Таинственный незнакомец

      Он вытащил её из галереи и повернул налево, вверх по лестнице. Она была уверена, что там ничего нет, только узкий коридор, но он внезапно свернул за угол и зашёл в маленькую дверь. Дверь вела в служебный коридор.       — А нам сюда можно? — прошептала она.       Он обернулся, приложив палец к губам. Девушка хихикнула, сильнее сжав его ладонь.       Они петляли по служебным коридорам, пока не вышли в низкую дверь, которая вела в пыльный зал с высокими потолками. Здесь лежали старые, а также массивные декорации — возвышались бутафорские колонны, стояли в углу резные вазоны с искусственным цветами, пылился огромный слон на колёсиках, а внутри него пустовала небольшая лавочка, на которой стояла забытая кем-то бутылка.       Везде, около каждой стены возвышались предметы разных эпох и украшения разных постановок, которые сейчас ждали своего часа — возможно, некоторые так и не дождались, оставшись пылиться после своего сезона театрального триумфа. Зал освещался лишь лунными лучами, которые попадали на пол из небольших круглых окошек, из-за чего полутьма была мягкой.       — Ух ты, — зашептала девушка, с восторгом окидывая взглядом комнату, — это сокровищница!       — Всего лишь старый хлам, — пожал плечами незнакомец. Он подошёл к столу, на котором реставрировали мелкие декорации, положил туда папку и снял перчатки. Он обернулся. Прекрасная девушка в ниспадающем красном платье стояла посреди полутьмы зала и восхищённо оглядывалась.       — Закрой глаза.       Его голос был спокойным, но таким властным, что девушка покорилась. Он взял её за ладони и подвёл к самому центру комнаты.       — Я ничего не слышу, кроме гула голосов.       — Жди.       Через пару секунд грянул оркестр. Пол под ногами слегка задрожал, а звук был такой, будто они стоят посреди танцевального зала. От неожиданности девушка вцепилась в его руки, открыла глаза и уставилась себе под ноги.       Мужчина удержал её, — порядок, мы прямо над оркестром. Здесь лучше всего слышно.       Музыка стала нежнее, и заиграл вальс. Он играл раскатисто, с лёгким эхом, но пол уже не дрожал так сильно.       — Это волшебство! — воскликнула спутница, не отцепляясь от его рук.       Он дал ей время привыкнуть к громкости звука. Затем подвинул её чуть ближе, переложив одну руку на её талию. Вторую руку он выставил вбок, чтобы получилась правильная позиция для танца. Девушка смущённо посмотрела на него.       — Я не очень хорошо танцую, — она поджала губы.       — Всё просто, я буду считать, — он наклонился к самому её уху, чтобы она слышала, — давай вместе. Раз, два, три, — он начал медленно шагать, чтобы она запомнила такт.       Всё это время она смотрела в ноги. После минуты медленного счёта она подняла взгляд, глаза её светились восторгом. Тогда мужчина начал танец уже в музыку, поворачиваясь и шагая в полную силу. Он кружил её в вальсе так легко, словно её ноги парили над полом, а она так открыто смеялась, что её хохот эхом разносился по залу. На мгновение он забыл, зачем вообще шёл на бал. Гнев и одержимость, двигающие его, затихли под ощущением такого искреннего благоговения в его сторону и его власти в собственном царстве.       После того, как вальс стал затихать, мужчина остановился, отпустил свою спутницу и сделал лёгкий поклон.       Она с улыбкой сделала реверанс, не слишком правильный, скорее, карикатурный.       — Вы точно танцор! — сказала она, переводя дыхание.       — И снова нет, но кое-чему я научился.       — Но вы прекрасно танцуете! — и снова так искренне, глаза в глаза.       — Я… А вы… Вы очень грациозны, — опять эта каша во рту. Где твёрдая уверенность и ледяной голос?       — Мой партнёр сделал за меня половину работы, — снова смех, чистый, искренний, — о, это чудо. Хотя, мы подняли много пыли, — она слегка закашлялась.       — А, да. Пойдёмте, — он снова протянул руку. Она посмотрела на его уже голую ладонь и сняла перчатку, затем вторую, небрежно откинула их в сторону и взяла его за руку. Её рука была хрупкой и гибкой, запястье тонким, а пальцы холодны, как лёд.       — Вам холодно?       — Нет, у меня всегда холодные руки. Хватка смерти, знаете, — хохотнула она и согнула пальцы, изображая «хватку». Он заинтересованно поднял бровь, и она продолжила, — перчатки сейчас в моде очень кстати. Не все любят холодные руки.       Он притянул её чуть ближе и поцеловал кончики холодных пальцев. Она снова улыбнулась.       — Идёмте.       — Ваша папка.       — Ах, да, — он подвёл ее к столу, схватил под мышку папку, а перчатки заткнул за пояс. Они пошли в другую дверь, которая была на другом конце зала.       Красные атласные перчатки остались лежать на пыльном полу.       Он снова прошёл по служебным коридорам, лишь приостановившись в одном месте — там, где за дверями каморок слышны были голоса прислуги. Они прошмыгнули на узкую лестницу и в темноте устремились вниз. Когда он обернулся несколько раз, чтобы убедиться, что всё в порядке, спутнице померещилось, что глаза его светятся в темноте.       Из зала доносились, удаляясь, звуки:       — Маскарад, ярких образов парад.       Маскарад..... спрячь лицо…       ......и тебя никто       …не знает.       В один момент он приостановился в сомнении, сильнее сжав папку в руке. В его голове копошилась мысль, которая раскалённой кочергой проникла в разум. Но рука девушки сжала ему плечо.       — Всё в порядке?       — Да. Идём.