Роковая ночь

      Рихард провёл в больнице ещё полторы недели. Марго больше его не навещала — обиделась. Круспе было по большому счёту всё равно, главным было, чтобы Ландерс был рядом, больше ничего не нужно.       Пауль почти не отходил от Рихарда, всегда был рядом с ним. Они разговаривали на любые темы, какие угодно, иногда Пауль делился историями из прошлого, например неудачный концерт в Лейпциге, когда он ещё был участником «Feeling B». Тогда все трое вышли после бакала пива и несколько косяков травы, начали творить какую-то дичь. Зрители были в шоке, фанаты в восторге, участники под кайфом. Рихард смеялся и улыбался, что не могло не радовать душу. Кажется, гитарист на время смог забыть о Герде — он стал приходить в прежднюю форму, пропали синяки от недосыпа и вечно меланхоличное лицо стало вновь родным как для Круспе, так и для Пауля. Иногда к ним приходила Кира, и они играли в настолки, или смотрели фильмы. Тилль, к сожалению, не мог присоединиться к ним, хотя очень хотел, но Нелле уехала с мужем отдыхать в Альпы, а внука проказника оставила на любящего деда.       Так как Рихарду подарили ворона, когда тот лежал ещё в больнице, Ландерс носил его два раза на осмотр к ветеринару, чтобы тот осмотрел птицу и помог.       Когда Круспе был один, он пробовал написать либо песню, либо стихотворение, чтобы отблагодарить таким образом Пауля, но идей как на зло почти не было. В этой песне или стихе хотелось выразить всю свою благодарность за потраченные нервы, за верность, за то, что ритм-гитарист всегда был рядом с ним, за то, что он его коллега. Хотелось так же выразить свою любовь, признаться, что он не равнодушен к Ландерсу, но нет — нельзя. Будет выглядеть эгоистично, а Рихард и так для всех стал королевой драмы. Только появлялись идеи для первых строчек, мужчина излагал их на листе бумаги, но тут же перечёркивал всё и заштриховывал, от чего если развернуть все смятые ним листы — увидишь лишь штрихи синих или чёрных чернил. Было тяжело, романтик из Рихарда не очень, пусть окружающие так не считают. Он знал, любовь слишком сложна для него, а выражать её он по-нормальному тем более не умел. О стихах и речи быть не может! Круспе даже песни трудно сочинять, только когда его настигло вдохновение и хочется написать столько песен, сколько в мире не существует. Именно тогда, когда уже почти все листы закончились, Рихард в психе сломал ручку, а затем избил ни в чём невинную подушку. Только вот потом эта злость на подушку обернулась ударом о ножку тумбочки.       — Да ну твою ж мать! — воскликнул Рихард и сел на койку держась за мизинец левой ноги. Было больно без сомнений.       Когда наконец-таки настал день выписки, Круспе мог спокойно выдохнуть: можно теперь не напрягаться из-за белых стен и невкусной рыбной запеканки на ужин. При одной лишь мысли про неё во рту появлялось противное рыбное послевкусие, от которого хотелось блевать. Рихард ничего против запеканок не имел, он многие пробовал и многие любил, даже рыбную. Но после больницы, он поменял своё мнение, и к рыбной больше не притронется ни за что.       Зайдя в квартиру, Круспе почувствовал пустоту в душе. В своей родной квартире он чувствовал себя чужим. Неполноценным. Словно у него не было органа или конечности, словно это не его дом. Возможно, это потому что все эти две недели Рихард был в постоянной компании ритм-гитариста, который, даже несмотря на какие-то дела, был рядом. Круспе понял, что привязался к Ландерсу и отрицать этого не было смысла. Да, мужчина для Рихарда стал слишком близким, слишком дорогим, вот только в какой степени? Может он… Да нет, быть не может! Рихард помотал головой выгоняя подобные мысли из головы.       Пройдя на кухню он достал виски, сахар и поставил делаться кофе. Под гудение кофемашины мужчина размышлял, кем для него стал Пауль и что он к нему чувствовал — привязаность была, это Рихард уже понял. Но чувства это другое… Какие эти чувства были? Хотя нет, стоит перефразировать вопрос: что гитарист чувствовал, когда видел своего коллегу и находился рядом? Рихард ухмыльнулся: коллега слишком чужое слово, оно отдоляло. Кого же тогда? Друга? Нет, не подходит… Может просто Пауль? Это уже было близко, но недостаточно. Достав чашку и налив в неё разведённый виски с половинкой чайной ложки сахара, Рихард понял: солнышко. Да, солнышко. Именно это слово прекрасно описывало Пауля и всё отношение Круспе к нему. Подобрав нужное слово, Рихард ещё кое-что понял — он безусловно влюбился в Ландерса. Да, именно влюбился — все эти сумашедшие события помогли в этом убедиться. Возможно, эта влюблённость появилась ещё давно, но Круспе вряд ли понимал её и знал о ней. Но как быть с Марго? Скорее, это было пренебрежение к ней и похоть. Девушка красивая, хорошее тело, вроде как с мозгами… Но нет. Это не то. Тяга к ней прошла. Была тяга лишь к Ландерсу.       Сделав ирландский кофе, Рихард вышел на балкон. На улице было холодно, но попить кофе и вернуться не нанесёт вреда. Хотя за лёгкой ветровкой Круспе всё-таки вернулся. В кармане спортивных штанов завибрировал телефон и с надеждой что звонит Пауль, Рихард быстро вытащил телефон. Но какого же было его огорчение, когда на экране светилось имя «Марго❤🇺🇸».       — Алло? — сказал он отпив немного кофе.       — Ты, видимо, и правда мне изменяешь, раз перестал звонить, писать и вообще интересоваться, как я, — голос девушки был огорчён, мужчина это слышал.       — Прости, но всё это время было не особо до тебя… Сама понимаешь, выписка, куча анализов пришлось сдавать, плюс я лекарства ещё не купил, которые мне назначили. Приношу свои извинения.       — Прямо так официально, — хмыкнула Марго.       — Да, потому что так и есть. И я тебе не изменяю, сколько раз повторять! — Рихард закатил глаза. — Думать о таком не смей.       — Чтож, хорошо, — выдохнула Босье в трубку, что означало облегчение. — Не против если я вечерои к тебе заеду?       — Посмотрим, куча дел нерешённых… Давай завтра встретимся прогуляемся, может в ресторан какой зайдём? — Круспе улыбнулся.       — Почему бы и нет, я давно не выбиралась на прогулку в центр. — голос девушки повеселел.       — Тогда до завтра. Я напишу когда заеду за тобой.       — Оки. Люблю тебя.       И Рихард сбросил. Да, он хотел прогуляться с Марго, но не как с девушкой, а как с коллегой и подругой. Большего не хотелось. Может только секс, но не точно. И тут Рихард вспомнил, как сильно Марго хочет ребёнка. У них были не раз разговоры об этом, и Круспе сказал что так же хочет от Марго ребёнка. А именно дочь. Но как быть? Рихард собирается расстаться с ней, но вспомнив о планах о общем ребёнке, задумался. Сначала переспать с ней, а затем уйти от неё, бросив с ребёнком? Нет, слишком жестоко. Круспе не настолько ужасный человек. Но что тогда? Рихард зашёл в тупик… Слишком много вопросов и так мало ответов.       Зайдя замёрзшим в дом, мужчина бросил чашку в мойку, пошёл в зал и плюхнулся на диван в гостиной. На журнальном столике и рядом с ним лежали всё ещё не распакованные подарки от коллег по группе и фанатов. Всё никак не было времени открыть, да и не особо как-то хотелось. Гитарист начинал чувствовать себя должным перед ними, что от него никому ничего не досталось. Но нельзя оставлять всё вот так нераспакованным. Рихард включил первый попавшийся фильм на Нетфликсе и сел открывать подарки.       Первым под руку попался подарок от Тилля. Разорвав чёрную упаковочную бумагу, Круспе застыл в шоке — перед ним стоял проигрыватель для виниловых пластинок, с крепкой пластиковой крышкой и несколько пластинок в придачу, а именно: альбом Kiss «Destroyer», альбом Guns'N'Roses «Appetite for Destruction» и альбом Helloween «The Time Of The Oath». Гитарист давно хотел приобрести проигрыватель, вспомнить восьмидесятые годы, но времени никак не было. Под руку попалась инструкция к подключению и использованию, а с неё выпала записка. Подобрав листочек с резким почерком, Круспе прочитал вслух:       — «Настрльгируй восьмидесятыми, демон. Тилль».       Рихард широко улыбнулся. Боже, Тилль всё ещё помнит! Верно Флаке как-то подметил, что памяти фронтмену можно позавидовать.

***

      — Хей, гляди! — парень повернулся к Линдеманну. — Круто, да?       — Ты всё-таки это сделал, — засмеялся Линдеманн. — Вышло круто, но зачем сейчас?       — Как зачем? Такие глупые вопросы задаёшь! Тренирую перед выходом в свет. Грим должен быть идеален!       — Ты кое-чего не учёл. — ухмыльнулся Тилль.       — Чего? — Рихард удивлённо вскинул брови.       — У Джина Симмонса язык длинный. Какой ты демон, без языка?       — Чëрт… А ведь точно… — Рихард с досадой посмотрел в пол. — И что делать? Бляха, пока ты про язык не сказал, я знал что всё хорошо!       — Я не виноват, — пожал плечами Тилль. — Не пришьёшь ведь. Может, силиконовый выйдешь купишь?       — Ну нахер, он три копейки стоит, а потом проблем куча будет. Нет.       — Значит не знаю.       М-да. Если бы Линдеманн не вспомнил про язык, Рихард про него бы даже не пискнул, и возможно, сказал бы уже на карнавале. Силиконовый дешёвый и хрен его знает, какую заразу можно заработать. Не стоит рисковать.       — А ты почему не делаешь грим Пола? Демон не пойдёт без звёздного дитя. — Рихард улыбнулся.       — Да я не знаю, руки не из того места, чтоб малевать на лице, — Тилль хохотнул.       — Так давай я нарисую, а пока радио включим. Может песню какую-то их крутят.       Круспе ушёл за красками, а Линдеманн пока начал настраивать и без того сломанное и старое радио. Найдя нужную волну, Тилль начал подпевать в пол голоса, а Рихард забежал сразу же, как услышал любимую группу доносяющуюся из радио.       — There ain't a reason on earth to waste it! * — начал петь Рихард пританцовывая.       — It ain't a crime to be good to yourself! — Тилль моментально подхватил волну и стал танцевать вместе с другом.       — LICK IT UP! LICK IT UP! — запели они хором, а затем Тилль протянул долгое «о».       — IT'S ONLY RIGHT NOW! — Рихард постарался передать ту же интонацию и голос Пола Стэнли, и у него на удивление, даже хорошо получилось.

***

      В груди потеплело от прекрасных воспоминаний. Рихард разобрался с подключением и поставил первую пластинку. Заиграли знакомые строчки, которым Рихард на автомате начал подпевать:       — I feel uptight on a Saturday night…       Улыбка не спадала с лица мужчины. Он подхватил телефон и набрал Тилля. Прошло несколько коротких гудков и в телефоне послышался отдалённый детский возглас.       — А я уже думал не позвонишь, — с усталым смешком в голосе сказал Тилль.       — Хотел сказать огромное спасибо. Но это слишком дорого.       — Память всегда дорого стоит.       Рихард замолчал. Как же Тилль прав, господи!       — Спасибо… Тилль, спасибо огромное, — у гитариста навернулись слёзы на глазах. Слёзы счастья.       — Я всегда рядом, Рихардхен, всегда с тобой, — Линдеманн улыбнулся в трубку, а затем Рихард услышал крик. — Твою мать, Фритц!       Круспе аж телефон от уха убрал, чтобы не оглохнуть от криков Тилля, который ругался в трубку. Гитарист еле сдержался чтобы не засмеяться, потому что, слыша это, было невозможно не засмеяться.       — Фритц, да ну ёлы палы, куда ты полез?! — в трубке что-то грохнуло и тут Рихарда прорвало окончательно. Через секунду заговорил Тилль: — Так, я тут…       — Тебя кажется вымотать решили, — Рихард сразу замолчал, хотя было слышно что он еле сдерживается.       — В этих детских смесях что-то подмешено, я тебе говорю! Пытался уложить этого засранца спать, а он вылез с манежа и начал «позновать этот мир» залазя куда только не попадя!       — А ты не пробовал ему что нибудь спеть? Я помню как ты мне в девяностых иногда пел…       — Да хочу ж вот, только он не даёт мне этого сделать! Ухватил его, повис как селёдка на руке… Фритц, виси смирно, деда проблемы решает!       В трубке послышались детские возмущения.       — Ты его обидел, — Круспе решил поддержать Фритца.       — А вот не надо бляха муха лётрать по квартире как ошпаренный!       — Может это ты неправильно что-то со смесью сделал?       — А чего я-то сразу?!       — Ты же с ним сидишь, не я.       — А вот щас обидно было… — Тилль наиграно надулся.       — Ладно, сиди с ним дальше, а мне тут ещё кое-что сделать надо…       — Нет! Рихард, не смей меня бросать! Сначала ответь на вопрос: придёт ли за мной принц на белом коне? — мечтающе произнёс фронтмен и снова что-то проворчал внуку.       — Эта опция только для девушек, — засмеялся Рихард.       — А если я стану трансгендером? Или пол сменю?       — У тебя в квартире хороший линолиум, ничего тебе менять не надо.       — Я хочу чтобы за мной приехал принц на белом коне и забрал от этого мелкого чудовища! Я диснеевская принцесса, попала в замок чудовища! Фритц, да повиси ты смирно!       — Мучайся дальше, пока не вернётся Нелле. Муаха-ха.       — За что ты так со мной, Рихардхен? — с наиграной обидой пролепетал Линдеманн.       — Чтоб жизнь малиной не казалась, — хохотнул гитарист, и Тилль в новом ворчании на внука случайно положил трубку.       Рихард улыбнулся — повезло ему однако, иметь такого друга, как Линдеманн. В какой-то степени Тилль часть его, потому что кто ещё сможет его вытащить из болота, кроме фронтмена? Скорее всего, больше никто. Попросту некому. Можно подумать о Ландерсе, но вот Рихард совсем о нём не думал — Пауль не вытащил бы его, они попросту не в таких близких отношениях, они просто коллеги. Хотя, Круспе хотел намного больше, чем коллеги, хотел большего, чем дружба. Но к сожалению, он мог об этом лишь мечтать…

***

      Пауль валялся на диване и разглядывал старый фотоальбом, где было множество фотографий с концертов с Флаке и Алёшей, и все смешные. Вот только на лице Ландерса играла грустная улыбка — столько труда было вложено, потом они распались, а потом Ромпе пропал безвести… Официально смерть вокалиста «Feeling B» и хорошего друга записали в двухтысичном году, но Пауль был уверен, что умер Алёша раньше, а похоронили его намного позже. Было больно, но воспоминания приятные. Записать их песни и выпустить в качестве альбома «Grün und Blau» было хорошим решением, немцы — хоть и немногие — слушают этот сборник и им нравится. Людям нравиться ранняя деятельность Пауля Ландерса, вечно улыбчивого гитариста, любивший вытворять дичь на сцене. Чувство ностальгии немного закололо в груди.       Пауль потянулся к телефону и найдя контакт «Сокровище» начал звонить.       — Только собирался тебя набрать, — услышав бархатный голос Рихарда, Пауль широко улыбнулся.       — Может пойдём прогуляемся?       — Там вроде дождь передают, может лучше ко мне? У меня тут куча нераспакованных подарков, да и Мунин тебя ждёт, говорит, куда это мой двуногий друг подевался! — гитарист говорил, это смеясь.       — А где же Хугин? У одина было два ворона, помнишь? — Ландерс улыбнулся.       — Помню, Хугина я ещё не нашёл. Так что, ко мне или всё же гулять?       — Я сейчас к тебе подъеду… А может вообще в клуб махнём?       — Не хочу в место, где много народу, — Круспе выдохнул. — У меня есть светодиодная лента, она цвета меняет, есть магнитофон и для пластинок проигрыватель, есть алкоголь. Устроим клуб дома, чем хуже? Будем только ты и я.       Ландерсу очень понравилась эта идея, она просто потрясающая.       — Прекрасно, тогда я возьму с собой ещё рома и пару дисков, если ты не против. У меня есть один диск, где записаны мои любимые песни. Они не роковые конечно, но для танцев что надо.       — Тогда жду, — Круспе уже хотел бросить трубку, как Пауль быстро сказал.       — Рихард, стой!       — Да?       — Я по пути кое-куда забегу, поэтому прийду через минут сорок.       — Ты пешком? Сказал же что дождь обещают, лучше уж на машине.       — Пешком хочу пройтись, но раз настаиваешь на машине…       — Настаиваю, потому что зная тебя простыть можешь.       — Хорошо мам.       — Пошёл ты!       Гитаристы засмеялись. Смех Рихарда грел душу, но осознавать, что с Гердой ещё не покончено, совсем не хотелось. Реальность поистине жестока, но Круспе такого не заслуживает. Уж точно не такого.       Пауль быстро оделся и накинув бежевый плащ почти до щиколотки, он вышел из квартиры. Зайдя на паркинг, он сел в свой тёмно-синий «Рендж Ровер» и поехал в центр, к магазину своей хорошей знакомой.

***

      — Бабуля Сусанна, доброго времени суток! — Пауль зашёл в магазин с улыбкой.       — Ландерс, это вы! А я думала, уже вас долго не увижу, — женщина улыбнулась, и её морщинестое лицо засветилось как солнечные лучи.       — Простите, не знал что вам подарить, поэтому принёс просто вам хризантем и шоколадку.       — Пауль, ну что вы, не стоило! — бабушка махнула рукой, но всё равно приняла подарки.       — Не знал, какие цветы любите, поэтому взял хризантемы. Розы слишком банально.       — И правильно, вы угадали — я люблю хризантемы, — Сусанна поставила цветы в вазу и на подоконник. — Слышала Рихарда выписали, как он?       — Хорошо, вот к нему еду. Он сегодня наконец домой попал.       — Тогда передавайте ему привет. И ещё! — женщина взяла виниловую пластинку и протянула мужчине. — Передайте ему от меня.       — Обязательно передам, — Пауль взял руку бабушки и поцеловал тыльную сторону, похнущую эфирным маслом.       — Ступайте, он наверняка вас заждался, — кивнула Сусанна улыбаясь.       — Хорошего вечера! Я зайду к вам в пятницу, хорошо?       — Сердечно жду, — ответила женщина и скрылась в глубине магазина.

***

      Рихард стоял на стремянке и клеил светодиодную ленту. Услышав звук звонящего домофона, Мунин каркнул и взмахнул крыльями.       — Да, мальчик, твой друг пришёл, — улыбнулся Рихард, слез со стремянки и подбежал к домофону. — Да?       — Вспускай, тут льёт как из ведра. — смеясь сказал Ландерс и Рихард нажал кнопку.       Через пару минут Круспе открыл дверь, и в квартиру зашёл промокший Пауль.       — Я говорил взять зонтик!       — Та я пробежал со стоянки до входной двери и вот: мокрый весь.       — Проходи, сейчас отогревать буду, — Рихард закрыл дверь.       — Привет, Мунин! Как ты, а? Скучал без меня? — спросил Пауль глада указательным пальцем голову ворона. Птица каркнула.       — Куда ты заезжал? — Рихард залез на стремянку и продолжил клеить светодиоды.       — К одной очень хорошей знакомой, поздравил с прошедшими праздниками, — ответил Ландерс и повесив пальто на тремпель, прошёл в гостинную к Круспе. — Она тебе кое-что передала.       — Да что же вы мне все дарите что-то? В неловкое положение ставите!       — Я не мог ей отказать. — Пауль пожал плечами.       — Тогда ладно… Поставь пока пластинку какую-нибудь, вон там на комоде лежат… Да, там. Поставь на своё усмотрение, любую.       — Это от Тилля? — Пауль подошёл к комоду и поставил пластинку. Заиграла «Welcome to the jungle», Guns'N'Roses.       — Ага… Слушай, доклей тут пару сантиметров этой ленты, я пока нам коктейли сделаю. Ты ром будешь?       — Что угодно. Можно и ром.       — Хорошо.       Рихард достал два стакана, открыл дверцу маленького холодильника и достал бутылку бейлиса, лайм и сахарный сироп. Взяв бутылку рома, которую принёс Пауль, Круспе ловкими движениями смешал все ингредиенты в шейкере для коктейлей, а затем вылил в заранее приготовленый стакан со льдом, гитарист вылил смесь и украсил край стакана кусочком лайма.       — Ты прям бармен, — засмеялся Пауль и слез со стремянки, закончив приклеивать ленту.       — Ну не прям, а так и есть, — Рихард протянул Ландерсу напиток. — Был опыт. Ты думал я только мойщиком окон был?       — Ты не рассказывал ничего такого.       — Так а ты и не спрашивал!       — Гений, — Пауль засмеялся.       — Ну а что? Так ведь и есть, — Рихард налил себе бейлиса и добавил пару кубиков льда.       — Может послушаем диск который я принёс? — спросил Пауль ухмыляясь.       — А давай.       Рихард остановил пластинку и поставил в рядом стоящий магнитофон диск Ландерса. Сразу же заиграли родные аккорды электрогитары «Gibson SG» и барабаны. Ноги сами понеслись в пляс, и Круспе забыл о окружающем мире.       — Мунин, принеси пульт от ленты.       Ворон каркнул, взмахнув крыльями, выражая своё возмущение лид-гитаристу.       — Да понял, я, понял…       — Вы друг друга так хорошо понимаете. Он как на нашем с тобой говорит.       — Так и есть, — ответил Рихард, беря в руку пультик и начал менять цвет ленты.       Найдя нужную опцию, мужчина сел в позу йога на ковре и сделав милое лицо, посмотрел на Пауля.       — Давай пока подарки расспакуем?       — Ну не-е-ет, — протянул Ландерс и переключил песню. — Сам будешь их открывать, а я тут чтобы отдохнуть.       — Куда ты «Shoot To Thrill» переключил?! Верни-и-и-и-и!       — Э нет, лучше под Мадонну оторваться.       И Пауль дело говорил. Взяв Круспе за руки, Пауль потащил его в центр зала и начал танцевать.

— Time goes back so slowly

Time goes back so slowly* — доносилось из магнитофона на высокой громкости, а гитаристы танцевали под одну из лучших песен нулевых.       Мунин сидевший на своей подставке, спрыгнул с деревяшки и пошагал к преоткрытой двери балкона, оставив их наедине.       И так продолжалось до четырёх утра — мужчины пели, танцевали, выпивали, скурили почти две пачки сигарет. Они прослушали почти все пластинки, все диски и уже даже радио включали! Если не могли найти нужную волну, Пауль ставил на повтор уже то, что прослушано, но наоборот, на повторе они отжигали куда радостнее. Было хорошо, весело, Рихард и думать забыл о Герде. Она на удивление его не трогала, хоть Круспе и чувствовал, что что-то не так, что будто призрак специально выжидает.       Стоя на балконе, Рихард допивал свой джин и курил сигарету. Алкоголь давно ударил в голову, особенно в таком количестве, но каким-то чудом мужчина мог себя контролировать. Он стоял босой на балконе в одной футболке в минусовую температуру, хотя сам Паулю днём говорил чтобы тот одевался потеплее, иначе простынет и заболеет. Кого Рихард будет слушать? Никого. Разве что только Пауля, но это вряд ли…       Ландерс зашёл, немного покачиваясь, на балкон и бросил тапки Рихарду в ноги.       — Быстро надел тапки, а то придушу… — сказал он и встал рядом. Пауль выглядел подуставшим, а вот насчёт трезвости, Рихард мог поспорить.       — Спасибо, — Круспе надел тапки и посмотрел в глаза Паулю. — У тебя синяки…       — Забей, — гитарист отмахнулся. — Завтра отосплюсь.       — Обещаешь?       Рихард положил руку так, что его рука наполовину была на шее Пауля, а вторая была на лице, губы мужчины были под большим пальцем Круспе. Почувствовав чуть жесткую подушечку пальца, Ландерс прикрыл глаза. Было приятно, это возбуждало.       — Обещаю.       Долгий зрительный контакт Рихард выдержать не смог. Он наклонил голову и впился в губы Ландерса, тот закрыл глаза и ответил Рихарду, углубляя поцелуй. Круспе положил свои тёплые ладони на шею Паулю и слегка прикусил его губу. Такой желанный, такой доступный! Такой сладкий и приятный! Запах Рихарда начал сносить Паулю крышу, хотелось отдаться ему и получить желаемое так долго. Верно ведь говорят, что запретный плод сладок…       — Рихард… — пробормотал Пауль, когда мужчина опустился с мокрыми поцелуями на шею.       — М? — Круспе оторвался от манящей, вкуснопахнущей шеи и посмотрел на Ландерса. — Да?       — Нам нельзя… — Пауль сделал шаг назад. — Мы не геи, у тебя есть девушка… Мы пьяны.       Рихард изменился в лице. Эти слова стали сильным ножом в спину, а ещё сильнее этот нож ударил по сердцу. Чёрт, но ведь Пауль прав! Он прав, чёрт его дери!       — Да… Да, прости, я пьян, — Круспе отвернулся, положил одну руку на бедро, а второй прикрыл лицо и отвернулся спиной. — Не стоило мне мешать джин с сигаретами, теперь вон какую дичь вытворяю…       — Ты не виноват, — Ландерс обнял Рихарда со спины. Это были вовсе не дружеские объятия, они были полны любви и боли. — Мы лишь веселились…       Руки ритм-гитариста обнимали талию Круспе, пока тот молча стоял и страдал в душе. «Дурак. Дурак. Дурак. Дурак!» — проносилось в голове у Рихарда. Подняв голову, мужчина увидел перед собой злую Герду, которая собиралась подойти и начать его морально давить, но не тут то было.       — Пауль, поцелуй меня ещё раз.       — Что? — гитарист внедоумении вскинул брови. — Но ведь…       — Делай, что говорю!       И Пауль это сделал. Он снова поцеловал Рихарда, только уже более страстно и с любовью. Майер смотрела на мужчин со злостью и от разрывающей ревности в душе, она исчезла. С одной стороны это была ошибка, что Пауль послушался, но с другой — оба радовались этой ошибке. Круспе притянул Ландерса к себе за талию и прижал, словно боясь, что тот его снова оттолкнёт. Но нет. Пауль не оттолкнула наоборот, позволял себя целовать и был счастлив в этот момент. Хотелось, чтобы это длилось вечность. Но есть одно очень большое но: Рихард изменил Марго и они оба пьяны… Просто пьяны…