Приударный фест

- Миш, ты серьёзно? - А я, что, блядь, на шутника похож? Каспер красноречиво переводит взгляд на эмблему Шута, расположенную прямо над диванчиком, где кипит Горшок. Миша, конечно, не замечает намёка и продолжает давить: - Дим, тут либо пан либо пропал. Вот и подумай, ё-моё, кто тут пан. - Миш, детский сад, - Устало говорит Каспер и встаёт с кресла, - Вам стоит поговорить лично. Мне дороги вы оба, я не буду делать выбор. Миш, мне нравятся оба проекта, и если ты... - Да наговорились уже, ё-моё, - Окончательно вскипает Миша. Он подрывается с дивана, выуживает из кармана пачку сигарет. Достаёт одну и привычным жестом отрывает фильтр. Подносит ко рту, морщится, разглядывает сигарету, и, переломив пополам, кидает на пол. Достаёт вторую и только теперь подкуривается от самой простенькой зелёной зажигалки мэйд ин пресловутая Москва. - Дим, - Миша тактично выдыхает дым в сторону, - По-другому-то не получится, понимаешь да? Ты либо с ним, либо со мной. - Миш, - Каспер с силой трёт переносицу, - Миш, это детский сад вторая четверть. Я - свободный художник, я работаю с теми, кто мне нравится. И мне нравитесь вы оба. В чём проблема, Миш? Пока ты пишешь для Тодда, я помогу Андрюхе. Соберёшься на концерты - подтянусь, без проблем. Ты же понимаешь, что сейчас я тебе просто не нужен. Так и к чему этот спектакль? - "Спектакль", ё-моё, - Мгновенно свирепеет Миша. Он оборачивается и дважды со всей дури пинает многострадальный диван. Продолжает уже не глядя в глаза Касперу. - Дима, блядь. Да что ему там светит? Без меня нет никакого Князя, понимаешь да? Ну, тексты, ну, музыку может писать кое-как. А на сцене что? Артист живёт на сцене, а не в записях, ё-моё. И чё твой Князь на сцене может? Горланить свои песенки с Магомаевским уклоном? Каспер, ё-моё, очнись, там будущего нет! Дима трёт лоб ладонью. Чем больше Горшок наседает, тем меньше, если честно, хочется отвечать ему взаимностью. - Миш, каждый имеет право на мнение, - Начинает Каспер и округляет глаза. Очевидно, для Миши сработал триггер. Он прекращает пинать диван и переключается на стены. Стены, расписанные Андреем. Здесь повсюду развешены его картины, коллажи, карикатуры. Прямо на стенах, также расписанных рукой Андрея. Миша крушит всё это. Срывает полотна и рвёт на части рисунки. Глаза налились кровью. Он смачно плюёт на кусочки бумаги под ногами, где ещё можно рассмотреть Мишин профиль. Сцена, конечно, так себе, но Каспер и не такое видал между этими двумя. - Каждый имеет право на мнение, - Упрямо продолжает он, - И на собственную жизнь. Миша. Вокруг тебя живые люди. Со своими потребностями, желаниями, амбициями, семьями. Ты сам-то понимаешь, да? Мы не обязаны жить вокруг твоей орбиты. Всё. Сказал. Дима "сыграл Князя", и был доволен собой целых несколько секунд, пока не вспомнил, что сейчас сдался даже Князь. - Так уёбывай, хули, - Горшок резко успокаивается, вынимает сигарету из кармана и прикуривает, - Либо так либо никак. - Миш. Если ты ставишь ультиматумы, я просто уйду с тем, кто не позволяет себе такого. Каспер издевательски салютует на прощание и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. Горшок, конечно, не поймёт и не заметит, но сам Дима будет знать - он перерос такие истерики. *** -Андрей, слишком очевидно, - Каспер устало отбрасывает черновик с текстом новой песни. - Что очевидно? - Князев поднимает бровь и пристально следит за тетрадью. "Ага, ща я схвачу твоё главное сокровище и только ты меня и видел", - Думает Дима, подбирая тетрадь и смиренно передавая в руки автора. - Текст, Андрей. Слишком очевидно, - Каспер с выражением зачитывает, - "Звезда должна сиять и смерть ей не к лицу, Я за тебя воздать был рад хвалу творцу; Но вынужден брать взаимы теперь у князя тьмы". - Ну?, - Спрашивает Князь, изучая текст в тетради. - Очевидно, Андрей. - Очевидно что? - Совсем сбитый с толку, Андрей поднимает взгляд от рукописи и встречает укоряющие глаза Каспера. - А давай-ка, Андрей, припомним, - С преувеличенным энтузиазмом отвечает Дима, - А какая ж такая, ниибацо, важная девушка покинула тебя во цвете лет, будучи звездой, да так, что тебе приходится арендовать её образ прям из преисподней. Князь не меняется в лице, лишь розовеют уши, и отвечает пренебрежительно: - Друг мой, а знакома ли тебе фантазия? - Харе пиздеть, - Для самого себя грубо отвечает Каспер, - Андрей, ты больше не идёшь вперёд. Ты пятишься назад. Прячешься в воспоминаниях. В молодом Мише. Ты вообще помнишь его взрослым? - Да где тут Миха, где? - Разглядывая текст, вопит Князев. "Похоже, и правда, не видит. Совсем плохо" - Думает Дима и поднимается со стула. - Андрей, мне это больше не подходит. Я не хочу быть тем, кто помогает тебе лелеять воспоминания о былой любви. Каспер аккуратно прикрывает дверь репточки, за которой Андрей всё ещё пялится в текст песни, ничего не понимает, но решает отложить "до лучших времён", а то мало ли. Дима спускается по лестнице, распахивает дверь в петербуржский сумрак и полной грудью вдыхает невыразительный городской воздух. - Пизданутые, - Заключает он, - Оба.