Разделить На Всех

Когда машина начала тормозить, парни на задних сиденьях выглядели уже страдающими. Одного взгляда на их штаны было достаточно, чтобы понять, как сильно им хотелось уже их снять. — Выходи сначала сам, потом я его возьму, — командует Минхо, когда Джисон наконец останавливается. Чонин аккуратно встаёт, переложив голову Хёнджина на сиденье, и выходит, обходит машину, останавливаясь рядом с Минхо. — Кстати, так как его зовут? — Понятия не имею, — качает головой Чонин, наблюдая, как Минхо наклоняется и берёт под колени длинные ноги, тянет на себя. — Ладно. Подтянув Хёнджина ближе, Минхо склоняется над ним и с улыбкой пробует донести до него свой мягкий голос: — Эй, красота, — за неимением имени он просто вспомнил обращение Джисона и решил использовать его. — Сможешь встать? Я помогу. Сюда. Вот так. Он потянул Хёнджина за руку и усадил, затем перекинул её себе через плечо и помог выйти из машины. Хотя получилось так, что скорее вытащил. Хёнджин сам на ногах не стоял, заваливаясь на него. Тело ангела ощущается приятной тяжестью в руках, из-за такой близости нос щекочет запах алкоголя и чего-то цветочного. Пальцы, крепко сжимающие его бок для поддержки, так явно ощущают под собой косточки рёбер. А стоит повернуть голову, как Минхо видит слишком близко к себе его профиль, мягкие растрёпанные волосы, аккуратное ухо с парой проколов. Его глаза приоткрыты, он расфокусировано оглядывается, и лицо его при этом выглядит так спокойно и невинно, что Минхо чувствует, как настроение меняется на лениво-благосклонное. При взгляде на эти глаза оленёнка приходит мысль, что скорее всего в постели он нежный и чувствительный. А Минхо мог быть разным. Всё зависело от ситуации. Но сейчас, чувствуя себя, как сытый лев с добычей у ног, он хотел не спешить, хотел чтобы этому мальчику не навредили, чтобы эта ночь была долгой и приятной для всех. За себя и за Джисона он может отвечать, но за этих двоих… Эти двое так бездумно споили его, явно переборщив. Как результат, этот мальчишка на ногах не держится. А они его ещё в туалет затащили, поимели в рот и бросили. Минхо их не судил. Он сам был таким же. Просто сделал себе пометку наблюдать за ними двумя, учитывать, что они могут быть несдержанными и грубыми в силу своей юности. Минхо, как инициатор идеи, как самый старший в группе и как хозяин дома, решил, что будет контролировать всё происходящее. — Ого… Удивлённый возглас Сынмина привлекает внимание, и Минхо оборачивается на него, замечая, что тот во все глаза смотрит на огромный современный трёхэтажный дом, огороженный забором, садом и деревьями. — Ты кто такой? Принц? Мафия? На это Минхо смеётся и кивает головой Джисону, чтобы тот открыл ворота, впустил их всех. — Просто у моей семьи прибыльный бизнес, — скромно отвечает Минхо, но по его лицу очевидно, что ему приятна такая бурная реакция. Сынмин с Чонином идут за Джисоном, который начал хвастаться домом так, словно он ему лично принадлежал. Минхо же слегка отстал, ведя Хёнджина. Парню требовалась опора, но сам кое-как ноги переставлял. Его рука слегка сжимала сильное плечо Минхо, при этом всё тело казалось расслабленным, тихое дыхание через рот, медленное моргание пушистых ресниц. Движение его слегка привело в чувство, и он неожиданно подал голос. — Я… не хочу спать, — голос нежный и такой пьяный-пьяный. Слова выходят скомканными, язык заплетается. От неожиданности этой фразы Минхо засмеялся и оглянулся на ребят, но те уже стоят у входа в виллу, занятые разговором. Поворачиваясь к Хёнджину, подтягивая его сползающее тело повыше, Минхо заговорщицки шепнул ему на ухо: — Я не дам тебе уснуть… обещаю. В ответ донеслось лишь что-то неразборчивое. Минхо решил воспользоваться тем, что Хёнджин начал разговаривать, и попытать удачу: — Как тебя зовут, красота? Но красота, похоже, устала и опять начала отключаться, потому что глаза её закрылись, а Минхо пришлось приложить больше сил, чтобы её удержать на себе. Напоследок полные губы приоткрылись с едва слышимым: — …джин… Минхо не был уверен, что услышал верно, но времени на беседу у них больше не было, потому что ребята ждали хозяина виллы, чтобы войти. — Хорошо… Джинни. Мы пришли. Переступив порог, парни, не разуваясь, последовали за Джисоном, который чувствовал себя хозяином дома. Формально, конечно, это было не так, но по факту Джисон действительно здесь уже прописался, он даже под собственный вкус обустраивал обстановку, а Минхо позволял. — Ты хочешь в спальню на первом или втором? — Джисон оборачивается с улыбкой. — На первом давай, к черту лестницу. Когда Минхо сказал, что в этой вилле есть всё, что они могут и не могут представить, он в каком-то смысле оказался прав. Потому что они действительно не могли представить того, что увидели, когда зашли в спальню. Первым намёком на то, что что-то не так, была приглушённая музыка, которая доносилась как раз оттуда, куда они шли. Вторым сигналом были странные звуки загнанного животного. Источник стал ясен сразу же, потому что дверь в спальню даже не была заперта. В комнате царил полумрак, так как солнце за окном ещё поднимется не скоро, а единственным источником света была красная подсветка из-под натяжного потолка. Помещение было очень просторным, с минимумом мебели. Большую часть пространства занимала огромная постель, прямо царская. Однако примечательно было не это, а то, что на постели, подогнув одну ногу, сидел человек. Тёмные волосы, простые спортивные штаны, чёрная футболка, цепь на шее, такая же, как у Минхо. Его глаза были прикованы к экрану смартфона, который он держал перед собой. Он снимал на камеру… двух других парней перед ним. Один из них был блондином с хрупким худощавым телосложением. Определить это было легко, потому что на нём не было ничего, кроме пары стальных колец на запястьях, которые тянули руки вверх цепью, закреплённой к карабину под потолком. Блондин стоял на коленях с высоко поднятыми руками, его ноги немного разъехались, спина выгибалась оттого… что прямо в его рот вколачивался другой крупный брюнет. Чёрная майка открывала вид на большие мышцы плеч, объёмную грудь, огромные сильные руки. Он двигался быстро, резко, словно совершенно не думая о страдающем парне внизу, который из звуков мог издать только хрип. Пятеро остановились на широком пороге. Все в разной степени удивления. Меньше всего удивлён, кажется, был Джисон, потому что он вошёл первым, без капли стеснения подходя к этим троим. — Чани, он так задохнётся. Но накачанный брюнет в майке лишь усмехается, кажется даже не смутившись неожиданного появления Джисона, и запрокидывает голову с низким рыком, толкаясь в самое горло, заставляя парня внизу дёрнуться всем телом. Капли пота красиво стекают по напряжённым под кожей мышцам, тёмные пряди прилипли ко лбу, широкая грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Если бы сексу нужна была реклама, то ею был бы Бан Чан. Он запоздало замечает присутствующих и, наконец, отстраняется от своей жертвы асфиксии, подтягивает приспущенные штаны. Второй тоже опускает телефон, поворачиваясь к Минхо. Никто из них не выглядит смущённым. — Я думал вы в клубе до утра, Хо. — Прости, Чанбин, изменились планы, — Минхо проходит к постели и с облегчённым вздохом опускает на неё Хёнджина. — Это и есть ваши планы? — с ироничной улыбкой растягивает Чан, подходя ближе, рассматривая парня, который просто перевернулся на бок, подтягивая к себе одну ногу, сразу же засыпая. — Он же в хлам. Что вы с ним делать собрались? — Это ненадолго, — загадочно улыбается Джисон, останавливаясь рядом с пытающимся отдышаться голым парнем. — Чани-хён накормил тебя, Ликси? Дал своему котёнку его любимое лакомство? Джисон звучит одновременно ехидно и заботливо. Его явно забавляет ситуация и, очевидно, совершенно не удивляет. Это не впервые. В ответ Феликс поднимает на него тяжёлый туманный взгляд и облизывается. Джисон понимает по одним только его глазам, что он ничерта не соображает, бог знает, что с ним тут делали и как долго. От этой мысли в животе затягивается узел возбуждения. Он тоже так хотел. Чонин с Сынмином переглядываются в тихом шоке. Никто и подумать не мог, что вечер закончится тем, что они окажутся на роскошной вилле с шестью малознакомыми парнями, один из которых только что на глазах у всех кончил другому в горло. Тому, что всё ещё в цепях и на коленях. Абсолютно голый. — Чанбин. — Чан. Оба парня знакомятся с Чонином и Сынмином, жмут руки. — Вы не стесняйтесь. Друзья Минхо — наши друзья. Хотелось сказать, что и Минхо им никакой не друг, но тактично промолчать казалось более мудрым вариантом. — Перекур, — Чан хлопает себя по карманам штанов и достаёт пачку сигарет, манит за собой Чанбина на выход. — А Феликс? Его отпустить? — Джисон кричит вдогонку, но в ответ доносится лишь смешок. Рассудив, что это скорее нет, чем да, он отходит от Феликса и вместо этого присаживается на постель рядом с Хёнджином, хищным взглядом облизывая того с головы до ног. Чёрная рубашка и узкие чёрные джинсы выделяются на фоне белых простыней. Резинка с его хвостика где-то успела потеряться, и красивые белые волосы разбросались по постели. — Детка, принеси наручники. Только те, мягкие, — Минхо улыбается Джисону и затем манит к себе двоих в дверях. — Я не знал, что мои друзья сегодня будут здесь. Но вы не переживайте. Они хорошие ребята, — он бросает быстрый хищный взгляд на младших. — А теперь... Помогите его раздеть. Из вязкого пьяного сна возвращают к реальности касания сразу в нескольких местах. Тело, наконец оказавшись на мягкой удобной постели, так охотно проваливалось в сон, но кто-то зачем-то передвигал ноги Хёнджина, поднимал руки. Замычав и попытавшись перевернуться, он отстранённо понимает, что не может, его запястья кто-то завёл вверх за голову, и кожу на них защекотало мягким мехом. Однако под ним скрывался твёрдый металл, который, сомкнувшись, зафиксировал руки за головой. В это же время кто-то тянет рубашку, расстёгивая, молния на джинсах расходится с характерным звуком, обувь и даже носки тоже стянуты. Хёнджин открывает глаза, медленно моргает, скользя взглядом по окружившим его парням. — Что… — Делаем тебе удобнее, красота. Скажи, ведь так лучше? — Джисон широко улыбается и цепляет края расстёгнутых джинсов, стаскивая их с худых бёдер вместе с бельём. Воздух наполняют тяжёлые вдохи, когда Джисон, наконец, справился со штанинами, отбрасывая ненужную одежду в сторону, а Чонин закончил с рубашкой, распахивая её, открывая на всеобщее обозрение идеальное тело. Хёнджин лишь рассеянно подёргал руками, поёрзав на месте и уткнулся лицом в своё плечо, опять закрывая глаза. Четверо парней на мгновение просто застыли, рассматривая, пожирая глазами изящное стройное тело. На нём осталась лишь рубашка, чёрные рукава которой всё ещё облегали скованные руки, но края которой лежали, широко раскинутые по бокам, открывая грудь, маленькие соски, ряды рёбер под тонкой кожей, впалый живот, выпирающие косточки бёдер. У него даже член был красивым, лежал мягким на бедре. Длинные ноги в джинсах казались худыми, но без одежды стало видно, что под светлой кожей перекатываются мышцы, когда он подтягивает их к себе. — Кто хочет его подготовить? — Минхо облизывает губы и поднимает глаза на младших, которые все выглядели сейчас как голодные звери. Полумрак и красная подсветка только добавляли масла в огонь этой порочной атмосферы. Он мог бы и сам всё сделать, но хотел дать им их долю. Хотели все, но вызвался первым Сынмин. Поэтому Минхо просто встал с постели, достал и бросил рядом всё необходимое — пачку презервативов и смазку. А сам устроился рядом с Джисоном, запуская руки ему под кофту под благодарный выдох парня. Чонин прилёг рядом с Хёнджином, разглядывая его вблизи, впитывая каждую мелочь. Большая ладонь словно нерешительно коснулась обнажённой груди, но, смелея с каждой секундой, повела кончиками пальцев вниз, очерчивая линии рёбер, пробуя кожу на ощупь. Сынмин устроился между длинных ног и раскатал на пальцах презерватив, смазал. Без колебаний отвёл бедро Хёнджина в сторону, разводя ноги шире. Касание прохладных влажных пальцев к ягодицам вновь вернуло парня к реальности. — Щекотно… Слово едва сорвалось тихим бормотанием с пухлых губ, как прервалось удивлённым вдохом, когда Сынмин, нащупав вход, без лишних прелюдий протолкнул средний палец внутрь. Хёнджин широко распахнул глаза и попытался свести ноги, но они лишь упёрлись в чужие твёрдые бёдра. Сынмин замер, не двигая пальцами, чувствуя, что мышцы сжимают его слишком сильно. Хёнджин зажался. — Что… происходит? Нежный голос прозвучал неожиданно трезво и напряжённо. Джисон вдруг вздрогнул и сбросил с себя руки Минхо, возвращая внимание к лицу Хёнджина. — Его сейчас накроет. Дай я… Джисон подползает и ложится с Хёнджином рядом, с другой стороны от Чонина, который, почувствовав перемену, убрал руку, давая пространство Джисону. Тот, опираясь на локоть, кладёт другую руку на щёку ангела и поворачивает его голову к себе, встречая осознанный взгляд, в котором начинает плескаться испуг. — Привет, красота… ты немного перепил. Но сейчас уже лучше, правда? Спать больше не хочется? Хёнджин непонимающе смотрит в лицо напротив. Оно улыбается, выглядит… доброжелательно. Почему руками не пошевелить? — Где я? — Ты в безопасности, — журчит Джисон, а все остальные смотрят, затаив дыхание, наблюдая, как он направляет сознание Хёнджина. — Смотри на меня. На меня. Джисон придерживает лицо Хёнджина, не давая тому оглядеться, не давая увидеть Сынмина между ног, Чонина по другую сторону, Минхо на краю постели. Он старательно ловит взгляд карих глаз на себе и когда преуспевает в этом, то замечает именно то, чего и ждал. — Вот так… Вот так… — Джисон расплывается в улыбке, замечая, что Хёнджин смотрит на него как заворожённый. — Чувствуешь как тепло стало? Чувствуешь, какая мягкая постель? Таблетка, которую он ему дал, имеет два замечательных свойства. Первое — стереть эффект чего угодно, под чем он был до этого. В случае Хёнджина — алкоголя. Второе — погрузить сознание и тело в состояние эйфории с обострённым сенсорным восприятием. Первое уже подействовало. Наступал черёд второго. Джисон хранил таблетку для себя и собирался принять её в туалете, чтобы провести отличную ночь в клубе со своим парнем, но изменил первоначальный план, найдя Хёнджина в бесчувственном состоянии опьянения. И Джисон ни о чём не жалел, глядя в расширяющиеся зрачки, глядя, как опустились веки, как приоткрылись губы Хёнджина на глубоком вдохе. С непривычки легко испугаться неожиданного прихода, поэтому Джисон умело управляет им, показывая все прелести, которые он приносит. — Так тепло… так мягко… а так… — он протягивает руку и проводит сгибом пальца по шее блондина, замечая как кожа сразу покрывается мурашками. — Приятно, правда? Минуту назад Хёнджин почувствовал себя так, словно его резко вытащили из-под воды, из вязкого болота. Разум приобрёл неожиданную ясность, и, кажется, он только начал что-то понимать, как его опять толкнули в пропасть. Только в этот раз это нечто совершенно иное. Ощущение такое, словно всё проваливалось вниз, внутренности были приятно тяжёлыми, но конечности лёгкими, вместо крови по венам текли тысячи мелких звёзд, отдаваясь щекоткой, а перед глазами очертания размылись, стали мягкими и пушистыми, такими… приветливыми. Сынмин почувствовал, как вместе с протяжным выдохом Хёнджина расслабились и его мышцы. Но двигаться не спешил, желая убедиться, что тот готов. — Просто… чувствуй, — Джисон с некоторой завистью смотрит, как ангел вздыхает, когда проводит ладонью по его груди, затем возвращает её к шее и придерживает, чтобы склониться и поцеловать. Джисон накрывает пухлые приоткрытые губы своими, зная, что сейчас Хёнджин потерян, желая просто безжалостно толкнуть его в эту пропасть глубже. Это касание отдаётся взрывом ощущений в мозгу, сердце Хёнджина бьётся всё чаще, а кровь в венах нагревается сильнее, бросая в жар. Но Джисон не щадит. Он целует смело, властно, засасывая то нижнюю губу, то верхнюю, затем проникая языком в открытый для вдоха рот. Горечь, алкоголь и некие уникальные нотки. Вот какой Хёнджин на вкус. И это сводит с ума. Заметив, что Хёнджин заёрзал на месте, Сынмин плавно вводит палец глубже и сгибает, надавливая на стенки, гладя изнутри. От этого он издаёт неожиданный низкий стон, и все в комнате сходят с ума оттого, насколько же этот звук сексуален. Голос Хёнджина так мягок, а стоны его сладкие. Их хочется слушать бесконечно. Чонин тоже возвращает руку, накрывая пальцами сосок, надавливая на него. От стольких ощущений сразу ангел испускает хнычущий стон в губы Джисона, и того за плечо оттягивает Минхо. — Дай ему подышать, не жадничай. Ещё вся ночь впереди. Сынмин добавляет второй палец как раз на моменте, когда Чан и Чанбин переступают порог спальни. Глубокий горловой стон заполняет комнату звуком, который отправляет сразу всех в ад. Старшие замирают на месте, цепляясь взглядами за длинные ноги, которые сжимают Сынмина, за влажные губы, которые ловят воздух, за сосок, который зажимает между пальцев Чонин. Коротко облизнувшись, Чанбин опускается на край постели рядом. — Поделитесь? В ответ на это Минхо только усмехается, а младшие слишком заняты Хёнджином, чтобы думать о чём-то ещё. Что? Поделиться? Да всё равно. Главное, что собственные руки чувствуют живую горячую кожу, которая отзывается на каждое касание, главное, что пальцы так крепко сжаты его внутренними мышцами, заставляя гадать, каково же тогда будет члену. — Нет, я больше не могу, — Сынмин вытаскивает пальцы и стягивает с них презерватив, отбрасывая. Только он берётся за собственные джинсы, как вмешивается Минхо. — Тц, погоди, погоди. Оглянись. Нас здесь… много. Его нужно подготовить как следует. Ты же не хочешь его порвать? — Дай я. Неожиданный низкий голос привлекает внимание всех, заставляя обернуться. Феликс тяжёлым, но чуть более осознанным взглядом смотрел на собравшихся на постели. Чан всерьёз подумывал держать его так на привязи на протяжении всей ночи, заставляя только смотреть, в наказание за то, что тот вёл себя как сука весь день. Но идея посмотреть на то, как Феликс будет растягивать этого блондина, отзывается напряжением в штанах. А ведь Чан успел кончить совсем недавно. — Хорошо. Постарайся, киса, — Чан криво усмехается и отстёгивает Феликса, который облегчённо потирает запястья и заползает к остальным на постель. Она такая просторная, что умещает всех. Оба блондина — единственные, кто был полностью обнажён в этой комнате. Чонин ненароком зацепился взглядом за то, с какой грацией передвигался Феликс, как занял место Сынмина, как оторвал зубами уголок упаковки презерватива, доставая его. Он был очень привлекателен. Очень. Но наблюдательный Минхо лишь посмеялся, заметив этот хищный взгляд. — На Феликса не засматривайся. Он в распоряжении только своих парней, к сожалению. Феликс на это улыбается, заискивающе оглядываясь на старших, ловя их похотливые взгляды. Пальцы Феликса были гораздо меньше по сравнению с пальцами Сынмина, но он старательно проталкивает их в податливое горячее тело, прощупывая его изнутри, сгибая и проворачивая. Хёнджин начинает метаться, его член крепко встал, и первая капля смазки оставила влажный след на животе. — Боже… — только и срывается с пухлых губ. — Ага… — отрешенно поддакивает Джисон, наблюдая как третий палец исчезает между ягодиц. Так проходит пара минут. В воздухе повисло ощутимое напряжение и один единственный вопрос. — Кто первый?