Тайна, лежащая в основе происходящего

Когда Энид открыла глаза, ее тело обдало неприятным жаром, а на лицо упало солнце. Голоса на заднем плане казались шумом от автомобилей. Девушка вновь прикрыла глаза и тяжело выдохнула. В нос ударил запах травы, свежести и чего-то родного и теплого. Она попыталась сесть, но голова с тяжестью вернулась назад. В тот момент ей показалось, что легкие сжали тиски. Энид пыталась схватить воздух ртом, но лишь закашлялась. Шум в ушах лишь усиливался. - Энид, ты проснулась? Слова словно ударили ее по голове. У нее все же вышло сесть, и тогда воздух заполнил легкие. Она откашлялась, открыла сырые от кашля глаза и огляделась. Трава. Зеленая, мягкая трава. Деревья и солнце, которое отражается в свежей листве. Голубое небо над головой и белые пушистые облака, походящие на различные фигуры. Они с Уэнсдей вышли? Она не помнит. Кажется, совсем устала и уснула. Неужели Аддамс выносила ее на руках? - Энид, вставай! - Яркий, звонкий и до боли знакомый голос. - Проспишь все веселье. - Эни-и-д! - Позвал ее женский голос. Блондинка оторвала взгляд от зеленого пола и обернулась. Казалось, легкие снова сжали тиски. Она приоткрыла губы, но слов с них не слетало долгую минуту. Пока ладонь парня не прикоснулась к ее лбу. - Ты не приболела? Вялая какая-то. - Я... Я н-нет, я... - Энид не знала, что сказать. - Феликс... Я... Она чувствовала, как к глазам подступали слезы. - Хей, сестренка, ты чего? - Он присел рядом с ней на корточки и провел пальцами по сырым щекам. - Т-ты же... - Я же? - Он улыбается. Его голубые глаза сияли сквозь привычные линзы очков. Прямые волосы были завязаны в небольшой пучок на голове. - Умер. Феликс сначала выгнул бровь, затем нахмурился, а позже расслабился. Обернулся, взглянул на удивленную мать, что стояла в паре метров от них, и непонимающе вернул взгляд обратно на сестру. - Тебе приснилось, глупышка. - Он улыбнулся и вновь положил ладонь на ее щеку. Энид застыла. Она смотрела в его глаза, не понимая, ждала, пока он пропадет. Исчезнет. Снова. Но он сидел перед ней, улыбался, гладил ее щеку большим пальцем и смахивал подступающие слезы. Феликс был. Он сидел совсем-совсем близко, касался ее. Она чувствовала его тепло, запах глупого одеколона, которым он вечно заливал себя с ног до головы. - Вы идете? Не успеете, сами виноваты! - Раздался голос матери. - Ч-что? - Блондинка переводит взгляд с матери на брата. - Пойдем. - Феликс встает и протягивает сестре руку. Энид сжимает его ладонь. - Где мы? - В нашем доме. - Парень останавливается и странно смотрит на Энид. - Ты чего? Точно ничего не болит? - В нашем доме... - Я же обещал тебя забрать. - Он улыбается. - Ты устала с дороги? Тебе точно нужно еще поспать. - Просто... был странный сон, вот я и путаюсь в мыслях. - Она кивает самой себе или ему. Сама не понимает. - Просто дай мне время, я окончательно проснусь и... - Просыпайся, а то Уэнсдей уже скоро подъедет. - Он подмигивает и тянет сестру дальше. - Уэнсдей... - Блондинка хмурится. Смотрит по сторонам, цепляется за деревья взглядом. Все кругом такое зеленое, яркое, теплое. - Надеюсь, знакомство с твоей девушкой пройдет приятно. - Он продолжал улыбаться. Солнце отражалось в его очках. - Мама переживала... нет ли у нее особых предпочтений в еде? А то неловко получится если она... вегетарианец, а на столе так много мяса. - Она... не особо придирчива. Энид опустила глаза, вглядываясь в траву. Они поднимались на небольшой холм. Ее семья? Ее стая будет знакомиться с ее девушкой? И мать... ее мать переживала? Ее мать будет знакомиться с ее девушкой? Блондинка не понимала. В памяти словно всплывали обрывки моментов, но они казались такими волшебными, о которых она могла лишь мечтать. - А вот и наша соня. - Смеется один из братьев, когда Энид с Феликсом наконец поднимаются на холм. Здесь пахло мясом, свежими овощами и фруктами. На белом длинном столе стояла, казалось, сотня блюд. Там же был и сок, и пара бутылок шампанского, и стеклянная посуда. В тарелках лежал виноград и яблоки, мясо, бутерброды, тушеные овощи. Казалось, здесь действительно было все. На стуле под деревом стояло радио, из него доносилась приятная мелодия. Ее братья веселились рядом, валялись в траве, дрались, кусались. Как обычно. Но больше всего ее привлекло белое двухэтажное здание с темноватой крышей. Оно стояло совсем близко, под окнами находились небольшие клумбы. Дом казался маленьким и одновременно большим. Такой странный, теплый, словно родной. Словно именно здесь она жила все свои семнадцать лет. А затем к дому подъехал темный длинный автомобиль. - Ваша леди прибыла. - Усмехнулся Феликс, кладя руку на плечо сестры. - Беги встречай. И Энид побежала. Сначала повернулась на брата, увидела кивок, а затем сорвалась с места. Уэнсдей же не видела ее, стояла ждала, когда родители выйдут из машины. Поэтому, когда на нее со спины кто-то набросился, она выругалась на немецком. - Не ругайся. - Мортиша вышла из машины, и Гомес захлопнул дверь. - Здравствуй, Энид. - Здравствуйте. - Блондинка ярко улыбается, кивает и отходит от девушки, позволяя Уэнсдей наконец-то развернуться к ней. Черные волосы лежали на ее плечах. Они слегка вились, словно девушка просто расплела косы и слегка уложила волосы. Но это выглядело так красиво, что Энид сначала замерла на пару секунд. Пока теплые губы не коснулись ее. - Привет. - Аддамс улыбается, глядя на свою девушку. - Привет... - Выдыхает она, словно отходя от транса. Уэнсдей усмехается, а затем снимает с плеч рюкзак, вынимает из него журнал и протягивает его девушке. - Держи. - Она улыбается. - Ты хотела. - Уэнсдей... - Энид берет в руки красивый глянцевый журнал. На нем девушки и парни в различных ярких нарядах. - Спасибо. И брюнетка вновь целует ее. А затем они подходят к столу. И вся семья Синклеров радостно встречает гостей с улыбками. Искренними и радостными. И они знакомятся. Разговаривают. Болтают ни о чем, узнают друг друга все лучше и лучше. Энид смеялась: Феликс трепал ее по голове, как делал это в детстве, когда девушка глупила. Уэнсдей смотрела на нее влюбленным взглядом. Ее мать, кажется, нашла хороший язык с Мортишей. - Предлагаю наконец-то выпить за тех, ради кого мы здесь собрались. - Феликс встает из-за стола и берет в руки бокал шампанского. Все кивают, берут свои стаканы в руки и переглядываются. - Сестренка, я безумно рад за тебя. Счастлив, что ты нашла такую прекрасную девушку в лице мисс Аддамс. - Парень улыбается и смотрит на Уэнсдей. - Я жду, когда смогу станцевать на вашей свадьбе. - Феликс! - блондинка смеется, а затем протягивает свой бокал к бокалу брата. - Я серьезно! - Он бьет своим бокалом о ее, затем протягивает его к остальным. И все поздравляют девушек, ярко улыбаются и шутят. А Энид смотрит на Уэнсдей непонимающим, но теплым взглядом. А затем вдруг включили веселую музыку, и все закружились в танцах. Кроме Энид и Уэнсдей. Они сидели под деревом и наблюдали издалека. - А ты переживала. - Аддамс кладет свою руку на бедро девушки. - Я? - Блондинка смотрит на нее. - Д-да, наверное. - Энид, ты в порядке? А девушка не знает, что ответить. Все кругом такое веселое, яркое и теплое. Неужели так было всегда? Неужели вся грубость и слезы ей лишь снились? - Я... Наверное, я не выспалась. Аддамс кивает и хлопает себя по коленям. Энид тут же кладет голову на них, и Уэнсдей путается пальцами в светлых волосах. - Смотри, они подружились. - Брюнетка указывает на свою мать и Эстер. Они сели назад за стол и о чем-то разговаривали. - Да... Блондинка оглядывала своих братьев. Они все были такими веселыми. Они шутили и играли друг с другом, Пагсли влился к ним, и тоже улыбался. Ее мать разговаривала о чем-то с Мортишей, пока Гомес и Мюррей стояли где-то у дома. Тепло и уютно. Уэнсдей игралась с ее волосами, бормотала что-то на итальянском. А солнце приближалось к горизонту. Луна появлялась из-за деревьев, звала за собой появляющиеся звезды, прогоняла дневной мир прочь. Многие птицы потихоньку затихали, некоторые наоборот просыпались. - Энид. - Уэнсдей гладит девушку по щеке и та прикрывает глаза. - Да? - Ты счастлива? Девушка открывает глаза и смотрит на свою семью. Счастливую, любящую и нежную. Смотрит на Феликса, который улыбается ей. - Да... - Девушка кивает и поднимается с теплых коленей. - Я пойду... поговорю с Феликсом. Хорошо? - Все что угодно. - Брюнетка кивает, оставляет поцелуй на ее руке и провожает теплым взглядом. Энид огибает веселящихся братьев, по пути треплет Коди по волосам, который в ее сне сказал о том, что Феликс мертв. Но он был здесь. Вот он. Совсем-совсем близко к ней. Девушка врезается в брата и обнимает крепче. - Эни, ты чего? - Он треплет сестру по волосам. А девушка молчит. Молчит, потому что сама не понимает, что сказать. Странное ощущение на душе не покидало ее. Все вокруг было странным и непривычным. Словно она и не жила до этого момента. Но она четко помнила, как Коди говорил ей о смерти старшего брата. Энид помнила то опустошение, когда она наконец-то поняла всю суть сказанного. Она же помнила об этом. Не могло ей это присниться. Это было слишком по-настоящему. Все было таким холодным и страшным в тот день, пока Уэнсдей не ворвалась в эту темноту. - Энид. - Феликс звал ее. А девушка не хотела отпускать. - Энид. Даже если вокруг все не по-настоящему, ей так не хотелось, чтобы это заканчивалось. - Энид. Здесь все было хорошо. Здесь ее любили. Здесь была ее семья. Ее брат. Ее девушка. Все здесь были счастливы. - Энид, ты меня слышишь? Блондинка зажмурилась и проглотила ком в горле, но сказать ничего не смогла. Ей не хотелось уходить. Все было таким замечательным.

~~~

Когда Уэнсдей пришла в себя, она поняла, что ей до ужаса холодно. А кругом ничего. Первые пару минут она даже не могла понять, в каком положении находится. Полная дезориентация. Когда голова потихоньку успокаивалась, девушка поняла, что она сидела на полу в пустоте. И эта пустота давила на нее тяжелым грузом. Гробовая тишина. Ничего не слышно. Лишь собственное сердцебиение и дыхание. - Эй? - Уэнсдей нахмурилась. - Тео, что за шутки? Но ее вопросы лишь отлетали от невидимых стен и возвращались обратно. Тео. Она его помнила. Помнила, как он просил дочитать последние строки в тетради. Она помнила, как Энид упала ни с того ни с сего. А затем все обрывается. Их похитили? Где тогда Энид? - Энид? Но слова снова отразились от темных стен. Неприятная паника окатила ее. Она встала и двинулась вперед. Раз слова отлетали от стен, значит они здесь есть. Но она шла все дальше и дальше, а стен все не было. - Эй? - Вновь произносит она. Слова продолжали отражаться и возвращаться к ней эхом. Но она все шла и шла по пустоте, ни сворачивая. Звук шагов бил по голове. Первые пол часа она еще с неким интересом оглядывалась, ожидала, что что-то появится. Шла вперед, возвращалась назад, разворачивалась и шла дальше. А затем паника начала медленно идти за ней по пятам. Через час, когда ноги заболели, а паника уже наседала и давила ее к полу, Уэнсдей остановилась. - Эй! - Она уже начинала злиться. Или сходить с ума от пустоты и тишины. - Энид... Она надеялась, что девушка ее услышит. - Энид! - Аддамс схватилась за голову. Дышать становилось тяжелее. - Мама, отец. Пагсли... А может она умерла? Вот так выглядит смерть? Черная бесконечная тихая бездна? Она просто сойдет с ума, а затем перестанет что-либо понимать и ощущать. Мерзкий ком застрял в горле. Да Уэнсдей уже и не хотелось ничего говорить. Вот так быстро все закончилось? Она думала, что это будет быстро и больно. А это будет мучительно и медленно. Все же только начало налаживаться! Она ведь только-только начала видеть смысл в жизни. Начала чувствовать что-то и получать от этого странное удовольствие. Странное и ранее неизведанное. Раньше она и подумать не могла, что чьи-то прикосновения могли вызвать в ней приятный табун мурашек, а не гнев или отвращение. Всего год назад ее бы вывернуло наизнанку, если бы она только подумала о том, что ее губы могут коснуться чужих. Уэнсдей вдохнула через силу. Казалось, она была заперта в коробке, и воздух сюда совсем не хотел проникать. Но дышать хотелось. Поэтому девушка подняла голову вверх и сделала еще пару глотков воздуха. - Эй! - Попробовала Аддамс еще раз. Но все вновь повторилось. Уэнсдей сжала ткань кофты и выдохнула. А затем вдруг сорвалась с места и побежала вперед. В темноту. Но она была бесконечной. У нее не было ни начала, ни конца. Куда бы она ни шла, куда бы ни бежала и ни кричала, все было одним и тем же. В любой другой ситуации, девушка бы села и подумала, как найти выход. Но здесь страх стоял позади нее и шумно дышал в спину. Не было смысла даже пытаться. Кругом темно или черно. Закрой глаза, открой. Ничего не поменяется. В конце концов, пробежав еще дальше, она упала на колени. Ей вдруг захотелось заплакать, разрыдаться от накатившей паники. Но она лишь попыталась сделать глубокий вдох. А затем ее вдруг кто-то схватил за шею. Стиснул ее длинными тонкими пальцами, мешая дышать. Уэнсдей хотелось закричать, но она не могла. Уэнсдей давилась мерзким комом страха, который забился так глубоко в горло, что живот скручивало до тошноты. Те же длинные пальцы обхватили ее руки и ноги. Девушка упала на спину. И лапы тут же потащили ее куда-то. Брюнетка ощущала их. Ледяные и противные, с острыми когтями. Такими же острыми, как у Энид. Вот только ее когти не были уродливыми и они бы никогда не поранили ее нарочно. То, что схватило ее, противно шумело или дышало. Громко. Настолько, что теперь она молила о тишине. Темнота продолжала давить, кислорода не хватало, отчего голове было тяжело, словно она - большая гиря. Уши вовсе заложило, и теперь рев или крик чего-то стал противным фоновым шумом... Легким больно, словно ей в грудь ударили с ноги. Она пыталась кричать и сопротивляться, но лапы тащили и тащили. Перехватывали руки, не давали двигаться. В один момент когти поранили ее руку, горячая кровь скатилась по прохладной коже. Аддамс все же закричала. Ком царапал ей горло. Было больно. Пытаясь вырваться, она билась раненой рукой о пол, чем вызывала боль еще сильнее. Леденящий холод превратился в невыносимый, от страха и боли, жар. Ей не за что ухватится, некого звать. Аддамс не могла выбраться из сильных когтистых лап, которых толком и не видела. Не видит, не дышит, не понимает. Слезы подступили к глазам, но она всячески пыталась удержать их. Крик того, что ее тащило, заставлял ее уши болеть. Где она? Почему здесь так темно? Почему тут было так тихо? Где Тео? Где Энид? Где хоть кто-нибудь? Она спит? Или все же она мертва? Хоть бы это был сон. Она так надеялась, что все это ей снится. Но рана от острых когтей так болела, что Уэнсдей сомневалась в том, что это сон, с каждой секундой. Страх начал находить на нее огромной волной, а затем отступать. Девушка не понимала, что она вовсе ощущала. Страх, панику или злость от безысходности. Ей хотелось шептать имя блондинки, лишь бы она ее услышала. Лишь бы пришла, как тогда, в лесу. Лишь бы спасла. Уэнсдей готова была сжать ее в объятьях, обнимать так долго, пока Энид сама не попросит отпустить ее. Но блондинка ее не слышала. Она не могла ее не услышать! Не могла! Они же были вместе, она же помнила! Затем телу вновь стало холодно и... сыро? Да. Ее одежда стала сырой. А позже она почувствовала, как вода, которой и видно-то не было, дошла до ее шеи. Брюнетка была в воде. Ее затащили в воду. Уэнсдей больше не чувствовала страшных и противных лап. Но чувствовала, как ей приходится держаться на воде. Девушка слышала тихий всплеск и пыталась доплыть до источника звука. Но сколько бы она не плыла. Он оставался все на том же расстоянии, а она, словно на том же месте. Но ее ноги вдруг что-то коснулось. Она дернулась и вскрикнула. Крик отразился от стен. Ей казалось, что теперь, она находилась в темном бассейне. Пахло неприятно. Ноги вновь что-то коснулось. Девушка попыталась отплыть. Тело устало от попыток выбраться из тисков противных лап. Рука ужасно ныла, от воды было еще больнее. Жар вновь подступал к голове, пока всему остальному телу было холодно. Девушка вновь сжала ткань сырой кофты, а затем коснулась подаренной Энид цепочки. Она вынула подвеску из-под кофты и стиснула ее в пальцах. - Энид... - Она шептала, голоса совсем не было. Паника нахлынула еще большей волной и девушка забарахталась. За ногу ее кто-то схватил. Уэнсдей вновь пыталась выбраться. Но ее держали. Слезы все же выступили, сорвались с ресниц и скатились по щекам. Хотелось дышать, но у нее не выходило глотать воздух. Через мгновение, ее потянули вниз.

Это конец.

В попытке вдохнуть, она сделала лишь глоток воздуха. Горло и нос обожгло. Слезы смешались с мутной или нет, водой. Она не видела ее. Лишь ощущала. Словно тонула с закрытыми глазами. Но глазам было больно. Они были открыты. Тонула. Она, черт возьми, тонула. Ее тянули все глубже, ближе ко дну. Ближе к смерти. Или это уже была смерть? Где она черт возьми!? Все вот так кончится? Что будет с Энид, когда та узнает о том, что Аддамс подохла в воде? Она снова будет плакать. Ей снова будет грустно. Ей будет плохо. А из поддержки будет лишь Йоко, да Дивина с Бьянкой. Аякс тоже попытается утешить ее, Ксавье скажет что-то успокаивающее. А дальше? Ее семье будет плевать. Умирать с пониманием того, что твой любимый человек останется совсем один в чертовом жестоком мире, было ужасно. Из-за давления, голове и легким становилось больнее и больнее. Попытавшись еще раз выбраться из хватки - она сдалась. Расслабилась, улыбнулась, словно от этого ей стало бы легче.

И просто расслабилась, прикрыв глаза.

Уэнсдей ощущала, что плакала, но слезы смешивались с водой. Она ощущала острую боль в руке, но ей уже было плевать. Она молча просила прощение у родителей, у Энид. За то, что так вела себя. За то, что так долго воротила нос и не обнимала родителей с братом. За то, что позволила родителям Энид так обойтись с ней. Как же холодно и противно. Почему Торнхилл просто не выстрелила в нее в ту чертову ночь? Почему Тайлер на нашел и не разорвал на куски, как хотел? Почему она просто не позволила Крэкстоуну убить ее? Все это было бы лучше чем то, что она сейчас ощущала.

А затем вновь стало тихо.

Тихо и...

Что она ощущала? Ни тепла, ни холода.

Ей не было больно, страшно или мерзко.

Она ничего не чувствовала.

Вновь открыв через силу глаза, девушка тут же их закрыла. Она вновь здесь. В этой гребаной черной комнате. Не прошло и минуты, как слезы сорвались с ресниц. Все эмоции в одну секунду рухнули на нее. Все по новой? Это новый круг в аду? - П-пожалуйста... - Сорвалось с губ. - Пожалуйста, что? И Аддамс распахнула глаза. Брови поползли наверх от увиденного. Она ожидала увидеть там кого угодно, но не ее. - Что ты здесь делаешь? - Уэнсдей резко села. Голова закружилась. - Отдыхаю. - Говорит Гуди с серьезным лицом. Гуди. Она стояла перед ней. Бледная... нет. Совсем-совсем бледная. Если раньше она казалась Аддамс призраком, то теперь девушка была словно легкий утренний туман. - Ты ведь... пропала? Исчезла. Навсегда. - Уэнсдей отчего-то стало спокойно. Она здесь не одна. А может и одна. Может Гуди - просто плод ее воображения. - В жизни конечно пропала. Но здесь... кто мешает мне появиться? - Здесь? Где мы? - М... - Девушка огляделась и вернула взгляд на брюнетку. - В бездне? В пустоте... в твоем воображении? Или в твоей совести. Уэнсдей не понимала. Она лишь кивнула. - Где Энид? - Здесь же. - В бездне? - От мысли о том, что ее девушка так же мучается, как и она сейчас, сводило желудок. - В своей пустоте. В которой она хотела бы оказаться. Аддамс вновь задумалась. - Значит... я хотела бы оказаться здесь? - Она сглотнула. - В страданиях? - А ты сама понимаешь, чего ты хочешь? В ответ отрицательный кивок. Нет. Она не знала. Она даже не понимала, что она чувствовала. Все так резко изменилось, словно по щелчку пальцев. - Поэтому ты здесь. В пустой и тихой бездне. - Гуди по-хищному улыбнулась. - Разве ты не любишь тишину? - Не такую гробовую. - Она вытерла слезы. Она уже не была уверена, так ли любила тишину, как раньше. После того, как она стала жить с радужной блондинкой, тишину стали перебивать редкие глупые песни. И она привыкла к этому. Ей начинало этого не хватать. - Разве не любишь черное? - Не так много. Ей вдруг захотелось сказать, что кроме черного есть белый. А кроме черного и белого, есть оттенки серого. Слова старой директрисы, в смерти которой она была виновата, отпечатались у нее на подкорке мозга. Да и кроме черного, белого и серого, ей хотелось увидеть что-то тошнотворное яркое. - Разве не любишь одиночество? - Не настольно. - Она опустила глаза, а затем вновь подняла. - Ты сказала, что я ворон в твоем роду. Сказала, что путь ворона - это путь одиночки. Что в остальных я буду видеть зло. Но... - Но, что? - Гуди слегка склонила голову. - Я... - Ей словно стыдно было говорить об этом. Но пересилив себя, она все же произнесла те слова, от которых год назад ее бы вывернуло. - Я влюбилась. В девушку. В радужную и по-своему сумасшедшую. Я нашла людей... с которыми могу разговаривать. - Это называется: "друзья". - Нет. Знакомые. Йоко, Дивина, Бьянка и Ксавье. Они не были ей друзьями. Они перебрасывались фразами, здоровались. Но это не было дружбой. - Я же говорила. Нельзя управлять бурной рекой. - Светловолосая усмехнулась. - Ты говорила это о моих силах. - И как успехи? - Они... все еще появляются неожиданно. Но в прошлый раз они помогли мне. - Вот видишь. - Нет. Не вижу. Ничерта! - Девушка поднимается на ноги. Она чувствовала себя странно. Словно ее подменили. Ей хотелось кричать и биться. - Все кругом противоречит всему тому, что говорила ты. И тому, что я раньше считала нормальным. - Дам тебе совет напоследок. - Гуди наклоняет голову. - Смирись, что с приходом в твою жизнь другого человека, тебе придется находить множество компромиссов. Смирись, что этот человек часто будет думать не так как ты. И то, что кажется совершенно обычным для тебя, для нее может быть ужасным. - К чему ты это? - К тому, что тебе пора уже разобраться с тем, что творится внутри тебя. - Девушка слегка хмурится. - Успокоив бурную реку внутри себя, ты успокоишь ее и вокруг. А затем Гуди растворилась. Туман, словно остатки девушки, собрались в один неровный ком. А затем, разогнавшись, этот ком прошел через Аддамс. Уэнсдей схватилась за живот, почувствовав сильную боль в области шрама от раны, что оставил ей Крэкстоун.

***

В просторной комнате, по мимо разговора девушек, стоял шум смеха из сериала. Помещение освещал лишь свет от экрана ноутбука. На нем, главные герои, парень полицейский и его помощница, шли по улицам ночного Нью-Йорка, обсуждая все имеющиеся улики. Когда Бьянка отправилась за дополнительными напитками в свою комнату, Дивина явно дала понять, что ей наскучил фильм. Йоко сначала недовольно что-то пробурчала, когда ее повалили на кровать, а затем и вовсе укусила девушку за ухо. - Эй! - Сирена нахмурилась и отпустила вампиршу. - Больно. - Там сейчас преступление раскроют. Мне интересно. - Танака наигранно закатила глаза. Ее очки лежали на ее же тумбе возле кровати. Поэтому девушка спокойно могла разглядеть огонек интереса в красных глазах. На часах двенадцатый час ночи, луна пряталась за облаками, изредка появляясь и освещая верхушки деревьев и стены академии. Весенний ветер приглаживал траву к земле. Дивина усмехнулась, глядя в глаза. Обернулась к ноутбуку. Парень и девушка все так же перебирали в голове улики, пытались сопоставить имеющиеся факты. - Ты конечно не уголовное дело, - Дивина пристально смотрела в красные глаза. - но я бы тебя возбудила. Танака прыснула и оттолкнула девушку от себя. - Я видимо не вовремя. - Бьянка усмехнулась, стоя на пороге комнаты. Ее руки были заняты. Войдя в комнату, она захлопнула дверь ногой, чем вызвала сильный шум. - Если с напитками, то мы рады видеть тебя в любое время. - Дивина оборачивается на девушку, смотрит на бутылки в ее руках и кивает. - Мы рады тебя видеть. Бьянка лишь усмехнулась и поставила бутылки на пол. Газировка тут же разлилась по пластиковым стаканчикам. Дивина зевнула и вновь уставилась на экран ноутбука. Главные герои все возились на одном месте, как в деле с преступником, так и в собственных отношениях. - Вот он глупый? - Бьянка выпрямилась и налила в стаканчик еще напитка. - И так же ясно, кто убийца. - Эти двое слишком много думают. - Соглашается Танака. - Думают много, но не так как надо. - Дивина хмурится и делает глоток, а затем убирает стаканчик от губ. - Да он влюблен в тебя, идиотка! - Не кричи в экран. - Бьянка усмехается в кулак. Дивина же лишь передразнивает девушку и отправляет в рот горсть попкорна. Танака повторяет за ней, а затем смеется, когда парень не понимает намеков главной героини. - Они как Аддамс с Энид. - Кидает девушка и запивает очередную горсть сладкого попкорна. Сирены переглядываются. - Что? - Бьянка слегка выгибает бровь. - Ну... - Вампирша пожимает плечами. - Энид просто так на Аддамс смотрит, а той словно все равно. - Ей и будет все равно, это же Уэнсдей. - Бьянка вновь открывает бутылку. - Подождите, - Дивина нажимает на пробел. - Вы думаете, что Энид... не ровно дышит к Аддамс? С чего бы? - Она смотрит на нее так же, как и ты на меня. - Йоко усмехается и делает глоток. - Это как я на тебя смотрю? - Девушка подозрительно хмурится. - Хочешь взгляд со стороны? - Бьянка не дожидается ответа. - У меня иногда ощущение, словно ты на Йоко накинешься и всю кровь выпьешь. Хотя вампир не ты. - Ты не романтик... - Сирена кривит губы. - Я говорю, как есть. Танака же отвлекается от разговора и берет в руки телефон. Проверяет звонки и сообщения, а затем хмурится и смотрит на время. - Ты чего? - Энид обещала написать, когда они вернутся из того... подвала? - Вампирша тревожно оглядывает девушек. - Они скорей всего уже просто спят. - Бьянка пожимает плечами. - Энид устала и забыла написать. - Да она бы первым делом пошла бы в блог о своих приключениях писать. Уже потом написала бы мне. И только после этого пошла бы спать. - Йоко поднимается с кровати и подходит к окну. - Мы ведь даже не знаем в какую сторону они пошли. - Пошли проверим их в комнате. - Дивина встает рядом с девушкой и кладет руку на ее плечо. - Я согласна с Бьянкой. Они просто уже спят. Вампирша раздраженно выдыхает и кивает. Девушки закрыли ноутбук и вышли из комнаты. Поднявшись на этаж выше, она повернули в сторону нужной двери, но увидели, как из нее выходит знакомая фигура. Все трое переглянулись и нахмурились. - Чего она все к ним ходит? - Шепчет Бьянка. - Энид сказала, что она к Уэнсдей рано утром приходила. - Пожимает плечами Танака. Виктория остановилась перед девушками, окинула каждую взглядом и усмехнулась. - Где темную носит? Она мне нужна. И внутри Йоко что-то сжалось. - Их нет? - Спросила Дивина с некой надеждой на то, что ей просто послышалось. - Неа. - Девушка отворачивается. - Меня не было на прошлом уроке, я хотела спросить домашку. Но Нойманн в кабинете не было, вот я и пошла к этой. Но и ее нет. - У нее имя есть. - Бьянка хмурится. Она не знала, почему ей вдруг так не понравилось, с какой интонацией Виктория говорила об Аддамс. И какие слова использовала. Девушка не была той, с которой ей хотелось строить крепкую дружбу. Но Уэнсдей симпатизировала ей явно больше, чем ее китайская копия. - Мне без разницы. - Она отмахивается. - Мне от директора попадет. Меня это волнует больше. - Прогуливать меньше нужно. - Бросает Йоко. - Пойдемте. - У тебя забыла спросить. - Виктория строит противную гримасу отвращения. Дивина бросает на брюнетку злой взгляд, но Танака одергивает ее и тянет за собой. Сирена не спорит, следует за девушкой, скрипя зубами. - Она вызывает у меня отрицательные эмоции одним своим присутствием. - Шипит Дивина, когда они возвращаются в свою комнату. - Что нам с путешественниками-неудачниками делать? - Бьянка захлопывает дверь. - В какую дыру их могло затянуть? - Мы знаем, что этот люк в лесу. - Сирена пожимает плечами. - Может там вообще старая канализация и их давно засыпало. - Спасибо. - Йоко хмурится и отходит от окна, держа телефон в руках. - Она не отвечает. - Прости. - Дивина подходит к ней и приобнимает. - Мы можем спросить у остальных оборотней. Они же были вместе. - А потом? - Спрашивает Бьянка. - Попремся к этому люку втроем? Чтобы потом там нашли пять трупов? - Можем позвонить Галпину. - Танака вновь поворачивается к окну. - Он... здесь уже как родной. Дивина усмехается. Бьянка смотрит на нее вопросительно, а та мотает головой. - Просто звучит... иронично. Учитывая, кто его сын. - Не напоминай. - Бьянка отворачивается. - А мы... не хотим сообщить об этом директору? Йоко и Дивина переглядываются. - Он нам не нравится. - Танака хмурится. - Странный он. - Чем? - Мы просто не привыкли к нему... вот и все. - Дивина сглатывает ком. - До сих пор не осознаю, что... У нее не хватает сил договорить. - Что ее место заменил кто-то другой. - Договаривает за нее Бьянка. - Да даже не это. - Мотает головой Йоко. - Занял и занял. Просто... Она не ушла, не уволилась... Ее просто нет. В комнате повисла минутная тишина. Будильник тихо тикал на тумбе. - Так ладно. А то у нас будет еще двое тех, кто не ушел, а кого просто не стало. - Бьянка встает, щелкает пальцами, привлекая к себе внимание. - Да-да. - Вампирша спешит к двери. Найти оборотней было не столь проблематично. Большинство из них были очень шумными. Услышать шум за дверью после отбоя было легче простого. Они постучали в первую попавшуюся дверь. Открыл им рыжий парень с растрепанными волосами и жестяной банкой газировки в руках. - Какие интересные ночные гости. - Он усмехается. - Для чего пожаловали? - Где ты был на прошлое полнолуние? Парень хмурится от непонимания. - А... в лесу. - Ты был у люка? - Люка? - Кто там? - Раздался голос из глубины комнаты. Рыжий оборотень усмехается. - Девушки. - Кричит он в ответ. - Чего? - Дверь раскрывается шире. - Привет? На них смотрит кудрявый парень с серыми волосами. - Ты брат Энид? - Делает вывод Йоко. - Ну да. - Он пожимает плечами. - А что? - Ты знаешь, где твоя сестра? - Без понятия. - Он пожимает плечами. Йоко сердится. Вроде бы родной брат, но даже не интересуется сестрой. - Вы были у люка в полнолуние? - Дивина сжимает руку своей девушки. Вампирша напряженно смотрит в глаза парня. Тот бегает взглядом от одной девушки к другой. - В лесу? Да. - Где он? - А... вверх по реке. - Пытается объяснить он. - Там небольшая полянка... Зачем вам вообще? - Энид и Уэнсдей пошли туда сегодня днем. - Бьянка убирает руки в карманы. - Они не вернулись до сих пор. - Что? - Парень явно напрягся. Он поджал губы и опустил взгляд, словно пытаясь что-то вспомнить. - Вы звонили ей? Им. Ей. Не важно. Кому-нибудь? - Не отвечает. - Дивина хмурится. Парень бьет себя по карманам и вынимает телефон. Он нервно ищет номер сестры, подносит телефон к уху в надежде, но звонок даже не доходит. А безэмоциональный голос сообщает, что абонент находится вне зоны действия сети. - Мы хотим набрать Галпина. - Объясняет сирена. - Хотим, чтобы вы показали дорогу. - Д-да, да, конечно. - Он кивает, хлопает друга по плечу и выходит из комнаты. Дозвониться до Галпина оказалось легче, чем они думали. На третий раз мужчина взял трубку и поздоровался уставшим голосом. Он не с первого раза понял, что ему говорят и чего хотят. А когда услышал фамилию "Аддамс", то голос его слегка погрубел. После третьего объяснения, мужчина тяжело выдохнул в трубку. - Меня не касаются дела Невермора. - Наконец произнес он. - А с недавнего времени, я не хочу о нем даже слышать. - Это касается не Невермора. - Бьянка хмурится. - Это касается двух девочек-подростков. - Из Невермора. - Отвечает Галпин. Дивина ощущает спиной холод. Она поворачивает голову и видит, как блестят красные глаза. Йоко выхватывает у Бьянки телефон. - Думаю всем понравится новость о том, что шериф проигнорировал пропажу двух подростков. - Дивина положила руку на плечо вампирши. - Город маленький. Разлетится быстро. - Когда люди узнают, кому было отказано, они лишь порадуются. - Вы смеетесь? - Парень перехватывает телефон и кричит в трубку. - У меня сестра пропала. Какая разница где она учится?! - С недавнего времени... большая. - Отвечает уставший голос. - К черту. - Йоко возвращает телефон себе в руки. - Таким как вы, с гребаным личным отвращением к определенным людям, просто нельзя работать в полиции. Если они подохнут, я из вас всю кровь высосу. И мне будет плевать, что будет после. Вы не шериф, вы упрямый и бесчеловечный кусок д... - Хватит. - Парень перехватывает телефон и сбрасывает звонок. Йоко выдыхает тяжело, а затем поджимает губы. Руки задрожали, и она убрала их в карманы. - Иногда мне кажется, что Уэнсдей смотрит верным взглядом на мир. - Бьянка встает с кровати и хмурится. - Ты о чем? - Спрашивает старший брат Энид. - Она вечно делала все одна и не обращалась в полицию. - Объясняет Йоко дрожащим голосом. - Все будет в порядке. - Дивина подходит к девушке, кладет ладони на сырые щеки и смахивает слезы. - Мы только тратим время. Сами бы уже давно их нашли. - Это обычный люк в заброшенный подвал или... склад. - Говорит парень. - Они может просто споткнулись, вывернули ногу или... поранились так, что просто не могут сами вылезти. Никакие гребаные шерифы нам могут и не понадобиться. - Предлагаешь пойти самим? - Почему нет? Сейчас позову еще парочку друзей и сходим. Мы оборотни. У нас сила и ночное зрение. - Он смотрит на девушек. - У вас явно фонарики есть. Бьянка соглашается и кивает. - Зови. - Говорит она и подходит к тумбе. - Тебя как зовут? - Я Итан. - Он кивает, а затем добавляет. - Советую прихватить маски. Пахло там отвратительно. Девушка кивает и парень закрывает за собой дверь. Бьянка кидает на пол рюкзак. Поверх пару фонариков и бутылку воды с бинтом. - Зачем? - Дивина поворачивается к девушке. - Итан прав. Скорее всего они просто покалечились. Вдруг придется перевязать. Дивина чувствовала, как Йоко злилась. Ее плечи перестали вздрагивать. Они напряглись. Бьянка оглядела напряженное лицо Танаки и поинтересовалась. - Сколько крови она выпила сегодня? - Как обычно. - Значит мы не подохнем от зубов злого вампира. - Она усмехается и надевает рюкзак. - Иди ты. - Танака шипит и выходит из комнаты за Дивиной. Сирена тут же ловит ее и кладет руку на талию. Бьянка догоняет их. Они встречаются с оборотнями на втором этаже и вместе спешат вниз. У них будут проблемы, если их поймают. Но думать об этом времени не было. Да и не важно им было. Они вышли через черный ход и устремились к реке.

***

Острая боль в области шрама не давала девушке даже полностью вдохнуть. Боль растекалась по всему телу, стояло ей двинуться. Она еще несколько минут корчилась на полу в полной темноте, пока не открыла глаза. Аддамс тут же попыталась сесть, но не вышло. Боль пропала, словно ее и не было никогда. Ей казалось, что она вынырнула из воды. Кислород проник в легкие и она вдохнула полной грудью, чувствуя облегчение. Перед глазами туман, так же, как и в голове. Так же как боль, пропала и темнота. Девушка почти сразу поняла, что она лежала на холодном кафеле, лицом к потолку, на котором горела одинокая тусклая и желтая лампочка. Глаза болели. Уэнсдей понадобилось не мало времени, чтобы наконец прийти в себя полностью. Через десять минут, когда разум хотя бы слегка прояснился, она поняла, что не может двигать руками. Словно их и не было. Еще через пять минут, картинка перед глазами наконец стала более четкой. Девушка медленно повернула голову влево. Грязный холодный кафельный пол и бетонные стены, на которых висели газеты, вырезки и странные рисунки со схемами. Там же находился пустой знакомый стол. Когда девушка повернула голову вправо, то застыла на мгновенье. Энид лежала рядом с ней без сознания, со связанными как и у нее руками. Позади нее находилась раковина, над которой висело мутное и грязное зеркало. - Энид... - Хриплым голосом позвала девушка. - Энид. Она пыталась дозваться до блондинки некоторое время. Но та лишь хмурилась и беззвучно шевелила губами. Поняв, что это бесполезно, Уэнсдей нервно сглотнула. Паника подступала к ней. Она сделала рывок, затем еще раз и еще. Когда у нее наконец вышло сесть, она выдохнула. Вновь огляделась. Ничего острого рядом не было. Кроме осколков плитки и зеркала, которое пришлось бы чем-то разбить. Поняв, что с зеркалом у нее даже в мечтах ничего не выйдет, девушка с трудом схватила один из осколков плитки. В голове до сих пор стоял легкий туман. Иногда Аддамс подташнивало от запаха вокруг. Пыльный, спертый. Запах крови и сырости. И еще... аптеки? Или лекарств. А может все сразу. - Черт. - Шипит девушка, когда вместо веревки, попадает по коже. Небольшая ранка начинает пощипывать. Но Уэнсдей продолжает пытаться разрезать веревку гребаным осколком плитки. Ей казалось, что время остановилось. Она искусала губы до крови в порывах злости и паники. К тому времени, как она с облегчением выдохнула и двинула руками, Энид стала более разговорчивой во... сне? Блондинка шептала что-то неразборчиво, иногда всхлипывала, но слез на глазах не было. Уэнсдей с облегчением положила ладони на свои колени. А затем приподняла их и растопырила пальцы, вглядываясь в мелкие царапины от стекла. Руки тряслись. Она это видела и ощущала. Встав на ноги, девушка обошла стол, возвращая в голову мысли. Аддамс напоминала самой себе, как нужно ходить и видеть. Туман развеялся окончательно. Прежде чем подойти к закрытой двери, она села возле ангельского создания. Энид продолжала бормотать что-то. Уэнсдей, перед тем, как вновь схватится за осколок, приподняла девушку и усадила ее, облокотив об стену. На этот раз ей понадобилось меньше пяти минут, чтобы освободить блондинку от тисков веревки. Но та все не приходила в себя. - Энид. - Вновь попыталась девушка. От страха она приложила голову к чужой груди, ради того, чтобы услышать спокойное сердцебиение. - Эни, пожалуйста. Аддамс встряхнула девушку, затем еще раз. Вновь прошептала ее имя, погладила по щекам, отгоняя от самой себя панику. - Эни. - Она уткнулась носом в чужую шею. - Эни, пожалуйста... Мерзкий ком горечи застрял в горле. Брюнетка облизнула свои сухие губы и нервно выдохнула в шею. Энид была жива. Она чувствовала ее сердцебиение, слышала дыхание, ощущала горячую кожу. Но почему девушка не просыпалась? А спала ли она? А сама Уэнсдей? Что с ней вообще было? Она вдруг взглянула на свою руку. Раны от когтей там не было. Неужели все же сон? Так какого черта он был таким реалистичным? Девушка клялась, что она даже в жизни столько не ощущала, как там. Там. Где там? - Эни... - Девушка прохрипела ее имя совсем жалко, а затем коснулась своими губами ее и вновь уткнулась в теплую шею. Вдохнув и отбросив панику на второй план, девушка вновь встала на ноги и подошла к двери. Она попыталась открыть ее, но та, естественно, не поддалась. Затем Аддамс постучала в нее и крикнула, привлекая внимание. Но в ответ лишь гробовая тишина. Попытка выбить дверь хлипким стулом тоже осталась безуспешной. Она в замкнутом пространстве с девушкой, что лежала без сознания. Какие у нее шансы выжить? Никаких. С судорожным вдохом, Аддамс вновь опустилась на пол рядом с Энид. Дрожащей рукой она тянется к светлому лицу. Прохладными ранеными пальцами проводит по лбу, носу и щекам. Затем по губам и вновь по щекам. От осознания происходящего к глазам подступили слезы. Возможно, находиться в пустом черном пространстве было не так плохо как здесь. Уэнсдей вдруг проникла рукой под свою кофту и положила ладонь на шрам. Все это время она не касалась его, казалось, даже в душе пыталась обходить его. Но сейчас она отчего-то коснулась его, слегка надавила, словно хотела полностью отпечатать его в памяти или на своей ладони. В голове вдруг всплыло осознание о том, что она жива. У нее был шанс умереть. Два, три... четыре, нет. Даже пять раз! А может и того шесть.

От рук Роуэна дважды. От собственной глупости в доме Гейтсов.

От ножа Крэкстоуна, от лап Хайда, от стрелы, которая могла попасть вовсе не

в плечо. От пули Торнхилл.

Но она жива. Тайлер был прав. Она была живучим тараканом. И что, после стольких раз, она позволит себе подохнуть в запертой комнате неизвестно где? Возможно и позволит. Просто потому что надоело. Просто потому что она устала. Она столько лет спокойно жила, размышляя над романом, думая, что ее сердце навсегда останется черным и каменным. Она не видела никого вокруг себя. И все было так хорошо и спокойно. А по приезде в Невермор, за этот... да даже не год! За эти гребаные пару месяцев, она пережила столько, что в голове не укладывалось. Ей казалось, что из-за всех тех эмоций, что она ощутила за эти пару месяцев, у нее скоро случится нервный срыв. Девушка взяла осколок плитки и, размахнувшись, кинула его в стену. Тот раскололся на множество кусочков. А затем услышала шорох со стороны. Энид вдруг сделала слишком глубокий вдох, закашлялась и дрожащими пальцами сжала воротник свой кофты. - Энид. - Девушка подскочила к ней, положила руки на плечи, сжала их. А после поднесла ладони к щекам и побила по ним девушку. Блондинка приоткрыла глаза. Аддамс молчала долгие пять минут, наблюдая за тем, как девушка пыталась хоть что-то понять. Когда голубые глаза наконец остановились на ней, то Уэнсдей вновь повторила ее имя: - Энид? - Г-где мы? - Дрожащий и хриплый голос. Им обоим хотелось пить. Кран в раковине не работал. Аддамс проверяла. Трижды. - Я не знаю. - Она стиснула зубы до противной боли. - То есть это все было не по-настоящему... - Блондинка подняла голову к потолку и по щеке скатилась слеза. Конечно. Как все это могло быть по-настоящему? Феликс с родной для нее улыбкой, любящая мать и братья. Теплота и уют. Всего этого просто не могло быть. Она вновь как идиотка повелась на глупый сон. Разве ее мать могла готовить стол блюд для своей дочери и ее девушки? Ее девушки. Энид знала и понимала, что этого просто не могло быть. Что ее мать бы открутила ей голову, узнав, что у дочери появилась девушка. Но блондинке так хотелось вернуться назад в сон. Провести там еще хотя бы пять минут. - Эни, эй... - Аддамс не на шутку забеспокоилась. - Эни, все хорошо. Все будет хорошо. Но Энид ее не слушала. Она смахивала слезы с глаз. Шмыгала носом и вздрагивала от любого прикосновения девушки. От ее губ на сырых щеках, от рук на талии. Ей было обидно. Почему ее семья была так ужасна, что ей хотелось сбежать от них в сон?

***

Луна продолжала прятаться за облаками. А шестеро человек спешили вверх по реке. Йоко смотрела под ноги пустым взглядом, Дивина иногда окликала ее, словно приводя в чувства. Шаги нарушали всю ночную тишину леса. Итан иногда останавливался и оборачивался. Словно чуял кого-то. Его друзья также изредка напрягались, глядели по сторонам. Друзья Итана были двумя высокими парнями. Один из них - парень брюнет по имени Жак. Второго, с каштановыми волосами, что доходили до плеч, звали Мигель. Они шли вдоль реки, поглядывали на отражение луны в холодной воде. Бьянка пару раз останавливалась и всматривалась в воду. Дивине казалось, что она могла простоять там вечность. Но она каждый раз окликала подругу, и Бьянка со странным напряженным выражением лица отрывалась от воды. Когда они вошли в глубь леса, напрягся уже Мигель. Он все чаще останавливался и оглядывался, прислушивался. Иногда даже скулил, пока не получал подзатыльник от Итана. - Это здесь. - Наконец произносит брат Энид и останавливается у люка. - Хм... - Ну и жуть. - Дивина поджимает губы и вглядывается в темноту. - Что-то не так? - Жак смотрит на друга, а тот кивает. - Когда мы были здесь, пахло кровью и... людьми. - Он проводит пятерней по своим серым кудрям. - А сейчас... гнилью, пылью и... - Чем-то сладким? - Спрашивает Мигель. - Точно. - Кивает парень. - Я не чувствую запаха Энид за всем этим... обилием ароматов. Девушки переглядываются и хмурятся. - А если они вовсе не там? - Спрашивает Бьянка. - Где еще им быть, если шли они сюда? - Йоко вынимает из кармана маску и натягивает ее на нос. - Может они не дошли. - Пожимает плечами сирена. - Дорога не такая уж и сложная. - Дивина хмурится. - Пошлите уже. Спускаться вниз по хлябким, торчащим из стен, кускам металла, было не очень просто. Жак трижды чуть не сорвался, вовремя цепляясь за другую балку. Вонь гнили первой проникла в нос, за ней запах пыли и сырости. Пройдя несколько метров, Дивина почувствовала яркий запах крови. - Твою... - Йоко нервно включила фонарик. - Что за ужас... - Мягко сказано. - Мигель сглотнул. - Не завидую я вам, с вашим острым нюхом. - Бьянка огляделась. - Мы сейчас себе тоже не завидуем. - Итан пнул коробку, что попалась им по пути. - Поверить не могу, что Энид согласилась сюда пойти. - Дивина оглядывается по сторонам. - Вот и я об этом! - Барклай хмурится. - Ну не пошла бы Энид в такую дыру. - За Аддамс? Пошла бы. - Йоко вглядывается в темноту, куда свет фонарика уже не доходил. - Да с чего ты взяла, что она за ней пошла бы? - Дивина склоняет голову. - Да потому что я уверена, что она к ней неровно дышит. - Вампирша убирает одну руку в карман. - Это с чего бы моей сестре неровно к девушке дышать? У нее вообще-то парень был Акякс... или Аякс. - Итан выгибает бровь.       Бьянка усмехается. - Все совершают в жизни ошибки. - Дивина пожимает плечами. - У меня тоже парень был. - Стоп... серьезно? - Бьянка выгибает бровь, а затем смотрит на Йоко. - Я думала вы были влюблены в друг друга... Не знаю... Когда вас еще в планах не было. - Мы до Невермора не были знакомы. - Танака пожимает плечами. - Стоп, у тебя был парень? - Мне было двенадцать, ладно? - Вы действительно хотите обсудить это здесь?! - Мигель вертит головой, а затем вскрикивает. - Паук!       Итан смотрит на друга как на идиота и возвращает взгляд на девушек. - Моя сестра никогда не влюбится в девушку. - Он слегка хмурится. - Не думаю, что Энид чувствует что-то к девушкам. - Дивина пожимает плечами и смотрит на вампиршу. - Спорим, что они вместе? - Настолько радикально? - Бьянка удивляется. - Ладно если она в нее влюблена, но чтобы они встречались... Директриса Уимс из могилы выползет, если такое случится. - А она еще не выползла. - Замечает Итан. - Ребята! - Мигель жмется к стене, не сводя взгляда с паука. - Они пытаются разбавить напряженную обстановку. - Жак подходит к пауку и наступает на него. - Ты зачем его убил!? - Мигель тут же меняется в лице и поджимает губы, слезливо смотря на черную точку, которая пару секунд назад была пауком. - Ты же боялся его... - Жак непонимающе чешет затылок. - Это не значит, что его можно убивать...       Девушки переглядываются, а Йоко продолжает. - Так мы спорим? - Если они не вместе, ты прекращаешь шутить про мой каннибализм каждый раз, как я ем рыбу. - Дивина протягивает руку. - Если они вместе... я куплю нам аквариум с рыбками. - Йоко улыбается и протягивает руку. - И каждое утро буду говорить, чтобы ты покормила наших детей. - Ты ужасна. - Усмехается Дивина. - Поэтому вы вместе. - Бьянка разбивает их руки. - Я скинусь на аквариум. - Ты что за нее? - Сирена недоумевает. - Я просто скинусь на аквариум.       Итан бурчит что-то недовольно, складывает руки на груди, обходит друзей и идет вперед по коридору.       Девушки продолжают иногда подшучивать по пути, стараясь не обращать внимания на странные звуки в стенах, словно там копошились мыши. Хотя, скорее всего, они это и делали. Мыши или крысы, а возможно что-то похуже. Девушки освещали фонариками облезлые стены, холодный бетонный пол и ненадежный потолок. Он обваливался, пугал ребят, и те, то и дело, оглядывались на упавшую штукатурку. Они заглядывали в комнаты, каждый раз поджимая губы. Мигель и вовсе вставал за спину Жака, боясь увидеть за одной из дверей кости или труп. Но все, что они видели, лишь книги, пыль и противно пахнущие мешки. Кричать имена девушек было бесполезно. Звук лишь отлетал от стен, а ответа не было. - Если Энид действительно здесь... Я поменяю мнение о сестре. - Почему? - Дивина склоняет голову и всматривается в кабинет, дверь которого была открыта. - Ну... Я привык к ее капризам. К тому, что она просто яркий эмоциональный ребенок. Я даже представить не мог, что она когда-нибудь пойдет в такое место! - Этот ребенок, хочу напомнить, побежал на верную смерть, защищая Аддамс. - Йоко недовольно смотрит на парня. - Так обратиться и побежать на монстра, из нас, - Итан показывает на своих друзей, те смотрят в ответ. - Любой бы смог. - Она побежала на него еще не обратившись. С голыми руками. В темный лес. - Танака начинала злиться. Неужели, что братья, что родители, не видели в Энид ничего хорошего? Да даже если и видели, то пытались оправдать. - Обратилась она по пути. И по ее словам... Это было больно. - Стой серьезно? - Мигель смотрит сначала на вампиршу, затем на друга. - Мы думали она уже обратилась. Сидела в лесу, услышала неладное и побежала. - Да. - Итан подтверждает. - Разве не так? - Тебе стоит почаще интересоваться жизнью сестры. - Танака задевает парня плечом и идет дальше, в темный коридор.       Синклер опускает голову, поправляет упавшие на глаза кудри и тяжело вздыхает. Жак хлопает друга по плечу и кивает в сторону уходящих девушек. Итан хмурится и идет дальше. Он пинал по пути камушки, банки и бутылки. Что угодно попадавшееся под ноги. Мысль о том, что его сестра не такая, какой он ее помнил с детства, слегка коробила его. Он был уверен, что Энид ни чуть не изменилась. Был уверен, что она как ребенок. Капризная, эмоциональная, боящаяся всего подряд. А тут оказывается, что его сестра побежала спасать человека от монстра, который больше и сильнее ее в сотни раз. Одна. В лес. Без оружия. Итан совершенно забыл, что люди растут и меняются. А вдруг Энид уже не плачет из-за слов матери? Когда она вообще стала набираться смелости и отвечать ей?        Парень остановился, взглянул на уходящих вдаль девушек и тяжело выдохнул. - Ты чего? - Спросил остановившийся рядом Мигель. - Итан? - Жак тоже обернулся. - Ничего. - Он мотает головой. - Просто задумался. - Вы идете? - Бьянка останавливается, оборачивается и светит на парней фонарем. - Д-да! - Мигель наблюдает за проползающей по полу крысой. - Сейчас! - Пошли уже. - Жак хватает парня за руку и проводит мимо животного. - Она тебя не съест, трус. - Ты трусливее моей сестры. - Итан бьет парня по плечу, а затем тихо выдыхает, поджимая губы. - Теперь уже точно...       Парни обогнали девушек и пошли вперед. Йоко почти с каждым шагом прижималась ближе к Дивине. Бьянка позади вечно оглядывалась. Ей казалось, что за ними кто-то идет. Но позади была лишь тьма. - Развилка. - Танака смотрит налево, затем направо. - Все легко, мальчики налево, девочки направо. - Мигель усмехается и поворачивает. - Ой, да без проблем. - Йоко выгибает бровь и поворачивает налево, хватая Дивину за руку. - Вот и решили... - Выдыхает Итан.       Девушки не успели даже подойти к первой двери, как парни тут же окликнули их. - Что? - Танака первая подбежала к Жаку, а затем заглянула в комнату. - Рюкзак и телефон. - Итан протягивает смартфон девушке, а сам открывает рюкзак. - Это... - Телефон Энид. - Кивает Дивина.       И паника охватывает всех разом. - Черный рюкзак с таким содержанием... Явно психички-Аддамс. - Итан вынимает и кидает на хрупкий стол нож. - Смотрю... оборона им не понадобилась. - Бьянка сглатывает и оглядывается. - Они, черт возьми, явно не покалечились. - Танака бьет руками о стол и тяжело выдыхает.       Итан забирает телефон своей сестры из ее рук и принюхивается к нему, а затем оглядывается, щурясь. - Итан? - Мигель нервно оглядывается и прислушивается. - Держи, понюхай. - Синклер кидает черный рюкзак Жаку, и тот слушается. А затем всматривается туда же, куда и парень.       Дивина усмехается. - Ну точно... оборотни. Волки, которые умеют выходить на след. - Нам туда. - Он игнорирует слова сирены и выходит из комнаты. - Нам все же следовало всем пойти направо изначально. - Кто же знал? - Бьянка убирает руку в карман.       Они идут вперед по коридору. Мигель изредка перебегал от одной стены к другой, подальше от пауков или крыс. Он спотыкался о что-то, создавал шум, на что остальные злились.

***

      Энид еще долгое время пыталась отойти от того, что она видела и ощущала. Уэнсдей молчала. Она просто гладила блондинку по спине или плечам, прижимала к себе, позволяя чужим слезам впитываться в ее кофту. Аддамс изредка отвлекалась на посторонний шум. Иногда тихий, а иногда громкий. Казалось, словно в соседней комнате что-то кто-то громил. Кидал, переворачивал или бил. Энид при этом жалась ближе к девушке. Чувствительным ушам оборотня явно было больно. - Уэнсдей... - Да? - Девушка прижимает блондинку ближе. - Так где мы? - Я не знаю и... не помню. - Брюнетка тяжело выдыхает. - Помню лишь Тео и тетрадь в руках. А потом ты упала и... Все. - С Тео что-то случилось? - Энид оглядывалась, словно в его поисках. - Это с нами что-то случилось из-за него. - Нет, он... - Да, Энид. Тео плохой. Он нам не поможет. - Адамс убирает руки с чужой спины и смотрит в глаза со всей серьезностью. - Мы здесь из-за него.       Блондинка поджимает губы. - Мы здесь из-за тебя. - Что? - Уэнсдей хотелось отползти, но спина уперлась в стену. - Энид... - Я сказала, что здесь опасно! Но ты меня не слушала! - Синклер поднялась на ноги и нервно заходила по комнате. - Я говорила, чтобы ты не шла за мной. Ты сама напросилась. - Уэнсдей поднимается за ней. - Я не просила тебя со мной идти. - Ты обещала меня слушать. - Рычит блондинка, и Аддамс хмурится.       Энид вглядывается в девушку перед собой, останавливается и подходит ближе, а брюнетка не знает, что ответить. Эти слова - последнее, что она вообще ожидала услышать от девушки. Синклер подошла почти впритык, пока Уэнсдей не выставила ладонь и не уперла ее девушке в грудь, оставляя между ними расстояние.