно было уставлено маленькими цветами. — Подожди, пока попробуешь, как они готовят. — Джонатан кивнул официанту и посмотрел на меню. — Хочешь выбрать сам, или тебе порекомендовать? Я специалист по индийской кухне. В смысле я много ее ел. — Неудивительно, учитывая, что из себя представляет английская кухня. — Эй. Это все равно, что бить лежачего. — Пудинг из бараньей требухи, — усмехнулся Гийом, вспоминая, чем однажды его пытались накормить. — Перестань. — Заливное из угрей. — Ну хватит. — Мармайт. — Это не так плохо. — Это все равно что помоями обмазаться. Джонатан шутливо пнул его под столом. — Знаешь, как говорят… Британская еда действительно так ужасна? — Он усмехнулся шкодно, словно ребенок, и закончил: — Если правильно готовить, то да. Гийом улыбнулся ему. Джонатан выглядел очень довольным своей шуткой. — Ладно, советуй. Положусь на твой опыт. Откинувшись на спинку удивительно мягкого стула, Гийом посмотрел на него с ожиданием. Было интересно увидеть Джонатана в новом сеттинге. Он чувствовал себя здесь уверенно, можно сказать, даже в своей стихии. Гийом задумался, какой он на работе. Требовательный начальник? Демократичный руководитель? Он бы поставил на первое. Просто потому, что люди совмещали в себе обе стороны монеты. — Если ты голодный, то виндалу из цыпленка это лучший вариант, — сказал Джонатан, не отрывая взгляда от меню — нескольких ламинированных страниц без каких-либо картинок. — Ой, нет, второе место. Самое лучшее это тайское карри с морепродуктами. Хотя я сейчас сомневаюсь… Что насчет? — На твой вкус. Гийом посмотрел на винную карту, и из приличных напитков обнаружил тут только мерло. Интересно, оно подойдет к тому, что придет Джонатану в голову? — Медовый эль? — спросил тот, заканчивая с заказом. Гийом подозревал, это будет сладко, впрочем, на фоне острой индийской кухни должно смотреться приемлемо. Он как никто представлял весь шарм контрастов. — Ты эксперт, верно? — усмехнулся Гийом, когда они наконец остались одни, не считая, конечно, людей за другими столиками. Минутами ранее Джонатан осмотрел зал и едва слышно выдохнул. Он думал, это будет незаметно. Не было. — Типа того. — Джонатан откинулся назад, обнимая спинку стула правой рукой. — Мы с моими ребятами заказываем всякие индийские штучки по пятницам. Устраиваю им микротимбилдинг. И я изучал меню и, по-моему, это тоже неплохое место. Как он и думал. — Боишься, что нас увидят? — спросил Гийом, постукивая по столу рядом с только принесенными приборами. Хм. Это было интересно. Джонатан замялся, но не сдрейфил, а поднял ставку, кладя свою руку близко к его. — И что же они увидят? — Вечер покажет. Сначала принесли закуски, и Гийом пожалел, что у него не было времени изучить, как это едят. — Руками, — подсказал Джонатан. — Не бойся. — Я не боюсь. Я размышляю, не отлетит ли у меня после этого кишечник. — Разве что самую малость. — Он изобразил большим и указательным пальцами знак «чуть-чуть» и рассмеялся. Гийом тоже рассмеялся. Он опустил глаза к тарелке, но все еще чувствовал неотрывно следующий за ним взгляд. — Ты красивый, — сказал Джонатан. Он явно пользовался паузой, когда они не смотрели друг другу в глаза, поэтому Гийом позволил ему говорить дальше. — Сначала я этого не увидел… Мне повезло, что ты со мной сегодня, да? — Да, ты просто счастливчик. Итак. Какие у тебя планы? Овощная самоса пачкала жиром ему пальцы, а на вкус была недурна. Мещански недурна, как недурен фастфуд, давящий на очевидные рецепторы. Неплохо. — На сегодня? — Джонатан облизнул губы, наблюдая за его руками. — Пока не решил. У нас никогда не было… Он откашлялся. — У нас никогда не было таких публичных свиданий. Я даже не уверен, что это хорошая идея. — Самое время об этом подумать, — Гийом улыбнулся ему, чтобы немного ободрить. — Хорошая? — Я надеялся, что ты подскажешь. Джонатан сделал внушительный глоток светлого эля из высокого стакана, смотря на стену. — Типа… мне интересно, ты устраиваешь вообще свидания? Встречаешься с людьми не дома? Общественные места и все такое. — Напомни, зачем это нужно. — Что именно? — Зачем ты привел меня сюда. — Гийом прищурился. — Я думал, тебя устраивает то, что у нас есть. У меня дома. Джонатан закатил глаза. Он суетливо ерзал на стуле и, учитывая его комплекцию, это выглядело забавно. Гийом сдержал небольшой смешок, когда стул под ним в итоге скрипнул, и глаза Джонатана округлились. — Я… я пытаюсь понять, не перехожу ли я черту. Которую не стоит переходить в таких отношениях. — Он немного помолчал. — Это все новое для меня. Я чувствую себя слепым котенком. Джонатан спрятал руки под столом. Сидел, надувшись, как ребенок, поставленный в угол в детском саду. Гийом позволил насладиться ему этим ужасом ожидания ответа, заканчивая со своей самосой. — И тебе страшно? — Он пригубил эль. Терпкий, с легкой медовой остринкой. Достойно. Джонатан нервно засмеялся. Он искал его, и Гийом позволил ему и эту слабость, опуская левую руку под стол. Их пальцы нашли друг друга, и Джонатан выдохнул с облегчением. — Немного. Особенно, когда ты избегаешь моих вопросов. — Не беспокойся, это как раз нормальный уровень опасности. Виндалу из цыпленка, принесенный официантом, выглядел соблазнительно — маленькие кусочки курицы на большой черной сковороде. К нему подали рис, и стало понятно, куда девать такое количество пряного соуса. — Я хожу на свидания. Джонатан перестал жевать и проглотил еду, слушая. На долю секунды Гийому показалось, что он хотел бы услышать, что такого у него больше ни с кем нет. — Обычно это выставки, кино, музеи. Где можно поговорить и насладиться видами. — Хм. Ну конечно, профессор задрот. Гийом улыбнулся его маленькому и почти беззубому подколу. — Не люблю идею свиданий без еды, — сказал Джонатан, поливая рис в тарелке соусом. — Еда бывает после. По настроению. — Хорошо. Когда есть еда, это хорошо. И что все это… м-м-м… нормально. Он вновь нервничал, и Гийом задался вопросом, почему ему стало важно привести его куда-то. Это было новым шагом, которого он боялся? Или он действительно прощупывал границы дозволенного? Или хотел испытать адреналин от мысли, что его могут увидеть знакомые? Или был старым добрым Джонатаном и привел Гийома сюда, потому что это соответствовало его видению отношений, а то, что сложилось между ними, можно было назвать отношениями. — Будет глупо, если я сделаю что-то не то и влюблюсь в тебя, верно? Гийом приподнял бровь, смотря на него, но Джонатан старательно избегал взгляда, делая вид, что очень занят тем, чтобы погрузить каждую рисинку в карри. Это было мило. Ему не нравилось признавать, насколько сам Джонатан был милым. Особенно, когда пытался разобраться со своими чувствами. Он не хотел давать ему пустую надежду, но… если подумать об этом, это было… снова мило. И забавно. — Не надо притворяться, что ты уже не влюблен. — Гийом сделал еще один глоток эля. — Это бывает. Ничего такого. Джонатан закашлялся, краснея. Краем глаза Гийом заметил, как сжалась его рука на вилке. Крупные костяшки набухли. Но он ничего не сказал. Они ели молча, и даже если бы кто-то увидел со стороны, никому бы в голову не пришло, что это романтическое свидание. Даже Гийом сам был не уверен. — Это ни к чему не приведет, — сказал Джонатан, поставив бокал на стол с глухим стуком. — Ты это знаешь, я это знаю. Это просто происходит в моменте. Так ты говорил? — Возможно. Он не знал, как сказать Джонатану, что этот момент ценен для него, чтобы не дать больше, чем мог. — Это просто веселье, верно? — спросил Джонатан. Он хотел звучать небрежно и легко, но его голос треснул на последнем слове. Он упрямо смотрел на остатки эля в своем бокале, морщины нависли над его бровями. — Веселье — не значит, что это плохо, — сказал Гийом. Ему не хотелось видеть унылого Джонатана. Он нравился ему разным: несдержанным, гневным, страстным, униженным, но только не грустным. — Не значит, что это надо прекратить. — Да. Я понимаю. Но ты не… не влюблен ни в кого же? Другого. Если у тебя есть всякие разные люди… для встреч. Кто-нибудь, кто нравится тебе больше, чем я? Его вопрос показался по-детски наивным. Словно он каждый раз пытался вписать Гийома в картину своего понимания чувств. Сделать его ближе и понятнее. Гийом не знал, как реагировать. Просто не знал. Поэтому он ответил прямо. — Нет. — Хорошо. Похоже, мне нужно заткнуться, прежде чем я сказал лишнего. — Не поздновато для этого? — Да иди ты. Некоторое время единственными звуками был только тихое звяканье, с которым вилка постукивала по тарелке, и фоновый шум других посетителей. Цыпленок оказался весьма хорош, и Гийом почти собрался похвалить Джонатана за выбор главного блюда для их меню, когда тот вновь заговорил. — Собираемся поехать на Майорку, — сказал он словно между прочим. Будто верил в то, что это проскользнет случайной фразой в их беседе. — М-м. — Гийом отпил эля и посмотрел на бокал. Осталось на дне. Хватит ли ему для продолжения этого разговора? — Неплохой выбор. — Ага. Я давно обещал ей. Мы все немного устали. От всего. Джонатан бросил смущенный взгляд на Гийома. Может быть, рассчитывал, что он будет ревновать, негодовать, сердиться. — Может, она наконец переключится, отдохнет, хоть ненадолго забудет о… Он не договорил, поджимая губы, но Гийом представлял, что он имел в виду. — Да и я не был в отпуске уже… — Джонатан усмехнулся, возводя взгляд к потолку, — давно. — Надеюсь, твой трудоголизм окупается. — Язви, язви дальше. — Он игриво пнул под столом и поставил свою ногу между его. — Будешь скучать? По мне. По… ней. — Не знаю, не знаю, — поддразнил Гийом. — Придется в ваше отсутствие прошерстить… как ты там говорил? Список моих ебырей. — Сучка, — широко улыбнулся он. Гийом позволил Джонатану оставить за собой последнее слово. В конце концов «сучка» ему нравилось. Было достаточно дерзким и беспечным. Они не говорили ни о чем важном, больше о еде и музыке, и Джонатан один раз намеренно — хотя и делал вид, что случайно, потерся о его лодыжку своей. Да, романтическое свидание с мужчиной это не то же самое, что с женщиной, как бы сильно ты ни был к этому готов. — Хочешь десертик? Или поедем… поедем? — спросил он, когда официант убрал всю грязную посуду. Гийом притворился, что очень занят разворачиванием пластинки жвачки, размышляя о его «поедем». Оно прозвучало не так уверенно, как если бы они просто отправлялись к нему в квартиру. — У тебя еще какие-то планы? — спросил он, жуя и утоляя сладкой мятой привкусы острых специй. — Да… это типа… тоже сюрприз. Нет, мне сложно назвать это сюрпризом. Просто кое-что. Джонатан, пытающийся держать интригу, выглядел, как лабрадор, которому показывали фокус. Хотелось взлохматить его короткие светлые волосы и увидеть, как он метафорически завиляет хвостом. — Ладно. Давай посмотрим на твой не-сюрприз. Гийом курил, глядя в темное окно. Здания потихоньку исчезали из вечернего пейзажа, уступая место буйной английской растительности. Раскидистые ясени и боярышник, кустистый терновник и сливающаяся с дорогой трава. — Может, ты уже бывал тут, но точно не в том месте, которое я хочу тебе показать. — Нет, я так далеко на север не ездил. Предпочитаю цивилизацию. — Это не так далеко! — засмеялся Джонатан, и это была его первая улыбка с тех пор, как они покинули ресторан. — Жаль. Я думал, что ты везешь меня куда-нибудь, где нас никто не услышит. — И я смогу делать с тобой все, что захочу? — Он повернулся к нему, но Гийом не стал награждать его излишне. — Или я смогу делать с тобой все, что захочу. Tentant. — Может быть. — Джонатан сглотнул. — В Бирмингеме много красивых мест, поэтому, возможно, я и остался здесь. — Неужели? — Да. Я мог продолжить карьеру в Лондоне, но… знаешь, я тут провел полжизни. К тому же Мидлэндс — мой дом. Я бы не смог, как ты, уехать в другую страну. Гийом пожал плечами. — Я не привязываюсь к местам. Просто иду вперед. — Но когда-нибудь же ты придешь? Туда… куда ты идешь. У направления всегда есть цель. — Не знаю. Не задумывался об этом. Мне нравится идти. — То есть ты хочешь сказать, что если получишь предложение где-нибудь… не знаю, в Аргентине, ты просто сорвешься и поедешь? — В Аргентине жарко. — Тогда Канаде. — В Канаде холодно. — Ладно, я понял, ты пытаешься не отвечать. — С каждым разом ты становишься все сообразительнее. Одобряю. Они еще немного помолчали, пока небо окрашивалось в кобальт. — Вообще, когда ты сказал, что предпочитаешь цивилизацию, я занервничал, — с напускной невозмутимостью заметил Джонатан. — Потому что тебе это может не понравиться и ты назовешь меня идиотом. — Этот вариант мы исключать не будем. Было действительно недалеко. Гийом бы сказал, что ехали они не больше двадцати минут. Он узнал, куда они едут, когда машина миновала указатель «Саттон-парк». — Все-таки везешь меня в лес, чтобы совершить свои темные дела? — Наши темные дела. Ты тоже в этом участвуешь. Английские парки совсем не походили на французские, но это был тот случай, когда Гийом не мог назвать это однозначно плохим. Ему нравилась буйная природная энергия, которую тут едва ли регулировали. Болота, заросли, валежники — он словно оказывался в середине темного леса из сказки. Несколько шагов и они нападут на тропу, которой ходила бы местная Красная Шапочка. Ступив из машины в глубокую траву, Гийом задержал дыхание. Он чувствовал себя взволнованным. Холодным ночным ветром, запахами листвы и цветов, открывающихся в ночи. Часть него хотела предложить Джонатану не уходить далеко, а просто перепихнуться в машине, но часть была очень… заинтригована. — Этому парку сотни, сотни лет, — сказал Джонатан, ведя его вперед. — Когда-то здесь были оленьи угодья. Тысячу лет назад. — Потрясающе. В голосе Джонатана слышалась гордость. Ему нравилось рассказывать что-то, о чем Гийом не знал. — А чуть позже, спустя тысячу лет, — Джонатан хихикнул своей шутке, — мы ездили сюда с семьей летом. Здесь был потрясающий озерный пляж. Не нужно никакого моря. Ты словно купался в хрустале. — А теперь приходится ездить на Майорку. — Ха-ха, типа того. — Что ж, купаться потом перестали? — Потом пляж закрыли. Был большой пожар… Все выгорело, больше купаться сюда не ездили. Администрация решила дать озерам… вернуться к первозданному состоянию. — Их много? — Да. Семь. Но нам нужно одно. — Так мы идем к озеру. Купаться голышом? Джонатан приостановился и обернулся, окидывая Гийома задорным взглядом. — Такого в плане не было, но мы это можем поменять. Влажная высокая трава игриво щекотала лодыжки. Под подошвами ощущалась мягкость земли. — Мы почти пришли. — То есть мы не просто гуляем, а ищем конкретное место. Какой-то муравейник, на который мы планируем лечь? — У нас с Ребеккой как-то случилась такая история… — Джонатан прервался и замолчал. — И почему я не удивлен? — Вот оно! Я не забыл, как сюда идти. Гийом не хотел оставлять и эту фразу без комментария, но когда Джонатан отошел, открывая ему вид, он замер. Опушка леса привела их к озеру, такому огромному озеру. Молодая белая луна отражалась ровно посередине в венце темных ветвей. Еще более прохладный воздух защекотал легкие, когда Гийом глубоко вдохнул. Джонатан смотрел на него, и не требовалось слов, чтобы почувствовать. Их обступали гигантские деревья, количество колец которых уходило в историю, а уши погружала в себя тишина, нарушаемая редкой трелью ночных птиц. Запах сырой земли, примятой от их обуви травы, влажного водного флера и едва распознаваемого аромата лесной тайны. — Когда я впервые оказался здесь, перед этим озером… — Джонатан обошел его, становясь рядом, — вообще это было случайно. Я заблудился вечером. Это еще было ранней весной, мало людей. И меня долго искали. Гийом повернулся к нему, приподнимая бровь. — Неважно, — помотал тот головой. — Когда я оказался тут, я сидел прямо на берегу. Иди сюда. Ему не очень хотелось садиться на покрытую вечерней росой траву, но Джонатан уверенно опустился на землю. Гийом тяжело вздохнул и сел рядом. Не так мокро, как ему казалось. Кустарник скрыл вид на другой берег, и теперь озеро словно вытекало из неба. И две серебристые луны смотрели прямо на них. — Я сидел и думал, какой же я маленький, — сказал Джонатан шепотом, поворачиваясь к Гийому наполовину, чтобы продолжать смотреть. — Природа и мир огромны, а я всего лишь крошечный человек. Пыль на ветру. Я умру и ничего в этом мире не изменится. — Ты думал о таком, когда был ребенком? — Ага. В то время, как остальные думали, что будут жить вечно. Джонатан обнял свои колени и молчал. Где-то в отдалении заухала сова. — Я был очарован этим миром. И напуган. Гийом нежно провел рукой по его волосам, и Джонатан зажмурился, ласкаясь о пальцы. Он не задавался вопросом, приводил ли Джонатан сюда Ребекку, потому что знал ответ. Как знал, что она значит для него. Но кем же был сам Гийом? Ему болезненно не хотелось признавать. Джонатан открыл глаза, кажущиеся в темноте совсем синими, тем же кобальтом, которым было и небо. Он смотрел на Гийома неотрывно, не моргая, ничего не говоря. Было поздно шагать назад. Гийом укорил себя за то, что пропустил этот момент. За то, что поддался влечению и позволил всему далеко зайти. Но даже сейчас. Он наслаждался. — Тебе нравится? — спросил Джонатан тихо. Наверное, он не хотел бы, чтобы в его голосе звучала такая надежда. Но она звучала. — Да, мне нравится. Гийом поцеловал его в висок и дал положить голову себе на плечо. Он смотрел на озеро, на идеальную гладь, в которой видел мир наоборот — деревья, растущие из неба и луну, лежащую у ног, и думал, что это хорошо. Джонатан потерся ухом о его плечо. — Спасибо, Гийом. — За что? — Не знаю. Просто спасибо.