Тайна, лежащая в основе происходящего

Черный автомобиль шуршал колесами. Белые от снега деревья тянулись к машине когтистыми лапами. Водитель за рулем лениво следил за дорогой. Пагсли жевал что-то на переднем сиденье, разглядывая серебряную подвеску. Он вертел её в пальцах и улыбался. Уэнсдей хмуро глядела в окно, разглядывая белое тонкое покрывало. Снег накрыл деревья, слегка укрыл дорогу и крыши, редко попадающихся по пути, домов. Машина ехала не шибко быстро. Они никуда не спешили. Пагсли вдруг склоняет голову. Он встает на колени, оборачивается и кладет голову на спинку сиденья, обращаясь к сестре: - Не хочешь подарить Энид? - Он держит вещицу за тонкую цепочку, слегка покачивая. - С чего бы мне ей что-то дарить? - Уэнсдей смотрит на брата, приподняв бровь. Пагсли почесал затылок свободной рукой и отвел взгляд. - Новый год... всё-таки. - Пробубнил парнишка. - А вы... вроде бы сдружились? Уэнсдей перевела взгляд с брата на вещицу в его руках. Небольшая серебряная подвеска, в форме когтя, поблескивала, притягивая взгляд. Но девушка покачала головой и нахмурилась. - Он был неделю назад, Пагсли. - Ее руки лежат на собственных коленях, спина как всегда идеально ровная, а челка прикрывает брови. - Даже если бы я хотела ей это подарить, то не смогла бы. - Почему? - Парень непонимающе склонил голову в другой бок. - Она из серебра, Пагсли. - Мортиша отводит влюбленные глаза от мужа и переводит теплый взгляд на сына. - Энид - оборотень, милый. Пагсли виновато опускает голову и прячет подвеску в карман. Он совершенно забыл о том, что серебро вредит оборотням. Уэнсдей расслабляет брови и вновь поворачивается к окну. Деревья, редкие дома, машины. Все это мелькает перед глазами. Легкие снежинки слегка закрывали обзор, падая и прилипая к окнам. Но, среди всего этого хаоса и непроглядного леса, что-то, всего на считанные секунды, завладело вниманием Уэнсдей. Неровный тормозной путь на дороге виднелся из-под тонкого слоя снега. Несколько деревьев покалечено, а пара - и вовсе валялось на земле. Среди упавших веток что-то сверкнуло, и Уэнсдей проводила этот блеск взглядом. Она хмурится, когда они заворачивают и блеск пропадает за ветвями. За этот месяц Невермор ни капли не изменился. Лишь запах сырой листвы и ветвей сменился на аромат еловых веток, мороза и пряников. Тишина вокруг. И лишь тихий скрип снега под ногами перебивает это сумасшедшее спокойствие. Уэнсдей оглядывается. Все вокруг такое... белое, как бы странно это не звучало. В холле академии стоит наряженная кем-то елка, а аромат пряников лишь усилился. Аддамс видит знакомые лица. Среди них Бьянка, что спокойно кивает и скрывается за поворотом, не дожидаясь ответной реакции. Кругом глупые, по ее мнению, подростки в теплых свитерах. Красные, зеленые и синие. Яркие шапки с белыми помпонами на головах детей превращали всех в одну новогоднюю массу. Хотя девушка сама не далеко от них ушла. На Уэнсдей тоже был свитер, пускай и черный, но он был. Аякс и вовсе проскочил мимо нее в шапке с рисунком оленя. Возможно, это полностью описывает его. Каменная лестница бесконечно тянулась вверх. Затем, таким же бесконечным показался и коридор. Но вскоре рука легла на уже знакомую ручку и толкнула дверь вперед. Комната практически не изменилась. Если не учитывать небольшую елку, расположенную в углу яркой половины, гирлянд и мишуры на той же стороне. Ладно. Комната изменилась, но лишь на половину, как ни странно. Темная сторона осталась прежней. Уэнсдей кинула взгляд на свои чемоданы и переступила порог комнаты. Энид внутри не оказалось и девушка отчего-то нахмурилась. Одежда тут же отправляется в шкаф, на столе уже стоит печатная машинка, а на кровати лежит черная пижама. Уэнсдей подошла к окну и оглядела белые верхушки деревьев. Снег усилился. Белые хлопья залетали на балкон, покрывая бетон холодным покрывалом. Где-то в глубине души ей нравился снег. Все затихает и становится так спокойно. Девушка облегченно выдохнула, прежде чем эту тишину нарушили. Скрип двери, а следом за ним радостный голос взбалмошной блондинки. - Уэнсдей! - она подбегает к соседке и ждет, пока та обернется. Обернувшись, Уэнсдей увидела уже знакомую ей яркую улыбку. - Я уже думала, что ты не приедешь. - С чего такие мысли? - брюнетка непонимающе выгибает бровь. - Ну знаешь... уже почти обед. - Девушка кивает на часы. - А ты из тех, кто привык делать все рано. Поэтому, когда я не увидела тебя в комнате в десять утра, уже сделала ранние выводы. Аддамс тяжело выдыхает, складывая руки на груди. Она оглядывает девушку и сглатывает. В искренних голубых глазах мелькают искры, а светлые волосы небольшими кудрями опускались на плечи. В девушке всегда было что-то, что заставляло ей доверять. Уэнсдей подметила это еще с первого дня, когда, не задумавшись, рассказала блондинке секрет. - В этом твоя вечная ошибка, Энид. - В чем? - Делать поспешные выводы. - Черные глаза вновь оглядывают соседку. Уэнсдей удивляется. Она ожидала увидеть Энид в глупых штанах и ярком свитере. Но блондинка была одета в новогодний пижамный комплект в красно-черную клетку. Из кармана, что расположился на груди, торчал телефон, а аромат приятных сладких духов перебивало что-то алкогольное. Аддамс задерживает взгляд на новых сережках и поджимает губы, когда блондинка слегка склоняет голову, улыбаясь. - Чем ты занимаешься? Энид неуверенно жмется, убирая руки за спину. - Мы играем в пятнадцать вопросов в комнате Йоко. - Девушка пожимает плечами и смотрит в пол. - Если ты хочешь, то... - Нет. - Отвечает Аддамс, качая головой. - Думаю, устрою себе писательский час. - Вот оно что... - Девушка кивает и отводит взгляд. - Тогда не буду мешать. Она как обычно улыбается, поправляет выбившуюся из-за уха светлую прядь и складывает руки в замок уже спереди. Но Уэнсдей не отворачивается и не отходит, лишь ожидает, когда девушка выйдет. Ей казалось, что они могли стоять так вечность, просто смотря друг на друга, если бы не стук в дверь. - Энид? - Йоко заглядывает внутрь и кивает. - Привет, Аддамс. - Привет. - Уэнсдей кивает в ответ. - Прости, Йоко! - Блондинка отворачивается от соседки и подходит к подруге. - Я забылась... Дверь за девушками закрывается, но в комнате остается запах сладких духов. Вещь, что вылез из сумки, забарабанил пальцами, но Уэнсдей проигнорировала его вопрос, садясь за стол. Пальцы не сразу легли на клавиши печатной машинки, Уэнсдей о чем-то долго думала. И казалось, этот вопрос не давал ей покоя уже долгое время. Но стоило стрелкам часов пересечь двенадцать дня, как пальцы тут же забегали по клавишам, набирая текст. Но писательский час превратился в два, затем в три, а позже и в пять. За окном уже стемнело, белый снег освещали фонари, которые покрылись снегом. Уэнсдей отодвинулась от стола и выдохнула, откинувшись на спинку стула, а затем подозвала Вещь. Попросив его принести книгу, девушка встала со стула и подошла к окну. Она долго всматривалась в мглу и метель, пока не почувствовала что-то у ноги. Вещь принес нужную книгу. Девушка лишь кивнула, присела и, взяв ее в руки, приподнялась. Аддамс вышла на заснеженный балкон в одном свитере, белые хлопья тут же легли ей на голову. Она не успела даже почувствовать холода и открыть книгу, как ее позвали. - Уэнсдей, - её взяли за локоть. - Ты чего творишь? - Собираюсь читать. - Аддамс переводит взгляд на чужую светлую руку и Энид тут же убирает пальцы с локтя. - На морозе? - Как видишь. - Девушка ловит переживающий взгляд блондинки и хмурится. Она неосознанно делает шаг в сторону теплой комнаты и Энид заходит в нее первая. - Тебе уже в тепле не читается? Но Уэнсдей ничего не отвечает, молча закрывает за собой дверцу, а затем поворачивается к девушке, которая уже искала что-то в своей прикроватной тумбе. Черные глаза с интересом разглядывали светлые с цветными концами волосы, которые явно подросли. Энид привстает с колен и прячет что-то за спиной, чем привлекает взгляд темных глаз. - Уэнсдей... - Девушка неловко улыбается. - У меня есть подарок. Брюнетка заинтересованно бегает по телу глазами, кивает, словно самой себе, и ждет. Энид с неловкой улыбкой протягивает девушке черную коробочку с белой лентой. На боковой стороне было нарисовано серебряное, совсем небольшое, сердечко. Видимо, добавленное самой Энид. - Ты не особо любишь подарки. - Кивает Энид, когда замечает странный туманный взгляд соседки. - Но я просто не могла ничего не подарить на Новый год, извини. Уэнсдей медленно потянулась к небольшой коробочке и взяла ту в руки, оглядев, она развернулась к столу и поставила ее рядом с печатной машинкой. Энид медленными шагами пересекла уже невидимую разделительную линию и встала за спиной девушки. Аддамс аккуратно развязала ленту, пускай и могла ее просто перерезать. Открыв крышку, девушка слегка опешила, пускай и не подала виду. Она ожидала увидеть глупую милую вещицу в черном цвете. Кольцо со стразами или брелок в виде кота. Но в коробочке, на бархатной черной подложке, аккуратно лежала цепочка с подвеской в виде полумесяца. Она поблескивала в тусклом свете лампы. Девушка приподняла подарок за тоненькую цепочку и оглядела. - Тебе не нравится? - Тихо, словно боясь, спросила блондинка. Уэнсдей не сразу отреагировала. Девушка медленно повернула голову и поджала губы. - Это красиво... - Выдыхает Уэнсдей. - Спасибо, Энид. Девушка аккуратно потянулась к шее и застегнула цепочку. Вслепую провела по коже в поисках невесомого украшения и нащупала его на уровне ключиц. - Я знаю, что у тебя уже есть подвеска, но я подумала... - Энид. - Девушка перебивает ее. - Все хорошо. Мне нравится. Синклер улыбается. Она тут же приподнимает голову и смотрит горящими глазами на подругу, а Аддамс, задумавшись, прикладывает пальцы к подбородку. - У меня тоже кое-что есть... - Девушка щелкает пальцами и ждет, когда Вещь принесет нужную коробочку, которую он вынул из рюкзака. - Точнее... это идея Вещи... Обрубок недовольно стучит пальцами, но тут же утихает, когда ловит на себе злой взгляд. Услышав тихий смешок, Аддамс шепчет: - Честно. - Она не знала кому это говорила: самой себе или девушке. Уэнсдей опускается, поднимает сероватую коробочку с бледно-розовой лентой. Энид смотрит заинтересованно и посмеивается. Она принимает протянутый подарок и кладет его на стол соседки, аккуратно открывая. Блондинка улыбается, приподнимая крышку и замирает, разглядывая то, что лежит внутри. - Уэнсдей... - Энид с завороженным взглядом приподнимает подвеску. - Это так красиво... На тонкой золотистой цепочке висела небольшая подвеска в виде животного. Золотистый волк был выполнен так, что казалось, словно он был сложен из различных геометрических фигур, будто пазл. Энид поджала губы, но слеза все равно скатилась по щеке. - Это очень красиво... - Голос задрожал. - Спасибо. Уэнсдей приподняла голову, вглядываясь в голубые глаза. Девушка встала за спину блондинки и перехватила цепочку, помогая застегнуть. - Моя подвеска серебряная. - Констатирует девушка. - Да. - Но как... - Я просила подругу о помощи. - Пожимает плечами Энид, а затем замирает, когда чужие руки ненароком коснулись ее шеи. - Спасибо, Уэнсдей... - Прекращай, Энид. - Девушка отходит и оглядывает украшение. - Меня в жизни столько не благодарили. - Извини. - Блондинка отступает и качается на ногах, переваливаясь с носка на пятку. Уэнсдей кивает и поворачивается к окну. Снег продолжал сыпаться хлопьями. От Энид пахло сладкими духами, а из коридора доносился аромат пряников. В голове Аддамс что-то щелкнуло и она подошла к своему рюкзаку. Вынув из него пакет, девушка положила его на стол. На запах обратила внимание и блондинка, которая оторвалась от красивого снегопада и подошла к Уэнсдей. - Что это? - Печенье. - Кивает девушка, открывая пакет. - Рецепт моей... - Уэнсдей задумалась и, сбившись с пятнадцатого "пра", произнесла, - моей бабушки. - Вау. - Энид улыбается. - Семейные рецепты. - Попробуй. - Уэнсдей кивает. - Мама дала мне их в надежде, что я съем. Но мне хватило еще на празднике. Энид достает одно печенье, вертит его в руках и надкусывает. Крошки тут же падают на стол, липнут к губам, остаются на языке. А Энид завороженно делает еще один укус. Уэнсдей отворачивается с небольшой улыбкой на губах. - Это очень вкусно, Уэнсдей. - Я знаю. - Девушка кивает, не оборачиваясь. - Забирай. Печенье с шоколадной крошкой тут же исчезает со стола под довольное мычание. Снег не прекращался. Снежинки танцевали в медленном танце, падали на крышу и верхушки деревьев. И Энид улыбалась, наблюдая за этим. А Уэнсдей казалось, что, от такого долгого нахождения рядом с блондинкой, сладкие духи впитались в ее черный свитер и волосы. А ночью они впитаются в постельное белье и теплый плед.