Часть 7. Превосходящая сила
11 июля 2023 г., 16:51
Зал Торжеств с накрытыми столами был ярко освещен одной гигантской сферой под потолком.
— О, какое солнце! — восхищенно выдохнул Комли, задрав рыжую голову и улыбаясь.
Но Лиам смотрел на столы, за которые рассаживались адепты. Что-то внутри него оборвалось.
— Комли… — его голос дрожал, — столы…
Друг опустил голову и замер.
Они не одни непонимающе разглядывали то, как были расположены роскошно накрытые обеденные столы. Все адепты первого курса стояли большой растерянной оравой. Столы образовывали взмывающий вверх треугольник. Прямо впереди, на земле, словно основание этого треугольника, стоял стол длинный, накрытый только с одной стороны, чтобы адепты сидели лицами к вершине, где парил в воздухе стол с золотой скатертью — профессорский.
От стола самого длинного, для адептов, к вершине, как ребра треугольника, тянулись другие. Каждый выше предыдущего. Те, что слева, стояли на черных плитах, справа — на белых. Слева — черные скатерти, справа — белые.
Лиам с ужасом наблюдал, как адепты восходят по невидимым лестницам и рассаживаются. Лестницы светились знакомой барьерной рябью.
Самые высокие столы были маленькими, и там сидели пятикурсники. Одного их них они узнали, это был Корнелл. Лиам сосчитал некромантов — действительно, пятеро. Напротив, через зал, сидели менталисты, тех было шестеро.
Два стола уровнем ниже были такими же маленькими.
Ниже еще два были длиннее — примерно по десять мест с каждой стороны.
И еще ниже — у второкурсников — были совсем длинными. По пятнадцать мест.
Лиам осознал, что суммарное количество всех курсов приблизительно равно… количеству новичков. То есть…
— Тут, видимо, любят парить, — усмехнулся Комли. Он положил руку на плечо застывшему другу. — Не думай об этом. Давай просто вкусно наедимся. Лично я голодный.
— Что стоим, чего ждем?! — раздалось сбоку со стола второкурсников.
Словно по команде Лиам и Комли вместе с остальными новобранцами стали занимать места.
В голове Лиама билась мысль, но он даже не понимал, какая. Паника охватила его целиком. Когда все расселись и шепотки стихли, позади золотого стола стали появляться профессора.
— О, профессор Леви, — тихо шепнул Комли.
Но Лиам его не услышал. Во-первых, стоял шум аплодисментов, а во-вторых — Лиам смотрел только на мага в белой мантии, который улыбался, оглядывая зал со своей вершины. Профессорский стол был так далеко, что с трудом можно было угадать, куда точно смотрит Дарайн.
***
Очень старый сгорбленный маг по центру, в полностью золотой мантии, поднял руку, и аплодисменты моментально стихли. — Прежде всего, я хочу поздравить… — Нас, — шепнул Комли с улыбкой. — … адептов, преодолевших Рубеж, — закончил, по всей видимости, ректор Академии и сделал жест на столы четвертого курса по обе стороны Зала. Адепты сдержано захлопали. — Во вторую очередь… — Мы, — шепнул Комли, обиженно хмурясь. — Адепты, перешедшие на третий курс, я желаю вам взять от этого года столько, сколько вы взять можете. — Да что ж такое, — буркнул Комли, и на него шикнул сосед. — Выпускному курсу я желаю удачи, — продолжил ректор, — а нашим новичкам… — Ну наконец-то… — себе в кулак проворчал Комли. — Сил, сил, и еще раз — сил. «Тогда постарайтесь набраться сил…» «Академия враждебна к тем, у кого нет Дара…» «Создайте, пожалуйста, воздушный поток…» Лиам снова утонул в своих воспоминаниях. Обращение ректора состояло буквально из нескольких фраз и было холодным как лед. Все внутри переворачивалось. Лиам, впрочем, посмотрел на присутствующих и понял, что адепты выглядели вполне довольными и гордыми. Ректор сел по центру своего стола, рядом с ним, по обе стороны, деканы, и дальше — другие профессора в мантиях разных оттенков, но все с золотым кантом. — Тут любят не только парить, Комли, — сказал Лиам, бледный как мел, — тут любят подчеркивать своё превосходство. Комли хмыкнул: — Ну на то есть причины, разве нет? Скоро и мы будем сидеть во-о-он за теми столами наверху. — Ты еще не понял? — спросил Лиам с горечью. — Они же отсеивают слабых, Комли. Смотри, адептов меньше с каждым курсом. Комли нахмурился: — Ну, это точно не так. Исключают только тех, кто не хочет учиться. Вспомни, что говорил Леви. Большинство только на пикниках прохлаждались. А мы молодцы. Так что, уверяю, мы самые лучшие. Хватит уже хандрить. Надо зайти в Лазарет, а то ты совсем не спишь и киснешь… Лиам слушал его, но смотрел только на Дарайна. Как же хотелось подойти и вытрясти из этого человека правду. Но самое ужасное — что Лиам боялся узнать правду больше всего на свете.***
Прошло около часа. Профессора, которые сдержанно ели и переговаривались друг с другом, стали постепенно покидать зал, исчезая позади стола. Дарайн был последним. Но когда он поднялся, поднялись все. «О, а вот и Марвин… Тш… Марвин говорит…» — пронеслось среди столов. — От себя хочу поприветствовать новобранцев, — прозвучал теплый голос, — мы с вами увидимся завтра, и я жду этой встречи не меньше вашего. Не забудьте письменные принадлежности и готовьтесь к худшему. Адепты заусмехались. Последний профессор исчез, и в зале сразу же поднялись хохот, гул и разговоры. — Я не могу здесь больше сидеть, — сказал Лиам. — Меня тошнит. Он действительно чувствовал подступающую тошноту, живот скрутило намертво. Хотелось немедленно отправиться домой. К маме. — А? Ну так пошли, — наскоро прожевав еду, Комли залихватски паковал сладости в салфетки, а потом, набрав гору гостинцев, первым встал из-за серого стола, ничуть не смущаясь обращенных на него взглядов. Лиам подскочил следом, и они оба направились к пледу, который верно дожидался у Озера.***
Лиам захлебывался слезами, а Комли совершенно не понимал, чем помочь, и только неловко обнимал товарища мягкими пухлыми руками. — Да что ж ты ревешь, — растерянно бубнил Комли, — все будет хорошо, вот увидишь. Лиам не знал, как быть. Он хотел рассказать правду, но боялся, потому что не знал последствий. Он хотел пойти в Профессориат и стучаться в дверь Дарайна до тех пор, пока его не оттащат. Он хотел спать, а не ворочаться в постели до рассвета. — Что ты делаешь? — спросил он, заметив, что стало слишком ярко, и повернул голову в сторону их маленького костерка. Тот горел столбом в человеческий рост. — Я не знаю, — растерянно проговорил Комли, и пламя стало вновь слабым, — оно само… — Как это само? — переспросил Лиам, таращась на друга. — Я просто сильно хотел помочь, — тихо сказал Комли, — но я и не мыслил об огне. Правда. Лиам задумался. — Хм… Ты понимаешь, что это значит? — Нет, — ответил Комли, — но ведь нам расскажут. Лиам улыбнулся, вытирая слезы. — Если честно, я с детства мечтал оказаться здесь и узнать всё про магию. Все тайны. — Ну тогда узнавай! — радостно сказал Комли. — Вместе узнаем! Вот, скушай печеньку… Они отогрелись у костра. Ночи уже становились прохладными. Комли пытался вернуть столб пламени, но огонь разгорался лишь немного ярче. Его усердие, вперемежку с шутками, историями и печеньем — все это оказало целебный эффект: Лиаму полегчало. Когда часы заиграли, он лишь с сожалением посмотрел на Комли. — Эх. Ну до завтра? — До завтра, Лиам, — улыбнулся Комли и обхватил часы. Лиам остался один. Он бережно свернул плед и, за неимением других вариантов, перенесся с ним в свою комнату.***
Спать, само собой, не хотелось. Точнее хотелось, но не моглось. Проторчав за письменным столом в попытках записать что-то вроде дневника наблюдений, Лиам устало положил голову на руки. Открытое окно как будто совсем не пропускало воздух, хотя было зябко. Лиам подхватил плед и, слегка волнуясь, приоткрыл дверь. Ведь ничего страшного, если он немного прогуляется? Коридор был пуст. Лиам пошел в направлении лестницы, однако вскоре ему показалось, что он услышал шаги позади. Лиам обернулся и взвизгнул. В двух метрах от него маячила тощая фигура в коричневом балахоне. Слуга стоял молча и как будто смотрел на Лиама, хотя капюшон скрывал его лицо полностью. — Я… я… и-и-звините, — жалобно проговорил Лиам, холодея от страха и прижимая к себе плед, — я… только хотел пойти в парк… Слуга не двигался. Если бы он сделал шаг вперед — Лиам закричал бы. Отползя чуть в сторону и нащупав стену, Лиам попытался продвинуться чуть-чуть вперед, в направлении своей комнаты. Слуга отошел, словно пропуская. Лиам шел впереди, периодически оборачиваясь. Когда он останавливался, останавливался и слуга. Хотелось плакать. Он чувствовал себя под конвоем. — Пожалуйста, — развернулся Лиам у двери своей комнаты, — можно мне в парк? Я не хочу в комнату, пожалуйста. Лиам смотрел на безмолвную фигуру с мольбой. Молчание он трактовал как настоятельную просьбу вернуться. — Вот плед, — протянул он свой кусочек свободы. Слуга не шелохнулся. — Вот плед, берите, — сказал Лиам, не желая отдавать его. Слуга стоял на месте. Тогда Лиам сделал шаг вперед, чтобы отдать плед, но, к его изумлению, фигура в балахоне отступила на шаг и повернулась боком, пропуская. — То есть… мне можно пойти в парк? — спросил Лиам. Почему-то именно сейчас он почувствовал то самое «равнодушие» фантомов. Осторожно ступая, Лиам двинулся обратно к парку. Он слышал, что слуга идет за ним. Вскоре Лиам уже спускался по лестнице. Еще несколько шагов, и он ступил на зеленую траву. Ему сразу стало легче дышать. Лиам прошел вперед и обернулся. К его удивлению, слуга остался на краю парка. Лиам стал пятиться назад, глядя на фигуру в балахоне. Почему слуга не идет следом? Сам решил так? Или ему сюда нельзя? Здесь что, запретная зона для фантомов? — А ты думал, он с тобой на пледике посидит? — хмыкнул кто-то позади. Лиам повернулся, даже радуясь, что здесь есть кто-то живой. Это был выпускник, менталист, судя по белой мантии. — Нет, но… — Лиам замялся, — а почему он не идет? — Я бы рассказал, да только ты все равно не поймешь, — ответил парень. — Я попробую, — настоял Лиам, — я как минимум запомню! Адепт рассмеялся: — А ты забавный. Ну хорошо. В центре этой иллюзии есть камень, который… — Артефакт, — догадался Лиам. — Да, — чуть удивленно подтвердил менталист, — артефакт, содержащий огромной силы ментальную магию, которая держит иллюзию вечно, хотя даже на пятом курсе я не понял, как создать артефакт такой силы. А вот чтобы иллюзия парка была только в заданных рамках, нужна барьерная печать. То есть это место, можно сказать, пропитано ментальной магией до краев. Фантомы, будучи воплощением некромантии, просто не в силах сюда войти. Эти силы полярны, а барьер проводит черту. Вот и все. — Ну ведь все понятно, — улыбнулся Лиам, — ты хорошо объясняешь, если даже первокурсник понял. — Ты просто не очень-то простой первокурсник, да? — усмехнулся менталист. — Что ты имеешь ввиду? — насторожился Лиам. — Мне рассказать, что у тебя в голове? — спросил менталист. — Да! — встрепенулся Лиам, которому и самому было интересно. — Расскажи! — Ничего, дружок, в ней нет, в этом и загвоздка. На твоей линеарности стоит блок, если пытаться копнуть глубже Торжественного ужина, — хмыкнул менталист. — И что это значит? — спросил Лиам. — Ну, спроси у Марвина, — менталист пожал плечами. — Это же он его поставил. — С чего ты взял? — замер Лиам. — Последнее твое воспоминание, которое мне доступно, — ответил менталист с улыбкой, — это то, как ты смотрел прямо на него. Это и был момент, в который он поставил блок. Колись, что у тебя там? — А если это не он? — взволнованно спросил Лиам. — Обижаешь, — покачал головой адепт, — я лучший менталист в Академии. Но этот блок сломать не получилось. А значит, точно Марвин.***
Лиам расстелил плед и улегся на него. В парке мысли текли так, как текли обычно. Если это место наполнено ментальной магией, то она, видимо, очень хорошо влияла на голову Лиама. Перед тем как уйти, менталист назвал свое имя, его звали Август. Лиам попробовал спросить, за что здесь отчисляют, но получил ответ: «Легче сказать, за что не отчисляют. За превосходящую силу». Лиам смотрел на розовую листву наверху и стал засыпать, только краем сознания понимая, что дерево растет по центру, а значит, именно оно хранит в себе… самый мощный… ментальный… арте…
