Тайна, лежащая в основе происходящего

Волчий вой разнесся по всей округе. Энид не пришлось ждать долго. Почти сразу же оборотни сбежались вокруг нее. Один из них, черный и высокий, прорычал и слегка кивнул. Энид прорычала в ответ, слегка заскулила, а затем указала носом на металл. Он, словно огромная волчья тень, проскользил мимо остальных оборотней и принюхался. Он зарычал, а уши встали на его макушке. Остальные оборотни прижались к земле, лишь Энид внимательно наблюдала за парнем-оборотнем, не опустив головы. Черношерстый провел лапой по земле, разгребая ее. Затем прочертил когтями по металлу. Еще раз и еще. Пока не проделал в ней отверстия. Снизу тут же повеяло явным запахом крови, людей и сырой земли. Энид прорычала. А затем продолжила разгребать землю. Люк. Небольшой, металлический, с ржавой ручкой и замком. Идеален, чтобы быть незаметным, но чтобы туда спокойно пролез человек. Остальные оборотни с интересом все обнюхивали. Каждый чуял один и тот же запах. Оборотень царапал когтями люк. Но это мало что дало. Да. Царапины и прорезы остались. Но снизу виднелся лишь пол, выложенный из плитки. Ничего интересного. Когда черношерстый понял, что им просто бесполезно здесь ошиваться, он угрюмо прорычал что-то, взглянув на Энид. Та оскалилась. Пахло же человеком. Пахло кровью! Что-то интересное же там точно есть. К тому же и на территории Невермора. Но черношерстый продолжал гортанно рычать, пока Энид не прекратила скалиться в ответ. Лес шумел, птицы пели где-то вдали. Рычание и топот животных, шум реки. Кругом казалось так спокойно и одновременно жутко. А затем, один из волков вдруг обернулся и громко зарычал, отпрыгивая.

Тишину нарушил выстрел и рев.

Серый оборотень заскулил и попытался бежать. Его лапа была прострелена, кровь хлынула, заливая светлую шерсть. Черношерстый завыл, и все ринулись в разные стороны. Энид бежала за братьями по лесу в сторону Невермора. Позади слышались выстрелы и скулеж. Энид бежала. Не оглядывалась, не думала ни о чем. Просто бежала. Лишь когда родное здание бросилось в глаза, бешеный стук сердца стал успокаиваться. Лишь только тогда она обернулась. Черный прибежал последним, он тащил за шкирку раненого в лапу. Все переглянулись, а затем устремили взгляд к небу. Луна подходила к горизонту. Один из братьев Энид пытался зализать рану. И почему парнишка-оборотень не регенерировал? В него выстрелили. Но кто? Охотник, ответ очевиден. Но что охотнику делать в лесу на территории академии? Только если забрел неудачно. Но если парнишка-оборотень не регенерировал, то пуля явно была серебряной. Значит этот кто-то знал, что он может наткнуться на оборотней. Либо этот кто-то был слишком глуп, не сверив фазы луны, либо шел сюда нарочно. Тогда он не просто охотник на дичь, а охотник на оборотней. Совсем скоро Энид почувствовала, как ее телу стало жарко. А затем до боли горячо. Она прикусила губу и завыла, зажмурившись. А когда открыла глаза, то увидела рядом с собой лишь одного из братьев. Тот хмыкнул себе под нос. - Идешь или как? - Спросил он. - Сал с ребятами уже понес Ичиро в госпиталь. - Иду... - Девушка попыталась подняться, но сил совсем не было. - Не жди меня. Парень поначалу отвернулся. Сглотнул и поджал губы, а затем подошел к сестре и помог ей встать. Энид дрожащими руками застегнула пуговицы кофты. - Ты чего дрожишь? - Спросил парень, поправляя свои серые кудри. - Я снова во всем виновата. - Выдыхает девушка, а затем смотрит на пустой взгляд брата и мотает головой. - Иди Итан. Это не твоя забота. - Ты моя сестра... - Неуверенно произносит тот. - Так что, наверное, моя. - Не думаю. - Она хмурится. - Ты злишься из-за Феликса? Энид усмехается и нервно облизывает губы. На языке все еще ужасный привкус сырого мяса и крови. Она от злости убила бедное животное. Девушке стало противно от самой себя. Пускай охота на дичь и была буквально заложена в ее природе. - А не должна? - Спрашивает она. - Вы мне почти полгода лгали. Все. Каждый из вас. - Мы не могли по-другому. Ты бы... не знаю... Руки бы на себя наложила! - Как заботливо с вашей стороны! - Злится она. - Я бы узнала. Не от вас, так от его друзей. Сама бы к нему поехала. Случайно бы узнала. Но узнала бы! Рано или поздно. Толку от вашей молчанки никакого. В уголках глаз образовались слезы. Парень же подходит к дереву, облокачивается о него и скатывается, садясь на землю. - Разве? - Спрашивает Итан, кладя руки на согнутые колени. - Ты узнала. И ты жива. А все потому, что не побывала на его похоронах. Так легче отпустить человека, Энид. - Я жива лишь благодаря Уэнсдей. - Говорит она и убирает руки в карманы, смахнув слезы. Брат смотрит на нее снизу вверх, выгибает тонкую бровь, а затем хмурится. - В каком смысле? - Это тебя уже точно не касается. - Девушка отворачивается от него. Смотрит куда-то мимо деревьев, на встающий из-за горизонта желтый круг солнца. - Энид, я твой брат, я переживаю за тебя. - Он поднимается с земли и подходит к блондинке. - С чего вдруг так резко? - Голубые глаза горят опасным пламенем. - Что? Мать что-то сказала или приказала, что она там обычно делает? - Она тут не при чем. - Итан, я не верю. Понимаешь? - Она поджимает губы. - Ни тебе, ни остальным, ни матери и ни отцу. Ни-ко-му. - Энид, мы твоя семья! Твоя стая в конце концов. - Парень разводит руками. - Семья так не поступает. - Мы переживали, ясно? - Нет. - Она мотает головой. - Вы мне лгали. Лгали, потому что мать сказала вам это делать. - Она переживала за тебя. Энид тяжело выдыхает. Небольшой туман поднялся над травой. Было прохладно. - Она переживала за себя. За то, как на нее посмотрят и что ей скажут. Она переживала за кого угодно, но не за меня. - Девушка откровенно злилась. Итан даже сделал шаг назад, ощутив на себе гневный взгляд. - Единственное, что ее волновало, чтобы я обратилась. А волнует это ее, потому что, опять же, ей надоело ловить косые взгляды. Итан опустил взгляд и мотнул головой. Он долго смотрел в землю, копошился в голове, в мыслях, в оправданиях. Но не знал, что сказать. Парень сам не понимал, права его сестра или просто несет чушь. - Но... она все равно любит тебя. - Знаешь, - Девушка поджимает губы и отводит взгляд в сторону. - Я даже в этом уже не уверена. - Да что ты такое говоришь! - Брат смотрит на нее как на сумасшедшую. - Она твоя мать! Ты ее ребенок. Она любит тебя. - То, что я ее ребенок, не дает повода ей меня любить. Нельзя любить просто "потому что". - Блондинка стискивает пальцы в кулаки. - А если я подойду к ней и скажу, что я убийца? Думаешь, она будет продолжать меня любить? Итан замолкает на минуту, дышит тяжело, хмурится. - Как хочешь. - Плюет он на последок и уходит. Энид еще некоторое время следила, как солнце медленно поднимается и теряется в сотнях облаков. Железный люк под землей все никак не давал покоя. Возможно это просто были катакомбы под землей. Да, рядом с Академией. И что? Что в то время только не строили. А учитывая историю изгоев, они спокойно могли прятаться там. Когда Энид вошла в здание, ее окутала тишина. Не та приятная, что была в лесу пару минут назад. А гробовая. Совершенная тишина. Она слышала свои шаги, свое дыхание, дыхание тех, кто спал за тонкими дверьми и толстыми стенами. А когда подходила к своей комнате, то услышала ругань и брань на итальянском. Уэнсдей с кем-то спорила. Но стоило Энид подойти ближе, как спор утих на долгую минуту, а затем что-то упало и разбилось. Энид открыла дверь и вошла в спальню. Комната освещалась лишь медленно поднимающимся солнцем и тусклой настольной лампой. Уэнсдей тут же умолкла, переведя взгляд на вошедшую. А незваный гость продолжал свой монолог. Аддамс сидела за своим столом в одной лишь пижаме, а гость стоял рядом. На часах, буквально только что, стукнуло лишь шесть утра. - Я же сказала, уходи. - Повторяет Аддамс, когда Виктория наконец умолкает. - Ты что, глухая? - Гостья явно злится. Энид словно видит, как из нее струится яд. - У меня к тебе тот же вопрос. - Я же говорю, мисс Нойманн попросила! - Да хоть сам Дьявол. - Уэнсдей хмурится. - Плевать мне. Я не собираюсь тратить на тебя свое время. - Да ты все равно ни чем не занимаешься! - Ее голос казалася жужжанием комара. Противный, наглый. И избавиться от этого жужжания можно, лишь прихлопнув. Но Уэнсдей вместо этого оглядела девушку с головы до ног и обратно. - Этого тебе явно не знать. - Да чем ты можешь заниматься? - Девушка совершенно не замечала, что в комнате они уже несколько минут находятся не вдвоем. Да и не были они вдвоем. Вещь лежал на кровати Энид и листал журналы до того, как Виктория без стука вошла в комнату. А затем он просто притих, скрылся среди одеял и наблюдал. - Не твое это дело. - Уэнсдей уже начинала откровенно злиться. В ее комнату влетели без стука, разбудили, так еще и что-то требуют. Да и кто? Новенькая, которая уже убила о себе мнение, стоило ей появиться в стенах академии. - Скройся, пока порчу на тебя не навела. - Испугала. - Виктория лопнула жвачку и цокнула языком. - Я думала ты интересная... По кладбищам ходишь, духов вызываешь... Думала, ты как я. А ты... ботаничка в черном. На пару секунд комнату озарила тишина. Энид продолжала стоять у двери молча, оглядывая Уэнсдей слегка странным взглядом. Но стоило ей перевести взгляд на стоящую рядом Викторию, как ее взгляд становился злым. - Я не просто хожу по кладбищам, я раскапываю могилы. - Аддамс была так раздражена, что у нее сводило скулы. Брови Виктории поползли вверх от удивления. - Оу, да ты интереснее чем я думала. - Как быстро меняется твое мнение. - Наконец подает голос блондинка. И Виктория подпрыгивает от неожиданности. - Пошла прочь. - О господи. Как давно ты здесь стоишь? - Не твое собачье дело. - Блондинка хмурится сильнее. - Говорит собака. - Плюет Виктория. Взгляд Энид меняется со злого на слегка задетый. Ее губы вздрогнули и она замолкает. Уэнсдей выходит из равновесия и зло произносит что-то на итальянском. Виктория не успеет обернуться, как вскрикивает, оглушая хозяек комнаты. - Уэнсдей не нужно! - Блондинка подлетает к девушке и кладет свои руки ей на плечи. Но Аддамс сильнее сжимает рукоять небольшого складного ножа. Кончик острия уперся в черную кофту незваного гостя. Виктория с ужасом глядела на поблескивающее лезвие. Она забыла как дышать. Ее ноги уперлись в черную кровать, двинуться просто некуда. - Еще раз ты посмеешь открыть свой грязный рот в сторону Энид, я возьму нож покрупнее и, видит Сатана, что я с тобой сделаю. - Прорычала она. Энид же, кажется, в ту же секунду тоже замерла. Ее руки приятным горячим грузом лежали на напряженных плечах. - Giuro che ti taglierò la lingua e ti farò ingoiare. Энид выдохнула, услышав грубый итальянский. Это звучало волшебно. Не важно, что Аддамс произнесла. Это звучало великолепно. Шум в ушах Виктории не давал ей полностью сосредоточиться на чем-либо. Она вдруг закивала поспешно, когда Уэнсдей надавила сильнее. - Я-я... я услышала. - Продолжала кивать она, не в силах сдвинуться. Энид потерла руками напряженные плечи и Аддамс, с выдохом, опустила нож. Виктория почти в ту же секунду вылетела из комнаты, не оглядываясь. Уэнсдей же продолжала стоять на месте, смотря на дверь. Энид вдруг убрала руки с плеч и брюнетка обернулась к ней. - Убери нож. - Строго сказала девушка, кивая на лезвие. Уэнсдей в ту же секунду сложила нож и кинула себе на кровать. Затем черные глаза прошлись по девушке, брови на секунду подлетели вверх, когда она заметила небольшие капли крови на одежде. - Что ты делала? - Спросила Аддамс. - Как прошла прогулка? Энид задумчиво опустила взгляд, ухватилась пальцами за подаренную когда-то Уэнсдей цепочку и нервно покрутила подвеску. - Ну... я убила оленя. И съела его. - Сказанное вызвало у блондинки тошноту. Неужели она действительно пару часов назад напала на бедное животное и разорвала на куски? - О... ты молодец. - Сорвалось с губ девушки. - А потом я нашла люк в лесу. - Люк? - Да. - Кивает Энид. - Он был под землей. Мы раскопали его. Оттуда пахло... людьми. - Может раньше использовали как... подвал? - Брюнетка задумалась. - В этом и проблема, Уэнсдей. - В чем? - Оттуда пахло свежими людьми. - Девушка отпустила бедную подвеску из рук, боясь, что еще немного, и она сорвет ее с цепочки. - Словно там вчера кто-то был. Но там... там пахло и кровью. И чем-то странным. Черные глаза с интересом уставились на девушку. Она слушала ее и хмурилась иногда. Люк в лесу, со свежим запахом человека и крови. - Кажется, я знаю, чем займусь сегодня. - Шепчет брюнетка. - Нет, Уэнсдей! На нас напали. - Напали? Кто? - Не знаю кто, но этот кто-то явно знал, где находится в полнолуние. - Девушка хмурится и подходит к окну. - Ичиро в госпитале. Стреляли явно серебряными пулями, иначе он бы оправился в ту же секунду. Уэнсдей задумалась на секунду. - Просто охотник знал, что рядом Невермор. Знал, что может встретиться с оборотнями, вот и взял с собой на всякий случай серебряных пуль. - Тебе бесполезно что-то говорить, так ведь? - Блондинка усмехается. - Все равно туда пойдешь. Даже если бы я сказала, что там все розовое. Уэнсдей на это лишь улыбнулась. Завтра выходной, но брюнетка собиралась идти уже сегодня после занятий. Люк посреди леса интересовал ее больше, чем урок литературы, где рассказывали о скучных романтических произведениях. Она сидела в мыслях даже на ботанике. Энид несколько раз касалась ее плеча, обращая на себя внимание. Девушка поворачивалась, кивала, мол она слушает, но продолжала летать в своих мыслях. - Ты серьезно собираешься идти сейчас? - Спрашивает Синклер, наблюдая, как девушка собирает рюкзак. - И ни минутой позже. - Пошли хотя бы поедим. - Блондинка складывает руки за спиной. - А то упадешь в голодный обморок. - Энид... - Пожалуйста. - Просит девушка с легкой улыбкой на губах. Уэнсдей откладывает рюкзак в сторону, хмурится и идет за девушкой во двор. Там, за их столиком, уже сидели Йоко с Дивиной и Бьянка. - У тебя не найдется пластыря? - Спрашивает Дивина у своей девушки, а на вопросительный взгляд отвечает. - Я поранила колени, пока падала к твоим ногам. Энид за их спинами засмеялась, Йоко подловила смех подруги. - Ты где набралась этому? - Бьянка тоже не сдержала смешок. - Это очень даже романтично. - Сирена театрально обижается. - Я выпью твою кровь и тебе не понадобится пластырь. - И ты умрешь от недостатка крови. - Аддамс садится рядом с Бьянкой, а слева к ней подсаживается Энид. - Очень романтично. - Усмехается Бьянка. Дивина же отпивает сок, вновь поворачивается к вампирше и произносит: - Ты случайно не Google? - Она всеми силами пытается быть серьезной. - Тогда почему я нашла в тебе все, что искала? Энид и Танака вновь залились смехом. - Дивина, ты в каком веке родилась? - Бьянка смеется в руку. - Даже у моих родителей комплименты современнее. - Уэнсдей откусывает сэндвич. - Это подкаты. - Дивина тоже начинает смеяться, а затем кричит через стол, куда-то в сторону. - Кент, ты старый! Парень, сидевший за столиком с друзьями, поворачивается к сестре и показывает язык. - Тебе это Кент посоветовал? - Энид улыбается. - У нас был спор. - Спор? - Интересуется Бьянка. - Вас это не касается. - Девушка указывает пальцем на троих. - Ой-ой. - Блондинка улыбается. Уэнсдей стучит пальцами по столу и поворачивает голову в сторону сирены. - Бьянка, из Белладонны не пропадали случайно книги? - Спрашивает девушка тихо. Сирена задумалась, оглядела Дивину с Йоко и кивнула. - Пропадали. - Да. Ксавье вчера заметил, что третья полка слишком пустая. - Пожала плечами Вампирша. - А что? - Дивина кладет руки на колени. - А вы вообще читали книги, которые там находятся? - Аддамс медленно переводит взгляд с одной девушки на другую. - Да нет... - Бьянка пожимает плечами. - Помню брала парочку в руки, но они все на иностранном. Все что я поняла, так это рисунки с растениями, какими-то склянками. - Про животных что-то было. - Добавляет Йоко. - Даже про магию. - Кивает Дивина. - И про изгоев. Много всего. - И все на другом языке. Чаще на латыни. Мы особо не трогаем их. Но когда ты находишься там долго. Ты начинаешь замечать, что что-то не так. - Бьянка отодвигает свой стакан. - Так что, когда пропадает книг десять, это в глаза бросается. - Никто из вас не забывал закрывать проход? - Спрашивает Уэнсдей. Все переглядываются. - К чему такие вопросы? - Бьянка слегка хмурится. - Ваши книги у мисс Нойманн. Она показывала мне их. Сказала, что взяла их в странном подвале. Я сразу подумала на Белладонну. - Аддамс складывает руки на груди. - Но как она туда попала? Проход явно был открыт. Сирена задумалась. - Я всегда лично закрываю проход, так как ухожу последняя. Он просто не мог быть открыт. - Могла ли Нойманн, как и ты, просто догадаться, как открывать проход? - Йоко делает глоток. - Понятия не имею. - Выдыхает Уэнсдей. - Просто имейте ввиду, что она, скорее всего, к вам заходит. Аддамс пожимает плечами и отодвигает от себя пустой стакан. - Я могу идти? - Спрашивает она, глядя на блондинку. - Я поела. - Может ты все-таки передумаешь? - Куда она собралась? - Йоко крутит вилку в пальцах и выгибает бровь. - Это вас не касается. - Пародирует девушка и встает из-за стола, кидая взгляд на Энид. Стоило Уэнсдей уйти, как вампирша накинулась с расспросами на подругу. И та рассказала ей и о люке, и о том, что произошло ночью. Бьянка усмехнулась, пожала плечами и посоветовала блондинке пойти за подругой. Мол, кто знает, что Аддамс взбредет в голову и куда она еще полезет в этих катакомбах. Дивина и Йоко поддакивают. И Энид серьезно задумывается над их словами. Действительно. Это же Уэнсдей. Кто знает, что ждет ее там и куда она полезет? Будь тот подвал до верху забит трупами, Аддамс все равно полезет туда. Брюнетка не успевает выйти из комнаты, как в нее вбегает Синклер. Запыхавшись, она произносит фразу лишь со второй попытки. - Я иду с тобой. - Не идешь. - Хмурится Аддамс. - Иду, Уэнсдей. - Девушка берет свой рюкзак и кидает в него бутылку воды, пытается найти что-то в ящике, и продолжает. - А если там опасно? Вдруг что случится? - Именно поэтому ты останешься здесь. - Я оборотень, Уэнсдей. Я могу позаботится и о себе, и о тебе. Девушка хотела припомнить блондинке дом Гейтсов и то, как Энид переживала. Но затем вспомнила, что эта же девушка через несколько недель побежала за ней в лес и спасла от монстра. - Хорошо. - Кивает она. - Как пожелаешь. Уэнсдей наблюдала, как девушка стояла у шкафа, выбирая, что надеть. Выбор пал на брюки и серый свитер. Аддамс даже удивилась, что в гардеробе этой яркой девушки есть такие спокойные цвета. До выхода из академии они шли тихо. Энид лишь изредка приветствовала мимо проходящих знакомых или друзей, махала им рукой, улыбалась. Но после того, как люди заменились толстыми стволами деревьев, девушки заговорили. - Почему тебя вообще унесло в такую даль? - Спрашивает Уэнсдей, когда они уже шли вдоль реки. - Я сама не знаю. Я думала, что обернусь и буду чувствовать себя свободно, но... - Она поджала губы и опустила взгляд. - Но наоборот. Я только и видела, что Феликса. Слышала его, словно ощущала. Разозлилась и побежала куда глаза глядят. - Понятно. - Кивает Аддамс. Шум реки и шуршание травы под ногами перебивали редкую тишину и успокаивали. Энид рассказывала о сюжете книги, которую ей подарила Уэнсдей. Брюнетка слушала о том, какой друг главной героини глупый. А парень пытался ей помочь, но тоже ошибся. И главная героиня долгое время избегала сразу двоих. - Но в чем виноват друг? - Никак не могла понять Аддамс. - Он не понимал намеков подруги! А когда понял, было уже поздно. - Какой ужас. - Произносит брюнетка. - Тебе стоит почитать романтику. - Кивает самой себе девушка. - И не подумаю. - Отмахивается Уэнсдей. - Я бы посмотрела, как ты читаешь детективы с кровавым весельем. Энид в ответ лишь поджимает губы и крутит головой, а затем слышит усмешку. - Перестань смеяться. - Я не смеялась. - Уэнсдей вновь усмехается. А затем ее хватают за плечо. - Мы пришли. - Блондинка кивает в сторону раскопанной земли. Уэнсдей хмурится и подходит ближе, присаживается на корточки и снимает с плеч рюкзак. Он падает рядом, а девушка голыми руками разгребает землю. Порезы от когтей оборотня все еще были на люке, поэтому Уэнсдей потянулась к рюкзаку. Вынула из него фонарик, приблизилась лицом к одной щели, пока ко второй поднесла включенный фонарь. Она видела лишь ненадежную лестницу ведущую все ниже и ниже. - Что? - Спрашивает Энид, когда девушка вновь копошится в рюкзаке. - Попробую взломать замок. - Отвечает Аддамс и вынимает из потайного кармана в рюкзаке, странный кожаный сверток. Она кидает его на землю, и тот разворачивается. - Откуда у тебя это... - Блондинка смотрит на набор отмычек. - Мне странно, что тебя это до сих пор удивляет. - Пожимает плечами Уэнсдей и берет одну из отмычек в пальцы, поднося ее к ржавому замку. - Ах да, забываю, что моя девушка любит раскапывать могилы по выходным. - Энид усмехается, убирает руки в карманы и отворачивается, глядя куда-то меж деревьев. Но затем вдруг возвращает взгляд на девушку, услышав посторонний шум. Это отмычка выпала из рук брюнетки и ударилась о металлическую поверхность люка. Уэнсдей всматривалась в голубые глаза, искала там ответ на непроизнесенный вопрос. Но ответа не было. - Моя девушка? - Повторила Аддамс слова блондинки. Энид тут же отвела взгляд. Она правда назвала ее так? Уэнсдей заботилась о ней, спала с девушкой, когда той было страшно, заступилась, поцеловала и призналась в любви. Но они даже не пытались говорить о том, кем являются друг другу. Где была грань между соседками и возлюбленными? - Я просто... - Блондинка выдыхает и мотает головой. Она слышит шуршание, чувствует, как девушка поднимается на ноги и подходит к ней. - Не важно. - Важно, Энид. - Аддамс обходит и встает перед девушкой. Она пытается заглянуть ей в глаза, но Синклер смотрит куда угодно, только не на девушку. - Я хочу знать. - Что знать? - Блондинка вдруг встречается с чужими глазами. - Кто я для тебя? Кто мы друг другу? - Брюнетка пожимает плечами и отходит от девушки, вновь садясь на корточки возле замка. - Мы... Ты хотела стать друзьями. Но сейчас это явно что-то большее, да? Мы ведь... Ветер игрался с волосами и свежей травой. На ветках деревьев появлялись почки, а вода тихой реки шумела неподалеку. Солнце мелькало меж ветвей и освещало девушек. - Я люблю тебя, а ты любишь меня. - Пожимает плечами Энид. - Я хочу называть тебя своей девушкой. Хочу целовать и обнимать. Я хочу быть рядом с тобой, когда тебе это будет нужно. - Хочешь домик на берегу моря и розовый коврик в спальне? - Усмехается Уэнсдей, вновь меняя отмычку в пальцах. - Я готова жить с тобой хоть в шалаше прямо здесь. - Голос девушки был наполнен серьезностью. От этого тона у Аддамс пробежали мурашки по спине. - Я начну носить черное ради тебя. Уэнсдей слегка хмурится. - Не нужно таких самопожертвований, Энид. - Она смотрит на нее. - Мы будем жить хоть в замке, если ты это пожелаешь. - Это у меня самопожертвования? - Блондинка смеется и ярко улыбается. - Может в нашем замке еще и лошади будут ходить? - Будут. - Уэнсдей кивает. - Будешь кормить их морковью с утра. Замо́к в ее руках наконец поддается и девушка откидывает его в сторону. Блондинка тут же подбегает, закатывает рукава и хватается за ручку люка. Тот поддается не сразу. Но девушке удается поднять его с тяжелыми выдохом. Стоило крышке упасть и примять траву, как из глубины повеяло неприятным запахом. Энид же все так же чуяла запах человека и чего-то странного... гнилого или залежавшегося. - Готова? - Уэнсдей смотрит на девушку. Та лишь кивает. Слабые металлические прутья, что были вбиты в бетонные стены, служили шаткой лестницей. Уэнсдей и Энид цеплялись за холодный металл и спускались все ниже. Неприятный запах постепенно перебивал сладковатый аромат. Он словно дурманил. - Тут что, подпольное производство духов? - Блондинка наконец встает на бетонный пол рядом с девушкой. - Или Парижские катакомбы. - Шепчет брюнетка, вглядываясь в темный тоннель. - Что? - Сегодня вечером посмотрим "Париж. Город мертвых" - Не думала, что ты разбираешься в фильмах... - Блондинка видит впереди лишь бесконечный тоннель с деревянными комнатами и мусором под ногами. - Интересовалась когда-то Парижскими катакомбами, вот и все. Пускай фильм и псевдодокументальный. Энид лишь кивает и идет за девушкой в бесконечный тоннель. Пустые упаковки и бутылки под ногами противно шуршали и трескались. Стены здесь были покрыты мхом, а в углах поселилась паутина. Жутковатое местечко, пахнущее людьми, кровью и сладким ароматом чьих-то духов. Энид вдруг останавливается у одной из дверей и хмурится. - Энид? - Оттуда воняет мертвечиной. - Шепчет блондинка. Аддамс подходит к старой деревянной двери, ручка которой уже давным-давно отвалилась. Она глядит в голубые глаза, казалось, спрашивая, уверена ли та. И Энид, словно прочитав ее мысли, кивает. Уэнсдей пытается поддеть ножом дверь, но та не поддается. Энид просит девушку отойти, слегка пятится назад, разбегается и бьет в дверь ногой. Потолок слегка осыпается, шум эхом уходит дальше по коридору, а дверь по итогу открывается. - Какой ужас... - Синклер сглатывает ком в горле. На полу небольшой комнаты со столом посередине и стулом в углу, лежали осколки банок или бутылок. Там же лежала и сотня книг, порванных или просто старых и забытых. В противоположном от стула углу, лежали черные пакеты, под ними была непонятная лужа чего-то тягучего. Словно в тесто уронили черные чернила, а затем опрокинули все на пол. Но тесто с чернилами не воняет мертвечиной. У Энид скрутило желудок, она рукой облокотилась о хлипкий дверной косяк и нагнулась, хватаясь за живот. Уэнсдей отвернулась. Весь обед блондинки оказался на полу, среди осколков и старых книг. - Не нужно было есть. - Шепчет брюнетка и слегка отходит от девушки. Нагибается и берет одну из потрепанных книг. - Die Pflanzen und die Tiere... - Что? - Наконец-то выпрямляется девушка и подходит к Аддамс. Та в свою очередь листает подобранную книгу. - Странное место. - Девушка откидывает учебник. Да. Учебник. Пожелтевшие пыльные страницы рассказывали о строении животных и растений. - Я просто не понимаю... для чего оно? - Слушай, - Энид следует дальше за девушкой. - У нас в академии буквально есть подвал, который строили специально для секты изгоев. - Вот именно. Строили специально. А это? - Уэнсдей останавливается и оглядывается по сторонам. Кругом одни и те же двери, двери и двери. - Просто подвал, люк которого находится в двадцати минут ходьбы по лесу от Невермора. Кому это понадобится? Я понимаю, что академию основали в 1791 году и за это время могло произойти что угодно. Возможно это были катакомбы, где изгои, вдруг что, могли спрятаться. В то время явно сторонники Крэкстоуна успокоились не сразу. Но люк находится посреди леса, это даже территорией Невермора считать нельзя. И Энид молча соглашается, но затем, подумав, добавляет: - А что, если люк - это второй вход или выход? - То есть... - Что, если есть еще одна дверь, но уже на территории Невермора? - Перебивает ее блондинка. Аддамс с неким восхищением всматривается в свою девушку. Кивает медленно и светит фонариком вглубь коридора. - Тогда нужно ее найти. - Зачем тебе это? - Тебе разве неинтересно? - Уэнсдей действительно не понимала, почему девушке здесь не нравилось. Жутко, странно и загадочно. Она была готова бродить здесь сутками. Здесь валялось сотни старых книг. В них наверняка было множество полезной и интересной информации. - Интересно, но мы два подростка. И из оружия у нас... мои когти и твое поклонение Сатане. - И нож. - Уэнсдей, не думаю, что это нам поможет. - Блондинка слегка хмурится. - Я могу отвести тебя к выходу. - Спокойно предлагает Уэнсдей. - Нет. Спасибо. - И опередила девушку, спеша вперед. Ей не нужен был фонарь или нож, для того, чтобы открыть очередную деревянную дверь. Поэтому она вдруг разворачивается и бьет ногой в хрупкую дверцу. Та открывается вовнутрь, бьется о стену, вызывая ужасно громкий звук, который эхом спешит дальше по коридору. - Тут то же самое. - Нет. - Уэнсдей входит в комнату. - Здесь чище. С этим Энид не могла не согласиться. Она прошла к столу и села на скрипучий стул, пока Аддамс бегала глазами по хрупким полкам, которые уже не выдерживали веса книг. Уэнсдей взяла в руки одну толстую книженку и положила ее на стол, открыла и пробежалась глазами по тексту. - Смотри, здесь об оборотнях пишут. - Брюнетка пододвигает девушке книгу. Энид бегает глазами по знакомым буквам, но не понимает, что там написано. - Что за набор букв... - Это латынь. - Уэнсдей пожимает плечами. - Ты понимаешь латынь? - Понять, что написано могу, но... говорить не особо. - Сколько языков ты знаешь? - Синклер смотрит на девушку заинтересованным взглядом. Уэнсдей задумывается на секунду. - Итальянский, немецкий, французский, немного латыни. - Она вглядывается в желтые, пахнущие старостью, страницы. - Турецкий относительно... - Зачем тебе столько? - У меня большая семья. Мне понадобится месяц, чтобы перечислить всех, кто в нее входит. - Аддамс переворачивает страницу. - Да ладно родственники, но там ведь и друзья родственников, а друзей мы тоже принимаем за семью. И семьи родственников, и семьи семей родственников... - Я поняла. - Останавливает ее Энид. - Большой языковой обмен... - Да. - Соглашается она. - От этого есть своя польза. Уэнсдей продолжает перелистывать страницы. - Здесь пишут, что святая вода вас лишь злит. - Уэнсдей улыбается уголками губ. - И на кого она только может сработать... - Йоко говорила, что глупые людишки считают, что вампира можно ослабить святой водой. - Блондинка усмехается. - Но она сказала, что им понадобится литров пять святой воды, чтобы нанести хоть какой-нибудь вред. - Зато от чеснока она слегла. - От него и я слягу. Воняет ужас. - Для чуткого носа это действительно ужас. - Соглашается девушка и откладывает книгу в сторону. - Пойдем дальше. Запах гнили смешивался со сладким ароматом, чем вызывал тошноту. Энид говорила, что чует запах людей и с каждым разом все отчетливее. Все комнаты, видимо, были одинаковыми. Они открывали их по настроению, и каждый раз за ними были книги и стол со стульями. В одной из них они нашли разбитые колбы. - Ох ты ж черт... - Энид останавливается и глядит на стену. - Это к-кровь? - Краска. - Отмахивается Аддамс. На стене красным было написано "УХОДИТЕ". - Мы явно не первые подростки в этом месте. И правда. Энид чувствует запах людей. А похожие надписи подростки любят оставлять на заброшках. Возможно, здесь действительно сидит шайка детей из Джерико? Но как они сюда попали? - Снова запах гнили. - Уэнсдей светит фонариком на приоткрытую дверь. - Спасибо, я чувствую. Аддамс пожимает плечами, подходит к двери и тянет за хлипкую ручку. Энид тут же жмурится и отворачивается, стоило фонарику осветить комнату. - Твою... - Уэнсдей проглотила дальнейшее слово. - Мы действительно в Парижских катакомбах... - Просто заткнись. В этой комнате стола не было. Не было и стула. И книг. Лишь маленькие кости животных. В углу же разлагалась кошка. Уэнсдей захлопнула дверь и уткнулась в нее лбом. В голове сотни объяснений. Люк просто был когда-то открыт. Животные просто невнимательны и падали сюда. Забивались в один угол и все. До этого явно были еще двери с подобным. Они просто проходили мимо. - Пошли. - Уэнсдей кладет на плечо девушки руку и толкает вперед. Молча просит, чтобы она шла за ней. Лишь когда за ними остается еще около семи дверей, Аддамс останавливается и стягивает рюкзак с плеч. - Попей. Энид смотрит на протянутую бутылку уставшими глазами и тянется к ней. Открывает, делает пару глубоких глотков и тяжело выдыхает. - Впереди развилка. - Уэнсдей кивает в сторону, казалось бы, бесконечного коридора. Но нет. Там действительно была развилка. - Пойдем налево, зайдем в первую попавшуюся дверь. Если там будет что-то подобное, я выведу тебя отсюда. - Выведешь меня? - Блондинка смотрит ей в глаза. - А ты? - Энид, я... - Пошли уже. - Блондинка хватает девушку за руку и тащит вперед. Мусор трещит под ногами, что-то где-то шуршит. Все вокруг, казалось, давило на них обеих. Сладкий аромат был все ярче, он словно выделялся и перебивал вонь гнили, крови и пыли. - Энид, будь тише. Мало ли что. - Аддамс дергает рукой, пытаясь освободиться от крепкой хватки оборотня. Но эта попытка была четной. А девушку словно подменили. Она стала раздражительной и грубой. Тянула Уэнсдей за собой. А Аддамс спешила за ней, светя себе под ноги фонариком. Энид он был не нужен. Она и так спокойно видела в темноте. Блондинка останавливается на развилке. Смотрит влево, затем вправо. Что там, что там - бесконечные коридоры и сотня таких же дверей. А так же мусор. Мусор, мох, плесень. Все здесь было заброшенным. Давным-давно никем не тронутым. Они просто теряют свободное время, бегая по катакомбам. - Энид, ослабь хватку. - Светлые пальцы, кажется, уже оставили на тонкой кисти руки синяки. Но блондинка ее не слышит. Отпускает лишь тогда, когда они доходят до первой деревянной двери, которая была покрыта мхом. Девушка кладет свою ладонь на ручку и дергает ее. Дверь спокойно открывается, впуская незваных гостей внутрь комнаты. - Вау... - Блондинка не уверена, что видит это в действительности. - Здесь... уютно. - И пахнет... - Уэнсдей не уверена, может ли она сказать это. - Сладко? Энид кивает в ответ, соглашаясь. Здесь действительно сладко пахло. Тот самый аромат окончательно перебил вонь гнили и крови. Эта комната была не похожа ни на одну из других, ранее увиденных. Все тот же стол был чище, чем остальные. Книги аккуратно расставлены на полках. Два стула у двери были также чистыми. Сюда явно было перенесено пару шкафов из коридора. В них находились колбы и коробки. Они не были покрыты мхом, их явно помыли или протерли буквально недавно. Здесь стояли цветы, свежие, в горшках с сырой землей. - Здесь явно кто-то живет. - Уэнсдей подходит к столу и смотрит на лежащую на нем книгу. - Может те же охотники? - Но как они сюда попадают? Да и зачем? - Мне-то откуда знать. - Бурчит блондинка и сталкивает одну из колб на пол. Та разбивается. - Ты сегодня умна как никогда. Вот и спрашиваю. - Сочту за комплимент. - Энид пинает одну из коробок, стоящих на полу. - Что за книга? Но Уэнсдей молчит. Всматривается в страницы и хмурится. Она листает и листает страницы, пока они не закончились. Энид же осматривает полки, открывает ящики тумбы, что стояла у двери. - Это скорей... дневник с наблюдениями. - Наблюдениями? За кем? - Девушка вынимает из ящика помятую тетрадь и крутит ее в руках. - За... животными? - Уэнсдей не понимает. Иногда, в длинных предложениях, язык скакал с английского на немецкий и обратно. Где-то были вставлены слова на латыни. Где-то вовсе перечеркнуты или написаны непонятно. - Здесь опыты проводили? - Опыты? - Блондинка подходит ближе и смотрит на страницы с записями. - Стоит сообщить об этом директору Моро? - Зачем? Это место было и при директрисе Уимс. - Черные глаза отлипают от записей и переходят на тетрадь в руках блондинки. - Что это? - Не знаю. В ящике нашла. - Она открывает ее и слегка склоняет голову. - М... Тоже записи? Уэнсдей берет тетрадь в руки и пробегается по тексту. Дата за датой. Слова, что написаны неровным безобразным почерком. Где-то текст обрывался. Где-то чернила растеклись из-за капель воды, попавших на бумагу. - Это дневник. - Девушка возвращается на первую страницу. На ней нескладные стишки, рисуночки, просто буквы. Словно все писалось от скуки. А со второй начались записи. Первая из них датировалась двадцать первым августом две тысячи девятнадцатого года. - Это... даже не знаю. - Покажи. Энид подтянулась и села на стол, а Уэнсдей уткнулась в него спиной. Блондинка положила голову на чужое плечо и врезалась взглядом в текст.

"21.8.19"

Я боюсь ее. Она вновь вколит мне что-то. Киму плохо.

Со мной будет то же самое. Будет! Мы были там вместе!

- Были там вместе? - Спрашивает Аддамс у пустоты.

"30.8.19"

Она выкинула Кима по пути в Сиэтл. Он умер по дороге.

Уля ввела обезболивающее, но он не смог. У него из носа

текла кровь и

Хана плакала ночью. Хару пытался успокоить ее.

Вито нервный в последнее время. Юки боится его.

Девушки переглянулись. - Сиэтл? Это же... - Энид попыталась посчитать сколько это по времени от Невермора, но Уэнсдей перебила ее мысли. - Тут столько имен... Чей это дневник интересно? - Смотри тут сентябрь уже.

"14.9.19"

Вито и Гойо подрались. Он кинул в него камнем и Гойо...

Я пытался помочь, но не смог. Юки не плакал. Лишь попрощался с ним

и остался дома, пока мы ездили в лес, чтобы

- Твою мать. - Не сдержалась Синклер.

"16.9.19"

Хару вернулся странным от нее. Вито жалуется на головную боль.

Завтра снова уезжаем. Но эта квартира стала мне родной.

Аддамс хмурится и перелистывает пару страниц, пробегая по ним глазами. Восемнадцатого числа эти люди приехали в Форкс. Мальчик или парень по имени Хару стал бледен, а Хана продолжала плакать. - Он говорит, что они приехали в Форкс ненадолго. - Энид указывает на строчку. - Ей пообещали ингредиенты... - Читает брюнетка строчку. - Кому ей?

"29.9.19"

Здесь ходят странные люди. На улице дождь, но они в солнечных очках.

Юки говорит, что слышит волчий вой. Вито же слышит женский голос.

Он уверяет, что с ним говорит его сестра. Но она мертва.

- Жуть какая. - Энид убирает голову с плеча девушки и поджимает губы. - Может это психи... что из больницы сбежали? - Кто знает. - Аддамс пожимает плечами, поворачивается к столу лицом, кладет тетрадь на столешницу и упирается о нее локтями. - Но это интересно. Энид с ней не соглашается. Она вслушивается в шум за дверью. В шорохи, в воду, которая словно капала на бетонный пол. - Слушай, - Говорит брюнетка и читает новую строчку. - Вчера Уля привела в дом новую девочку. Ее зовут Алиса. Она сказала, что Алиса как мы, ее тоже бросили. Но я знаю, Уля подарит ей новую жизнь. - Новую жизнь? Там же уже двое умерло. Но Уэнсдей волновало не это. Она перечитывала эти строки раз за разом. - Уля подарит ей новую жизнь... - Повторяет девушка. - Уля. - Ты к чему это... - Уля... Ульяна. - Девушка не уверена, но хмурится и читает дальше.

"5.10.19"

Она смеялась ночью. Снова. Звала отца. Юки снова шептал что-то и играл

с теннисным мячом. Мы остановились в Бивере.

Вито молчит уже три дня. Уля говорит, что мы с Юки другие. Что нам легче.

Что она помогла. Она права. Она забрала нас от родителей! Спасла!

"10.10.19"

Вито перерезал себе горло осколком от разбитой колбы. Юки плакал.

Я нашел Вито в кабинете. Юки говорит, что слышит голоса.

- Какой ужас... Аддамс молчала. Она вчитывалась в строчку за строчкой. О том как они переехали в Портленд. Как Уля разработала новый рецепт. О том, как девочка Хана подарила Юки карты, а самому автору дневника ручки, чтобы тот продолжал писать стихи. Мальчик Юки увидел на улице фокусника и сам попробовал повторить его фокусы со своими картами, но у него не вышло. - Фокусник недоучка. - Хмыкает Аддамс и продолжает читать.

"30.11.19"

Вчера она вколола мне с Алисой странные темные жидкости. Стало так жарко.

"27.12.19"

Алиса умерла. Юки нашел ее в ванной всю в крови.

Через день умер Хару. Автор описывал, как мальчик кричал, пока ему вводили что-то в тело. Он плакал. Это было видно по следам на листе бумаги и потекшим чернилам. - Прекрати это читать. Пошли отсюда. - Энид спрыгивает со стола. - Подожди, смотри. - Уэнсдей, словно загипнотизированная, продолжала читать страницу за страницей. - Юки учит меня фокусам. А... двадцать восьмого января. Смотри. Уля плакала всю ночь, кричала, говорила, что прекратит. Что смысла уже никакого нет. Мы с Юки остались у нее вдвоем. Она кричала, что все бестолку. Она лишь тратит свое время. Блондинка хмурится. - Уэнсдей, хватит! - Тут сразу запись за третье мая. - Черные глаза бегали по мятым листам, по танцующим буквам, по растекшимся чернилам. - Юки... это его брат. - Брат кого? - Автора дневника. Они с марта жили в Сан-Диего и... кажется, вся эта чушь с вкалыванием закончилась. - Может они просто наркоманы? Аддамс в ответ кивает. - Более чем правдиво звучит. Учитывая какие кровавые месива тут дальше описаны... Какой бред. - Девушка сглатывает. - Ужасно... Уэнсдей читала о смертях в книгах. На ее глазах убили ее любимого скорпиона. Она видела полуживого Вещь. Лично препарировала мелких животных, кидала пираний в бассейн к парню-идиоту. Но она никогда не думала, что кто-то мог видеть такое своими глазами. Кровь, казалось, была повсюду. Вместе с органами. Такое явно мог написать лишь человек под веществами. - Уэнсдей... пошли отсюда. - Блондинка напряглась. Устала или ей действительно слышались чьи-то шаги. Она ничего не чуяла. Лишь сладкий аромат, от которого уже становилось совсем дурно. - Уэнсдей! - Подожди, я... Но девушку хватают за руку и ведут к хлипкой двери. Хлоп. На пол что-то падает и разбивается. Энид задевает плечом колбу. Она смотрит на осколки, а затем возвращает взгляд на дверь. Она была права. Ей не мерещились шаги. - Дай ей дочитать. - Говорит грубый, легка притупленный голос из-за медицинской маски. - Что ты здесь... - Энид не дали договорить. - Пускай дочитает! - Кричит парень. - Т-тео, успокойся... - Блондинка убирает руки от своей девушки. - Читай! Уэнсдей глядит сначала на парня, затем на девушку. Медленно открывает последнюю страницу и пробегает по ней глазами.

"8.1.22"

Вчера Уля забрала к себе Юки. Я боюсь. Мне страшно за него.

"19.9.22"

Юки умер. Я слышал, как он кричал. Как звал меня.

Но ей было все равно. Все равно, потому что она узнала о месте,

кишащим разными тварями.

Невермор, что находился у городка Джерико. Дорога будет длинной.

Тишина, что воцарилась в помещении, давила на девушек мертвым грузом. Лишь Тео смотрел на них, казалось бы, спокойно, но со слезами на глазах. - Кто такой Юки? - Спрашивает наконец Аддамс, обретя голос. - Мой старший брат. - Его голос дрожал. - Мы были рядом пятнадцать лет. Бок о бок. А она забрала его у меня. - Она... Ульяна? Да? - Уэнсдей пыталась дышать полной грудью, но у нее не выходило. Тео был здесь. Либо он шел все это время за ними, либо пришел из другого хода, о котором мог знать он. Или мисс Нойманн. - Это уже не важно. - Мотает головой парень. Хруст стекла. Аддамс оборачивается и ее словно током пробило. Энид упала на пол, потащив за собой коробку со стеклянными колбами или банками. Это было уже неважно. Все они превратились в осколки. Порезанные светлые ладони заживали и тут же покрывались новыми царапинами. А блондинка словно онемела. Она сжалась, шумно дышала и билась кулаками о пол, вонзая осколки в кожу все глубже. - Энид! - Девушка упала на колени, не обращая внимание на острую боль от стекла. Она ухватилась за дрожащие плечи. - Энид! Энид, что случилось? - Бесполезно. Оставь ее. - Тео перешагнул порог и подошел ближе. - Скоро и ты отключишься. - С чего бы это? - Аддамс поднимается на ноги. - Что происходит? - Я считал, что ты умнее. - Произносит он. - Какой разумный человек попрется в подвал, откуда подозрительно пахнет сладким ароматом? - Что... - Смотри. - Он кивает в сторону. Черные глаза перемещаются на цветы, стоящие в углу. Их было много. - Видишь тот, с розовыми бутонами? Он цветет. Его пыльца может спокойно свести с ума. Вы достаточно надышались. - Ерунда! - Но Уэнсдей перевела взгляд на свою девушку, которая лишь тяжело дышала. Ей стало страшно. - Dio ti maledica. А затем Тео в ее глазах поплыл. Девушка попыталась удержаться на ногах, но упала на стекло. Дышать становилось все тяжелее. Легкие словно забились пухом или ватой. А голову, казалось, прижали к полу. Больно. Страшно и противно на душе. Уэнсдей зажмурилась, когда услышала чей-то голос. А затем стало совсем пусто.