Гений под маской зайчика

Ноги неспешно приволокли тело в мою комнату. Среди всех комнат она была самой маленькой. Кровать, письменный стол и шифоньер занимали почти всё место, но даже так мне тут было комфортно. Ещё больше эстетики придавали мои рисунки, которые вывесила Оля. Она была в восторге от каждого моего творения, хотя мои глаза всегда находили косяки, от которых мне хотелось скомкать рисунок и выбросить его. Но раз сестре всё нравится… может с ними не всё так уж и плохо. Я неспешно разделся и задержался перед зеркалом на дверце шкафа. Отражение показывало блондина с короткими волосами и изумрудными глазами, которые были спрятаны за круглыми окулярами в оправе. Терпеть не могу очки. Для оптимистов это способ добавить изюминку в свою внешность, но я не вхожу в число этих людей. Для меня очки — это костыль. Протез для глаз. Экран, вне которого весь мир — размытая клякса. Надеюсь, у людей в будущем появится способ вылечить плохое зрение. А пока что, я — инвалид. На меня накатила очередная волна усталости от лекарства, и я решил вздремнуть часок-другой. Однако смыкающиеся от сонливости глаза увидели в отражении за шторками тёмный силуэт. Таблетки тому виной и пережитый стресс от погони, но комната колебалась, словно обдуваемый ветром парус. И только силуэт между подоконником и шторкой оставался неподвижным. Таинственный гость выжидал, когда моя бдительность ослабнет. Чтобы напасть, похитить и… Розовые тапочки? Когда я посмотрел чуть ниже, то увидел тоненькие ножки в чёрных колготках и розовых тапочках с вышитой кошечкой из «Хелло, Китти!». Теперь-то всё ясно! Это Оля спряталась за шторкой, чтобы напугать меня. Вот только отсюда её видно, как на ладони. Ладно, так уж быть. Подыграю ей! Я с беззаботным видом подошёл к своему столу возле окна и повернулся к сестре спиной, чтобы дать той возможность «неожиданно» выскочить. — Попался! — Оля резко одернула штору и схватила меня маленькими ручками за бока. — О, Господи! — я развернулся с выпученными глазами и попятился назад, приложив руку на сердце. — Чуть заикой не оставила! Моя роль жертвы была достаточно убедительна чтобы развеселить Олю. Предзакатное солнце ослепительным нимбом осветило улыбающееся лицо моей сестренки. Когда Оля была маленькой папа частенько говорил, что она светится от счастья. И если тогда я скептически отрицал это со словами: «Она же не лампочка, чтобы светиться!», то сейчас можно с абсолютной точностью сказать, что передом мной ребёнок, сотканный из света. — Испугался, испугался! — дразнилась Оля, игриво приплясывая. — Ух, я тебе отомщу! — я пригрозил сестре указательным пальцем, но озорство на моём лице не внушало нужного эффекта. — Не-а! Не получится! — Оля помахала головой с закрытыми глазами. Я развёл руки в стороны и понял, что у меня всё ещё в руке варежка, подобранная с улицы. Я открыл шкафчик в столе, швырнул туда рукавичку и тут же захлопнул. Это не обошлось без внимания Оли. — А я всё видела! Что ты спрятал? — А говоришь видела! — тут же возразил я. — Покажи! — сестра перешла на приказной тон. Ну вылитая маленькая мама, ещё до того, как нацепила маску тоскливой усталости. — Ла-адно! Только никому ни слова! — Клянусь маминым сердцем! — Оля заговорщицки улыбнулась. Эту клятву она слышала в старом фильме про пионеров. — Лучше не говори так. Сестра не стала препираться, кивнула и жестом заперла рот на невидимый ключик. Любопытство так и плескалось в её огромных глазах, и я не стал больше томить её. Моя рука выдвинула ящик, явив сестре его содержимое. — Это… та варежка? — Её один мальчишка потерял… и сам потерялся. — Ему, наверное, очень холодно… А его найдут? — Обязательно. Участковый по домам ходит, всем фотографию показывает. Оля с опаской прошла по комнате и впечатала в оконное стекло ладошки. — А почему он по домам ходит, а не по лесу? Боится? — Хочет сузить зону поиска. Лес огромный, нужно хотя бы знать, где примерно искать. Оле только и оставалось, что вынуждено покивать, но ответ её не успокоил. — А что, если его сова утащила?.. — Ерунда, сова не может поднять человека. Но вот лес… — моё утомленное сознание тщательно старалось подобрать слова. — Не нравится он мне. Он проклятый — Как в сказке? — Оля отклеилась от окна и повернулась ко мне. — Скорее, как на той страшной кассете у родителей. Сестра поёжилась и отошла от окна. — Я помню, как ты бежал из леса. Те собаки гнались за тобой? — Да… — не было смысла скрывать это от Оли, особенно когда она видела всё своими глазами. — Поэтому, когда мы пойдём в следующий раз с тобой гулять, ни в коем случае не ходи туда. — В следующий раз? — сестру больше привлёк следующий раз на улице, а вот моё предупреждение прошло мимо её ушей. — Да. Я договорился с мамой, что мы сможем иногда выходить во двор погулять. Было бы хорошо сходить куда-нибудь в посёлок, но он далеко. Уже хоть что-то, не правда ли? Глаза Оли засверкали, и она бросилась меня обнимать. — Спасибо, братик! А давай завтра пойдём гулять! — Оля подняла на меня мечтательный взгляд, который подавлял все попытки отказать ей. — У меня завтра школа… Но я постараюсь прийти пораньше. — Это обещание! На мизичинке поклянись! — Оля выпятила мизинец на поднятой правой руке. — Хорошо, — я обхватил её мизинчик своим. — Вот бы и мама с папой смогли погулять с нами… Знаешь, что бы я загадала на следующий день рождения? Чтобы родители в детей превратились, и мы бы вместе играли, как раньше! — Ага, а если бы они были размером с жука, мы бы их в спичечный коробок посадили. Оля хихикнула и потянула меня за рукав. — Тоша, пошли мультики смотреть! Увы, как бы сильно мне не хотелось побыть ещё с сестрой, мне хотелось спать. На меня накатила гнусная апатия. — Вымотался я. Что-то не хочется. Я плюхнулся на кровать, протяжно зевнув. — Ну пойдём! — Оля не хотела сдаваться и попыталась стянуть меня с кровати. — Мне скучно! — А кому хуже? — мой голос был вялым и невнятным. — Давай попозже. — Придумала! А давай в прятки. — Нет, Оль. — Тогда нарисуй мне того динозавра. — Оля, блин… — Нарисуй, нарисуй! — Ну всё! — я резко вскочил с кровати, даже слегка закружилась голова. Оля удивленно попятилась, но далеко не ушла. Я обхватил её двумя руками за талию, в ответ на что она испуганно пискнула, и затащил на кровать. — Будешь со мной спать! — Но я не хочу! — сестра попыталась вылезти из моей хватки, но мои руки не отпускали её. — Чуть-чуть с улицы отдохнём и потом мультики посмотрим. Динозавра твоего нарисую. Как там ты его назвала? Трипе-цире… — Пупса! — закончила за мной Оля и прижалась ко мне. — Спи уже давай быстрее! Мне не терпится поскорее его увидеть! — В смысле быстрее?!

* * *

Спустя где-то час моей дрёмы, побочный эффект от таблеток исчез, а вместе с ним и апатия. Оля тихо сопела рядом со мной, это был первый раз, когда она спала спокойно. Сова не давала ей покоя с самого первого дня нашего переезда. Пусть она пока отдохнёт, а у меня есть одна забота касательно моего расследования. Нужно найти визитку, которую давал милиционер перед уходом. Вот только куда её положила мама? В поисках ответа на этот вопрос я оставил спящую сестру в своей комнате и отправился на поиски. Первым делом я решил проверить гостиную, пока в ней никого не было. Папа ещё не успел вернуться, а мама заботилась об ужине. Однако ни на столике, ни на диване, ни возле телевизора визитки не оказалось. Комната родителей сразу не вариант. Во-первых, мне не хочется вторгаться в их личное пространство. Каждый день мы с Олей слышим оттуда бесконечную ругань. Страшно представить, что представляет из себя их комната. Такое ощущение, будто там целое ристалище для выяснения отношений. А во-вторых, мама даже не заходила туда сегодня. Ей не хочется вновь погружаться в ту гнетущую атмосферу больше нужного, поэтому всё свое время она проводит либо в гостиной, либо на кухне. Так что осталась только кухня. Как и ожидалось, мама была занята ужином. Точнее, поставила воду для пельменей и ждала кипения под звуки радио. Как я уже устал от пельменей. Мы едим их каждый вечер. Даже Оля уже воротит нос от них. Но нам ничего не остаётся, кроме как проглотить гордость. Дело в том, что денег у нас сейчас совсем не водится. Даже на сладости не хватает. Изредка папа привозит шоколадный батончик нам с Олей на пополам, но свою половину я отдаю сестре. А ведь раньше мы объедались сладким. — Что-то хотел, Антон? — мама тут же обратила на меня внимание, как только я зашёл на кухню. — Нет, просто пришёл с тобой посидеть. А ведь если так подумать, я давно не проводил время с мамой. Как раз можно что-нибудь про поселок, ведь она выросла здесь. — Мама, а каким было твоё детство здесь? — я сел с мамой за стол. — Ничего примечательного, — привычным усталым тоном ответила мама. — В посёлке тихая, спокойная жизнь, которую не ценишь в детстве. Мне вроде и нравится здесь… Но когда вспоминаю прошлое и то, что у нас проблемы с деньгами, невольно начинаю ненавидеть всё это. От нахлынувших воспоминаний лицо мамы начало невольно хмуриться и даже медленно переходить в оскал. — Эм… Может я могу помочь как-то? Вся злоба и напряжение тут же исчезли с её лица, и она удивленно посмотрела на меня. — С чего это ты вдруг? Утром посуду помыл, днём с Олей погулял, а сейчас хочешь помочь мне. Ты случаем не заболел? — Можно скажу честно, мам? Ты же меня послушаешь? — …Хорошо. Говори, — мамины глаза с внимательностью посмотрели на меня. — Почему вы с папой продолжаете ссориться? — Твой папа сделал ошибку, из-за которой плохо сейчас всем нам. — И ты не можешь его простить? — Я и сама не знаю, — мама задумчиво посмотрела в окно на оседающую ночную мглу. — Давай не будем об этом. — Ну ладно. Попытка разобраться в ссоре родителей оказалось неудачной. Если они и продолжат так ругаться, всё может дойти до ужасного исхода, начинающегося на букву «Р». И тогда нас с Олей разведут по разным семьям. Ни я, ни моя сестра этого не переживём. — Просто следи за сестрой и старайся в школе. Большего от тебя не нужно. К этому времени в кастрюле закипела вода, и мама полезла в морозилку за пельменями. А вот и визитка! На дверце морозилки магнитиками был прикреплен листочек из блокнота с полными инициалами того милиционера, его званием и номером телефона:

Старший лейтенант

Тихонов Константин Владимирович

2-03-37

Я тут же подскочил из-за стола, сдвинул магнитики и вытянул записку. — Антон, ты что там делаешь? — мама закрыла дверцу морозилки и с подозрением посмотрела на меня. — Споткнулся просто! –протараторил я и поискал чем её отвлечь. — Вода кипит! — Точно! Уловка, а точнее важное предупреждение сработало, и я поспешил ретироваться с кухни, пока мама не заметила пропажу. Если так подумать, было бы логичнее переписать содержимое визитки, нежели забирать её саму. Придётся потом подстраивать всё так, что листочек сам выпал с холодильника. Я забежал в свою комнату, взял вырвал кусочек из тетрадки и переписал туда содержимое визитки. И копию, и оригинал пришлось спрятать в стол, чтобы никто не нашёл. Сейчас совсем не вариант пытаться вернуть визитку. Сделаю это завтра утром перед школой. Теперь, когда у меня есть контакт милиционера, я смогу поделиться с ним своими находками. Пока что это только варежка, но в будущем я уверен, что… — А что ты делаешь, братик? — послышалось из-за спины. От неожиданности я испугался и подскочил на стуле да так, что чуть не свалился с него. А вот только что проснувшуюся Олю моя реакция позабавила. — Ты опять испугался, Тоша! — хихикала сестра, показывая на меня пальцем. — Снова подловила меня, — я пожал плечами, после чего поправил стул и вернулся к столу. — Ты собрался рисовать? — Да, но недолго. Скоро ужинать. — Бу-у. Опять пельмени? — Оля мило надула щечки и сморщила носик. — А как же. Папа обещал привезти овощи через несколько дней, мама в духовке их запечёт. — О-о, жду не дождусь! Рука потянулась за альбомным листом. Как я и обещал Оле, сегодня я ей нарисую трицератопса. Сестра пододвинула второй стул и села рядом со мной. Ей всегда нравилось проводить со мной свободное время. Чем бы я не занимался, Оля была тут как тут. Единственное, что ей не очень нравилось из моих увлечений — стихи. Она ещё слишком маленькая, чтобы понять волшебство поэзии. Но винить её в этом трудно. Итак, трицератопс. Первым делом я набросал голову динозавра. Вытянутый клюв, маленькие глазки, пара грозных рог и большая пластина на шее, обтянутая кожей. Следующей частью рука вывела большое, упитанное туловище динозавра. Трицератопсы, несмотря на опасный вид, травоядные. Один представитель вида может за день съесть несколько центнеров травы! Впрочем, для их средней массы в 8 тонн, это неудивительно. Затем моя рука нарисовала короткие лапы для динозавра. В отличие от мелких собратьев, трицератопсы способны защитить себя, так что убегать им от хищников не нужно. И последний штрих для эскиза — хвост. Он может достигать длиной в треть длины всего динозавра. А это целых два метра. — Ну как тебе? — поинтересовался я сестры, молча следившей за рисованием. — Какой классный динозавр, братик! — Оля заерзала на стуле, хлопая в ладоши. — А можно я у себя в комнате повешу? Можно? Можно? — Конечно! Только раскрашу сначала. — Дети! Идите ужинать! Закончу рисунок завтра. Папа должен вот-вот подойти, и я надеюсь, что в этот раз они не будут ругаться за столом. А сейчас нас ждёт ужин.