Роковая ночь

      Тилль вернулся из офиса домой. Когда он зашёл в квартиру, его сердце на секунду замерло: в квартире стояла кромешная тьма и гробовая тишина. На часах было почти семь вечера. Тилль тихо заглянул в комнату: на кровати лежала огромная куколка из одеяла, из которой выглядывал только нос. Рихард лежал неподвижно и сладко посапывал. Линдеманн облегчённо выдохнул и пошёл на кухню. Там за столом сидел Ландерс, читающий книгу. Услышав, что кто-то зашёл на кухню, Пауль поднял взволнованный взгляд.       — Это всего лишь я, — успокоил того Тилль и достал из холодильника бутылочку йогурта.       — Я уже думал Рихард проснулся. Я столько времени потратил чтоб его нормально уложить!       — Так это твоя заслуга? Надеюсь, он хоть немного сможет выспаться… Что читаешь?       — Да тут на столе лежала. Я хотел поискать что-нибудь у тебя в кабинете, но решил туда не совать нос. Мало ли, компромат на тебя нарою или увижу того, чего не должен.       Тилль усмехнулся. Пауль не искал ничего в его кабинете, что не могло не радовать. Тилль включил свет на вытяжке, а то этот маленький светильник над книгой напоминал ему о бессонных ночах молодости. Как он тогда от отца под одеялом на чердаке прятался, он никогда не забудет.       — Там нет ничего, не переживай. Так а что читаешь?       — «451° по Фаренгейту». Ты её вроде на окраине купил, да?       — В библиотеке взял, — Тилль улыбнулся. Да, он и правда её взял в библиотеке. Неизвестно точно, сколько этой книге, но лет пятьдесят точно есть. Старая, но хорошо сохранившаяся, немного потрепанная мягкая обложка, жёлтые страницы пахнущие газетой «Ежедневного Пророка» и следы загибов, которые остались на верхних уголках страничек. Книга и правда хорошая, и одна из любимых у Линдеманна.       — Это когда ты её…       — Я не помню, но так затуркался с турами, работой, внуком и остальным, что забыл про неё. Я её вон вообще на прошлой неделе откопал, на полке запылилась…       Повисло короткое молчание. Никто ничего не говорил. Пауль, о чём-то задумавшись, ушёл в себя и свои мысли, а Тилль не хотел ему мешать. Но всё же пришлось.       — Я разговаривал с Беккером.       Пауль отдёрнул голову и посмотрел на друга. Наконец новости от юриста.       — Он думает, что это бред, но настаивает на том, чтобы Рихард вернулся в тот дом.       — Он туда вернётся только через чьи-то трупы, — ответил Ландерс нахмурившись. — Такой упёртый баран, как он, долго будет носом воротить, пока не случиться чего. Тут надо умом брать, силой его туда не затащишь — лишь нервы ему испортим и хуже сделаем.       — Ты прав, — Тилль кивнул. — Но что в таких случаях делать?       — Я читал, что к экстрасенсам ходят, годалкам там…       — Это пустая трата денег, Паульхен! Они все шарлатаны.       — Я знаю одну девушку, она медиум. С меня денег никогда не брала.       — Откуда сама? И как ты понял, что вся её лапша — это правда? — Тилль вскинул брови и сделал глоток йогурта, про который он совершенно забыл.       — Она говорила о том, чего не знает никто кроме человека, с которым она связывается. Стоит попробовать сводить Рихарда к ней. А откуда она… По-моему из Западной Украины, она гуцулка.       — Ясно… Я ещё хотел с тобой кое о чём поговорить. Ты можешь стать на какое-то время сиделкой для Рихарда? Я улетаю, нужно решить дела, а я уверен, что подобное может повториться, только с куда более серьёзными последствиями.       Пауль это прекрасно понимал. Сейчас мозги Круспе — это одна сплошная каша. Будто их превратили в фарш, затем сделали пюре и развели с водой. Плюс ещё действие наркотиков, эффект которых всё ещё остался.       — А старшие дети?       — Они не смогут дать Рихарду такой отпор. Ему нужна тяжёлая рука. И Линдеманн был прав. Иногда Рихард не понимает словами.       — Ну… Я постараюсь. Главное, чтобы он тоже против не был, иначе ему будет некомфортно.       — Сейчас о теме комфорта можно забыть. На данным момент превыше всего держать его в поле зрения и следить за каждым его шагом. Каждым, Ландерс. За пределы квартиры выпускать максимум в парк подышать, и то, держать его на поводке. Во что же мы снова вляпались… — Тилль устало потёр пальцами переносицу и закрыл глаза — не успело всё начаться, а он уже был измонат в какой-то степени.       — Я поговорю с ним, постараюсь уладить всё…       — Когда к этой гуцулке идём?       — Я написал ей смс, она сказала что лучше приходить примерно в то время, когда Рихард Герду встретил. Но, раз она его преследует, можно приходить когда угодно, она всё равно пойдёт за ним, — Пауль встал из-за стола, достал пачку сигарет и, закурив одну, продолжил. — Ты вообще знаешь что-то про Герду?       — Ничего. От слова совсем. Потому что я никогда не слышал, чтобы в Потсдаме был подобный особняк.       — Н-да… Всё очень тяжело и запутано… — пробормотал Ландерс и выпустил табачный дым.

***

      На тумбочке завибрировал телефон. Рихард, тихо измученно простонав, потянул руку, чтобы выключить будильник. И кто его вообще поставил? А потом вспомнил, что он же и поставил, чтоб раньше проснуться и подготовиться идти на сеанс к медиуму. Круспе встал с кровати, всё так же закутанный в одеяло, и пошлёпал на кухню. Его немного припухшие сонные глаза глядели на всё с прищуром, а когда из окон на его лицо светили лучи солнца, он их закрывал. Тилль пристроился в кресле и находился в состоянии полудрёма, пытаясь крепко заснуть. Рихард не стал его тревожить и направился на кухню за чашкой кофе. Какого же было его удивление, когда, зайдя на кухню, он увидел сидящего за столом Пауля, который что-то листал в телефоне. От вида его маленьких, но ярко фиолетовых синяков под глазами, он вздрогнул. Пауль перевёл взгляд с телефона на Круспе.       — Как спал? — поинтересовался тот и слегка улыбнулся.       — На удивление лучше, чем за последний месяц, — ответил Рихард и закрыл дверь на кухню, чтобы звук кофе машины не помешал уснуть Тиллю.       — Да? Я рад.       — Ты не спал всю ночь?       — Это вторые сутки подряд. Не переживай, всё хорошо.       — Ну, у тебя большие синяки и весь твой внешний вид кричит о том, что ты хочешь спать, — Рихард поместил капсулу с кофе в кофемашину, поставил чашку и нажал на кнопку. Машина загудела, а уже через минуту, в чашке был ароматный кофе.       — Просто спать не хочу, вот и всё. Когда к Марине пойдём?       — Марина это…       — Медиум.       — А… Не знаю… Я не хочу никуда идти. Хочу остаться в покое…       — Оттягивать не советую, — Пауль зевнул. — Иначе хуже будет.       Рихард промолчал. Сделав несколько глотков, он отправил чашку в мойку и сел за стол. Он всё ещё не проснулся.       Через минут пять зашёл Тилль. Он, к сожалению, так и не смог уснуть.       — Значит так. У меня самолёт в Париж через пять часов, за это время я должен отвезти вас за тридевять земель в деревню.       Повисло молчание. Какая деревня? Что за деревня? Что нахрен происходит?       — А… — Рихард только открыл рот, чтоб спросить, но не успел.       — Ничего не хочу слышать, Рихард. У тебя сейчас каша, а не здравомыслящий мозг, тебе нужна нянька, чтоб не натворил делов и усугубил ситуацию. Ясно?       Круспе нахмурился. Не нужна ему нянька! Хотя… Да кого он обманывает, он ведь знает, что Линдеманн прав, только признавать этого не хочет.       — Я так понимаю, нянька — я? — Пауль это произнёс с некой досадой и усталостью. Тилль решил за него.       — Тогда собирайтесь. Вперёд!       Тилль вышел из кухни. За ним последовал Пауль, который, накинув пальто, уехал за своими вещами. Рихард зашёл в кабинет, Линдеманн, пока Ландерс уехал, наводил порядки на полках.       — Тилль, у меня вещей нет.       — Там в доме мои вещи есть, у нас с тобой размер примерно одинаковый, так что надевай мои, ничего с тобой не случиться. И да, я твою одежду постирал, в которой ты по Шверену шастался. Она на кровати лежит готовая.       — Спасибо.       Мужчина вышел из кабинета и резко остановился, застыв в оцепенении. Перед ним стояла Герда, с улыбкой психопатки на лице и держала в руках нож с красивой, чёрной рукоятью, обрамлённой злотой нитью.       — Ты всё ещё пытаешься от меня сбежать? — спросила она, в её голосе слышалась нежность, но с примесью злости. — Ты теперь связан со мной, — Герда сделала шаг вперёд, а Рихард отспупил назад.       — Прошу, оставь меня в покое! Я хочу жить нормально! — у Круспе дрожал голос.       — Будешь! Возвращайся, давай воссоединимся, давай заключим брак! Мы будем счастливы вместе, будем любить друг друга!       Девушка начала делать уверенные шаги. Она теребила в руках нож, её маленькие каблучки цокали по ламинату (она призрак, она может) и наводили ещё больший ужас на Рихарда. Мужчина упёрся спиной в стену и сполз по ней вниз, на лбу выступили капли холодного пота, а на лице застыл страх. Герда подошла и села на колени напротив.       — Ну почему ты меня боишься? — с обидой произнёс призрак и положил ладонь на щёку Рихарда. Он ещё больше испугался когда понял, что он чувствует её руку. О боже, он чувствует её прикосновения!       — Потому что ты жаждешь моей смерти, очевидно… — пробормотал он и опустил взгляд.       — Но ведь только так мы будем счастливы, — Герда говорила это нежно и ласкаво, бархатным голосом, который зачаровал бы уже кого-то на месте Рихарда.       — Ты не думаешь про меня, не думаешь, хочу ли я этого! — голос сорвался на крик. От неожиданности Герда отдёрнула руку и удивлённо посмотрела на Рихарда: на неё впервые кто-то осмелился поднять голос, а чары не подействовали.       Она молча взяла нож и подняла его вверх, замахиваясь и готовясь ударить в живот. Мужчина не мог двинуться, его парализовало от шока, но он пытался пересилить себя, чтобы встать и побежать. Но нет, тело отказывалось принимать сигналы мозга. Рихард зажмурился и почувствовал холодное лезвие пронзающее его живот.       — Какого хуя… — послышалось из дверей кабинета.       Рихард приоткрыл глаза. Нож вошёл не слишком глубоко и не задел органы, а Герда с появлением Тилля в дверях, видимо, испугалась и скрылась. Её нигде не было.       — Блять! — Тилль побежал в ванную за аптечкой, а когда вернулся, Рихард уже мало что мог запомнить, максимум отрывками. Но он точно помнил взволнованную ругань лучшего друга, который пытался ему помочь, обойдясь без скорой помощи.

***

      Рихард открыл глаза: его взору открылся деревянный потолок, покрытый лаком. Он поднялся на локтях и поморщился: рана на животе дала о себе знать. Оглянувшись, Круспе понял, где он, только не понял, сколько здесь находится. К лучшему это или к худшему, неизвестно, но, судя по всему, к худшему.       Круспе осторожно встал с кровати. Сколько он уже находится с Ландерсом в доме у Тилля? Было тяжело сконцентрироваться, всё расплывалось перед глазами и Рихард сразу понял, что идея не очень хорошая встать на ноги, когда голова идёт кругом. Но пройтись хотя бы чуть-чуть нужно было, чтобы размяться, а то тело всё затекло.       Опираясь о стены, мужчина вышел из комнаты, и в нос ударил приятный запах варёного мяса и овощей. Рихард уже забыл, когда последний раз ел нормальную еду, а не наспех кусочек колбасы. Круспе зашёл на кухню: Пауль резал укроп, а на плите варился бульон.       — Пахнет вкусно, — сказал Рихард, и Пауль сразу же обернулся на дрожащий и изнеможённый голос друга, в котором всё равно слышались нотки радости, которую Рихард выдавливал из себя, как мог. Он натянуто улыбнулся.       — Садись скорей за стол, — Ландерс кивнул в сторону стола, лид-гитарист послушно сел на стул и откинулся на его спинку.       Рихард тяжело вздохнул и почувствовал как кольнула рана под бинтом. Пауль поставил на стол чашку ароматного куриного бульона и насыпал в тарелку немного овощного рагу.       — Давай сначала осмотрю рану, а затем поешь. — сказал он, глядя на Рихарда, ожидая его одобрения.       Круспе кивнул и снял футболку. Лицо Ландерса немного исказилось, когда он увидел бинты с тёмным красным пятном не на красивом, подтянутом и накачанном торсе, а худощавом и беззащитном. Герда изрядно вымучала Круспе, из-за чего он сильно исхудал и сейчас был похож на высушенного кузнечика. Под одеждой не было видно его худорлявость, что было весьма удобно и не составляло никакого труда скрывать от посторонних глаз. Внутри всё сжалось, и Рихард во взгляде друга прочёл жалость, перемешанную с ненавистью. Да, Ландерс возненавидел Герду до мозга костей, всей душой и сердцем. Ему хотелось помочь Круспе, но идей почти не было.       Слегка трясущимися руками Пауль потянулся, чтобы снять бинт.       — Не бойся, — тихо сказал Круспе и Ландерс поднял на него взгляд.       Они смотрели друг на друга так минуту и никто не хотел отводить глаз. Но Рихард отвёл взгляд первым: он почувствовал как щёки начинают гореть и покрываться лёгким, но заметным румянцем. Он прикрыл лицо рукой и услышал тихий смешок Пауля. Тот, улыбаясь, осторожно снял повязку. Рихард убрал руку и наблюдал за Ландерсом, пока тот не видит. Пауль взял мазь и намазал на рану. Грубая кожа на пальцах из-за частой игры на гитаре касались поврежденного участка, но они не были грубыми для Круспе. В этих касаниях чувствовалась нежность и робость, боязнь причинить боль. И от этого Рихарду стало тепло на душе: последний раз о нём так заботилась его бабушка по линии отчима, когда ему было лет шесть…       Рихард нёсся по дороге с друзьями, пытаясь угнаться за ними. Велосипед ехал слишком быстро, почти невозможно было остановиться. Когда мальчик обогнал друзей, он крикнул им вслед:       — Вот видите, мой велик быстрее вашего! — и повернув голову, Круспе понял, что едет прямо на фонарный столб.       Он начал жать на тормоза, пытаясь остановиться, но они не работали. Тогда Рихард сильно сжал передний тормоз и слетев с велосипеда, врезался прямо в столб. Велосипед упал в трёх метрах позади, послышались взволнованные возгласы друзей и соседки, которая живёт рядом с его бабушкой. Женщина помогла сесть бедняге, обтрусила с него грязь и напоила водой.       — Ты как, Риха? — Лукас слез с велосипеда и сел рядом.       — Я в норме, — мальчик криво усмехнулся. У него из носа рекой шла кровь, которую соседка пыталась остановить, но всё никак не получалось.       — Пойдём, я помогу дойти до дома, — сказала женщина, и Лукас помог другу встать.       Они кое-как доковыляли до дома. Конга Фрау Шульц увидела внука с красной футболкой, разбитыми коленями и шишкой на лбу, так чуть инфаркт не словила:       — Матерь Божья! Рихард, любчик мой, кто на тебя напал?! — женщина взяла внука и повела в ванную отмывать.       — Это я с велосипеда упал и в столб врезался, — говорил он по дороге. — Все мальчики разъехались, а Лукас с Фрау Кауфман помогли мне дойти до дома!       Лукас шёл рядом и улыбался: он был доволен собой, ведь не бросил друга в беде. Лукас для Рихарда был как старший брат: разница у них была в два года, но глядя на них, этой разницы никто не замечал. Всегда, когда шестилетний Круспе приезжал к бабуле в деревню, они проводили ночи и дни вместе. Лукас был спокойным и рассудительным, тогда как Рихард вредным и слишком энергичным. Они противоположности друг друга, но оба были добрыми детьми.       Время шло, они менялись, но не утратили общения. Они отправляли друг другу письма, рассказывали в них новости из жизни и какие-то события. Когда Рихард стал известной личностью, их ниточка оборвалась, из-за нехватки времени. А как только появились телефоны, продолжили общаться, хоть и выходило это редко. Пока… Пока Лукас не погиб в 2004 году в авиакатастрофе, когда летел на концерт «Раммштайн» в Мадрид. И из-за этого, Рихард терпеть не может испанскую столицу, а уж тем более давать там концерты, а ещё больше — аэропорт, где погиб лучший друг.       Из размышлений Круспе вытянул Пауль, который несколько раз щёлкнул перед его лицом.       — Ты в порядке? — спросил мужчина. — Твоё лицо заметно погрустнело…       — Ничего, просто вспомнил кое-кого, — Рихард грустно улыбнулся. В душе зашевелилось чувство вины ни за что.       Пауль сел рядом и придвинул чашку с бульоном.       — Пей давай, сейчас остынет. Тебе силы нужны.       Рихард взял чашку и сделал несколько глотков. Приятный привкус чеснока, аромат укропа… Бульон согрел горло и состояние Круспе немного улучшилось. Он в несколько глотков осушил чашку и словно голодный зверь, накинулся на рагу. Оно вышло островатым, но было плевать: желудок просил еды, не так уж важно, какой. Пауль улыбался, положив подбородок на ладонь.       — Ещё насыпать? — спросил он с тёплой улыбкой, когда Круспе всё доел и сидел теперь, вытирая салфеткой губы.       — Да.       Когда Рихард поел, Пауль предложил ему пойти прогуляться. Мужчина сначала засомневался, но потом принял предложение друга.

***

      Гитаристы медленно шли по улице. Рихард оглядывался вокруг. В немного великоватых для него вещах Тилля он выглядел забавно, но всё же в его любимом длинном пальто он выглядел безупречно. Пауль шёл рядом и незаметно наблюдал, как Рихард любопытно всё рассматривал. Наконец-то он смог расслабиться и хоть чуть-чуть отвлечься от преследования сумасшедшего призрака Герды Майер. Когда они пришли к ставку, Круспе, как маленький ребёнок, побежал ко льду и начал по нему скользить как на коньках. Ландерс присоединился к нему и как только встал на лёд, Рихард по случайности врезался в него, и они оба грохнулись, заливаясь смехом. Смех Круспе заставил появиться счастливый румянец на щеках Пауля. Ему было хорошо, как бы ни звучало это глупо и странно. Да, у них с Рихардом, возможно, не лучшие отношения, но сейчас всё изменилось.       «В нелёгкие времена живём» — сказал он себе и продолжил дурачиться с Рихардом.       — А ты термос с чаем не забыл? — спросил Круспе выходя на берег. Он чуть затянул шарф на шее и уселся на большой камень.       — Не забыл, не забыл, — ответил Пауль, садясь рядом, доставая из рюкзака термос и перекус. Он разлил по двум пластмассовым чашкам чай и одну из них протянул Рихарду.       — Спасибо, — ответил тот с улыбкой и сделал глоток. — Как давно мы тут?       — В деревне имеешь ввиду? Почти сутки, — ответил Ландерс откусывая печеньку. — Тилль часто пишет, как ты. Волнуется за тебя страх как.       — Это понятно, есть на то причины, — сказал Круспе, закуривая сигарету. — Кира мне не звонила?       — Звонила, я взял трубку. Она сгорала от любопытства, что мы делаем у Тилля в доме, я ответил, что нужно за ним присмотреть, пока Линдеманн в отъезде.       — Понятно…       Рихард мысленно благодарил Ландерса. В слух он это точно не скажет, гордыня не позволит. Но он был благодарен ему. За всё, что сейчас для него делает.