Вес гравитации

      Остаток дня был ужасен. Слухи о драке распространились быстро, но, казалось, никто не знал правды. Несмотря на то, что Пивз объявил всему Большому залу, что Том попал в засаду, большинство людей считали, что зачинщиком был именно он. Ходили слухи, что Гарри использовал Непростительные, когда вступил в поединок, и что Том отрубил ноги одному из студентов.       Гриффиндор не мог решить, была ли эта драка доказательством того, что Гарри был против Пожирателей Смерти, или он действительно сошел с ума. Остаток дня он провел, получая одновременно испуганные взгляды и одобрительные похлопывания по спине.       Слизерин в отличие от Гриффиндора был в еще большем беспорядке. Факультет уважал власть, и Том только что вышел из засады относительно невредимым. Но в то же время резкое изменение динамики власти на факультете заставляло студентов нервничать. Слизеринцы провели годы под властью мини-Пожирателей Смерти. Они привыкли к такому распорядку, построили вокруг этого свою социальную жизнь, и теперь вся структура их факультета рушилась. Несколько первокурсников и второкурсников к обеду оказались на грани слез, так как уже не были уверены в том, кто их друзья.       Лично Гарри действительно ненавидел всех. Он не хотел терять Тома из виду ни на минуту, а Том, в свою очередь, работал сверхурочно, чтобы убедить слизеринцев, что для них лучше всего держаться на его стороне. Это требовало много общения и угроз. Альфард, Абраксас и Терон тоже были на взводе, но мгновенно и беспрекословно выполняли любой приказ Тома.       С Евой все было по-другому. Она подняла большой шум из-за того, что они оба были ранены. Гарри ожидал ее реакции, когда она увидела его, но был удивлен тем, как сильно она расстроилась, посмотрев на Тома.       — Что они сделали с твоим глазом?! — воскликнула она, встретив их в коридоре. Ева подбежала к Тому и взяла его за подбородок, чтобы рассмотреть лицо. Том оттолкнул ее руку.       — Я в порядке. Возвращайся в Когтевран.       — Я принесла мазь от ушибов и синяков, — продолжила Ева. — Она должна помочь снять отек.       — Макнейр, если ты не оставишь меня в покое…       — Теперь просто стой спокойно.       Ева не дала Тому закончить свою угрозу, уже нанося мазь ему на область вокруг глаза. Лекарство впиталось и почти сразу же уменьшило отек, из-за чего рана выглядела так, будто ей несколько дней.        — Мы можем заставить Абраксаса сбегать обратно в подземелья за лечебными зельями, но, боюсь, это все, что у меня есть с собой. Вы уверены, что не хотите пойти в Больничное крыло?       Том выглядел убийственно.       — У нас все в порядке, Ева, — сказал Гарри. — Но все равно спасибо.       — Вам следует, по крайней мере, пропустить дневные занятия и отдохнуть. Я уверена, профессора поймут.       — Вы, женщины, всегда такие эмоциональные? — выплюнул Том. Ева отшатнулась, как от удара.       — Вы оба были ранены. Я просто пыталась…       — Сунуть свой нос куда не следует? Почувствовать себя лучше, притворяясь, что от тебя есть польза? Продолжай, Макнейр. Что из этого?       Ева часто заморгала, сдерживая слезы. Она глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.       — Не знаю, заметил ли ты, Том Реддл, но я последовала за тобой сквозь пространство и время. Я была верна, я была полезна, и я сохранила все твои секреты. Я не заслуживаю, чтобы со мной обращались как с грязью только за то, что я забочусь о тебе. Большинство людей в этом мире были бы счастливы, если бы ты умер. Не прогоняй тех немногих людей, которые будут оплакивать тебя.       И с этими словами она исчезла в коридоре. В любой другой день Гарри последовал бы за ней, но скоро начинались занятия, и он не хотел оставлять Тома. Альфард, Абраксас и Терон отступили во время стычки, оставив Тома и Гарри наедине.       — Твоя очередь, — пробормотал Том.       — Что?       — Ты не собираешься меня отчитать?       — Ну, ты вел себя как полный придурок, но я не думаю, что мои слова заставят тебя извиниться за это.        — Как ты думаешь, она действительно стала бы оплакивать меня, если бы я умер? — спросил Том. В его голосе звучало легкое любопытство.       — Я думаю, ты привязался к ней. Как паразит.       — Ей следовало бы знать лучше все последствия.       — Без нее тебе было бы хуже, — защищался Гарри.       — Это не значит, что я должен быть ее другом. У меня нет друзей.       — Конечно.       — Ты меня успокаиваешь.       — Я выбираю, как мне поступать и во что влезать. Но я не хочу сейчас вникать в твое извращенное мировоззрение.       — Это не паранойя, если действительно есть люди, которые охотятся за тобой, — сказал Том, указывая на свой глаз.       — Что еще она должна сделать, чтобы доказать свою преданность? Ева отказалась от всего, чтобы быть здесь, с нами.       — Она избежала жестокого брака и скучной жизни. Я бы сказал, что мы оказали ей услугу.       Гарри закатил глаза, но решил сменить тему. Он действительно был не в настроении ссориться.       Ужин был почти невыносим. Ева игнорировала их и сидела за столом Когтеврана. Альфард ясно дал понять, что разочарован тем, как с ней обошлись, но ни Абраксас, ни Терон не были достаточно смелы, чтобы высказать свое мнение.       Большая часть трапезы была посвящена утверждению новой структуры власти в Слизерине. Том был главным, но самым высокопоставленным из тех, кто не путешествовал во времени, был Драко Малфой, который был чрезвычайно доволен собой за то, что сделал ставку на приход Реддла к власти. Дафна Гринграсс и Блейз Забини также избежали драмы относительно невредимыми. Ни один из слизеринцев седьмого курса, у которых вчера была власть, не сохранил ее. Остальные семикурсники, которые не присутствовали на дуэли в то утро, но при этом не поддержали смену власти, были подвержены оскорблениями до тех пор, пока они не становились такими же незначительными, как первогодки. Четвертый и пятый курсы стремились доказать свою лояльность новому правящему классу шестого курса и с радостью начали игнорировать седьмой курс.       Несмотря на то, что социальная лестница была определена, никто на самом деле не знал, как политика факультета будет соотноситься со стенами за пределами Хогвартса. Том выступил против Волдеморта, но хранил молчание об использовании темной магии или чистоте крови. До конца ужина никто так и не осмелился спросить. Казалось, все остальные студенты, как и Гарри, хотели, чтобы этот день закончился как можно быстрее.       Но для Гарри и Тома окончание ужина не означало конец дня. У них была отработка.       — Увидимся позже, — пробормотал Абраксас, когда группа разошлась. Абраксас, Терон и Альфард вернулись в гостиную, в то время как Том и Гарри начали подниматься по лестнице в кабинет Сириуса.       Том дважды постучал в дверь, и она распахнулась, явив ухмыляющееся лицо Сириуса.       — Добрый вечер, Гарри, мистер Реддл. Заходите! Без обид, но вы оба выглядите ужасно.       Кабинет Сириуса был таким же, как и в прошлый раз, когда Гарри его посещал. На этот раз на его столе была навалена выпечка, а из проигрывателя играла странная песня о желтой подводной лодке.       — Мы будем писать строки или вы заставите нас что-то убирать? — спросил Том, оглядывая комнату со смесью отвращения и любопытства на лице. Сириус хрипло рассмеялся.       — Разве я не ясно дал понять в кабинете Альбуса? Это наказание только по названию. Ты можешь что-нибудь убрать, если тебе от этого станет легче, но в остальном, не стесняйся, поработай над домашним заданием, поешь что-нибудь или просто поболтай.       Гарри даже рассмеялся, увидев выражение лица Тома. Тот явно не знал, что делать, и предпочел наблюдать, как Гарри накладывает себе что-то на тарелку, а затем садится на диван.       — Дамблдор дал нам пять вечеров отработок, — снова попытался Том.       — Профессор Дамблдор назначил вам пять вечеров отработок со мной. И я решил наказать вас, заставив поговорить со мной.       — Это серьезное наказание, — невозмутимо заявил Том. Сириус расхохотался.       — Это что, слизеринская черта — грубить людям, которые пытаются тебе помочь?       — Я не понимаю, как вы нам помогаете. Написание строк — это не совсем смертный приговор.       Гарри это надоело, и он бросил круассан в Тома, который поймал его и бросил на Гарри равнодушный взгляд.       — Просто расслабься хоть раз, — сказал Гарри. — Это тебя не убьет.       Том не ответил, но сел, держа в руках круассан так, словно не был уверен, что с ним делать. Все его тело было напряжено, и Гарри просто хотел, чтобы он расслабился, чтобы Гарри тоже мог расслабиться.       Сириус взял себе булочку и уселся в кресло, вытянув ноги перед собой. Он несколько раз перевел взгляд с Тома на Гарри, прежде чем прочистить горло и снова попытаться растопить лед.       — Как ваши занятия? — спросил он.       Том молчал, поэтому Гарри ответил: — Хорошо.       — Другие студенты оставили вас в покое?       — Вроде того.       — Трое слизеринцев, напавших на вас, были отстранены от занятий, а всем остальным предстоит два месяца задержаний у профессора Макгонагалл.       — Значит, Дамблдор все-таки поверил нам, — наконец произнес Том.       Гарри подумал, не было ли это частью того, что беспокоило Тома весь день. Вероятно, он ожидал, что в какой-то момент произойдет нечто подобное, но, возможно, его разум пытался осмыслить реакцию Дамблдора.       — Он же сказал тебе, что да, — сказал Сириус.       — Просто потому, что кто-то что-то говорит, это еще не значит, что это правда.       Сириусу потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем заговорить.        — Я не знаю всех подробностей о том, какой была твоя жизнь до того, как ты попал в это время, но я знаю, что ты испытываешь глубокое недоверие к другим людям. Может быть, это вполне заслуженно. А может, и нет. Но я уверен, что профессор Дамблдор и я хотим поддержать тебя. Вас обоих. Вы оба прошли через трудные времена. Но вам не обязательно продолжать пытаться справиться в одиночку. Есть люди, которые хотят помочь. Не только мы с Дамблдором.       Том выслушал страстную речь и, когда она закончилась, демонстративно закатил глаза.       — Полагаю, вы имеете в виду свой драгоценный Орден Феникса? — поддразнил его Том.       — Откуда ты об этом узнал? — удивленно спросил Сириус. Но тут Том перевел взгляд на Гарри, который смущенно опустился на своем месте.       — Гарри! Ты не можешь просто так ходить и рассказывать людям об Ордене!       — Но это всего лишь Том!       — И Альфард, и Абраксас, и Терон, и Ева, — добавил Том. Глаза Сириуса чуть не вылезли из орбит, когда он повернулся к Гарри.       — Серьезно?       — Они все хотят помочь в борьбе с Волдемортом! И я подумал, что они тоже приедут к нам в гости на каникулы, так что это всего лишь вопрос времени…       — Ты кому-нибудь еще говорил об этом?       — Нет. Обещаю. Это были только они.       Сириус вздохнул и потер переносицу. Том выбрал этот момент, чтобы начать есть круассан, явно довольный тем, что стал причиной такой драмы.       — Мне придется сообщить Дамблдору, — сказал Сириус.       — Профессору Дамблдору, — поправил Том. Он определенно чувствовал себя лучше.              

***

             Следующие два дня прошли спокойнее. Слизерин встал на сторону Тома. Профессора перестали бросать на Гарри и Тома обеспокоенные взгляды, а их раны исчезли. Ева снова разговаривала со всеми, кроме Тома, но Тому, казалось, было все равно. Каждое мгновение он проводил в окружении других слизеринцев, укрепляя их доверие и демонстрируя свою силу. Он просыпался раньше всех остальных парней в общежитии и ложился спать намного позже них.       Гарри по-прежнему не отходил от Тома ни на шаг. Ему было жаль, что он не проводил больше времени с Гермионой и Роном, но даже ожидание, пока Том закончит занятия, на которые Гарри не ходил, было достаточно, чтобы спровоцировать волну беспокойства. Никто ничего не говорил ему в лицо, но Гарри мог поклясться, что его поведение было замечено. Особенно учитывая, что Ева старалась держаться подальше.       Отработки с Сириусом были приятной передышкой от хаоса. Последние два вечера Том сидел тихо, работая над домашним заданием, пока Сириус и Гарри болтали. На четвертый вечер отработки Гарри ждал сюрприз.       — Римус! — воскликнул Гарри, бросаясь обнимать мужчину.       — Привет, Гарри. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я присоединюсь к вам. Когда я услышал, что Сириус устраивает отработки, я понял, что должен прийти и увидеть это своими глазами.       — Это не совсем типичное задержание, — сказал Гарри.       — Я так и думал. После стольких часов, проведенных Сириусом на отработках, обычный способ ведения дел, должно быть, очень скучный.       — По крайней мере, в школе со мной не было скучно, — поддразнил его Сириус.       — Не могу себе представить, что бегать в облике волка раз в месяц может наскучить человеку, — вмешался Том.       Поведение Римуса и Сириуса изменилось, когда они взглянули на Тома. Римус сохранял приятное выражение лица, но был настороже.       — Ты, должно быть, Том Реддл. Я много слышал о тебе, — сказал Римус, протягивая руку.       — Вероятно, не все было хорошим.       Том взглянул на протянутую руку, но не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить на рукопожатие. Гарри решил, что сейчас самое время вмешаться.       — До Сириуса Римус был нашим единственным достойным профессором по ЗОТИ. Он научил меня заклинанию Патронус на третьем курсе.       — Как увлекательно.       Гарри захотелось пнуть его. Сириус вмешался, прежде чем он успел сделать это.       — Я разложил еду на кофейном столике. Вы знаете что делать. Угощайтесь. Просто вспомните, кто подарил вам все эти угощения, когда будете решать, кто ваш любимый профессор защиты!       — Мы не заставим Гарри принимать чью-либо сторону, — отчитал его Римус.       — Не думаю, что я смог бы, — сказал Гарри, — вы слишком разные. Я даже не могу вас сравнивать.       Он налил себе стакан тыквенного сока. Том сел, но не сделал ни малейшего движения, чтобы взять свое домашнее задание или еду и напитки. Он все еще наблюдал за Римусом, не зная, как действовать дальше.       Гарри знал точку зрения Тома на большинство вещей в волшебном мире. Том был очень разборчив в модных тенденциях и не любил разговоров о знаменитостях. Он считал, что волшебная наука должна пользоваться большим уважением как академическая область, и питал здоровое презрение к квиддичу. Том также ненавидел маглов. Факт, который Гарри всегда знал и который никогда не мог изменить. Но Том придерживался определенного мнения о маглорожденных и полукровках. До тех пор, пока человек обладал магией, он считал его достойным звания ведьмы или волшебника.       Волшебные существа — это совсем другая история. Русалки, кентавры, эльфы и гоблины — все они, по мнению Тома, были недостойны. Они не заслуживали равенства. С оборотнями было немного сложнее, поскольку они начинали как обычные люди, которых изменили против их воли. Но Том по-прежнему недолюбливал их за отсутствие контроля.       Но при этом, Римус не был тем, что большинство людей представляли себе, когда думали об оборотнях. Римус был умен и особенно одарен в нескольких областях магии, что требовало уважения. И Гарри нравился Римус. Это означало, что Том не мог разразиться оскорблениями и выйти из комнаты без извинений.       Это не означало, что Том собирался быть вежливым.       Пока Гарри рассказывал Римусу о событиях прошедшей недели, Том сел и достал учебник по арифмантике. Он так и не взял себе ничего из еды и напитков, которыми снабдил их Сириус, и даже не вытащил пергамент, чтобы делать пометки.       — Миссис Уизли ждет от меня подробного отчета позже, — сказал Римус. — Она очень беспокоилась о том, как ты устроился.       — С чего бы ей волноваться? — Гарри был искренне сбит с толку.       — Ты пропал на целый год. Она просто хочет убедиться, что ты привыкаешь к нормальной жизни. Ты для нее словно восьмой ребенок в семье.       — Наверное, потому, что каждое лето я проводил так много времени в Норе, — пошутил Гарри.       Том фыркнул, привлекая к себе внимание в своей типичной драматической манере.       — Тебе бы не пришлось проводить там столько времени, если бы тебя не оставляли каждый год у Дурслей.       Настроение в комнате резко ухудшилось.       — Что ж, — сказал Сириус, — Гарри больше не будет проводить время у Дурслей. Все школьные каникулы мы будем проводить на площади Гриммо. На самом деле, я не уверен, что это намного лучше…       — Наверное, это лучше, чем быть…       — Том! — прошипел Гарри, пнув Реддла в голень. Том замолчал и выжидающе посмотрел на Гарри.       — Да?       — Прекрати это.       — Прекратить что?       — Игры разума и власти. Мне это не нравится.       — Ты бы предпочел, чтобы я сменил тему? Я мог бы спросить о профилактике блох.       Гарри знал, что Том устал. Он знал, что Том испытывает сильный стресс. Но в последнее время Гарри многое спускал Тому с рук и, наконец, достиг своего предела.       — Осталось всего два вечера отработок. Веди себя прилично, или я проведу все выходные в Гриффиндоре.       — Э-э… Все в порядке? — спросил Сириус. Гарри вдруг осознал, что они с Томом спорили на парселтанге в присутствии Римуса и Сириуса. Он покраснел и весь сжался, но Тома это не беспокоило.       — Все в порядке, спасибо, — ответил Том. — Вы не устанавливали официальное время окончания наших задержаний, поэтому не думаю, что кто-то будет возражать, если я решу закончить сейчас. Увидимся завтра.       С этими словами он собрал свои вещи, встал и вышел, оставив Гарри наедине с удивленными Римусом и Сириусом.       — Он всегда такой? — тихим голосом спросил Римус.       — Вчера он был более любезен, но я бы никогда не сказал, что с ним приятно общаться, — ответил Сириус.       — Он не так уж плох, — запротестовал Гарри. Это прозвучало слабо даже для него.       — Я не знаю Гарри. Неужели ты не мог вернуть кого-нибудь немного добрее? Например, Пенелопу Пуффендуй?       — У меня не было выбора, — пробормотал Гарри. Он скрестил руки на груди, пытаясь скрыть чувство неловкости, которое возникало каждый раз, когда Том уходил.       Римус внимательно посмотрел на Гарри, прежде чем заговорить.       — Что тебе нравится в Томе, Гарри?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, похоже, ты его очень уважаешь. И, насколько я слышал, вы проводите много времени вместе.       Гарри пожал плечами.       — Время от времени он может быть немного засранцем, но он не всегда ужасен.       — Как ты думаешь, он забавный?       — Думаю, он может быть таким. Что это вообще за вопрос?       Римус поднял руки, сдаваясь.       — Я просто хочу понять.       — Он просто Том. Он умен и саркастичен, и он понимает то, чего не понимают другие люди. И никто из вас не видел, каким он был год назад. Том добился огромного прогресса и стал гораздо лучшим человеком. Он совсем не похож на Волдеморта.       Римус и Сириус обменялись взглядами, и Гарри понял, что его защита Тома их не убедила.       — Мы просто не хотим, чтобы тебе было больно, щеночек, — сказал Сириус.       — Том не причинит мне вреда.       — Может, и нет. Но у него не так много практики в заботе о чувствах других людей.       — Я знаю! Я знаю его лучше, чем кто-либо другой! Ты не можешь рассказать мне о нем ничего такого, что могло бы меня напугать! — Гарри не осознавал, что кричит, пока в комнате не воцарилась тишина. — Простите…       — Все в порядке, Гарри, — ответил Римус. — Извини, что продолжаем разговор. Очевидно, ты не хочешь об этом говорить.       — Все в порядке. Вы не имели в виду ничего такого. Вам просто было любопытно.       Между ними повисло неловкое молчание, пока Гарри, наконец, не собрался с духом и не попросил разрешения уйти. Он обнял Римуса и попросил его поприветствовать остальных членов Ордена, прежде чем пообещать увидеться с Сириусом на следующий день.       Неприятное ощущение в животе Гарри не проходило, пока он не вернулся в подземелье. Том сидел в кресле у камина, окруженный своим внутренним кругом. Там были остальные путешественники во времени, а также Драко Малфой, Гринграсс и Забини. Никого из напавших на них слизеринцев в гостиной не было. Том поднял глаза, когда Гарри вошел, и одарил его легкой ухмылкой.       — Ты не торопился, — сказал он.       Одного его голоса было достаточно, чтобы Гарри успокоился.       — Просто даю тебе фору.       Он скользнул на место рядом с Томом, так близко, что их ноги почти соприкасались.