Вес гравитации

      Гарри был так занят, что с удивлением обнаружил, что конец октября подкрался незаметно.       — Мне нужен седьмой, — заявила Ева, запрыгивая Гарри на колени. Он обедал с Роном, Гермионой и Невиллом. Она обняла его за плечи, и Гарри никак не отреагировал, лишь поправил руку так, чтобы поднести вилку ко рту.       — Седьмой что? — спросил Гарри.       Ева отодвинула его тарелку в сторону, чтобы разложить длинный лист пергамента. Имена были написаны группами, каждая из которых была пронумерована и отделена друг от друга. Гарри пришлось взглянуть поверх ее головы, чтобы прочитать их все. Лицо Рона стало ярко-красным.       — Седьмой человек. Я, Альфард, Абраксас и Терон. Блейз и Драко тоже согласились присоединиться, но нас всего шестеро.       — Ты спрашивала Дафну? — Гарри постепенно осознавал ее дилемму, но Ева никогда не ждала других.       — Она уже в группе со своей сестрой.       — Ты должна знать хотя бы одного человека, который не состоит в группе.       — Ну, я не знаю!       — Почему бы тогда не увеличить количество до двенадцати?       — Простите, но что происходит? — спросила Гермиона. Она вежливо пыталась прочитать все на пергаменте Евы, игнорируя при этом то, как драматично Ева прижималась к Гарри.       — Празднование Самайна, — сказала Ева, как будто это все объясняло. Она сползла с колен Гарри и села рядом с ним. — И я не могу сделать двенадцать, четные числа вызывают у Терона дискомфорт.       — Тринадцать? — предположил Гарри.       Ева шлепнула его по руке.       — К неудаче.       — Какое отношение все это имеет к Самайну?       Это был вопрос, которого ждала Ева, и она, не теряя времени, пустилась в объяснения.       — Я заметила, что празднование Самайна, похоже, сходит на нет, особенно среди студентов, которые не учатся в Слизерине, поэтому я решила приложить усилия, чтобы вдохнуть новую жизнь в эти традиции, помогая организовывать группы у костра! Я уже заручилась поддержкой большинства когтевранцев. Пуффендуйцы проявляют меньший интерес.       — Костры на Самайн устраивают темные волшебники, — сказал Рон. Невилл беспокойно перевел взгляд с Рона на Еву, но возражать не стал. Это только еще больше смутило Гермиону.       — Что такого особенного в костре на Самайн?       — Согласно традиции, Самайн — одна из ночей, когда завеса между жизнью и смертью становится тоньше всего. Это идеальное время, чтобы очистить свою магию и окунуться в силу из миров, находящихся за пределами нашего собственного.       — Это время, когда темные ведьмы и волшебники выслеживают и убивают маглов, чтобы использовать их в ритуалах, которые, как они считают, усиливают их магию, — сказал Рон с отвращением. — Костры предназначены для сжигания тел, и только чистокровным разрешено присутствовать.       Ева выглядела оскорбленной.       — Возможно, некоторые люди именно так и воспринимают этот праздник, но, уверяю тебя, большинство празднований Самайна довольно скучные.       — Моя бабушка ходила на костры, когда была ребенком, — внезапно сказал Невилл. — Она говорила, что не находит в этом ничего плохого, но хочет, чтобы наша семья была более современной. Я думаю, после войны с Гриндельвальдом подобные традиции ассоциировались с темными волшебниками.       Рон, казалось, хотел возразить, но Гермиона, выглядевшая заинтригованной, прервала его.       — Что именно происходит на этих кострах?       — Ничего необычного. Вы собираете группу людей, с которыми хотите провести самые темные дни года, и вместе разводите костер. Затем добавляете специальные травы, чтобы придать дыму очищающие свойства, и садитесь у костра, позволяя дыму подниматься вокруг вас. Некоторые более активные группы могут принести барабаны и потанцевать, но это необычно.       — И это должно «очистить» магию? — спросила Гермиона.       — Ну, так говорят. Целители считают, что успокоить свой разум и укрыться от сильных эмоций в кругу близких друзей может помочь волшебнику почувствовать себя в большей гармонии со своей магией, но ничего из этого точно не доказано.       — Так зачем тебе семь человек?       — Определенные числа несут в себе больше силы, чем другие. Семь — самое могущественное. Три и двенадцать тоже хороши, а девять может подойти в крайнем случае. Тринадцать — сильное число, но оно искушает судьбу. Если необходимы большие группы, то подойдут 21, 34 и 55 человек. После всего, что произошло в этом году, я не хочу рисковать, поэтому нам нужно семь человек.       — Гарри нет в твоем списке, — сказал Невилл.       — Потому что Гарри этого не делает, верно? — сказал Рон. Гарри неловко поерзал на своем месте. — Верно, Гарри?       — На самом деле, Том и я — это отдельная группа.       Невилл выглядел удивленным, в то время как Гермиона, казалось, смирилась.       — Что так взволновало Рона? — спросила Джинни, взглянув на них, и села рядом с Невиллом. При ее появлении лицо Евы просветлело.       — Он узнал, что Гарри уже в группе для костра в честь Самайна. Я все еще ищу еще одного человека. Ты знаешь кого-нибудь? — спросила Ева, изображая невинность.       — Костер на Самайн? Я не думала, что светлые волшебники участвуют в этом.       Джинни, казалось, не осуждала, просто ей было любопытно. Ее взгляд метался между Гарри и Евой, словно пытаясь лучше понять ситуацию.       — Не участвуют, — сказал Рон в то же время, как Ева произнесла: — Участвуют.       Ева нахмурилась и снова обняла Гарри, притягивая его ближе к себе.       — Я ходила на костры, Гарри тоже, и он такой же светлый, как и все остальные. Даже бабушка Невилла посетила некоторые из них!       — Похоже, это может быть интересно, — добавила Гермиона, перебивая Рона. — Многие старые традиции умерли после войны с Гриндевальдом. Было бы любопытно увидеть, как они снова воплотятся в жизнь.       — Я бы присоединилась к твоей группе, — сказала Джинни. Ева просияла. Она отстранилась от Гарри и быстро принялась объяснять Джинни весь процесс и место встречи группы. Рон выглядел раздраженным из-за разговора, но поскольку все остальные за столом слушали, он не пытался перебивать.       Гарри закончил обедать и встретился взглядом с Альфардом с другого конца зала. Том покинул Большой зал несколько минут назад с Тероном и Абраксасом. В течение последнего месяца путешественники во времени дважды в неделю собирались в Выручай-комнате для тренировок. Когда он, извинившись, встал из-за стола, Ева вскочила, чтобы последовать за ним.       В коридоре она взяла его за руку, и они пошли в ногу. Как только вокруг никого не осталось, Гарри поднял бровь, глядя на нее.       — Ты не знала ни одного человека, которого могла бы пригласить присоединиться к группе? — поддразнил он.       — Ну, я подумала, что сначала мне следует спросить у друзей.       — Верно. Друзья. Конечно.       Она ткнула его локтем в ребра.       — Веди себя прилично, Гарри Джеймс, или я снова буду работать с Добби.       — Ты просто хотела спросить об этом у одной определенной рыжеволосой девушки, прежде чем место будет занято.       Ева оттолкнула Гарри и раздраженно всплеснула руками.       — Разве тебе никто не говорил, что дразнить людей невежливо?       — Не могу сказать, что кто-то это делал.       Когда они прибыли в Выручай-комнату, Терон и Том уже ждали. Альфард вошел через минуту. Комната была обставлена так же, как и во время тренировок Тома и Гарри, но атмосфера была другой. Когда они были одни, Гарри и Том были на равных. Но в группе Том явно был главным.       — Я составил для каждого из вас список заклинаний, которые вам нужно выучить или усовершенствовать, основываясь на том, что я видел от вас за последний месяц, — заявил Том, раздавая всем листки пергамента. — Ожидается, что каждый из вас будет иметь представление о самых основных защитных чарах и проклятиях. Я персонализировал каждый список сверх этого, учитывая ваши слабые стороны. Абраксас, твоя защита нуждается в доработке, но знания о проклятиях исключительны. Альфард, ты — полная противоположность. Терон, тебе нужно разнообразить свой репертуар; ты склонен каждый раз прибегать к одним и тем же заклинаниям.       — И Ева… — Том замолчал, разглядывая ее. Уголки его рта опустились, когда он увидел яркую улыбку на ее лице. — Ева, тебе нужно научиться драться на дуэли. Отсутствие у тебя навыков приводит к тому, что ты попадаешь в неловкое положение.       — Вы с Гарри сегодня оба такие жестокие, — фыркнула она.       Они разделились, каждый из них столкнулся с тренировочным манекеном. Гарри обнаружил, что больше всего помогает Альфарду и Еве — обычное дело. Они были первыми, с кем Гарри подружился в прошлом, и только из-за Гарри они начали проводить время с Томом. Альфард всегда неоднозначно относился к банде Тома, считая их умными, популярными, но несколько грубоватыми ребятами. А Еву не интересовала динамика власти в Слизерине.       Том проводил большую часть времени, помогая Абраксасу и Терону. Из всех присутствующих они были самыми послушными. Они с готовностью кланялись и говорили «милорд», всякий раз, когда Том входил в комнату, в то время как Ева смеялась, если ей когда-либо приказывали это сделать.       В начале года, когда Гарри только появился в прошлом, Том проводил большую часть времени в окружении Абраксаса, Терона, Эйвери и Розье. В зависимости от его настроения, Том менял пару других чистокровок, но основа оставалась прежней. Только после того, как на каникулах в слизеринской гостиной разгорелась ссора, Том удалил Розье и Эйвери из своего круга. Это был шаг, который потряс весь факультет и укрепил позицию Гарри как заместителя Тома.        — Не понимаю, какой в этом смысл, — сказала Ева, уставившись на свой манекен с волшебной палочкой в ​​руке. — Никто никогда не захочет, чтобы я дралась. У меня есть другие таланты, в которых я разбираюсь гораздо лучше.       — Я не думаю, что Волдеморт спросит заранее, готова ли ты сражаться. Он просто начнет бросаться проклятиями, — поддразнил Гарри.       — Я просто очарую его своим остроумием.       — Также как ты очаровала Тома?       — Конечно. Том думает, что я очень обаятельная. Не так ли? — она адресовала это парню, о котором шла речь. Том просто нахмурился.       — У тебя появятся морщины, если ты будешь продолжать корчить такую гримасу, — сказал Гарри. Он протянул руку и коснулся лба Тома, пытаясь разгладить морщины. Том оттолкнул его руку.       — Ева уже умеет накладывать защитные чары?       — Это тяжело! — захныкала Ева. Том фыркнул и взмахнул палочкой. Заклинание вылетело и ударило Еву прямо в грудь. Она тут же начала танцевать джигу. Терон, Абраксас и Альфард прервали свои тренировки, чтобы понаблюдать за происходящим, и Терон согнулся пополам от смеха.       — Ты хуже всех, Реддл! — закричала Ева.       — Если не можешь заблокировать это заклинание, то ты бесполезна. Какой когтевранец не может выполнить заклинание даже для четвертого курса?       — Когтевранец, чье остроумие применимо в других областях. Бракс, помоги мне!       Абраксас поднял волшебную палочку и снял заклятие. Ева наклонилась вперед, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться.       — Сейчас не самое подходящее время спрашивать о Самайне? — спросил Терон. Он все еще выглядел радостным всем происходящим, что было странно видеть. Большую часть времени лицо Терона было бесстрастным или сохраняло выражение пожилого человека, вынужденного есть суп, который ему не нравился.       Ева бросила на него раздраженный взгляд. — Если хочешь знать, я все уладила. С нами будут Блейз, Драко и Джинни, так что общее число увеличится до семи.       — Джинни? Девчонка Уизли? — спросил Абраксас. — Зачем ее пригласили? Я не думал, что предатели крови захотят участвовать.       — Ну, она захотела, так что тебе лучше быть с ней повежливее.       — Ты не могла найти кого-нибудь из более респектабельной семьи? — спросил Терон. Гарри пнул его в голень.       — На сегодня хватит тренировок, — прервал его Том, вставая между все более сердитыми Тероном и Гарри. — На следующей неделе я хочу, чтобы Драко, Дафна и Блейз посетили наши тренировки. Мы найдем старый класс, который будем использовать для ознакомления других с нашими занятиями. Я не хочу, чтобы об этой комнате стало известно кому-либо, кроме людей, которым мы полностью доверяем.       — Я не доверяю Гарри, — быстро сказал Терон.       — Я не доверяю Лестрейнджу!       — Мы слышали, — пожаловался Абраксас. — Много, много раз.       Терон поступил по-взрослому и показал язык Абраксасу. Том проигнорировал их всех и продолжил.       — Пригласить девчонку Уизли на Самайн было не такой уж плохой идеей, Макнейр. Мы можем использовать ее, чтобы другие слизеринцы привыкли к общению с предателями крови. В будущем тебе следует сначала прийти и спросить моего мнения. Грейнджер, возможно, хорошо подошла бы в этой ситуации.       — Правда? Грязнокровка? — спросил Терон. Гарри пнул его по другой голени, заставив парня согнуться пополам, потирая ногу.       — Я не думал, что она тебе нравится, Том, — сказал Альфард. В его голосе звучало искреннее удивление, но, кроме Евы, он был единственным, кто лучше всех ладил с гриффиндорцами.       — Мои личные чувства по этому поводу не имеют значения. Грейнджер — самая способная ученица в Хогвартсе, не считая меня, и невероятно могущественна. Если кто-то и может доказать, что маглорожденные достойны магии, то это она.       Гарри сиял, глядя на Тома, который отказывался смотреть кому-либо в глаза. Терон все еще ворчал, но никто больше не спорил. Гарри работал не покладая рук, чтобы изменить все их взгляды на маглорожденных, и было приятно увидеть некоторые плоды его труда. Том, возможно, не считал Гермиону равной себе, но он никого не считал равным себе. По крайней мере, теперь он верил, что Гермиона заслуживает быть ведьмой.       

***

      В течение недели Еве в одиночку удалось привлечь внимание всех студентов к празднованию Самайна. У слизеринцев и когтевранцев был самый высокий процент участников, но волнение распространилось и на пуффендуйцев и даже гриффиндорцев. Гриффиндор особенно оживился, когда стало известно, что Джинни будет участвовать в празднике у костра вместе со слизеринцами.       Конечно, профессора быстро узнали о происходящем, и Дамблдор был вынужден сделать заявление, что только студенты четвертого курса и старше могут участвовать в этом мероприятии, и что профессора будут патрулировать территорию, чтобы следить за происходящим. Слизеринцам это заявление не понравилось, но, похоже, гриффиндорцев оно успокоило.       Празднование Хэллоуина прошло как обычно, и Гарри сидел с Роном и Гермионой. Он пытался не допустить, чтобы ситуация снова стала неловкой, но Рон изо всех сил старался свыкнуться с мыслью, что Самайн не для темных волшебников.       — Ты действительно собираешься на этот костер? — спросил Невилл у Джинни, кажется, в десятый раз. Гарри наблюдал, как на другом конце зала Том читал что-то вроде лекции каким-то нетерпеливым четверокурсникам. Он достал свою волшебную палочку и демонстрировал ею движения.       — Если еще хоть один человек спросит меня об этом, я применю Летучемышиный сглаз на весь Гриффиндор!       — Прости! — быстро отступил Невилл. — Кажется, я раньше не спрашивал!       — Все спрашивают! Я не понимаю, почему это так важно. Честно говоря, это просто костер.       Она положила еще картошки на тарелку и продолжила. — К тому же, Гарри тоже идет на него.       — Не понимаю, в чем проблема, — вмешалась Гермиона. — Судя по тому, что сказал Гарри, это похоже на то, чем занимаются многие маглы в это время года. Это просто забавный способ отпраздновать начало сезона.       Теперь Том слушал, как Альфард о чем-то рассказывает. Он был оживлен, и Абраксас тоже бурно жестикулировал.       — Ну, может быть, есть способы сделать так, чтобы все было не так уж плохо, — признал Рон. Он ковырялся в своей тарелке и выглядел удрученным.       — Правда, Рон. Неужели так трудно признать, что ты не прав? — спросила Гермиона. Рон бросил на нее неодобрительный взгляд, заставивший ее закатить глаза.       Беседа снова перешла в другое русло, и Гарри потерял нить разговора. Он не мог оторвать взгляд от изгиба шеи Тома и бледной гладкой кожи, которая скрывалась под отглаженной мантией. Гарри не очень разбирался в анатомии, но знал, что на шее есть артерия, перерезание которой может привести к летальному исходу. Казалось нелепым, что кто-то вроде Тома Реддла обладает такой же уязвимостью, как и весь остальной мир.       Гарри захотелось провести по артерии зубами и посмотреть, удастся ли ему когда-нибудь заставить Тома обнажить перед ним горло.       — Правда, Гарри? — вопрос Джинни вырвал Гарри из задумчивости.       — … что?       — Все собираются в холле после ужина, верно?       — Да, звучит правильно.       Они с Томом никогда не планировали, где встретятся. В этом не было необходимости. Они всегда смогут найти друг друга.       Ужин не мог закончиться достаточно быстро. Он изо всех сил старался прислушиваться к разговорам, наслаждаться едой, но ничто не могло надолго удержать его внимание. Наконец, Дамблдор отпустил их, напомнив, что в этот вечер нужно быть осторожным и приветливым с окружающими. Как только Гарри смог, он вскочил со своего места и помчался в Гриффиндорскую башню за своей мантией и перчатками.       Он добрался до холла в рекордно короткие сроки, запыхавшийся и вспотевший после стольких пробежек вверх и вниз по лестнице. Никто из слизеринцев еще не вернулся. Несколько когтевранцев слонялись вокруг, предусмотрительно захватив с собой на праздничный ужин зимние мантии.       Ева появилась мгновение спустя, сделав круг, чтобы продемонстрировать свой наряд.       — Я хорошо выгляжу? — спросила она. Ева была в школьной форме, поверх которой накинута черная мантия. Она добавила немного бронзовой ткани на нижнюю часть мантии, чтобы она соответствовала остальной части ее формы.       — Ты отлично выглядишь. Расслабься.       — Я не привыкла постоянно носить одежду из секонд-хенда. В свое время я была богата.       — Ты снова хочешь быть богатой? Или хочешь иметь возможность встречаться с девушкой? — спросил Гарри. Ева покраснела и ударила его по руке.       — Это не свидание! Там ещё пять человек!       Они были прерваны появлением самой Джинни, а за ее спиной, как ни странно, стояли Рон и Гермиона, тоже укутанные из-за холодного осеннего воздуха.       — Привет, Джинни! Рада, что ты смогла прийти! — сказала Ева, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно веселее.       — Привет, Ева, Гарри. Мне очень жаль, но они тоже настояли на том, чтобы прийти, — сказала Джинни, указывая на Гермиону и Рона. Гарри нахмурился, сбитый с толку.       — Я думал, тебе это не нравится, Рон, — сказал Гарри.       — Нет, но Гермиона хотела это увидеть, и кто-то должен присмотреть за Джинни.       — Ты говорила, что в крайнем случае подойдут девять человек, — быстро вмешалась Гермиона, обращаясь к Еве. — Сейчас вас семеро, так что я надеялась, что мы с Роном тоже сможем присоединиться. Это просто такая прекрасная возможность изучить магическую культуру!       — Да, точно, — неуверенно согласился Гарри. Улыбка Евы стала натянутой.       — Мы будем рады вашей компании! Я уверена, Альфард будет особенно рад твоему присоединению, — этот комментарий заставил Рона фыркнуть, а Гермиону покраснеть.       — Кто присоединяется? — раздался голос Альфарда за спиной Гарри. Он отступил назад, чтобы поприветствовать Альфарда в их кругу, и понял, что все слизеринцы прибыли одновременно. Драко и Блейз бросали на Рона и Гермиону неприязненные взгляды, но путешественники во времени вели себя прилично.       — Рон и Гермиона, — ответила Ева.       — Но тогда нас будет девять человек, — сказала Терон, нахмурившись. -Семь — это гораздо лучше.       Гермиона слегка запнулась под его взглядом. — Мы не хотим навязываться. Ева упомянула, что девять — это вполне допустимое количество, поэтому я подумала, что было бы неплохо…       Гарри бросил на Тома взгляд, заставивший того вздохнуть и вставить свое слово.       — Девять — это нормально, — сказал Том. — В любом случае, эти цифры — всего лишь суеверие.       Терон, казалось, хотел возразить, но Альфард быстро оборвал его и предложил всем выйти на улицу. Ева наклонилась, чтобы поцеловать Гарри в щеку, прежде чем взять Джинни под руку и вывести остальных на улицу. Ева была достаточно тактильна со всеми, и никто и глазом не моргнул, когда она прикоснулась к Джинни, но Гарри знал, что он услышит об этом позже.       — Подожди, разве Гарри не идет? — сказал Рон, поворачиваясь туда, где все еще стояли Гарри и Том.       — Они с Томом занимаются своими делами, — сказал Абраксас. — Мы встретимся с ними позже.       — Давай, Уизел, — сказал Драко вполне дружелюбно. — Если ты собираешься настаивать на том, чтобы пойти, то не заставляй нас опаздывать.       Казалось, он почти жалел Рона, по причине, которую Гарри не мог понять.       — Так мы идем?       Гарри обернулся, увидел Тома, протягивающего руку, как подобает джентльмену, и расхохотался.       — Серьезно?       — Ты позволяешь Еве висеть у тебя на руке весь день.       — Да, чтобы меня не избили до полусмерти, когда я повисну на твоей.       — Рад, что ты обо всем позаботился, — сказал Том. Гарри посмотрел на протянутую руку и, вместо того чтобы принять ее, потянулся к ладони Тома. Он позволил их пальцам переплестись, прежде чем они опустили руки. Том, казалось, счел это приемлемым компромиссом, и они вышли на темную школьную территорию.       Воздух был свежим и прохладным, уже чувствовался запах дыма и горящего дерева. По спине Гарри пробежал холодок, когда он увидел количество уже разожженных костров. Вокруг источника света двигались темные силуэты, неразличимые в слабом освещении.       — Похоже, сейчас здесь еще больше людей, чем в прошлом году, — сказал Гарри. Он был одет достаточно тепло, но теперь, когда их окутала темнота, он еще сильнее прижался к Тому.       — Они ищут способ отвлечься.       — У тебя есть необходимые принадлежности? — спросил Гарри. Они приближались к Запретному лесу. Это было примерно то же самое место, где они были в прошлом году (или пятьдесят лет назад — в зависимости от того, как Гарри об этом думал).       — Неужели ты обо мне такого низкого мнения? — Том отстранился от Гарри, чтобы вытащить из карманов припасы. У него были дрова и травы, аккуратно завернутые в носовые платки. Гарри произнес заклинания уединения, в то время как Том заколдовывал окружающее пространство от огня, а затем разложил поленья и поджег их. Огонь сразу же начал разгораться, и Гарри расстелил свою мантию на земле, чтобы они могли сесть на нее.       Том бросил несколько кусочков какого-то листового растения в огонь, и дым стал светло-голубым. Затем он сел рядом с Гарри. Они слышали голоса от других костров, плывущие по ветру, но слов было не разобрать.       — Как ты думаешь, как дела у Рона и Гермионы? — спросил Гарри. Он подталкивал Тома, пока тот не вытянул перед собой ноги, и Гарри не смог устроиться между ними, прислонившись спиной к груди Тома. Было приятно чувствовать его дыхание.       — Пока Ева не разделась и не начала танцевать вокруг костра, я уверен, что с ними все в порядке, — Том обнял Гарри, положив руку чуть выше его бедра.       — Спасибо, что вмешался, — Том только хмыкнул в ответ и на мгновение зарылся лицом в волосы Гарри.       Именно такие моменты Гарри хотел бы сдержать и сохранить с собой навсегда. Это была та сторона Тома, которую никто, кроме него, никогда не видел, но Гарри хотелось, чтобы они могли это сделать. Ему хотелось показать Рону, Гермионе, Сириусу и Римусу эту сторону Тома. То, как Реддл цеплялся за него, держал его, как будто ничто другое его не связывало. Том был так осторожен, что скрывал самые сокровенные части себя. Но рядом с Гарри он мог быть таким осязаемым. Он мог быть открытым и уязвимым.       Вспомнив, о чем он думал за ужином, Гарри протянул руку к шее Тома и медленно, осторожно провел пальцами от линии роста волос к подбородку. Он почувствовал, как Том сглотнул под ним.       — Что ты делаешь? — спросил Том. В его голосе звучало удивление.       — У тебя красивая шея.       — Ты что, вампир?       — Может быть, только для тебя, — плечо Гарри не было довольным углом его положения, но Гарри прижал пальцы к точке пульса Тома.       — Такой романтичный.       — Знаешь, это вроде как наша годовщина.       Том отодвинулся от Гарри, чтобы подбросить в огонь еще трав, наполнив воздух сладким ароматом. — Как ты себе это представляешь?       — Мы впервые поцеловались на Хэллоуин. На этом месте.       — Я бы не стал считать это нашей годовщиной, — Том снова устроился позади Гарри.       — Ну, не то чтобы мы ходили на какие-то свидания.       — Я применил к тебе легиллименцию после того, как мы поцеловались, а потом тебя вырвало, — голос Тома разрывался между весельем и замешательством.       — Это просто преимущества того, что я твой парень.       — Ты не мой парень.       Гарри замер, а затем отстранился от Тома, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Тогда кто я?       — Парень — это просто такой… магловский термин. Звучит как-то временно, поверхностно. Это не то, чем мы являемся.       — Кто я для тебя, Том? — Гарри наклонился вперед, так что их губы почти соприкоснулись. Он чувствовал дыхание Тома на своей коже. — Скажи мне.       Зрачки Тома расширились, отчего его глаза стали черными.       — Ты, Гарри, дорогой, для меня все.       

***

      Было уже за полночь, когда все костры были наконец потушены. Гарри и Том прибрались на своей территории и вернулись в замок. По телу Гарри пробежал озноб, но он чувствовал, что мог бы просидеть на улице до рассвета, если бы это означало провести еще минутку с Томом перед огнем.       Другая группа прибыла в холл в то же время. Все они выглядели уставшими, но довольными. Джинни и Ева были увлечены разговором, в то время как Рон, казалось, действительно ладил с обоими Малфоями. Гарри сжал руку Тома в последний раз и присоединился к гриффиндорцам на их пути обратно в башню. Когда они вошли в портретный проем, Рон на мгновение остановился.       — Прости за то, как я себя вел на этой неделе, приятель. Ты был прав насчет Самайна. Это было… приятно.       Гарри лишь ухмыльнулся и быстро обнял Рона одной рукой.       — Где мои извинения? — спросила Джинни. — Ты всю неделю был со мной груб.       — Ты моя сестра, у тебя его не будет.       — О, это очень по-взрослому.       Пока она жаловалась, улыбка грозила расплыться на ее лице. Казалось, больше ни у кого не было сил быть негативными.       — Надеюсь, ты хорошо провел ночь с Реддлом, — сказала Гермиона. Как обычно, она тщательно подбирала слова.       — Так и было.       — Я рада.       — Я тоже, — сказала Джинни, шокировав всех. — Он не кажется таким уж придурком, каким была его дневниковая версия.       — О, он все еще придурок, — быстро возразил Гарри. — Но он не всегда такой.       — Когда Реддл рядом с тобой, он становится другим, — заметила Джинни. Гарри попытался побороть румянец, выступивший на его щеках. К счастью, никто, казалось, не горел желанием обсуждать это.       Они с Роном пожелали девушкам спокойной ночи и как можно тише забрались в свои кровати. Рон шепотом угрожал любому, кто разбудит его на следующий день до полудня, но Гарри уже знал, что встанет рано. Он хотел найти Тома завтра и снова остаться с ним наедине.