Таинственный незнакомец

      Сердце Реннет бешено забилось где-то в районе горла. Она ожидала этой встречи с трепетом и любовью, но после прочитанного… её охватил неописуемый ужас. Какую участь ей уготовил опасный маньяк? Может, всё сказанное им было ложью, чтобы отрезать её от мира, подчинить себе и потом творить всё, что вздумается? Станет ли она ещё одной жертвой в списке знаменитого Призрака Оперы?       Сорваться и бежать хотелось больше всего. Но самый лучший способ — сохранять спокойствие и когда он уйдёт, ускользнуть как можно дальше. Может даже нанять экипаж и сбежать из Парижа с немногочисленными пожитками.        — Реннет, что с тобой? Ты вся дрожишь.       Его голос, его прекрасный нежный голос сейчас казался зловещим. Стены начали сужаться, захватывая девушку с собой в темноту. Она старалась глубоко дышать. Он нежно взял её за плечи и она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и обернулась, натянув улыбку.       Она хотела что-то сказать, пробормотать о том, что всё хорошо и она просто перебирала вещи, и ещё сотню несусветиц, которые возникли в мозгу, вот только…. Её глаза уставились на его лицо. Точнее, на половину лица, которую она раньше не видела. И всё внутри моментально обвалилось.       Он был необычайно красив. Сейчас, когда одна половина маски отсутствовала, она могла дорисовать его лицо в сознании полностью — тёмные брови, широкие скулы, карие с золотым отливом глаза. Тёмные волосы были зачёсаны назад.       Она сделала полшага вперёд, чтобы коснуться его лица, почувствовать рукой тепло щеки, но ладонь замерла в воздухе. Она понимала, что сейчас снова добровольно сдаётся на его власть. Эрика.       Призрака Оперы.       Её взгляд остекленел, когда она вспомнила о неуловимом убийце в маске. За эти доли секунд, пока она разглядывала его, он молча смотрел на неё с беспокойством.        — Реннет, милая, ты в порядке? — он сделал к ней шаг, а она нервно отшагнула назад, вызвав недоумение на лице Эрика. Наконец, эмоции читались очень чётко — он слегка приподнял бровь. Она только сейчас заметила огромный букет роз, который он положил на табурет у кровати.        — Я… Всё в порядке, правда…. Не ожидала увидеть тебя сегодня, я… понимаешь, я, — она взяла себя в руки, — перебирала вещи, и ты меня немного напугал. Ты не предупредил, что придёшь.        — Ах, да, моя вина — он улыбнулся, и у уголка глаза появилась морщинка. Его улыбка была очень нежной, приятной, и его лицо…. Наконец она видела его лицо. Как будто бы часть загадки пропала, и стало легче. Но…        Она обернулась, быстро сгребая в кучу письма, пытаясь спрятать под бумагами газетные вырезки, бормоча:        — Ничего, я просто беспокоилась, тебя так долго не было.        — Да, много дел в театре. У меня есть для тебя сюрприз, — он сделал полшага вперед, и она резко обернулась, закрывая спиной кровать с бумагами. Ей было страшно стоять к нему спиной, когда он так близко.        — Сюрприз? — вымученно улыбнулась она.        Он подошёл ближе, внимательно всматриваясь в её лицо. Что-то не так, но что? Может, ей кто-то угрожал? Или она настолько растеряна, что они давно не виделись?        Эмпатом Эрик не был, и тонкие колыхания женской души были ему неподвластны. Он решил спокойно поговорить, не пытаясь наседать.        — В общем, я много думал о том, что случилось, — он отошёл к окну и слегка отодвинул штору. Внизу у лавочки топтались жирные голуби, — и я снял квартирку в Ла Дефанс, просторную, несколько комнат, рядом частная школа, недалеко рынок. До берега реки всего 10 минут пешком, — он выдохнул, — и я буду рад, если мы…        — Если мы… — с дрожью в голосе повторила она.        — Если ты не хочешь, я готов подождать, — торопливо затараторил он, — мне ещё нужно остаться в опере на какое-то время, закончить дела, у нас важные гастроли. Ты можешь жить там одна, я найму прислугу и…- мечтательно продолжил он, но она остановила его на полуслове.        — Зачем?        — Зачем? — непонимающе повторил он, — Реннет, мы…        — Никакого «мы» нет. Ты не обговорил со мной заранее ничего, — она чувствовала, что её начинают давить обида и гнев, — ты вырвал меня из моего привычного мира, запер здесь якобы для моей безопасности, и сейчас решаешь за нас двоих, что мы едем жить долго и счастливо? Я ничего, чёрт подери, не понимаю!        — Но Реннет, я всё это сделал для нас, ты и я…        — Ещё раз, — она подошла ближе, забыв про свой страх. Её тревога, уныние, долгие дни изоляции выливались в бесконечное раздражение, — да, мы провели прекрасно ночь и да, подверглись опасности. Но мы не говорили ни о переезде, ни о совместном, чёрт возьми, проживании, — её душили слёзы. Эрик, совершенно растерявшись, просто молча слушал. Он боялся действовать, боялся прервать этот поток откровений, который вскрывал все его тактические ошибки.        — Но я хочу…        — Нет. С меня хватит. Я не готова ни на минуту больше оставаться в этой дыре. Мне очень больно и обидно, что сначала ты бросаешь меня в неведении на долгие три недели, а теперь приходишь с объятиями и розами, в надежде, что я побегу за тобой на край света? Жизнь сложнее переписки, Эрик.        Она небрежно кинула полусобранный чемодан на кровать и сгребла туда руками часть писем. Эрик, раздосадованный, что всё пошло не так, не по плану, как он хотел….        Он подбежал к ней и попробовал тот отчаянный способ, который успокаивал их обоих — схватил за плечи и поцеловал. На секунду она обмерла в его объятиях. Его поцелуй был требовательным, жадным, но она не ответила. Лишь сильнее напряглась, пытаясь отвернуть лицо и отойти на шаг. Он притянул её за талию, продолжая терзать её губы и когда она отвернула голову, перешёл поцелуями на щёки, шею, плечи. Она молча ждала, пока он остановится.        Чувствуя холодность и отвержение, Эрик поднял глаза на свою незнакомку. Она всхлипывала, давясь слезами.        — Пожалуйста, Эрик, отпусти.        — Я не могу, — он шептал ей в губы, — прости, Реннет, я не могу.        — Прошу… мне страшно.        Эти слова подействовали мгновенно. Как ошпаренный, призрак разжал руки и отскочил от девушки.       Она быстро захлопнула чемодан, оставив половину писем валяться на кровати, и решительно направилась к выходу.        — Реннет, — оклик в спину. Резкий, охрипший, — обернись.       Момент истины. Сейчас он признается во всём, и между ними всё кончено. Она обернулась, осмотрительно не отходя от двери. Он закрыл глаза и снял с себя маску.

***

      Как он и ожидал. Рваный вздох, переходящий в лёгкий вскрик. Он считал про себя. Один, два, три…. представляя ужас и отвращение на лице любимой женщины.       У него перед глазами на секунду всплыл образ до смерти напуганной Кристины, когда она сдёрнула с него маску…. Но здесь. Он добровольно, желая убрать все недомолвки, рискнул всем и сам открылся. Ни потихоньку, как планировал. Сорвал пластырь сразу с мясом. И если она сбежит сейчас, так даже лучше. Никаких больше ложных надежд. Никаких розовых, сопливых мечт о будущем. Даже если остаться без неё означает окончательно очерстветь и превратиться в одну из каменных горгулий, которые украшают крышу оперы.        Шаги. Она убегает, конечно же… Что?        Шаги приблизились мгновенно, и его шею обвили нежные девичьи руки. Её тёплая, мокрая щека прижималась к его обезображенной половине лица, а руки гладили его жёсткие волосы.        Дыхание участилось настолько, что казалось, он сейчас задохнётся. Он открыл глаза в полном исступлении, шоке, неверии. Она слепа? Она не понимает? Почему она прижимается к нему, бросив чемодан посреди комнаты? Она не видит чудовище?        — Я подозревала, что возможно, с тобой что-то случилось. И теперь я вижу, что это правда. Как ты мог скрывать от меня это так долго?        Левая сторона всё ещё была прекрасной, она даже подумала, что он мог бы быть отличным актёром — до того привлекателен он был. Ровный нос, высокие скулы… Она рассматривала правую сторону его лица. Красная, как от ожогов кожа бугрилась, ложилась шрамами, уродуя ровную поверхность лба, виска и щеки. Правый глаз, казалось, смотрел прямо из пустой глазницы — настолько сильно кожа обтягивала кость и утопала в области глаза. Из-за маски этот дефект был практически незаметен.       Она приложила свою холодную ладонь к его щеке.        — Я не знал, как сказать. Я был уверен, что ты убежишь, как только увидишь… я и сейчас не верю, — он смотрел в потолок, пытаясь удержать кипящие в глазах слёзы. Они щипали, жгли, пытаясь потоком вылиться наружу. Он ждал боли. Но не думал, что будет снова ТАК больно. Бесконечно уязвимо. Невыразимо страшно.        — Это не важно…. точнее… о боже, Эрик… Мне так жаль, мне очень жаль… — слёзы бесконтрольно катились по её щекам. Она не отшатнулась в ужасе, не отдёрнула рук, глядя в его лицо с бесконечной нежностью, целуя его солёные от слёз губы. Сейчас хотелось просто раствориться в её руках, рассыпаться на миллион осколков, принадлежащих только ей. Она не боится. Она не видит в нём чудовище. Ей не важно, как он выглядит.        Столько чувств поднималось внутри — противоречивых, странных. Он не понимал, чего он хочет дальше — просто стоял, боясь пошевелиться.        — Прости, но я должна уйти.        Как в бреду, он поймал эти слова уголком сознания. Что?        — Что, Реннет? Я сделал что-то не так?        — Прости. Я не готова сейчас, я не могу… — она отчаянно пыталась отстраниться, и внутри всё рвалось на части. Он убийца. Убийца. Убийца. Почему именно сейчас, чёрт возьми????        — Я не понимаю…        — Слушай, мне просто нужно побыть одной, ладно? Твоё лицо не пугает меня. Я просто запуталась.        Он наконец уловил и сложил воедино — все ужимки, нервные взгляды, попытки отстраниться. Он уже видел такое.        — Реннет, — нервно сглатывая, прошептал он, удерживая её за запястье, — у тебя есть кто-то? О ком ты не сказала мне? — он сжал сильнее ладонь девушки, и она побледнела. Приступа гнева она боялась больше всего. Но сдерживать свой страх и панику становилось всё сложнее.        — Я? С чего ты взял? — она пыталась вымученно улыбнуться, вырвать руку и отойти, но уже видела, как его глаза потемнели, — Эрик, я клянусь, я люблю тебя.        — Любишь? Любишь настолько, что пытаешься сбежать, после того, как я открылся тебе? — в его голосе слышалось рычание. Он никогда не кричал на неё с того дня, когда они спаслись и у него был срыв в её комнате. Но сейчас… Боже, она снова была напугана до смерти.        — Нет же, остановись, мне больно! Отпусти! — она вцепилась рукой в его пальцы, пытаясь разжать захват, но он подтянул её к себе, вдохнул аромат волос, продолжая задыхаться от гнева.        — Ты принадлежишь мне, Реннет. То, что связывает нас — давно больше, чем письма, секс или то, что ты узнала о моём уродстве. Я люблю тебя, неужели ты не понимаешь, люблю! — он тряс её за плечи, как безумный, а она только оглядывалась на дверь, пытаясь прикинуть расстояние. Как сбежать? Что делать?        — Если ты не отпустишь меня сейчас же, я закричу, — сказано это было строго. Взгляд холодный, прямой. Угроза. Хорошая такая, но бесполезная угроза.        — Ты можешь кричать, — он начал снова целовать её плечи, — можешь бежать от меня. Но ты всё, что у меня есть, всё, чем я живу, — она пыталась оттолкнуть его, но он перехватил руки, целуя запястья и ладони, пока она продолжала брыкаться, — я не могу без тебя. Люби меня, прошу, Реннет. Ты же любишь меня? Ты любишь бедного Эрика, который готов положить весь мир к твоим ногам….        Девушка начала задыхаться от паники. То, что она видела, было похоже на какой-то любовный бред. И как далеко он может зайти в этом бреду? Опасен ли он? Чувствуя его обжигающие поцелуи и сильные руки, которые до боли сжимают её запястья, она почувствовала, что комната начинает плыть.       Только не сейчас! Она собрала последние силы и оттолкнула от себя безумца. Он налетел на стену спиной, едва удержав равновесие и теперь смотрел на неё, широко распахнув глаза.        — Не хочешь ничего ещё сказать? Например, что ты убил несколько человек и украл девушку? Что ты сделал с ней? Ей ты тоже говорил, как сильно её любишь? — терпение кончилось. Она выложила последний козырь, который у неё был.       Он оторопел. Самый большой его ночной кошмар, казалось, происходит именно сейчас — в реальном времени.        — Откуда ты…?        — Я всё знаю, — собрав последние капли смелости, она говорила серьёзно, с гневом глядя на него, готовая защищаться, если потребуется, — ты Призрак Оперы, человек, который держит в страхе половину Парижа, и те люди… Боже, ты убил их.        — Нет, Реннет, дай мне объяснить, прошу, — он сделал шаг вперёд и видя, как она отшагнула от него, остановился. Поднял руки вверх в мирном жесте, показывая, что не приблизится больше, — давай просто поговорим обо всём, умоляю.        — Хорошо. Просто прямо сейчас, глядя мне в глаза, скажи, правда ли это? — она чувствовала, как голос начинает предательски дрожать, — ты Призрак Оперы?       Он опустил глаза. Её слова звучали как приговор.        — Да.        — И ты убил рабочего сцены?        — Джозефа Буке. Да.        — Украл девушку?        — Она цела, я бы не посмел…        — Украл. Девушку? — холодно переспросила она.        — Да.        — И поджёг певицу? — она в ужасе, снова плача, смотрела на него. Она очень хотела, чтобы всё это не было правдой. Но оно было.        — Да. Это сделал я.        — Ты творил ужасные вещи, и то зло, которое в тебе…- она мотала головой, пытаясь удержать всхлипы, рвущиеся из груди. Всё правда. Всё.        — Я не такой больше. Я смогу жить как простой человек, смогу творить добро. — он пытался отчаянно ухватиться за веру, любовь, которая была в ней…        — Эрик, я люблю тебя. И всегда буду. Но то зло… Оно навсегда останется частью тебя. И ты не можешь изменить это. И дело даже не в этом — она кивнула на маску.       Сердце разрывалось на части.        — Прощай. — она подхватила с середины комнаты чемодан и вышла прочь.        Он не стал останавливать ее. Угрожать, как делал это прежде. В нем не было сейчас злобы, ненависти, которая двигала им ранее. Только непреодолимое желание все изменить.        — Я не сдамся, Реннет.       Дверь хлопнула за ее спиной.        — Я не собираюсь отступать.