Сизифов труд

Может, всё это зря? Не стоило? Попусту? Линч смотрит на себя в зеркало, одетый и, возможно, даже красивый, перекатывается с пятки на носок да обратно, проявляя на лике разные эмоции, параллельно проектируя в голове встречу. — Здравствуйте, эээ, мистер… а если это будет девушка? Или… Хорошо, пока опущу… Здравствуйте, я был записан к Вам своим другом, практически насильно. Он переживает, что что-то не так, однако я не вижу никаких серьезных поводов для переживания, поэтому, пожалуйста, после консультации можете успокоить этого параноика? Здравствуйте, приятно познакомиться, я здесь впервые и то не по собственной воле. Что могу ожидать на консультации? Здравствуйте, сюда садиться? Хорошо...... Все возможные варианты, однако каждый из них казался инопланетным. Руки аккуратно поправляли воротник любимой коричневой куртки. Стоит, будто с иголочки, наблюдая, как поднимаются и опускаются потрескавшиеся уголки губ, изображая разные тренировочные эмоции. Буквально через час он опустится в неизвестную воду под названием «психология». Сердце делает мёртвую петлю в клетке рёбер, а после вешается на невидимых верёвках. Егор — маленький капитан, плывущий в шторм на волну, существенно больше, чем человек на кораблике. А вода вот-вот поглотит бумажное судно. — Джон, иду, иду я. Не кричи, тебя хорошо слышно от сюда, — Линч отрывает взгляд от собственных глаз в зеркале и выходит, поправляя ремень на спадающий штанах. В коридоре уже давно обутый Джон, отбивающий каблуком неведанную мелодию нервов. На языке писателя висело слово «капуша», но тот, на удивление, молчал по этому поводу. — Давай, выходим, а то пробки ещё пойдут, — ругается Приятель, выходя из дома греть машину. Линч же быстро справляется, закрывает глаза и переводит дух — через секунду уверено идёт к воротам. Скоро этот день закончится. В машине играет Джаз, а в голове какофония мыслей. О чём говорить там? Что спросят? Едут заранее, чтобы успеть заполнить ряд документов. В багажнике какой-то треск; за окном разгар лета, середины июля: птицы щебечут, мальчишки бегают от пчёл, а девчата просто красивые. Небо голубое-голубое! В плечах отдаёт боль от неправильной осанки, а кончики пальцев слегка покалывают. весьма. Кажется, что всё связано да идёт своим чередом, правильно. Джон подпевает под знакомую песню, однако, честно, пение — не призвание Приятеля, далеко не оно. Заезжают во двор да паркуются, выходят да оглядываются, пока не замечает табличку. Шаги быстрые, отрывистые, летучие. — Иди в машину, — тихо, но чётко и ясно выразился, на что Джон грустно встал, похлопав по плечу Приятеля, ушёл со словами «удачи там». Что ж, коротко и ясно. Кажется, будто Джон вечно нервничает, но показывает это редко: тремор рук усиливается в события, затрачивающие много нервов; голос становится на удивление тише; а в глазах туманное осознание. Кресло мягкое, удобное, слегка потрёпанное, старомодное, облегчающее. Сидит, изредка поглядывая на часы — рано проехали- а после в проёме двери, будто из пустоты, появляется девушка лет тридцати, не больше. — Вы…— смотрит на планшет, ища в бланке, — Ваше имя Егор Линч, верно? Прошу прощения за задержку, пройдёмте в кабинет? Журналист неуверенно встаёт, отряхивая свободные рукава брюк, а после следует за психологом. В комнате немного пусто: у окна пару горшков с растениями; между кресел, находящихся друг на против друга, расположен книжный стол, такого тёмного цвета дерева, а лак на нём переливается в свете ламп; салфетки на нём же; небольшая книжная полка, имеющая в себе несколько книг по психологии человека. Именно такие же стоят на ресепшене. Девушка присаживается напротив, закидывая ногу на ногу — Егор неосознанно тоже, откинувшись назад. Ему же нечего бояться. — Как я могу к Вам обращаться? — её руки заняли планшет с ручкой, взгляд тоже был направлен вниз. — Егор, можно на ты, — не мог же он признаться, что уважительное обращение делает его морально старым. Даже не то что старым, а беспомощным инвалидом. Ах, эти шрамы, гематомы, изъяны! — Хорошо, — по слогам молвит она.— По какой причине решил записаться к психологу? Пока всё идёт так, как сценарий шёл в голове. — Я.. Мой друг все нервы истрепал, чтобы записался на приём — Хорошо, — на этот раз тянет гласные, поправляя русые волосы. — У тебя есть предположение почему? Это заставило Линча встать в ступор. А какой движок завсивил Приятеля так усердно стоять на своём? На том, что что-то не так. — Это тяжело. Не знаю. Есть, конечно, одно, но в нём далеко не уверен, — раслабленной позы больше нет: скукожился, облокотив локти на колени, — у меня есть небольшие проблемы со сном: всё время тянет спать. Поздно отвечаю родным, так как мало активничаю, не сплю. Наверное, это единственное, что могло заставить его так сильно переживать — Егор, скажи, во сколько ты обычно просыпаешься? — Встаю в три дня, ложусь же в час ночи — Получается… по трина… — В среднем по четырнадцать, — ненароком перебил, за что стало очень стыдно. Глаза тут же упали вниз, на ламинат. Красивый, хоть и старомодный, будто из совка. — Как давно началось? Много ли стресса сейчас и до этого? Как обстоят дела с семьёй..? *** Наконец-то выходит на улицу, останавливаясь на пару секунд, берёт глубокий вдох свежего летнего воздуха, прикрыв глаза. Обычный, но всё такой же приятный. Линч не спеша идёт вперёд по асфальтированному тратуару. Где-то впереди была припаркована машина Джона — было удобно найти дорогу обратно. Эта первая встреча была достаточно странной для него: рассказывать что-то незнакомому человеку не хотелось, а тем более когда это то, что ты даже самому близкому человеку не скажешь. Было слишком больно вспоминать, противно, но больше всего ему было мерзко от себя. От таких размышлений в голове опять закипели мысли, начиная своё движение, меняя друг друга. Таким образом он быстро для себя дошёл до ласточки друга. Потерев руки друг о друга, чтобы избавиться от неприятного чувства, он открывает дверь машины, молча садясь на переднее сиденье. — О, ты вернулся, — говорит Джон, обернувшись на приятеля. — Ага, — будто на автомате быстро проговаривает Линч, — теперь мы домой? — Да, к тебе домой. — заводя машину, отвечает писатель. — Я уже есть хочу. Нужно будет крылышек заказать. Егор кивает, соглашаясь с Джоном. Он поворачивает голову к окну и начинает рассматривать улицу. Хоть он и шёл по ней только что, но совсем не смотрел по сторонам, обращая внимания на окружение. Зелёные деревья и здания. Люди идущие по своим делам и копашащиеся, как муравьи. Машина трогается и выезжает на дорогу. Виды стали меняться, и высматривать какие-то детали теперь не особо можно, но всё равно на разные картинки за окном смотреть интересней. Они едут минут десять, если не пятнадцать, но никто так и слова не сказал. Разговор не шёл от слова совсем. Точнее, Линч не старался его завести. Он просто смотрел на местность, людей и здания, которые они проезжали, окунувшись в мысли и обдумывания всего, что было на сеансе с психологом. — Так.. как всё прошло? — слегка неуверенно сказал Джон, начиная первым диалог. Линч ещё пол минуты смотрит в окно, а после, не поворачиваясь, отвечает: — Не знаю. Вроде нормально, а вроде никак. — Что так? — Джон поворачивается на секунды две на друга, а после снова смотрит на дорогу. Ответа на этот вопрос Егор тоже не знает. Точнее не уверен в нём. Егор чувствует мурашки и снова потирает руки друг о друга, а после слегка о свои джинсы. — Не хочу я ничего говорить и обсуждать с ним, я нормально себя чувствую.- на выдохе он наконец-то отвечает. — Нет, я вижу, что что-то не так. Раз мне не говоришь, то должен поговорить со специалистом, а не вот так, как ты делаешь. — с лёгкой злостью в голосе Джон начинает читать нотацию. — Ладно, с первого посещения мало что будет, я был в этом уверен. И снова молчание. Только в этот раз оно становится чуть напряжённей и более густым. И уже для обоих парней. Линч просто не хотел говорить об этом, а Джон хотел знать что происходит с близким другом. Вид за окном стал тускней. Людей на улице уже нет, но это только потому, что они едут уже загородом. До дома оставалось уже немного. — Линч, может всё-таки скажешь? Что происходит? — голос стал более тихим, а все его краски стали хорошо слышны и различимы: волнение и переживание вырвались и показали себя в полной мере. — я всё пойму и сделаю всё, чтобы помочь, — он снова мельком взглянул на Линча, делая паузу. — Просто меня волнует твоё нынешнее состояние. Мысли окончательно смешались в кашецу из волнения, сомнения и воспоминаний. Деревья мелкали за окном, как и эти мысли: так же быстро и не ухватить, не рассмотреть ни одну из них. Но сказать ведь что-то нужно в ответ. — Нет. Я просто устал. Сильно устал. Джон цыкает и что-то бубнит себе под нос. Знал ведь он, что тот врёт, но и правду он не может насильно вытащить из приятеля. Он поворачивает машину и подъезжает к воротам, снова поглядывая на Егора, который уже смотрел сквозь лобовое стекло на свой дом… *** —Присаживайтесь, — мило улыбаясь сказал специалист. Хорошо. На часах одиннадцать утра. Сегодня холоднее, — как всё прошло? Вы поговорили? — Нет, — Линч тяжело вздыхает, а после объясняется. — Я пытался несколько раз, но каждый из них отправлялся коту под хвост: звал гулять — отказ, предложил где-нибудь пообедать — отказ. Никогда не отказывался лишний раз поесть, а тут… Ну, он спрашивал «в чём дело?», на что я ответил грубо — нервы то не выдерживают. Такое ощущение, будто из дома выпускать не хочет лишний раз. Это даже не ощущение, а правда! А ещё вечный контроль времени, — кулаки смяли штанину. — Будто маленьким ребёнком кажусь в глазах. Я понимаю, что моя сестра попросила его, но не до такой же степени! Я знаю его не первый год. Безответственность и легкомыслие у него в крови! Так на кой чёрт он решил податься в няньки...... *** Стоит ли говорить, что ночью слишком тихо? Линч даже из кухни слышит этот свистящий храп. Даже через две закрытые двери. А чайник как закипает! А слёзы как разбиваются! Страшно и больно до безумия. Безумец здесь только он. Сегодня стало ничем. На душе тяжко, будто призрак прошлого разрывает сердце, разжёвывает и плюёт эту массу куда-то под рёбра. В кружке булькает кипяток, а в голове испаряются мысли. Ладонь аккуратно ложится, накрывая вверх. Пар оставляет влажность на грубой коже. Что он делает? Да какая к чёрту разница! Руку жжёт, колет, чешет. Зачем? А правда, зачем..? Вторая волна боли на пятнадцатой секунде — рука невольно дёргается в попытках убежать от раздражителя. Держит до последнего, ощущая всем нутром, как время замедлилось. А на секундомере лишь двадцать секунд! Две секунды и из глаз с новой силой потекла соль. Пол секунды — организм выбросил порцию адреналина, автоматически отдёргиваясь окончательно. Что он надел! Тяжело дышит, будто марафон пробежал. Только сейчас пришло осознание. Большим пальцем иной руки проверяет результаты: кожа мягкая, чересчур чувствительная, розоватая. Глаз падает на кружку, на её обильный пар, глупый рисунок с дедом морозом. Мило. Сбрасывает и снова запускает таймер. Интересно, как долго он продержится в этот раз..? *** Начало октября, а психолог никак не может достучаться до пациента: взгляд озадачен, ёрзает, перекидывает ногу на ногу, пытаясь делать вид, что всё под контролем. Кажется, что Линч зря продолжает ходить сюда, зря больше открывается, зря тратит время. Возможно, не всё так плохо, ведь после советов стало легче общаться с Джоном: меньше контроля, меньше мамочки недоделанной, меньше недопониманий. — Вы говорите, что охотитесь на призраков? — смотрит с недоверием, размышляя о последующих действиях. — Ну да, — стало как-то неловко, но всё же достаёт телефон, где находились некоторые записи с их приключения. Немного полистает галерею, а после протягивает мобильный, успев ещё и прибавить яркость. — Это бредово, но они существуют. С Джоном занимаемся этим ни один год. Если ещё поискать, то можно найти благодарственные письма от клиентов — Хорошо, допустим, — по её лицу было видно, что эти кадры из фильма, но теперь в ней немного угасло желание положить Егора в лечебницу. — Я поговорил с сестрой и Джоном, — решил перевести тему. — Стало лучше, спасибо — Очень на это надеюсь, — она раслабилась. Победа, — С чем пришли на этот раз? —Меня переодически настигают панические атаки. Сильные, — возможно, не стоило так сильно открыться? Но почему камень, что лежит на нём уже не первый месяц, стал легче. — Я почитал в интернете некоторые статьи как с этим бороться, но техника с дыханием совсем не помогает, когда один. Джон застал однажды моё состояние — это помогло. Однако самостоятельно выйти невероятно тяжело. — Скажи, в эти дни ты испытываешь сильный стресс? Журналист задумался, как бы лучше это назвать. Самостресс? Мысленное насилие на себя? — Не припоминаю, чтобы было что-то сильное. Нервы шалят да и только На столе снова разложены карты. Красивая обложка, а внутри такой мрак. Говорят ему, чтобы подобрал те карты, которые походят на его проблему. — Я так могу сказать: семья, осуждение, апатия, одиночество, контроль, брат — Брат? — ручка заёрзала на бумаге оставляя за собой информацию — В другой раз расскажу: я сейчас не смогу..... *** Улыбайся, тварь. Это его мысли? Или пришельцы? Когда-нибудь у него появится защита? Улыбается правдоподобно? А если улыбка случайно получилась кривой? Она настоящая? Умеет ли он шевелить ушами? А если попробовать? Если его сочтут странным, это хорошо? Пришельцы на то и есть пришельцы. Их кто-то видел? А если это психологическая проблема? Обратившись к психологу, он будет ужасен. Зачем он думает? Западло как-то? Его мысли. Красивый Джон. Красивый свитер. А лучше без него. Тени смотрят. Что-то на лице? Пришельцы выглядывают. Хочется сделать ремонт в квартире? Переехать? Если Линч что-то хочет, воля чья? Передумать не выход. Выход есть всегда. Сумбур какой-то. Он в клетке. Это болото. Что за небо? Красивый шкаф. При чём тут колесо. Наверное, это пришельцы. — Выходи,— говорит он не узнавая голос. Это нарочно? Или случайно? Где реальность? Она одна? Эти губы красные, как само пламя. Жарко. Холодно. Желание купить еды домой. Он алкоголик? Красивый рисунок Деда мороза завораживает. Умышленно ли он перевёл тему? А сейчас? А сейчас? А сейчас? А сейчас? А сейчас? А сейчас? А сейчас? А сейчас? Голос в голове его? Его? Кто? Кто меняет тему? Почему ? Рисунок дерева стола оказывается очень красивый. Инопланетяне. Выходите. Его разоблачат, назовут предателем. Линч агент соседних вселенных. Два пальца левой руки зависают над паром, дрожжа от страха. Линч безумец, это точно, но почему-то так.. необычно причинять себе боль. Он не сможет продержаться больше двадцати семи секунд, даже если он тренировался ежедневно. Что-то новое. Новый опыт. Пальцы ныряют, а на лбу Егора появляется испарина. Рожа корчится, но продолжает держать. На таймере две секунды, а рука уже выдернута. Слишком много неконтролируемой боли. На кухне загорелся свет. Егор тут же обхватил ладонью другой руки пострадавшие пальцы, прячась. Джон сонно потирает глаза, а Егор быстро вытирает щёки рукавом. — Ты что тут делаешь?— кажется, что от вида журналиста Приятель проснулся окончательно.— То спишь много, то вот так недосыпаешь — Чая захотелось,— безумно неловко, но он держится. Он не ребёнок! А самодостаточный жених, которому нянька не нужна. — Я тебя так люблю,— от этих слов глаза Егора округлились. Видимо, сон. Но почему-то взгляд Джона такой суровый, а не сладко-приторный, как в других снах. Тогда почему сейчас он испытывает острую боль..? — Что?— он спит! Точно спит! Это не может быть реальностью! Такое событие не может произойти в жизни неудачника, как он! — Я тебе так нагрублю! Мало не покажется. Бегом в кровать лечить твою хроническую усталость Плечи раслабились. Теперь он узнал своего Приятеля: немного грубого, но чувственного. Какие-то странные мысли для нашего Егора, не так ли? *** — С чем сегодня пришли?— менялись пейзажи за окном, одежда людей, бардак дома, но не эта поза: нога на ноге, спина прямая-прямая! — Я.. я готов рассказать о брате,— девушка кивнула и пододвинула салфетки поближе к журналисту. — Во время отпуска ещё много-много лет назад он потерялся. Мы точно не знаем что случилось, однако все попытки полиции были пустыми, а без достаточных средств не смогли оставаться дальше в этой стране. Его объявили мёртвым через три года, даже не найдя труп. Пропал. Руки дрожали, как осиновый лист на ветру. Нужно держать себя в руках. К горлу подкатила тошнота, закрывая собой практически весь доступ к кислороду. — Он отважный, нежный и до боли чистый. Он улыбался даже когда ему на ногу наступил здоровяк, улыбался, когда я молчал в тряпочку, просто улыбался. Готовый на всё, знает ответ на любой вопрос учителя, но остаётся интересной личностью. Он тёплый, очень тактильный, но и тактичный. В первые секунды после школы налетал с объятиями, а после неловко отпрянул, весело извиняясь за нарушенные границы. — Ты говоришь о нём в настоящем времени и в прошлом, — девушка встала со своего места, обходя стол.— Ты не можешь его отпустить? — Нет, что Вы, — первый раз он взял салфетку, вытягивая из неё все функции.— Он меня не отпускает Слова больше не лезли в горло, прямо как и пища. Страшно до жути. До плеча дотронулись, а он дёрганый, ненормальный. Руки тихонько обхватили, голос стал тише и глубже.

Паническая атака.

Опять.

— Назови пять предметов, которые ты можешь увидеть; четыре - то, что ты можешь потрогать; три - звуки, что ты слышишь сейчас; два запаха; один вкус.... Егор сидит в машине один, ждёт пока прогреется. Джон снова уехал по делам. Это печально, правда, однако разве не этого он хотел? Вновь вернуть самостоятельность, тишину в дом. Но почему так щемит сердце? Почему то излишнего внимания теперь не хватает. О нём заботились. Пейзажи за окном менялись: деревья в белых шубах, уставшие дети идут домой, холод. *** Что происходит? Линч смотрит округлёнными глазами, готовясь к худшему, ведь кто знает куда попадёт это.. перо? Брат широкими размеренными шагами заходит за спину, убирая в карман жука. Жёсткое перо проходит по щеке, по скулам, поднимается выше, задевая щетиной глаз. Рука спускается ниже, к шее. Захотелось наклонить голову от неприятных ощущений, однако ремни уверено контролируют любой вздох, движение, глоток. Егор даже не может повернуть голову чуть в бок, поэтому безвольно бегает глазами до всего, до чего может дотянуться. Тошнило, голова кружилась, а тело было ватным; разум же работал на "энергосберегающем режиме" после эмоциональных и физических потрясений. Сейчас перед ним стоит человек, которого давно объявили мёртвым. От тяжёлых воспоминаний душу гложило до того, что хотелось выть от своей бесполезности. В тот день, когда у родителей был общий отпуск, брат отпросился погулять на пару часов, а после не вернулся. Кажется, Линч был последним, кто начал переживать за маленького оболтуса: все на нервах, бегают, звонят в полицию, а он просто лежит, лениво отвечая на сообщения взрослых, что бегали чуть ли не по всему государству. Всё в прошлом. — Бить тебя или делать непристойности с этим пером я не буду: мы окунёмся в детство. Смех звонкий, пронзительный, громкий, резкий, несдержанный, истерический. Жизнь — не книга, не фантастика. Жизнь — реальность сознания. Нельзя просто так закрыться от мира. Линч знает, знает, но продолжает существовать. Хорошее закончилось давно. При переходе из чёрной полосы в серую предпочёл вернуться обратно.

Перемены.

Перемены.

Перемены. И так постоянно! День, два, другой, а ответной реакции не было. Руки опустились, осталось то неприятное мнение, основанное на негативном опыте. Да, он осознавал, что людей судить по впечатлению нельзя, однако в жизни гораздо сложнее. Будь ты верующим или офисным планктоном, результат один — настоящая личность всегда будет выглядывать из под множества масок. Личности, люди. По интернету ходят говор, мол, "Какую бы личность выбрать в новой школе?", будто это забава, лёгкая и непринужденная. Почти уверен, эти люди в первый же день сдадутся, продолжат вести себя непринуждённо, наслаждаясь весельем с новыми людьми. Умственные потуги у этих людей отстают. Вот смысл прикрываться другим человеком? Продержись эти ребята хоть день, на следующий будут посмешищем. Такая судьба уготовлена и наоборот, максимально открытым людям, тактильным, готовые без стеснения обсуждать бред по дороге на работу, придумывая намёки, чтобы им помогли. "Ах! Ты знаешь песню Gallery Piece? Я обожаю! Там поётся о такой романтичной и ужасной любви! Обожаю!" У таких людей буквально на лбу написано "ПОМОГИ МНЕ! ОБРАТИ ВНИМАНИЕ! Я ПСИХ! УРА!". Как могут, так и делают, выставляют себя шутом, надеясь на внимание. Журналист походил на этих людей. "Посмотри на меня. Я в депрессии." Безусловно, люди могут не замечать, вот только не те, которые нарочно выворачиваются ради внимания. внимание

внимание

ВНИМАНИЕ

Где-то есть люди, которым нужна помощь, например - Егору. Он другой, не тот дурак, как остальные. Разве люди с проблемами должны выставлять их на показ? Нет. Сидит он на стуле и разрывает свою глотку от смеха битый час. В глотке всё давным давно пересохло, она ужасно болела. Тело билось в страшных судорогах. На коже липкий слой пота, а самозащитное покрытие было будто раскалённым. Глаза мокрые от слёз, подбородок — от слюны. В один момент понял, что мочевой пузырь не выдержал: штаны мокрые и вонючие.

Кому суждено повеситься — не утонет...