Приударный фест

- Андрюх, вынь язык из моей жопы, а? Яркое образное мышление Андрея живо воспроизвело перед глазами Михину задницу во всех подробностях. Не то, чтобы Андрей гордился этим фактом, но все подробности Михиной задницы он мог воспроизвести так же хорошо, как и знаменитые концертные иглы Горшка. - Это называется «чтить светлую память». - Не-не, Андрюш, я загуглил! Это называется – «римминг»! И ржёт ещё, собака. Андрей закрыл инстаграмм, где в годами отработанной манере ответил фану очередным уютным фактом из их общей молодости. - Загуглил ты. Взял из моей головы, так и скажи. - Вопрос: а как оно там оказалось? В голове-то? Миша был чертовски мёртв почти десять лет. Что не мешало ему постоянно ошиваться рядом и вставлять колкие замечания по делу и не очень. Приходил Миха в разных образах: то тридцатилетним с отросшей шевелюрой, то юным с копной залихватски взлохмаченных волос, то изрядно поседевшим и осунувшимся. Как и при жизни никак не мог определиться. Сейчас вот пришёл совсем пацаном, отчего Андрей чувствовал себя как та рыба у Булгакова – второй свежести. Андрей внезапно густо покраснел, безусловно почувствовал прилившую к лицу кровь, рассердился сам на себя: вроде, блин, столько лет пестует и шлифует эту вот «внутреннюю свободу», а поддался на провокацию! Залился красной, аки девица невинна. - Мало ли как оно там оказалось. Я – человек просвещённый и современный. - Да ты за жизнь три книжки прочитал и ту заметку про слона в детстве. Нет уж, Андрюш, тут надо выяснить, понимаешь, источник этой важнейшей информации из твоей головы. Вот же впился, хрен отдерёшь, блин. - Мих, тебе не кажется, что для мёртвого ты больно много болтаешь? Миша внезапно мрачнеет и каким-то совершенно умилительным образом кукурузит ебалушку. - Потому что могу, понимаешь да? Я ж перед смертью двух слов… Ну ты помнишь. Андрей помнит. Вздрогнув, тянется к Мише, хочет потрепать его по плечу, поддержать как-то. Рука проходит насквозь, Мишей нисколько не замеченная. Ну и ладно, поддержим словом. Благо, слов у Андрея – вагонами, за всю жизнь заколебался отгружать. Чё он там хотел? А, римминг этот. Вот бля… - Ладно, слушай. Ты же в курсе, что у Балу, ну, ситуация, скажем так, - Нет, слово «полиамория» Андрей тоже знает, просто, как суровый русский мужик, положить его себе в рот не может. – Был я как-то у них в гостях, ну и застал, в общем… Миша распахивает свои и без того огромные глазищи и даже рот раскрывает от удивления. - Короче, Балу мне потом целую лекцию провёл. Про пестики и, мать их, тычинки, - Андрей секунду колеблется, но добавляет. – В основном про пестики. Миша ржёт, как припадочный. Да уж. Кто ж знал, что эти самые пестики можно так неожиданно использовать. Князь и сам тогда знатно охренел. И понадеялся забыть, как страшный сон. Но разве с этим так себе мёртвым анархистом что забудешь? Это, получается, слово он нашёл, а как оно там оказалось, не знал? Так, нифига не сходится. - Да ты развёл меня, ублюдок! - Княже, я был обязан, понимаешь да? Услышать это от тебя. Андрей и сам улыбается. Забавно, как они опять так хорошо сдружились. Посмертно. Андрей ни за что его больше не отпустит. А Миша и сам не торопится уходить. Следит за каждым постом, каждым клипом, каждым интервью. И лыбится, как раньше, во всю время от времени беззубую морду – тут тоже не определился, как ему больше нравится. Теперь Миха и впрямь живёт у Андрея в голове, ковыряется там, беспардонно и нагло, так только Миха может – нет границ, есть лишь препятствия. А в посмертии у него и препятствий не осталось. Всю жизнь Миха был каким-то бездомным. Иногда буквально, иногда фигурально. Даже когда жил с Ольгой и девочками – не считал ту квартиру своим домом, сам для себя решив, что это – Олин дом. Он там так, пассажир, так сказать. И поди ж ты – после собственной смерти дом обрёл. Эту вот непутёвую Андрюхину голову. А в ней целые миры. И все – его, Мишкины. Ну, потому что, а чьи ещё, ё-моё? Миша смотрит на Андрея, улыбаясь, и, может в первый раз в жизни и смерти, говорит искренне: - Спасибо, Андрюх.