Гений под маской зайчика

Я оказался в фойе, освещаемом всего парой мигавших лампочек. Тьма ползла мимо окон, и казалось, что школа плывёт в открытом космосе, как звездолёт. Я сложил всю верхнюю одежду в гардеробе и поднялся на второй этаж, где находятся учебные кабинеты. Поднявшись на второй этаж, я заметил толпу у расписания. Все о чём-то перешептывались, от чего в коридоре стоял неразборчивый гомон. Я подошёл поближе и через стену рюкзаков и спин разглядел то, что стало причиной бурных обсуждений. Слева от расписания висело распечатанное объявление.

Внимание! Пропал ребёнок!

Матюхин Вова, 10 лет.

      

Матюхин Вова, 10 лет.

      

Ученик 4 «В» класса

      

5 января примерно в 16:00 ушёл из дома и не вернулся. В последний раз замечен на мосту через речку Ольшанку.

      

Был одет в оранжевую куртку с капюшоном, вязаную чёрную шапку, шарф и серые варежки с зелёными полосами.

      

При себе мог иметь пластмассовый автомат.

      

Особые приметы: рост 142 см, худощавого телосложения, волосы русые, глаза зелёные.

      

Всем, кто может сообщить информацию о местонахождении Вовы, просьба звонить:

3-67-22 или 02 — милиция

3-17-58 — родители Вовы

Руки сами собой потянулись за блокнотом в рюкзаке. Мне бы пригодился номер родителей Вовы в случае, если наша с Алисой вылазка даст результаты в расследовании. Пока я записывал номер телефона, меня завлекла фотография Вовы. На зернистом отпечатке Вова был мертвецом с чёрным ртом и тёмными провалами глаз. Мрак чащоб изувечил его лицо и впитался в поры. Его пустые глаза сверлили меня и будто умоляли о чём-то, то ли о спасении, то ли предостерегали об опасности. Трудно сказать. А народу, тем временем, становилось только больше. Ребята собирались в группки по два-три человека. На меня же никто не обращал внимания. Впрочем, неудивительно. Я же новенький. В сумерках у туалетов детские голоса чеканили считалочку: «Для медведя, для лисы, Зайчик, кушать принеси» Я попытался разглядеть фигуры детей, но меня отвлекло громкое цоканье. По коридору, гордо задрав подбородок, продефилировала учительница, гордая женщина лет не сорока пяти, если не всех пятидесяти. Кажется, она моя классная руководительница. Лично я никогда не видел, но когда у нас с мамой принимали заявление, то нам говорили, что я буду в классе 6 «В» у Лилии Павловны. Рядом с ней держалась девочка моего возраста с русыми волосами. С важным видом следуя за преподавательницей, она подозвала к себе одноклассницу, чтобы шепнуть на ухо какой-то секрет. Судя по всему, эта девочка была старостой. — Екатерина, — раздался властный и уверенный голос учительницы. Женщина повернулась к девочке, чтобы вручить ей классный журнал. — Возьми, пожалуйста. Преподавательница открыла кабинетную дверь, и толпа, галдя и толкаясь, повалила внутрь. Среди них всех выделялся высокий рыжий толстяк с прыщавым лицом, до странности напоминавшим гранат. Дайте угадаю, это местный бугай, который будет меня задирать? Ответ на свой вопрос я получил буквально через пару секунд. Какой-то паренёк замешкался в проходе, и рыжий тут же его пихнул. — Топай резче, мудила! Бедняга полетел вперёд и едва сохранил равновесие, размахивая руками, в то время как здоровяк со своими дружками разразился каркающим смехом. Однако злорадство недолго торжествовало. Староста предостерегла толстяка жестом, и тот покладисто утих, отведя глаза в сторону. Весь класс вошёл в кабинет, а я так и остался сидеть на подоконнике. В коридоре опустело, а на душе стало легче. Было что-то умиротворяющее в том, чтобы сидеть в полной тишине на подоконнике, любоваться поздним рассветом с фоном на белое зимнее покрывало и тёмные силуэты пушистых елей. Может, лучше убежать от всего этого? Мои мысли о побеги разлетелись с пронзительной трелью школьного звонка. Что ж, этот момент настал. Пора знакомиться с новыми одноклассниками. Я с неохотой отлип от окна и поплёлся к своему кабинету. Кстати, та девочка и толстяк тоже здесь учатся. Не самые приятные ребята, на первый взгляд, но… стоит хотя бы дать шанс, как любит заявлять мой отец. Пару глубоких вздохов, чтобы выровнять разбушевавшийся пульс… Всё, готов. Я постучал в кабинетную дверь и, приоткрыв её, проскользнул внутрь. — Лилия Павловна? Здравствуйте, я к вам. Я — новенький. Чопорная учительница смерила меня раздраженным взглядом поверх очков. Она уткнулась носом в журнал и пролистала страницы. — Петров Антон, — представился я, чтобы классная руководительница отыскала меня в журнале. — Хм… Нет такого. Её пристальный и тяжелый взгляд прочно вцепился в меня, точно пытаясь уличить в обмане. Пока я в недоумении пытался переварить услышанное, размытые фигуры за партами затихли и с интересом следили за мной, ожидая какой-то перепалки чтобы развеять скуку тягостных школьных дней. — Ты не ошибся? Нет такого в списке. — Нет. Мне говорили после подачи заявления: 204 кабинет, Лилия Павловна, шестой «В». Класс принял мои доводы за шутку и разразился хохотом. Колени предательски задрожали, а кулаки сжались так крепко, что костяшки побелели. — Что за бардак?! Строгое замечание учительницы мигом заставило одноклассников утихнуть. Но я-то знаю, что они просто припрятали свои смешки для более удобного момента. Уже проходил через это. — Ох, понаберут студентов, а я — разгребай значит! А бумаги кто заполнять будет? — Странно, что до вас не дошло заявление. Оно должно быть у директора. Глаза Лилии Павловны хищно покосились на меня, и я не мог догадаться, то ли она злится на администрацию за невыполненную работу, то ли на мои «бесполезные» оправдания. — Ну я им сейчас устрою. Учительница поднялась из-за стола и пронеслась мимо меня, злобно бормоча, а я остался один посреди класса. Такое ощущение, будто на расстрел попал. Вот я стою не в классе, а перед канавой, куда упадёт моё истерзанное пулями тело, а мои одноклассники — строй автоматчиков, готовые разрядить в меня глумливые взгляды, едкие усмешки и обидные обзывательства. — Доску вытри! Ядовито рявкнул тот толстяк, который задирал зазевавшегося одноклассника перед звонком. Он сидел на третьем ряду за предпоследней и с мерзкой физиономией, напоминавшей гоблина, выжидал выполнения его прихоти. — Эй, очкарик! Ты чё, не только слепой, но ещё и глухой? Доску вытри, сказал! Раздражает… Я почувствовал, как мои губы от злобы плотно сомкнулись вместе. Следующие слова вышли из меня сами. — Тебе надо, ты и вытирай! Или жирок не позволяет с места встать? Весь класс синхронно ахнул и затих, в то время как я почувствовал мимолётное превосходство. Жирдяй с раскрытым ртом хлопал глазами и, кажется, потерял дар речи. Но через пару секунд оскалился, как дикий зверь, и прошипел: — Пиздец тебе, говнюк! Внутри меня всё сжалось, но, чтобы не потерять лицо, я продолжил смотреть на него с нахмуренными бровями и сжатыми губами. В этот момент в кабинет вернулась учительница и села за свой стол. — Директор нашёл заявление. К завтрашнему дню журнал заполнят. Садись, наверное, рядом с Семёном, — классная руководительница показала на хулигана. — Ещё чего! — Семён демонстративно водрузил рюкзак на соседний стул, почесал брюхо и ухмыльнулся. — Опять за старое? Мне опять бабушку в школу вызывать — А чё она мне сделает? — Не она — так я тебе сделаю. Быстро убрал рюкзак. Однако жиробас ни в какую не подчинялся и со скучающим видом рассматривал портреты писателей на стене — Давайте я просто за последнюю парту сяду, и всё. Мне нужно было спасать положение. Но на самом деле я хотел поскорее уже сесть куда-нибудь подальше от пронзительных взглядов одноклассников. — Ладно, — Лилия Павловна пораженчески вздохнула. — Садись пока туда. А с тобой, Бабурин, мы ещё поговорим! Я осторожно прошёл за последнюю парту, до одури боясь споткнуться и стать новой причиной новой волны смеха в классе. На задней парте лежали старые плакаты, которые я аккуратно сдвинул в сторону, чтобы освободить для себя половину стола. Что ж, место для изгоя занято — можно приступать. — Начнём урок! Тема: традиции русской и мировой литературы в рассказе Зощенко «Не надо врать». Этот рассказ мы уже проходили в моей старой школе. По сюжету автор, будучи ребёнком, получил плохую оценку в дневник и попытался спрятать его. Но обман раскрылся, а ребёнок признался и раскаялся. Рассказ рассчитан на то, чтобы сформировать у детей чувство ответственности, но глядя на Семёна, не думаю, что у него оно вообще появится. Я решил сразу же впечатлить учителя своими познаниями. Таким образом, я смогу заработать оценку и улучшить свою репутацию, чтобы не вызывать лишнего внимания. Буду хорошистом. По итогу урока я смог заработать пятёрку в журнал, а также одобрительный кивок Лилии Павловны. Хорошее впечатление — есть. Однако после перемены я обнаружил в своей тетради растекавшийся амёбой желтоватый плевок. От мерзости меня передёрнуло, и я отпросился выйти в уборную, чтобы смыть эту гадость. Лилия Павловна лишь поинтересовалось, почему я не сделал все свои дела до звонка, но всё-таки отпустила меня. А Семён гадко усмехнулся мне вслед. Так и знал, что это он сделал. Я соскоблил желтоватый плевок в раковину линейкой, после чего отмыл линейку от слюны толстяка, а также попытался вытереть салфеткой остатки плевка. Из-за слюны потекли чернила, чему учительница не обрадуется. Мне бы придумать, как остановить Семёна. Если это продолжится и дальше, не видать мне спокойной жизни, а в другую школу перевестись уже не получится. В этой глуши быть второй школы не может. Я вернулся в кабинет и заметил выпотрошенный рюкзак. На полу были разбросаны все мои учебники и тетрадки. Но и этого было мало. Толстяк со злорадством покрутил мой дневник у себя в руке, после чего швырнул его за шкаф. — Что за шум? — Лилия Павловна тут же обратила на грохот внимание. — Очкарик, ты чё сдурел совсем? Лилия Павловна, Антон дневник выкинул. Ублюдок! Развёл бардак, пока меня не было, и решил спихнуть всё на меня. Вот только мозгов у него совсем нет. Учительница с сомнением взглянула на меня, ожидая мою версию произошедшего. — Бабурин раскидал все мои вещи, пока меня не было. Взор Лилии Павловны упал на мои учебники на полу, после чего со злобой вернулся к Семёну. — Бабурин! У тебя совсем совести нет? Всю неделю у меня будешь дежурить. Я всё твоей бабушке расскажу. Толстяк не обращал внимания на учительницу и сверлил меня взглядом, полным ненависти и жажды крови. По его глазам я видел сильное желание расправиться со мной. Но такими нелепыми выходками он сделает лишь себе хуже, поэтому я забил на него и просто собрал все разбросанные вещи, пока классная руководительница продолжала браниться, после чего урок продолжился. Однако на следующей перемене его проказы не закончились. Когда я проходил мимо воркующих одноклассниц, Семён толкнул меня в их сторону. Естественно, я не смог удержаться и по нелепой случайности приземлился лицом прямо в грудь той важной девочки, которую принимал за старосту. Её, кажется, звали Катя. Я тут же отпрянул от неё, сгорая от стыда. В чём я точно был слаб, так это в общении с девчонками. А тут ещё и такая похабная ситуация получилась. — Извини, я не хотел! Семён толкнул меня на тебя. Неожиданно, девочка подбоченилась. — Нет, ну вы посмотрите на него! Облапал меня прямо у всех на глазах! Я сейчас всё маме расскажу! Тебя из школы выгонят, извращенец. В её глазах было какое-то садистское веселье, словно во взгляде ребёнка, подносящего горящую спичку к беззащитному майскому жуку. — Я же сказал, что я нечаянно! Меня толкнули! — Все видели! — Катя наотрез отказывалась воспринимать мои доводы. — Среди нас слепых нет! С усмешкой она уставилась на мои очки, как бы намекая, что «слепой» здесь только я, а значит и в дураках быть мне. Мой гнев остудил гогот Семёна. — Толкнули, говоришь? Чё, правда? Он вальяжно подошёл, окутывая запахом семечек и гнилых зубов, а затем резко сбил меня с ног. Я плюхнулся на пол и с размаха ударился головой о пол. Резкая боль заставила меня стиснуть зубы, как раз в радость бугаю. — Вот так, да? И чё ты сделаешь? Хулиган нависал надо мной, всем своим видом говоря: «Ну же! Ударь меня! Попробуй!». Семён в открытую провоцировал меня, но я не мог этого сделать. Вокруг скопилось слишком много народу. Если я у всех на глазах вмажу ему, то отвертеться никак не получится. Виноватым буду я. Семён издевательски улыбнулся. — Что? Ничего не можешь сделать, очкарик? — он медленно оттопырил палец и щелкнул меня в лоб. Я почувствовал, как ярость закипает во мне. Пусть я не могу его ударить, но унижать себя не позволю. — Отцепись от меня, свинья неразделанная! — рявкнул я во всю глотку. Все в шоке затихли, как тогда в классе. Семён изумленно моргал, пытаясь воспринять услышанное своим мозгом, который, скорее всего, был размером с фисташку. Неужели я был первый, кто взбунтовался против его абсолютной власти? Что утром, что на втором уроке, что сейчас — все разы у меня получалось давать отпор. Пока хулиган был ошеломлён мои криком, я выскользнул из-под него и поднялся. — Ищи себе другую жертву для унижений. Пока Катька отчаянно пыталась подобрать слова для моего унижения, я спешно зашагал прочь. Как я и думал, ничего не изменилось. Опять нашёлся хулиган, который начал задирать меня. Опять одноклассники подхватили попытки унизить меня. И опять судьба изгоя.