Короли Игнисаквы

3 года спустя

— Парво, — выдохнул Тэхён, медленно покачиваясь на крепких бёдрах. — М-м... — Чонгук повёл ладонями вниз по точёной талии. — Ещё чему научился у детей? — Малалаци. — Кто это из наших детей лентяй? — Инима и Велона не такие трудолюбивые, как Саатус. — А кто парво? — Дурак из всех нас только ты, — на лице мелькнула улыбка. — Волим те, — прошептал Чон-Драак, прежде чем оставить короткий поцелуй на ароматной шее омеги и сжать двумя ладонями его ягодицы. — Знаешь значение? — Я преданный слуга своего мужа. Верно? — Тэхён невинно хлопнул длинными ресницами. — Не совсем. Более детальный перевод: мой муж — невыносимый омега. С губ Тэхёна слетела усмешка. Волим те. Люблю тебя — единственное значение, имеющееся у одной из самых распространённых фраз на Мако. Эту фразу он выучил у детей едва ли не одной из первых. Ненамеренно. Он вообще не задумывался над изучением макского языка. Только вот когда дети вдруг стали всё чаще перекидываться неизвестными словами, внутри зародился интерес. — Роза, ты красиво говоришь на макском. Внезапный стук в двери заставил обоих королей поморщиться. Полностью обнажённые тела были потными, испачканными в сперме после утреннего секса. Только внутрь попытались было войти без полученного разрешения, Чонгук громко гаркнул: — Выйдите! — Господи, я их всех убью, — простонал Тэхён, накрывшись одеялом. — Когда мы уже уберёмся отсюда? — Не нервничай. Потерпи ещё пару дней. Пара дней — звучит как вечность. Тяжело вздохнув, Тэхён уткнулся лицом Чонгуку в шею и сделал глубокий вдох, так и продолжив сидеть на его бёдрах. Хвойный аромат действовал успокаивающе. Чёртов Номад уже вторую неделю сводил обоих с ума. Нахождение в чужом королевстве пускало по крови раздражение. В лесистом королевстве слуги не знали стандартных норм, беспардонно врываясь в покои, шумя в коридоре. Но что хуже всего — они будили всех ни свет, ни заря. В столице Номада, куда съехались монархи Круга для празднования юбилея короля Цьеньема, невозможно было проспать до обеда. Короли Игнисаквы прибыли в Номад в сопровождении личного лекаря, минимального состава королевской гвардии, двух драконов, слуг и Мунхи. Из-за детей королям пришлось добираться по земле в повозке. Иса, Оми и Лулэ было принято решение оставить в Игнисакве. К дальним перелётам они ещё не совсем готовы. Да и неприлично тащить в чужое королевство столько драконов. Пахнет недоверием. К счастью, хотя бы детям нравилось здесь находиться. Они непоседливо носились туда-сюда, постоянно играя, соревнуясь. Вот уже вторую неделю празднование не стихало. Цьеньем любил себя. Даже чересчур сильно. — Цира скоро меня доведёт, — пожаловался Тэхён на мужа Цьеньема, не отлипая от чужой шеи. — Меня уже передёргивает от его мерзкого голоса. Будь моя воля, я бы скинул его высокомерное величество с обрыва. — Разве не ты говорил мне что-то о приличиях и правилах внутренних взаимоотношений между государствами Круга? Мы все должны уважать друг друга, ценить... Что ещё ты говорил, не напомнишь? — Ты парво. — Парво, говоришь, — уголки губ дёрнулись вверх, когда Чонгук, сжав омегу за бока, приподнял его чуть выше и резко вобрал один сосок в рот. — Меня заводит, когда ты говоришь на макском. Дрожь коснулась всего тела Тэхёна. Слишком приятно. Вскрикнув, он зарылся рукой в короткие волосы. Собственными бёдрами удалось почувствовать вновь затвердевший член альфы. На языке закрутилась новая фраза, которую захотелось произнести на макском. Только вот всё не выходило вспомнить, как именно переводится слово «хочу». С губ слетел стон. Как же там было?.. Дети научили Тэхёна сначала слову «тебя»: те. А после уже в ином контексте «хочу». Вдруг вместе с новым стоном в мыслях прояснилось, и он хрипло выпалил: — Сакам те. — Сакам те, роза, — в ответ прорычал Чонгук в чужие губы. — Намали мир се протас. — Что это значит?.. — Сводишь меня с ума. Языки жадно сплелись, как и тела. Тэхён промычал, когда его ануса коснулся чужой палец. Сидя на крепких бёдрах, он чуть привстал и вновь опустился, надавливая на вставший член альфы. По лбу потёк пот. Слишком жарко. Перемешанные с хвоей розы заполонили всё помещение. Вдруг двери в выделенные для них покои опять распахнулись. В этот раз даже без стука. Тэхён вздрогнул, низ его живота неприятно стянуло напряжением. — Сказал же... — начал Чонгук недовольным тоном, как сразу смолк, увидев в дверном проёме сына. — Саатус? Повезло, что оба оказались прикрыты одеялом. — Отец, можно я потренируюсь с Хьюном на мечах? — Саатус, почему ты не постучал, прежде чем войти? — спросил Тэхён, пересев с бёдер альфы на матрас, натянув одеяло до самой шеи. — Неприлично врываться в чужие покои. — Твой папа прав. — Простите. Я просто спешил, меня Хьюн ждёт, — улыбнулся восьмилетний мальчик, переминаясь с ноги на ногу. — Так можно потренироваться? — Только если будете тренироваться на деревяных мечах, — кивнул Чонгук. — А на настоящих можно? — Нет, — уже ответил Тэхён. — Принято, — улыбнувшись, Саатус исчез из проёма, но перед этим плотно закрыл двери. Больше Тэхён ни за какие коврижки не согласится оставаться в Номаде на такой долгий, нескончаемый срок. Максимум — три дня. Не больше. Устало вздохнув, он рухнул лицом на подушку. Из всех королевств только в Эффеле и Кано ему было приятно гостить. В обоих королевствах они пробыли около месяца. В Эффеле для них выделили целое крыло, куда без разрешения не смел входить никто посторонний. Их обхаживали со всех сторон, водили в горы, показывали пещеры. А ещё вкусно кормили, не будили по утрам и ни в коем случае не докучали. В Кано большую часть времени они проводили на берегу, бывало, отплывали в небольшой лодке ловить рыбу, много летали, распивали вино с Артуром и его женой Даной, а ещё много-много спали. — Поскорее бы уже вернуться домой, — нахмурился Тэхён, слыша надоедливую возню за дверьми. — Пара дней быстро пролетят, — пообещал Чонгук, стянув с омеги одеяло. Округлые ягодицы так и манили. Он коснулся их двумя руками, нагнулся ниже и поцеловал сначала левую, затем правую. А после снова обе по очереди. Сверху послышалось удовлетворённое мычание. Довольно ухмыльнувшись, Чонгук приподнялся выше, к пояснице, на которой тоже оставил цепочку поцелуев, ведущую к лопаткам. Только когда поцелуи достигли шеи, с губ слетело: — Пойдём завтракать. Я жутко голоден.

***

— Тэхён, дорогой, мне так импонирует ваш с Чонгуком подход к воспитанию детей, — улыбнулся сорокалетний Цира. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Тэхён с наигранной заинтересованностью в голосе. Только желание сохранить мир внутри Круга Драконов каждый раз побуждало его сдерживать язвительные порывы. Из младших королей Круга в Номаде в данный момент, помимо Циры, находился только Месут, прибывший из Колдона вместе с супругом Рамзесом. С этими двумя омегами Тэхёну приходилось ради приличия проводить большую часть времени. Если Циру он едва выносил, то к Месуту относился нейтрально. Даже чуть доброжелательно. Этот омега был всего на четыре года старше и не был столь невыносимым. Во многом только благодаря ему Тэхёну удавалось сдерживаться. Месут часто сглаживал углы. «Ещё два дня», — билось в ушах. Это ведь не так уж и много. Осталось чуть-чуть потерпеть. — Полагаю, решение оставить драконов Саатуса, Инимы и Велоны в Игнисакве говорит о том, что вы не позволяете детям проводить слишком много времени с драконами, как и подобает, — ответил Цира, взяв Ким-Хаана под руку. — Детям не стоит в таком юном возрасте зазнаваться, а это ведь наверняка случится, стань они всадниками слишком рано. Вы следуете установившимся нормам, это радует. В Круге ведь принято приручать наследников к драконам после двенадцати лет. Их драконы растут в подземелье? — Наши драконы проводят время там, где им захочется. Что касается детей... — Тэхён чуть приподнял уголки губ, окинув пристальным взглядом кареглазого омегу. Молча терпеть навязчивые нравоучения он больше не мог. — Их связь с драконами уже крепка. С годами она станет нерушимой. Не Кругу решать, во сколько лет и сколько времени в день мои дети должны проводить со своими драконами. Полагаю, если бы у каждого королевства Круга имелись драконьи яйца, уже были бы установлены иные нормы. Всё же не одно и то же, когда ребёнок устанавливает связь с только вылупившимся драконом и уже со взрослым. — Почему драконы Саатуса, Инимы и Велоны остались в Игнисакве? — поинтересовался Месут, взяв Тэхёна за другую руку. — Мы бы с удовольствием понаблюдали за ними. Это ведь чудо — вылупившиеся драконы. — Они ещё не готовы к длительным перелётам. — Конечно же, не мне учить тебя жизни, но я поделюсь своим мнением, не против? — Цира слегка замедлил шаг и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я считаю, в таком раннем возрасте детям вредно проводить слишком много времени с драконами, пусть и с недавно вылупившимися. Детям стоит посвящать время обучению, этикету, времяпровождению с семьёй. Их разум ведь совсем неокрепший. Мало ли что им может взбрести в голову. Они ведь могут, не осознавая, пойдя на поводу эмоций, отдать дракону недопустимый приказ. — Понимаю твои опасения, — кивнул Тэхён. — Только вот стоит не забывать одну вещь: мои дети адекватные, добрые и любящие. Их сердца чистые. Они бы никогда не подумали отдавать недопустимые приказы своим драконам. Для нас драконы — не инструменты и не оружие. Для нас драконы — друзья, семья, союзники. — Погода приятная, — вклинился в диалог Месут, стараясь избавиться от напряжения в воздухе. — В Колдоне в середине весны жуткие дожди. Я рад, что мы собрались здесь. Спасибо за гостеприимство. — Согласен. С вами жутко приятно проводить вместе время, — Тэхён натянул на лицо улыбку. — А как я рад, что вы здесь! Нам бы почаще собираться вместе! — воскликнул Цира, так же ярко улыбнувшись в ответ. — Может, задержитесь ещё на недельку? — Мы с Чонгуком, увы, не сможем, — поспешно ответил Тэхён. — Дела не ждут. Сами понимаете. — Нам тоже, к сожалению, уже пора возвращаться в Колдон, — пожал плечами Месут. Помимо детского задорного смеха, поблизости звучал лай. Их небольшая группа уже продвинулась достаточно далеко вглубь леса. Как погода, так и природа в Номаде впрямь радовали глаз: вокруг зелено, солнечно и дул тёплый ветер. Гулять по широкой тропинке было приятно. Тэхён бы вдоволь насладился времяпровождением, не будь рядом Циры. Впереди них шли Чонгук, Цьеньем, Рамзес и Атез, прибывший на празднование в одиночестве. Ещё дальше бегали Саатус и девятилетний Хьюн, младший сын-альфа Циры и Цьеньема. Мальчишки тесно сдружились за минувшие две недели. Уже тяжело было их отлепить друг от друга. Бывало, они брали с собой Иниму и Велону, но чаще всё же проводили время вдвоём. Точнее, втроём, вместе с собакой по кличке Луна. Вдруг раздался резкий вскрик Цьеньема, оглушивший округу: — Осторожно! Хьюн, Саатус, дальше нельзя! Там капканы! Мальчишки, послушавшись, повернули назад. Тэхён прищурил глаза, вперившись взглядом в густую зелёную траву вдали. Ни единого видимого капкана. Должно быть, они спрятаны под травой и листвой. Для чего они здесь? Догадки сразу возникли в голове. Чтобы убедиться, Тэхён непринуждённо спросил: — Почему здесь установлены капканы? — В наших лесах полно волков, — хмыкнул Цира.

***

— Сара, с ним что-то не так, — взволнованно прохрипел Юнги, укачивая годовалого сына на руках. — Мой король, принц здоров. Не понимаю, что его мучает, — встревоженно выдохнула женщина, прижимая ладонь к груди. — Ох, скорее бы Лоран вернулся. Наш принц так жалобно плачет. Моё бедное сердце не выдерживает. Не успело солнце выглянуть, Юнги поднял на уши весь Вендон. Малыша осмотрели лекари, и не по одному разу. Никаких болезней не было выявлено. Здоров — так им сказали. Только вот отчего-то Хёнджин ни на миг не переставал жалобно реветь, будто всё его тело сгорало от боли. Сердце болело не только у Сары, главной помощницы, присматривающей за малышом с самого его рождения, но и у Юнги. Они оба, сидя в его покоях, выжидающе поглядывали на двери. Вот-вот лекарь Лоран должен вернуться для повторного осмотра. — Хёнджин, родной, что же тебя беспокоит? — спросил Юнги, прижимая сына к груди. — Мой крепкий мальчик. Я здесь, и твой дракон рядом. Ты же нас чувствуешь? Поправляйся скорее. На год Ким-Хаан Хёнджину было подарено драконье яйцо глубокого синего цвета из кладки Вэси. К удивлению, тем, кто его вручал, был Чонгук, а не Тэхён. Тэхён стоял позади, хитро улыбаясь. Ещё большее удивление тогда у Юнги вызвало выражение лица Чонгука. Оно было расслабленным. Ни гнева, ни презрения, ни даже жадности не считывалось. Сейчас яйцо стояло в небольшом металлическом котле возле стены. Оно всегда находилось поблизости. Второму младенцу, родившемуся в Игнисакве спустя несколько месяцев после рождения Хёнджина, тоже досталось яйцо. Такого же синего окраса. Естественно. Кто бы сомневался... Прелестному малышу Феликсу вскоре стукнет год. Как ни странно, рядом с Феликсом Хёнджин всегда становился спокойнее и сейчас наверняка бы не плакал, окажись Феликс рядом. Хёнджин мгновенно узнавал маленького омегу при встречах, сразу полз к нему и утыкался в шею, словно чувствовал что-то. — Хёни, если тебе не станет лучше, мы вдвоём полетим в Игнисакву, к травнику, которого ты не любишь. Помнишь дядю Сокджина? Он снова начнёт давать тебе лечебные настойки. Они мерзкие на вкус. Лучше выздоравливай скорее. На мгновение малыш чуть притих, а после снова взорвался плачем. Юнги устало откинулся на спинку кресла, сидя возле стола. За эти годы ему повстречалось немало трудностей, к счастью, подле него всё это время находился доверенный опытный человек, на которого он мог положиться так, как на себя самого. Вот и сейчас Норт Нильсон в должности десницы короля проводил аудиенцию вместо него. Мужчина прибыл из Эффеля в Вендон вместе с семьёй на неопределённый срок по просьбе Бомгю и Бонсана. Не будь рядом такого человека, Юнги бы, возможно, не справился. — Позвольте, я потороплю Лорана, — произнесла седоволосая Сара, двинувшись в сторону дверей. — Иди. Взгляд Юнги мельком коснулся стопки писем, лежащих на столе. Все были аккуратно сложены и придвинуты к стене. Подальше от глаз. Пару лет назад он всё-таки привёз их из Эффеля. Руки сами запихали их в мешок к остальным вещам. Зачем? Ему бы самому знать ответ... Ни одного нового письма он не получил, как и было обещано. Хосок молчал. Очень громко и даже многословно. В последний раз Юнги видел его полгода назад, когда на собственном пальце ещё находилось обручальное кольцо. Около недели они тогда погостили в Игнисакве. Контрастно — это слово крутилось в голове всё время нахождения там. В те дни его окружало тепло, шедшее от брата и племянников, но при этом по пятам следовал мороз, исходящий от Хосока, овдовевшего так рано. Большую часть времени Хосок проводил с собственным сыном-омегой. Два поспешных брака закончились так по-разному. Юнги женился раньше Хосока. Правда, всего на несколько месяцев. Принцесса Ривы, прибывшая с жаркой страны, обещанная Маркусу, стала его женой. Ни любви, ни страсти, ни привязанности. Их брак состоял из иных компонентов: дружба и уважение. Её имя Лейла. Юнги предложил сразу обзавестись наследником, она согласилась. И вот, спустя полгода после рождения Хёнджина, она сбежала домой, на далёкий крупный остров, омываемый океаном. Здесь она чахла, увядала. Её стихией всю жизнь был океан. Она не смогла вдали. Ревела, страдала и, сдавшись, призналась о мучающем её желании развестись. Юнги тогда заявил, что позволит развестись, только если Хёнджин останется с ним. По итогу Лейла согласилась. Вот уже полгода Юнги считался завидным альфой. Одинокий король без пары. Всю жизнь таким был. И сейчас ни черта не изменилось... Зато у него есть Хёнджин. Малыш унаследовал цвет глаз Ким-Хаанов. Тёмные волосы тоже достались от Юнги, а не от светловолосой Лейлы. Даже без матери Хёни ни в чём не нуждался. Он был окутан любовью. Обычно он вёл себя более радостно, нежели сегодня. Со вздохом Юнги поцеловал сына в лоб. В эту же секунду раздался стук в дверь. Лекарь явился. Наконец-то. — Мой король, позвольте мне осмотреть принца.

***

— Как думаешь, ты бы смог выиграть восьмерых представителей? — Думаю, смог бы. Но не сейчас, конечно, — не задумываясь, ответил Саатус. На небольшом тренировочном поле звучали удары деревяных мечей. К двум мальчикам никто не приближался. Саатус хоть и был младше Хьюна на целый год, всё равно ему не уступал. Умелыми движениями он отражал каждый удар. Именно так, как учил отец. — А мне не придётся, — улыбнулся темноволосый Хьюн. — Мой старший брат выступит против восьмерых, когда придётся. Хуго у нас самый сильный. — На сколько лет он тебя старше? — Восемь. Ему семнадцать. Отец отправил его в город на границе, чтобы помогал строить госпиталь. — Здорово, — восхитился Саатус с блеском в глазах. — Мой отец смог победить семерых. Я всё видел. — Правда? Ты там был? — Да, — с гордостью в голосе. Пусть Саатус ничего не помнил, всё равно он гордился тем, как отец дрался без оружия. По словам дяди Хосока, отец стойко одолел каждого представителя семи королевств. Однако теперь королевств не восемь, а девять. Дядя Юнги стал королём вновь возрожденного Вендона. Саатус бывал в Вендоне несколько раз. Дядя Юнги даже катал его на драконе, показывая столицу с неба. Как Юнги, так и Хосока он любил одинаково крепко. С обоими обожал проводить время. Жаль только, когда Юнги приезжал, дяди не любили проводить время вместе. Они не ругались, а просто игнорировали друг друга. Ни один так ему и не рассказал, какая между ними пробежала кошка. К своим восьми годам Саатус знал и понимал многое. История Игнисаквы ему тоже была известна. Когда-то давно его предки враждовали. Случилась война, из-за которой отец и дядя выросли на далёком острове. С самого детства отец и папа рассказывали ему о прошлом, о том, с чем их общим предкам пришлось столкнуться. Своими рассказами они прививали Саатусу ценности. Уже сейчас он знал: в Игнисакве любой ценой должны царствовать мир и благополучие. И понимал: преданные союзники — наши верные друзья, которых необходимо оберегать любой ценой. Такими для Игнисаквы являлись Вендон, Эффель и Кано. А ещё далёкий остров Мако, на котором Саатусу ещё не доводилось побывать. Отчего-то Номад, Ревьеру, Колдон, Зертинн и Риву родители не считали верными союзниками, хоть и все входили в Круг Драконов. Всё равно Саатусу нравилось находиться в Номаде. Здесь ему не проводили занятия, не заставляли сидеть над рукописями. Здесь он спокойно играл, тренировался и носился по всему дворцу с Хьюном, к которому успел прикипеть. — Папа рассказывал, как твой отец дрался, — Хьюн стёр со лба пот. — Мой отец тогда ему завидовал. — Правда? — Да, он сказал, что, наверное, не смог бы одолеть семерых, — кареглазый мальчик пожал плечами и с усмешкой поделился: — А на следующий день он стал тренироваться. Саатус следом усмехнулся, отразив несильный удар. — Саатус, бей сильнее! — раздалось вдруг со стороны. Инима и Велона стояли у колонны, внимательно наблюдая за тренировкой. Если в глазах голубоглазой Велоны виднелся интерес, то в карих глазах Инимы считывался азарт. — Мелкий тебя учит, — Хьюн глянул в их сторону. — Он у нас растёт задирой, — Саатус тоже покосился на младшего брата. — Ты уже летал на Исе? — Да, правда недолго. Ис пока не готов к дальним полётам. И я, думаю, тоже ещё не готов. — А у меня никогда не будет дракона. Наверное, здорово иметь своего дракона. Наш вот в будущем достанется брату, а не мне. — Почему твой отец не попросит у нас драконье яйцо? — Говорят, твои родители не дают. Я слышал, как мои родители назвали твоих жадными и высокомерными. Только не говори никому, ладно? — Не скажу, — Саатус кивнул, а после вдруг всполошился, глянув другу за спину. — Хьюн, не задень Луну! — Кыш, — Хьюн несильно топнул ногой по земле. Когда собака, не двинувшись с места, только заинтересованно навострила уши, он попросил: — Скажи ей отойти. — Да брось, — кинув деревяный меч на землю, Саатус подбежал к Луне. — Ей просто любопытно, да? Луна ласково гавкнула, прежде чем всем телом прильнуть к мальчику. Саатус в ответ зарылся пальцами в её густую светло-коричневую шерсть. Слишком мягкую. Луна появилась у него целых два года назад. Тогда она была ещё щенком. Дядя Хосок её подарил, привезя с собой из приграничного города. Умные, источающие тепло карие глаза никому не позволяли равнодушно пройти мимо неё. Даже Ис полюбил Луну. Правда, изначально слегка ревновал, а после сам проникся и уже ласково порыкивал в сторону собаки. — Дай лапу, Луна, — попросил Саатус, почесав собаку за ухом. Она сразу послушно отреагировала на команду. — Молодец, девочка! — Саатус! — нетерпеливо позвал Хьюн, крутя деревяный меч в одной руке. — Иду! В голове Саатуса вновь пронеслись услышанные слова. Неприятные. Его родители ведь не такие. Они осторожные, но никак не высокомерные. Быстро поцеловав Луну в макушку, он встал напротив Хьюна. Нужно поговорить с родителями, чтобы понять одно: причину, из-за которой Игнисаква не делилась своими драконьим яйцами.

***

— Хосок, не переживай. Джин вылечит нашего прелестного омегу, — пообещал Намджун, беспокойно шагая туда-сюда по комнате. — Дети часто гибнут в таком возрасте. — Твой сын не погибнет, — произнёс Джин, сидя на кровати возле маленького омеги. Хосок с силой сдавливал своё плечо, не отрывая взгляд от рыдающего сероглазого Феликса. Ещё вчера малышу не было так плохо, как сегодня. С самого утра жар не проходил. Ничего не помогало. Вокруг крутились и лекари, и травник. А толку то? В покоях стоял сильный травяной аромат. — Клянёшься? — Клянусь, — кивнул травник. — Хосок, просто будь рядом. Ребёнок должен чувствовать рядом родителя. Ему нужно твоё тепло. — Хорошо. Опустившись на кровать возле крошечного сына, Хосок осторожно прижался носом к его макушке. Такой горячий. Собственное сердце заныло. Если с Феликсом что-то случится, он не переживёт. Не сможет. Его крошечный комочек обязан побороть простуду. Он должен выздороветь. Дважды Хосок поцеловал сына в макушку, а затем прошептал: — Малыш, дядя Джин пообещал тебя вылечить. Потерпи ещё немного. Всё будет хорошо. Отчего-то в мыслях вдруг пронеслось: будь Бэкхён жив, будь он рядом, быть может, сумел бы помочь сыну. У Бэкхёна имелись собственные навыки, он искусно смешивал травы, многое знал о настойках, во всём помогал Джину. Их брак продлился всего девять месяцев. Бэкхён умер, рожая Феликса. Просто секс — так ведь Хосок говорил? И он не солгал. Они с Бэкхёном не любили друг друга в том плане, в каком это принято. Их связь была иной, в какой-то мере даже глубже. Они были друзьями, партнёрами, любовниками. Им было хорошо вместе. Хосок привязался. Первые пару месяцев после похорон в его покоях пахло скорбью. Хосока и Бэкхёна, двух одиноких людей, объединяло обоюдно принятое решение: быть вместе. — Нет причин для беспокойства, — заявил Джин, заливая малышу в рот столовую ложку лечебной настойки. Перед его белесыми глазами мелькнул повзрослевший Феликс. Ещё юнец, но уже не ребёнок. Подросток. Феликс сильнее болезни. У него крепкое сердце и стальные кости. Он же Чон-Драак.

***

Пусть земля под ними была чужой, небо всегда, где бы они ни находились, оставалось родным. Вот и здесь, в Номаде, только в небе, вдали от раздражающих сплетен, людей и шума, Тэхён чувствовал спокойствие. Небо всегда встречало его лаской. Позади слышался приятный рокот, исходящий от летящего Вуура. Самец Чонгука на чужой земле всегда летел сзади или сбоку, никогда не опережая их с Су, всегда удерживая Су в поле зрения. Причиной являлись два дракона: Атлас, защитник Номада, и Гер, прилетевший из Колдона. — А быстрее нельзя? — выпалил Тэхён, обернувшись. — Чонгук, мне кажется, Вуур стареет даже быстрее, чем ты! — Мы не соревнуемся с самками! Если им с Су и удавалось полетать наперегонки с Вууром и Чонгуком, то лишь на своей земле, где ни один не ощущал угрозы. Обернувшись, Тэхён словил пристальный тёмный взгляд, пустивший по коже мурашки. Чонгук казался ненастоящим, потусторонним, сидя на обсидиановом гиганте, закрывающем часть неба. Два массивных зверя. И оба прирученные. Только вновь глянув вдаль, Тэхён позволил уголкам губ приподняться вверх. Бесконечный лес внизу походил на океан, в котором они однажды чуть не утонули: ни конца, ни края. Вдали послышался рёв ещё одного дракона, взмывшего ввысь. По окрасу Тэхён узнал тёмно-зелёного Атласа. Из всех королей, посетивших празднование, только Атез прибыл из Ревьеры без дракона. Не став делать третий круг над столицей, Су стала снижаться, приближаясь к выделенной площадке неподалёку от замка, расчищенной от деревьев. — Как там небо? — доброжелательно спросил Атез, находящийся на площадке. — Я за пару недель уже совсем отвык. Не терпится взмыть вверх. — Погода благоприятная для полётов, — ответил Тэхён, расстёгивая ремень, помогающий стабильнее удерживаться в седле. Позади с грохотом на лапы опустился Вуур. Хвойный аромат мгновенно распространился по округе. От запаха веяло ледяным негодованием. — Атез, глаза лишние? — процедил Чонгук, понизив тон. — С чего бы это? — с деланным удивлением в голосе. — Своего мужа упустил, теперь пялишься на моего? — Чонгук, что ты такое говоришь? — Тэхён во все глаза уставился на варвара. В считанные секунды отстегнув ремень, Чонгук спустился с Вуура на землю. Уже не в первый раз он замечал липкий взгляд лысого мужчины на своём омеге. В первые разы ещё удавалось стерпеть, тогда Атез сжирал глазами лицо и ключицы Тэхёна. А сейчас... Сейчас карие глаза не отрывались от ягодиц омеги, обтянутых приталенными бордовыми брюками. Уже больше года прошло с развода Атеза, именно с тех пор неприязнь Чонгука к этому альфе стала стремительно разрастаться. Едва получалось сдерживаться. Вскоре от терпения ничего не останется. — Он тебя глазами сжирает, — Чонгук встал возле Су и Тэхёна. — Ложь. Я любуюсь красотой младшего короля Игнисаквы. Тэхён, не сочти за грубость моё внимание, я не мог не отметить цвет твоих глаз, ведь они — чистейшее небо, — улыбнулся Атез и, махнув рукой, попрощался: — Я, пожалуй, пойду. — Благодарю. — Атез... — Хватит, — шикнул Тэхён, поспешно спустившись на землю, не давая истинному закончить начатое. — Пусть уходит. — Благодарю, — ядовито передразнил Чонгук, склонившись к лицу истинного. — Приятно слушать комплименты? — Учись сдерживаться, — раздражение слышалось в каждом слове. Тэхён продолжил, только когда Атез скрылся с поля зрения: — Что ты себе позволяешь? Я что, один должен стараться? — О чём ты? — О Цире. Думаешь, я не хочу повыдирать этому кретину все волосы? Очень хочу, но я сдерживаю себя, в отличие от некоторых! — Есть разница, — окутав одной рукой талию омеги, Чонгук выдохнул ему в губы: — Цира завидует, а Атез хочет тебя трахнуть. — Я уверен, он смотрел на Су. — Он смотрел сюда, — поведя рукой ниже, Чонгук сжал ладонью упругую ягодицу истинного. — Я знаю, как альфы смотрят на тех, кого хотят затащить в постель. Я так постоянно смотрю на тебя. Дыхания смешались. Тэхён невольно облизал губы, чувствуя тягучий жар отовсюду. Варвар стоял вплотную, заполняя собой всё пространство. Ладонь так и оставалась на ягодице. Так по-собственнически, будто бы напоминая всем, что они супруги. Но ведь никто больше не смотрел. Они остались одни. Раздражение стало утихать. — Так может, уедем отсюда? Прямо сейчас. Я устал быть здесь. — Я пообещал Цьеньему отправиться с ним завтра на охоту. Атеза заберу с собой. Он не останется рядом с тобой. — Больно хотелось, — Тэхён прикрыл глаза, когда его лба коснулся чужой лоб. — Нам не стоит так открыто угрожать представителям других королевств, ты должен это понимать. — Я понимаю, — Чонгук сократил оставшееся расстояние. — Не могу выносить, когда на тебя пялятся. Губы плавно слились в тягучем поцелуе. Привалившись всем телом к истинному, Тэхён повис на нём, чувствуя, как усталость медленно стала сковывать конечности. Его мгновенно подхватили под бёдра. Зазвучали шаги — Чонгук направился в сторону замка. Громко вздохнув, Тэхён уткнулся лицом в сильную шею. Будь его воля, он бы уснул прямо здесь и проснулся уже послезавтра на рассвете. Но никто не позволит им спокойно избежать продолжения празднования...

***

— Месут, — шепнул Тэхён, когда они немного отдалились от других людей. — Что думаешь о здешних слугах? — Я их ненавижу, — так же тихо ответил зеленоглазый омега, проведя рукой по своим кудрявым волосам, доходящим до плеч. — А ты? — Я тоже. Омеги хитро улыбнулись. Благодаря громкой мелодии никто не мог их слышать. В банкетном зале, находящемся в левом крыле первого этажа, было не слишком многолюдно. Повсюду носились дети. В центре Цьеньем кружил Циру в традиционном танце. — Они трижды врывались в наши покои, как раз в те моменты, когда я... — Месут склонился к уху Тэхёна и понизил голос: — Когда я был верхом на Рамзесе. Будто специально. Думаю, они и впрямь подслушивают. Стоят за дверьми, дожидаются стонов и врываются. Извращенцы! — Кошмар, — Тэхён окинул Месута понимающим взглядом. — К нам они тоже постоянно врываются. От моего терпения вот-вот ничего не останется. Неужели для Циры это норма? — Цира — не самый адекватный омега, которого я встречал. Может, его такое заводит? К слову, знаешь, что я услышал? — младший король Колдона сразу продолжил, завидев в голубых глазах напротив интерес: — По замку блуждают грязные слухи о Цире. Якобы он изменяет Цьеньему, когда тот покидает столицу. — Что?.. — от удивления рот слегка приоткрылся. Внезапно позади раздался вопрос, заставший обоих омег врасплох: — О чём беседуете? — Еда восхитительная! — растерявшись, Месут выпалил первое, что пришло на ум. — Благодарю, — Цира кивнул с довольной ухмылкой на лице. Тэхён прикусил нижнюю губу, чувствуя щекочущее ощущение внутри живота, возникшее от желания поделиться сплетней с Чонгуком. Стараясь держать лицо бесстрастным, он постарался увести тему в иное русло: — Цира, нас с Чонгуком беспокоит поведение слуг. Они постоянно врываются в наши покои, не дожидаясь позволения. Разве это нормально? — Они врываются ночью? — По утрам, днём и по вечерам. — Они следят за чистотой в ваших покоях, чтобы вам было комфортно пребывать у нас. Слуги привыкли к нашему с Цьеньемом распорядку дня. С утра мы покидаем покои, а возвращаемся уже поздним вечером, — Цира изящно провёл пальцами по золотым пуговицам на своём изумрудном костюме, а после коснулся пальцами бордовой рубашки Тэхёна, на которой были вышиты розы в районе груди. — Дорогой, стало быть, ваши покои нуждаются в постоянной уборке, раз у моих слуг не кончается работа. — По-твоему, мы с Чонгуком свиньи? — Я уверен, Цира не это имел в виду, — нервно усмехнулся Месут. — Конечно, нет, Тэхён. Как ты мог подумать? — изумился Цира, подойдя ближе к омегам. — Мне лишь кажется, что вам стоит больше времени проводить вне покоев. Например, с нами. Я так люблю мгновения, когда мы собираемся втроём. Как короли, но главное, как омеги, мы ведь столькому можем научить друг друга. Предлагаю завтра, пока альфы будут на охоте, весь день провести вместе. Только втроём. Что скажете? — Звучит изумительно! — улыбнулся Месут. — Жду не дождусь! — заведя руки за спину, Тэхён сомкнул ладони в замок и с силой сдавил свои пальцы. — Радостно слышать, — удовлетворённо просиял Цира. — Однако я всё же советую тебе и Чонгуку не сидеть подолгу в покоях, чтобы дети не брали с вас пример. Они должны соблюдать здоровый распорядок дня, пока растут. Больше Тэхён не вслушивался. По крайней мере, всеми силами старался этого не делать. Пока Цира продолжал вещать о чём-то, он заскользил глазами по залу в поисках Чонгука, найденного у противоположной стены в окружении Цьеньема и двух омег. Незамужних. Это младшие братья Циры, почти ровесники Тэхёна. Разодевшись в полупрозрачные ткани, подчёркивающие бёдра и узкие талии, они довольно посмеивались, с открытыми ртами рассматривая Чонгука. А варвар, судя по всему, был совсем не против внимания омег. Он стоял, расправив и без того широкие плечи, с уложенными назад короткими волосами, весь в притягательном чёрном. Павлин. Ещё и слегка улыбался, рассказывая о чём-то. — Прошу меня извинить, — Тэхён сказал, не глядя на омег. — Отлучусь ненадолго. Из плавной походка перетекала в хищную, уверенную. На облегающих брюках цвета крови тоже красовались бордовые бутоны роз, как на шёлковой рубашке. Длинные волосы, заплетённые в косу, аккуратно лежали на правом плече. Тэхён чувствовал себя красивым. Сократив расстояние, он соблазнительно улыбнулся и, проведя пальцами по бицепсу Чонгука, поинтересовался: — Цьеньем, ты не будешь против, если я украду своего мужа на один танец? — Конечно, нет. Тэхён, ты выглядишь обворожительно. — Благодарю. Чонгук без лишних слов вывел Тэхёна в центр зала. На талию опустились сильные руки, что, властно сжав, потянулись чуть ниже, к пояснице. Тела оказались вплотную друг к другу. От хлынувшего запаха перед глазами на мгновение всё померкло. Глубже вдохнув, Тэхён положил руки на плечи альфы, когда его закружили в танце. Мелодия звучала достаточно громко, только вот отчего-то она совсем не пробивалась сквозь ароматную стену из роз в диком лесу. — Ревнуешь? — Чонгук коснулся губами уха омеги, пуская по его телу мурашки. — Тебя, что ли? — недовольно цокнув. — Меня. Такой прямой ответ отчего-то заставил щёки Тэхёна залиться румянцем. Не из-за смущения. Конечно, нет. Это гневный румянец, возникший из-за раздражения. «Меня», — пронеслось в мыслях низким голосом. Вот ведь самоуверенный павлин. — Я тебя не ревную. — Врёшь ведь. Помнишь, ты как-то поклялся всегда говорить мне правду? — Ты про то время, когда выклянчивал у меня поцелуи? — Я про то время, когда ты постоянно верещал по любому поводу и всего боялся. — Тебя я никогда не боялся. — Признайся уже. Ревнуешь меня, да? — Ты меня утомляешь, — делано зевнул Тэхён. — Ладно уж, если твоему бедному сердцу так хочется знать: да, я жутко ревную. Умираю прямо. — Раз язвишь, значит, правда ревнуешь. — А ты, получается, специально крутишься рядом с незамужними омегами? — Согласись, ведь неприятно, когда от ревности зудит вот здесь, — Чонгук ткнул пальцем себе в грудь. — Зудит и колется. Хочется расчесать до мяса. — Сейчас у тебя начнёт не только здесь зудеть. — Мой муж снова мне угрожает. — Почаще улыбайся незамужним омегам, и я от слов перейду к действиям. — Самый красивый, самый желанный омега здесь — это ты. По крайней мере, для меня, — вдохнув потяжелевший аромат роз с заметно читающимися в нём недовольными нотками, Чонгук подхватил омегу под ягодицами и приподнял. Глаза оказались на одном уровне. В океане напротив виднелись буйствующие волны. — Я только ради приличия улыбаюсь другим. По твоей же просьбе. А вот у меня имеются весомые причины для ревности, пока ты выряжаешься в такие ткани. Не только я заметил, какие у тебя притягательные ягодицы в этих брюках. Так и хочется сжать их, развести в стороны и... — И? — Не своди меня с ума. Гулкое сердцебиение Тэхёна не успокоилось, даже когда Чон-Драак поставил его на пол. Пальцы переплелись. Приятная мелодия ударила по ушам, стоило второй руке альфы вернуться на талию. Кружащиеся вокруг люди перестали мелькать перед глазами. Никого не осталось. Только цепляющий звук, исходящий от скрипки, и большие руки. Тэхён сомкнул глаза, когда Чонгук, подавшись вперёд, наклонил его корпус назад. Спина выгнулась. Губы чуть приоткрылись. — Если попрошу тебя сейчас не пить вино, согласишься? — Соглашусь, если скажешь «пожалуйста». — Пожалуйста. — Раз мой муж этого желает, так уж и быть, подчинюсь, — протянул Тэхён, привставая на носки. Теперь их губы разделяли считанные сантиметры. — В таком наряде тебя бы запереть в покоях, чтобы никому на глаза не попадался, — Чонгук прошептал прямо в чужие губы. — Запри. Я тебя в этих же покоях посажу на цепь, чтобы смотрел только на меня. — Посади. Языки жадно сплелись вместе с руками. В груди обоих потяжелело от силы, с которой забились сердца. Короли почти что кусались. Только когда с губ сорвался протяжный стон, Тэхён отпрянул, стараясь выровнять дыхание, а затем уткнулся лицом в напряжённую шею Чонгука в попытке скрыть румянец. Стало слишком душно и жарко. Но хотя бы раздражение полностью унялось. Ни следа не осталось.

***

— Присаживайся. Тэхён послушно опустился за небольшой овальный стол, расположенный на террасе. Даже отсюда удавалось услышать отголоски мелодии, звучащей в банкетном зале. Чонгук привёл его сюда, шепнув на ухо что-то о сюрпризе. На столе по кругу были выставлены бокалы, рядом с которыми стояли трёхлитровые стеклянные бутыли. Столько вина… Поэтому Чонгук попросил не пить раньше времени? Стол был красиво украшен свечами и цветами, расставленными в три небольшие вазы. — Мы здесь, чтобы напиться? — Мы здесь, чтобы попробовать вина из всех королевств, — хрипло произнёс Чонгук, опустившись на соседний стул. Рука инстинктивно потянулась к аккуратной коленке, которую он сжал, а после повёл ладонью выше, к бедру омеги. — Значит, напиться, — заключил Тэхён, взяв в руки один из бокалов, но не успел поднести его ко рту. — Роза, не так быстро, — мягко улыбнувшись, Чонгук перехватил чужую кисть. Взяв в руки бутыль, он быстро осмотрел печать на пробке и пояснил: — Бутыль с Колдона. Ты когда-нибудь пробовал колдонское вино? — Нет. — Я тебя угощу. Стараясь расслабиться и ни о чём не думать, Тэхён откинулся на спинку кресла, когда Чонгук самостоятельно поднёс к его губам полный бокал. Первый глоток, второй, на третьем лицо чуть скорчилось. Вино имело кислый привкус, а от послевкусия хотелось скривиться. — Как тебе? — Неприятное. Я бы не стал такое больше пить. — Угостишь меня? — Чонгук передал омеге в руки полупустой бокал. — А сам не можешь? — Не могу. Не став упираться, Тэхён поднёс край бокала к губам альфы. После ещё трёх сделанных глотков бокал опустел. Следующий бутыль оказался на вид более потрёпанным, чем первый. Вино имело розоватый оттенок. Именно по цвету сразу удалось узнать место его происхождения. — С Эффеля, — Чонгук взял в руки следующий бокал. — Я пробовал, Юнги нам привозил. Оно вкусное и достаточно сладкое, — Тэхён чуть приподнял брови. — Ты тогда, задрав нос, отказался. Хосок тоже. Помнишь? — Припоминаю, — помрачнев. Грузный вздох сорвался с губ Чон-Драака, стоило мыслям о брате посетить голову. — Хосок теперь вряд ли решится на брак. Не после смерти Бэкхёна. — Прошло мало времени. Однажды он восстановится. — Когда? Уже целый год прошёл. — Всего год. А ты, значит, быстрее бы восстановился, если бы я умер? Через какое время ты бы вновь вступил в брак? — Я бы не вступил в брак. Чон-Драаки верные. Мы влюбляемся лишь раз и любим одного человека всю жизнь. — А Хосок что, не Чон-Драак? — Это другое. Ты и сам знаешь, — буркнув, Чонгук дал омеге выпить из бокала и самостоятельно допил. — Он всё ещё любит своего человека, но не может с ним быть. — Юнги, — в голосе Тэхёна не звучали вопросительные нотки. — Юнги. Прежде чем приступить к пробе третьего вина, Чонгук поочерёдно поднёс небольшой кусок сыра сначала ко рту Тэхёна, а после к своему. Погода снаружи радовала. Их тел ласково касался тёплый ветер. Несколько свечей потухли. Следующим на очереди было вино, привезённое из Ревьеры: красное, сухое. Оно горчило на языках. — Месут рассказал мне сплетню о Цире, — вдруг вспомнил Тэхён. — Говорят, он изменяет Цьеньему. — Достоверные источники? — Не сказал бы. Считаешь, Цьеньем может знать об этом? — Он не глуп. Если Цира действительно изменяет, полагаю, ему это известно. — Это не наше дело. Не говори ему. — Мне плевать на них с Цирой. Пусть трахаются с кем хотят. — Вот и славно. Нам ещё нужно уложить детей, — зевнув, Тэхён выдавил из себя чуть заплетающимся языком, но от вина из Ривы не отказался. На данный момент оно понравилось ему почти так же сильно, как вино из Эффеля. — Вкусное. — Уложим, — Чонгук поднёс к губам омеги очередной бокал. — А потом я уложу тебя. Когда ты пьяный, дольше выдерживаешь, не кончая. — Чего нельзя сказать о тебе, — тихо прыснув от смеха, Тэхён взял в руки новый бокал и сделал несколько глотков. — Роза, неужто из твоей памяти стёрся сладкий скулёж? Как ты там кричал в прошлый раз, когда мы выпили? — Чонгук прильнул ближе. — Я больше не могу. Чонгук, я сейчас умру. Я ничего не забыл? — Парво. Щёки невольно покраснели. Когда в небе прозвучал протяжный рёв сразу двух драконов, в сознании на мгновение стало чище. Тэхён огляделся по сторонам, с изумлением отметив то, что каким-то образом оказался на массивных бёдрах Чонгука. Растерянный взгляд пополз по столу с опустевшими бокалами. Половина свечей потухли. Вдруг шеи коснулся горячий влажный язык, и Тэхён плотнее прильнул к альфе, шумно вздыхая: — Чонгук... — М-м? — Нужно уложить детей. Уже ночь. — Идти можешь? — Чонгук нехотя оторвался от вкусной шеи. — Понеси меня. Сможешь? — Никогда не сомневайся во мне. Не успел Тэхён встать, как уже оказался на руках Чонгука. Изо рта вырвался тихий писк. Вцепившись в крепкую шею, он удобнее устроился в чужих руках. По крови разливалось умиротворение, которого здесь не доставало. В это самое мгновение его перестали беспокоить короли соседних королевств, и больше не тревожило нахождение на чужой земле. Сейчас ему стало спокойно. Уместив голову на плече Чон-Драака, он сомкнул глаза. Всего на пару минут.

***

— Пообещайте не носиться по замку ночью. — Обещаю. Я быстро засыпаю, — прилежно кивнула Велона. — Знаю, моя девочка, — хмыкнув, Тэхён поцеловал Велону в щёку, а после пощекотал живот лежащего рядом Инимы. — А вот твой братик любит беситься по ночам. — Обещаю! — взвизгнул Инима, надув губы. — Ты мой самый непослушный мальчик, знаешь это? — нагнувшись, Тэхён следом поцеловал Иниму в щёку. — Я самый послушный! — Ты самый вредный! — выпалила Велона. Просторные покои в ночи освещали свечи, зажжённые в канделябрах, расставленных повсюду. Инима и Велона спали на одной двухместной кровати, именно она изначально и стояла в этих покоях. По требовательной просьбе сюда пару недель назад занесли ещё одну кровать для Саатуса, чтобы дети оставались по ночам все вместе. Небольшая кровать стояла в противоположной стороне комнаты. На ней сейчас Чонгук сидел рядом с Саатусом. Оттуда послышался тихий диалог, заставивший Тэхёна навострить уши. Эти альфы что, желали сохранить в тайне суть диалога? Скрыть не вышло. — Подготовился ко сну? — Да, отец. — Молодец. — Я надеюсь, вы оба помните, чем вам грозит эта ваша дурацкая «подготовка», — цокнул Тэхён, изо всех сил борясь с опьянением. — Я вам обоим устрою счастливую жизнь, если Саатус порежется. — Получите от папы! — поддакнул Инима, широко улыбаясь. — Вот именно, — пригрозил пальцем Тэхён, сидя на постели младшеньких, и одними губами произнёс: — У вас будут огромные проблемы. — Саатус получит по попе? — спросила Велона шёпотом. — Конечно. Но в первую очередь по попе получит ваш отец. — Роза, не переживай. Я всё держу под контролем. Саатус всегда осмотрителен, — уголки губ Чонгука хищно потянулись вверх. Поцеловав старшего сына в макушку, он поднялся с его постели. — Пап, я всегда осторожен, не переживай, — Саатус натянул одеяло до подбородка. — Очень на это надеюсь. Чонгук уверенной походкой направился к постели младшеньких. В каждом его шаге чувствовались спешка и нетерпение. По телу Тэхёна пронеслись мурашки от томного изучающего взгляда. Опустившись рядом, Чонгук потянулся губами сначала к щеке Инимы, а затем к лицу Велоны. — Добрых снов, мои сладкие. Моя кровь. — Отец, когда мы домой? — Инима чуть приподнял брови, заулыбавшись, когда поцелуи с щёк поднялись к векам и носу. — Послезавтра на рассвете, — пообещал Чонгук, пригладив тёмные волосы Инимы и понюхав шею Велоны. — Соскучились по Лулэ и Оми? — Да! — раздалось единогласно. Пока Чон-Драак щебетал с младшенькими, Тэхён поднялся на ноги. Взгляд потянулся к соседней постели, частично скрытой полумраком. Руки Саатуса лежали на одеяле. После принятия ванн у всех детей были мокрые волосы. Саатус всегда казался спокойнее младшеньких, сосредоточеннее. И дело не в том, что он альфа. Причина крылась в ответственности, возложенной на его плечи. — Знаю, что ты осторожен, — Тэхён опустился на край кровати сына. — Тебе понравилось наше пребывание здесь? — Да. Я подружился с Хьюном. Он сказал... — Саатус немного нахмурился, не зная, как именно сказать об услышанном. Пальцы сцепились, он стал их нервно щёлкать. — Что он сказал? — Его родители назвали вас жадными и высокомерными. — Они просто завидуют, — вздохнул Тэхён, положив ладонь на щёку сына, и стал аккуратно поглаживать мягкую кожу большим пальцем. — Из-за драконов? — По большей мере. Не принимай близко к сердцу их слова, они ничего не значат. — Хьюн не похож на них, он хороший. — Дружи с ним, но слишком близко к себе не подпускай, хорошо? — Хорошо. — Спокойной ночи, мой мальчик, — нагнувшись, Тэхён поцеловал старшего сына в лоб. — Я люблю тебя, пап, — Саатус прильнул ближе. — А я тебя. Из детских покоев Тэхён и Чонгук выходили, крепко держась за руки. Их покои находились прямо напротив. Быстро нырнув внутрь, оба сразу расслабились, больше не скрывая опьянения. Покои заполонили тихие смешки, томное дыхание, трепетные прикосновения. И розы, утонувшие в диком лесу.

***

Голова раскалывалась. Давно Тэхён не просыпался с такой невыносимой болью и тошнотой. Солнце слепило. Он со стоном накрыл одеялом лицо. Сторона, на которой спал Чонгук, уже была прохладной. Как только варвару удалось подняться на рассвете, если пили они практически одинаково? — Остался всего один день, — мученический хрип сорвался с губ. Хотелось пить. До безумия. Еле приподнявшись, Тэхён огляделся по сторонам и вяло улыбнулся, заметив кувшин с водой и стакан у прикроватной тумбы. Чонгук оставил. Слуги бы не стали — они способны только врываться в покои да гадить, портя настроение. Вода освежила рот. В несколько больших глотков он быстро осушил полный стакан. Стало чуть легче. Так который час? Внезапно двери в покои распахнулись. Вновь без позволения. Не успел Тэхён громко рявкнуть, как удивлённо выпалил: — Саатус? Который час? — Полдень, — резко ответил мальчик, закрыв за собой двери и забегав глазами по комнате. — Пап, когда отец вернётся? — Я не знаю. Ближе к вечеру, наверное, — Тэхён со стоном поднялся с кровати в одной ночнушке бледно-голубого цвета. Только ступив на шаг ближе, он заметил встревоженность на лице сына. Голубые глаза Саатуса блестели, будто вот-вот из них польются слёзы. — Что случилось? — Пап... — начал мальчик дрожащими губами. — Луну убили. — Что?.. — от сонного состояния не осталось и следа. — Кто? — Я не знаю. Её зарезали. Она лежит в моей постели, — на последнем слове Саатус всхлипнул. Тэхёна словно окатили ледяной водой: мороз пронёсся по спине, вслед за ним живот и грудь атаковал жар. Что значит «зарезали»? Ножом? По плоти? Сотни предположений пронеслись в голове. Ни единого радужного. В груди с бешеной силой забилась тревога, стало казаться, будто сердце вот-вот либо вырвется наружу, либо остановится. Нельзя паниковать — только в этом Тэхён сейчас уверен. Мог ли кто-то случайно убить собаку? Вряд ли. А специально? Вполне. Только ведь это могло означать лишь одно... Стало громко. Звон в ушах или снаружи? Едва осознание пронзило позвонок, Тэхён процедил стальным тоном: — Где Инима и Велона? — Не знаю. Их не было в покоях, — Саатус дрожал, по его щекам потекли тихие слёзы. По груди Тэхёна заскребли острыми когтями. Саатус не шумел, не рыдал, не истерил. Боялся шуметь? Маленький мальчик стал взрослым. Слишком рано Саатусу пришлось понять взрослые вещи. Подскочив к сыну, Тэхён крепко прижал его к своей груди. Тело мальчика ощутимо дрожало. — Нас хотят убить?.. — прошептал Саатус, крепко обняв папу за шею. — Послушай меня внимательно, — вытерев слёзы с нежных щёк, Тэхён пристально глянул Саатусу в глаза. — Если кто-то зарезал Луну, вероятнее всего, так и есть. Ты должен перестать плакать. Мы должны найти Иниму и Велону. Понимаешь? — Понимаю. А отец?.. — Его здесь нет. Возможно, он тоже в опасности. Я скажу тебе, что сейчас произойдёт, чтобы ты был готов, хорошо? — понизив тон, Тэхён покосился в сторону запертой двери. — Как только мы найдём Иниму и Велону, вы втроём улетите в Игнисакву. Саатус, сейчас ты должен вести себя как истинный наследник престола. Будь сильным, не плачь. Притворись, будто ничего не видел, хорошо? Всё в порядке. Если кто-то спросит, мы просто ищем Иниму и Велону. — Хорошо, — вытерев с лица слёзы, Саатус выпрямился, расправил плечи и изо всех сил постарался взять себя в руки, несмотря на страх. — Пап, ты тоже не бойся. Я рядом. — Знаю, мой мальчик. Я не боюсь, — сделав глубокий вдох, Тэхён с силой укусил себя за внутреннюю сторону щеки, прежде чем поцеловать сына в лоб. — И ты ничего не бойся, пока я рядом. Я никому не позволю тебя обидеть. Не бойся, хорошо? Мы не одни. С нами Су и Вуур, они совсем близко, мы защищены. Вуур может разнести все стены здесь, стоит только его позвать. Мы не должны ничего бояться. Не переодеваясь, Тэхён только накинул сверху тёмную накидку и положил в карман кинжал. К горлу подкатил тревожный ком, едва он приблизился к дверям. За этими дверьми случилось нечто ненормальное. Нечто непоправимое. Слабая надежда продолжала тихо стучать в груди. Быть может, это ошибка? Может, кто-то из детей, играя с ножом, нечаянно убил Луну? Вряд ли, однако такой исход отметать нельзя. Тэхён крепко взял Саатуса за руку и вышел в коридор. Детский смех вмиг накрыл их вуалью. Смех Велоны. Девочка, ярко улыбаясь, бежала к ним, держа в руках игрушечного деревянного дракона. — Велона, ты в порядке? — подлетев к дочери, Тэхён быстро осмотрел её на наличие травм и, ничего не заметив, прижал к груди. — Где Инима? — Инима быстрее меня! Он убежал! — Где он? — Там, — Велона указала пальцем на дверь в покои. — Саатус, стой, — выпрямившись, Тэхён не позволил сыну войти первым. — Возьми её за руку. Стойте за мной. Отныне будущее Номада зависело от ран на туловище Луны. Случайный порез или намеренное убийство? Судьба одной собаки, их собаки, решит судьбу целого королевства. Тревога в груди не унималась. Она клокотала ужасно громко, оглохнуть можно. Тэхён бы спрятал обоих детей где-нибудь и один вошёл внутрь, но он так не сможет. Ни за что не оставит детей вне поля зрения. Беззащитными. Где Чонгук? Насколько он далеко? Воздух в детских покоях стоял тяжёлый. Пахло смертью. Медленно войдя внутрь, Тэхён огляделся по сторонам. Пусто. Никого. Не успел он и слова вымолвить, как из приоткрытых дверей, ведущих на небольшую террасу, показался высокий силуэт. В его руках находился Инима. — Отпусти его! — невольно изо рта вырвался рык. — Тс-с... — скривившись, мужчина приставил остриё кинжала к шее маленького омеги. — Все к стене. Живо. — Клянусь, если ты оставишь на его коже хоть крошечный порез, я выпотрошу тебя. Пусти его сейчас же, — Тэхён медленно отступал к стене, не позволяя Саатусу дёрнуться вперёд. — Что тебе нужно? — Мой отец вас убьёт! — Повтори, дрянной мальчишка! — оскалился Зуо, глядя омеге за спину, откуда исходило тявканье. — Саатус, молчи, — едва слышно выдохнул Тэхён, обернувшись. — Залезь вместе с Велоной под кровать. Сейчас же. Упрямо задрав нос, Саатус несколько секунд отказывался подчиняться, но всё же, сдавшись, настороженно повёл Велону ближе к большой кровати, на которой младшие спали всё это время. — Инима, родной, не бойся. Всё в порядке, — уже не так враждебно произнёс Тэхён, глядя на крупного вооружённого альфу. — Я не знаю, кто ты, но ты знаешь, кто я. Кто мы. Скажи, что тебе нужно. Я могу заплатить, только отпусти его. — Я пришёл за вашими жизнями. — Хочешь драконье яйцо? — Псина пищала от страха. Кто следующий? — Папочка... — взвыл Инима, зарыдав в голос. — Пап... — Инима, не плачь. Не бойся. Я рядом, — приказал Тэхён, заметив вспыхнувшее на лице мужчины раздражение. Лезвие слегка порезало кожу маленького омеги. — Это ведь Цира и Цьеньем отдали тебе приказ? — Мне приказали оттуда, — узкие глаза на миг поднялись вверх, к потолку. — Они сказали в первую очередь убить детей. Наследников. — Они тебе заплатили? — незаметно шагнув ещё на шаг ближе. — Я заплачу больше. Дам столько золота, сколько пожелаешь. И драконье яйцо. Только не трогай детей. — Кого мне убить первым? Его? — крепче сжав маленького омегу в руках, Зуо зажал ему рот, чтобы не пищал. — Убей меня, — Тэхён вытянул руки вверх, показывая, что не опасен, и сократил оставшееся расстояние. — Только их не трогай. Умоляю. — На кровать. Раздвинь ноги. — Папа! — Саатус выкарабкался из-под кровати и, невзирая на приказ, выбежал вперёд, прикрывая собой папу от врага. — Не трогайте его! Мой отец вас убьёт! Вуур! Вуур! По покоям пронёсся вскрик забрыкавшегося Инимы, с шеи которого стало стекать больше крови. — Саатус! — обхватив щёки сына двумя руками, Тэхён рявкнул ему в лицо: — Живо лезь под кровать! Я знаю, что делаю! Звенящая тишина повисла в воздухе. Даже Инима не плакал. Его рот с силой сжали, едва не закрыв нос. Ещё чуть-чуть, и он уже не сможет дышать, не то, что плакать. К счастью, требование подействовало. Саатус вернулся под кровать со слезами на глазах. Тэхён почти до крови вонзил ногти себе в ладони, оказавшись возле кровати. Сейчас имело значение только одно: жизнь Инимы. Саатус поймёт, он умный мальчик. И крик простит, и гневный тон. — Сними верх. — Хорошо. Как тебе будет угодно, — разочарованно процедил Тэхён, кинув накидку на пол, оставшись полностью безоружным. Пока что. — Отпусти моего сына, прошу тебя. Немного поразмышляв, Зуо в три шага дошёл до террасы. Стоило выпустить мальчика из рук, его плач сотряс покои. Разозлившись, мужчина сжал его длинную копну волос и заявил, не отрывая взгляд от больших карих глаз: — Я отрежу тебе голову, если не заткнёшься. Закрой пасть, щенок. На удивление, когда он закрыл дверь, ведущую на террасу, отрезая маленького омегу от остальных членов семьи, по ту сторону звучала тишина. Послушался-таки. — Я никогда не ебал королевскую дырку. Задери ночнушку. — Если скажешь, кто нас заказал, я сделаю тебе приятно. Тебе когда-нибудь сосал король? Тэхён медленно лез к изголовью кровати, на которой спал Саатус, стараясь заговорить зубы наёмнику. Ночнушку он задрал, как было велено. Когда локоть коснулся мокрой от крови шерсти, ком подкатил к горлу. Скривившись, он судорожно задышал и, собрав всю смелость в кулак, скинул тело собаки на пол, опасаясь, что убийца захочет перебраться на другую кровать. — Так что, ответишь? Тишина. Грузно добравшись до двери, мужчина запер её, а следом направился к кровати. Ответом послужил хлёсткий удар крепкой ладонью по бедру. Тэхёна резко перевернули на живот, благо он успел долезть до изголовья. Навалившееся на спину тяжёлое тело чуть не вырвало из его горла вскрик. Уткнувшись лицом в матрас, он глубоко задышал. На этой кровати прольётся больше крови. Уже не собаки — человека. Совсем скоро. Сейчас только руки перестанут так сильно трястись. Всё в порядке. В полном. Лишь бы дети не смотрели... — Саатус, закрой глаза Велоне, и сам не смотри, — дрожащим голосом. У Тэхёна в висках билась вера: хоть бы Саатус забыл про кинжал, с ночи находящийся под подушками. Порой он забывал про него, и оружие находили служанки. Порой забирал с собой с утра, когда вспоминал. Вот бы... Небо должно встать на их сторону. Облегчение осело в груди, когда удалось нащупать под подушками сталь. Ладонью обхватив кинжал, Тэхён до крови прокусил нижнюю губу. Сейчас главное — не промахнуться и попасть в нужное место на шее, ведь если не удастся... Контроль будет утерян, если он не сможет зарезать наёмника. Этого нельзя допустить. Грязные руки коснулись ягодиц. Мерзость. Больше не выдерживая, Тэхён стал переворачиваться. Сверху давило массивное тело, стало тяжело дышать. Альфа громко хрипел. Оказавшись с ним лицом к лицу, удалось заметить его глаза. Один едва заметно косил вправо. От бороды шёл неприятный запах. Только когда мужчина, вновь ударив по бедру, потянулся носом к шее, Тэхён, сжав кинжал, резко вонзил лезвие ему в горло по самую рукоять. В лицо брызнула тёплая кровь. Вынув кинжал, он вновь со всей силы всадил его альфе в шею. — Тва... — Зуо не смог договорить. Мужчина взвыл, задёргавшись, и попытался сомкнуть ладони на тонкой шее. Не давая ему возможности себя придавить, Тэхён поспешно стал из-под него выбираться, не переставая наносить удар за ударом. Кровь попала в рот, глаза, полностью испачкала ночнушку. Плевать. Удары прекратились, только когда наёмник перестал хрипеть. Взгляд дёрнулся вниз, к лежащей на полу Луне. Её зарезали так же безжалостно? Вероятнее всего, так и есть. — Папа?.. — Не вылезайте, пока не скажу. Не теряя времени, пришлось быстро стянуть с себя ночнушку, вытереть ей лицо и грудь, а после кинуть в угол. Из-под кровати доносилось тихое похныкивание. Всё же Чонгук молодец. Даже не находясь рядом, он спас их жизни своей дурацкой привычкой. Надев накидку, Тэхён накрыл труп одеялом и побежал к террасе. Дверь со скрипом распахнулась. Сердце дрогнуло, едва перед глазами предстал Инима, сжавшийся в крошечный дрожащий комок у каменных перил. — Инима, всё в порядке. Папа рядом, — зашептав мальчику на ухо, Тэхён прижал его к себе. — Как ты? Шея болит? — Я боюсь... — Инима мгновенно прильнул ближе. — Не бойся, его больше нет. На шее Инимы виднелись неглубокие порезы. Кровь уже перестала течь. Обошлось. Тэхён из последних сил старался контролировать волнение, болезненно бьющееся в груди. Пальцы рук незаметно дрожали. — Саатус, Велона, идите ко мне! — Пап, ты в порядке? — Саатус вихрем ворвался на террасу, держа Велону за руку. — Он тебя не ранил? — Нет, всё в порядке. Прости меня, я не хотел на тебя кричать, — раскрыв руки, Тэхён обнял детей. — Не плачьте, всё в порядке. Вы в безопасности. — Ты его убил? — осторожно поинтересовался маленький альфа. — Да, он мёртв. — Что мы будем теперь делать? — Вы улетите в Игнисакву. — А отец? — Я останусь. Позабочусь о нём, — глядя старшему сыну в глаза, Тэхён погладил его по щеке. — А вы улетите на Су. Я соберу немного вещей. Саатус, побудь с братом и сестрой. — Хорошо. Что нужно взять? Что-то неприметное, чтобы не вызвать подозрения. Перелёт недолгий. Со скоростью Су займёт не больше трёх-четырёх часов. Взяв несколько тёплых кофт, Тэхён запихал их в небольшую кожаную сумку. Следом закинул туда флягу с водой, несколько яблок из вазы на столе, три банана и сел за стол. Письмо для Хосока он писал быстро. Подрагивающими руками сложил его, чтобы положить Саатусу в карман. У кровати ноги стали ватными. — Прощай, Луна, — поцеловав собаку в макушку, Тэхён накрыл её покрывалом. Прежде чем пойти за детьми, он порвал часть простыни на верёвки, чтобы привязать детей друг к другу перед полётом. Страшно было отпускать их одних в небо, но ещё страшнее — оставлять на вражеской земле. Пока неизвестно, кто их заказал, пока враги живы, дети должны оставаться на родной защищённой земле. Они должны как можно скорее вернуться в Игнисакву. Стараясь не думать о Чонгуке, о том, напали ли на него, цел ли он, жив ли, Тэхён потянул детей к дверям, за которыми таилась неизвестность. Подозрения вихрем клубились в голове. Наверняка это Цира и Цьеньем. Кто бы ещё посмел? А как они посмели? Как осмелились, воочию лицезрея мощь Игнисаквы? Живот скрутило от страха за детей и Чонгука, от злости на тех, кто посмел напасть на них. У злости имелся заметный чёрный оттенок. Пахло кровью. Повсюду. Она прольётся, затопит этот замок, это королевство. Помимо крови, здесь пахло жаром. После пережитого сегодня Тэхён не сомневался: Круг Драконов уменьшится минимум на одно королевство. Если это дело рук Циры и Цьеньема — Номад падёт. Сгорит. Драконье пламя не оставит здесь ничего, кроме пепла.