Таинственный незнакомец

Середина ноября. 2 дня до свадьбы Рауля де Шаньи и Кристины Дае.       - Ну что? - господин в маске обеспокоенно ждал в тени катакомб, почти под самой стеной театра.       Мальчик в огромной кепке растерянно пожал плечами.       - Мадемуазель выбрасывает цветы или раздаёт детям. Не открывает и не принимает подарки и не берёт из рук конверты. Даже у меня. Если оставляю на столе - выбрасывает, не читая.       Он снял свою не по размеру большую кепочку, вытянул тонкими пальчиками запечатанный конверт и вернул Эрику. Тот лишь печально выдохнул.       - Она говорила с тобой? - обычно суровый и загадочный мужчина сейчас выглядел совершенно потерянным. И даже чёрная маска, закрывающая лицо, не скрывала печали его глаз.       - Ну, мы вместе несколько раз пили чай. Она спрашивает меня о семье, о сестре, о здоровье матери… иногда мы читаем букварь. Реннет очень добрая. Не злитесь на неё, - с этими словами он на секунду коснулся руки в черной кожаной перчатке, - моя мама тоже молчит подолгу, когда злится. Но потом я делаю что-то важное для неё, и она снова улыбается. Ну ладно, я приду завтра! - мальчишка лёгким пружинистым шагом пошёл вдоль пруда к выходу в город.       Лицо Эрика (под маской, конечно) просияло. Идиот! Пытаться добиться её внимания самым простым и тупым способом - письмами с извинениями и подарками. Вот только Реннет не так проста, и если в начале это работало как приятный жест ухаживания, то сейчас это - беспросветная тупость и очередная попытка доказать, как ухажёр глух.       - Жеан! - Эрик первый раз окликнул мальчишку по имени. Обычно иначе как “мальчик” или “посыльный” он его не называл.       Жеан удивлённо остановился. Даже слегка завис. Отойдя от первого потрясения, он вернулся к загадочному господину.       - Да, месье?       - Ты хочешь пойти в школу, Жеан? - Эрик присел с высоты своего немалого роста почти на уровень глаз мальчика.       - Да месье, больше всего на свете. Но тогда я буду занят и не смогу разносить почту, а мои мать и сестрёнка…       - Не будут ни в чём нуждаться. Предоставь это мне. А сейчас беги и купи всё, что тебе пригодится в школе, - он положил несколько блестящих монет на ладонь мальчика, - а это для матери.      Пускай она оденет тебя как следует, купите новую одежду и всё что нужно. Я позабочусь, чтобы тебя взяли. Как твоё полное имя?       - Жеан Леклер.       - Что ж, Жеан Леклер. С понедельника ты будешь учиться в классе мадемуазель Лемье.       Мальчик расплылся в улыбке, глядя на монетки в своих руках.       - Спасибо, месье! Я… я сейчас же побегу домой и всё расскажу маме! Я буду учиться в школе! - радостный пацан понёсся стремглав, задирая повыше ноги в своих больших ботинках.       Эрик выпрямился, поправил шляпу и направился внутрь. Была ещё пара дел, которые нужно было уладить.

***

      Сегодня была очередная репетиция спектакля для гастролей, и Кристин совершенно выдохлась. Подготовка к свадьбе её совершенно вымотала.       Вчера утром она доделывала у швеи финальные штрихи - примеряла платье в очередной раз, чтобы убедиться, что всё будет безупречно ( на празднество собиралась семья и родственники со стороны де Шаньи, немного подруг Кристины из театра и её любимая мадам Валериус, которая практически заменила ей мать). И вот Кристина, измотанная и уставшая, репетировала в очередной раз, бесчисленно повторяя партии и прогоняя с артистами сценки. Свадьба через два дня, и ей уже осточертело проводить время в постоянном стрессе. Без наставлений ментора она чувствовала, что медленно чахнет, как цветок без воды. Хотелось свежего глотка… Похвалы? Чарующего голоса своего маэстро?       Она нервно потирала пальцами кольцо на цепочке, хмурила брови в задумчивости.       Репетиция закончилась, а вместо гастролей, свадьбы, сборов и платьев в её голове только мысль.       Неужели ему всё равно?       Она решилась на самый отчаянный шаг - и отправилась на нижний этаж, туда, где можно было помолиться и поставить свечу в память о Густаве Дае.       В своей гримёрке Кристин переоделась, накинула на плечи тёплую шаль и взяла свечу в подсвечнике. Кинув взгляд на большое зеркало, решительным шагом она направилась к проходу в подвалы.       Молитвенная комната была маленькой и тёмной. Здесь работники ставили небольшие портреты своих родных, чтобы поговорить с ними, поплакать и утешиться в моменты скорби. Здесь часто бывала и Кристин - оставшись сиротой, она много раз сначала мысленно, а потом в молитвах разговаривала здесь со своим отцом.       Войдя в небольшое помещение, Кристин зажгла несколько свечей на большом подсвечнике и поднесла пламя к портрету отца. Портрет выцвел от времени, края потемнели. Но его прекрасные глаза были такими же - добрыми, любящими.       Кристин присела на пол, сложила руки в молитве и начала шептать:       - Отец, пожалуйста, я не знаю что делать. Я выхожу замуж, но я так несчастна. Я запуталась и потерялась, и словно некому помочь мне теперь. Ты дал мне ангела музыки, но теперь он оставил меня… Я не знаю, действительно ли мой голос принадлежит мне, - она закрыла глаза и слёзы покатились по её щекам, - а что, если я предала его, и он заберёт свой дар, как однажды дал мне его? Я знаю, что он человек, и я говорю глупости, но отец… Кажется я лю..       За спиной послышался шорох. Кристин резко обернулась, сердце застучало в ушах. Шаги спускались по лестнице, и в проёме каменной арки Кристина увидела маленькую фигурку…       - Мег! - она выдохнула с облегчением.       - Я знала, что найду тебя здесь. Я не помешала?- Мег оглянула комнату. Ей здесь некому было молиться, но иногда она приходила, чтобы проведать подругу, утешить и обнять её.       - Я… нет. Конечно нет, я уже собиралась уходить.       - Ты думаешь, что он сказал бы о Рауле? - Мег аккуратно кивнула на портрет Густава Дае.       - Папа любил Рауля. И даже уважал его семью, несмотря на то, что мы им не ровня. Я думаю, он был бы счастлив узнать, что те самые дети, что резвились у моря, нашли и обрели друг друга… - ещё больше слёз скатилось по щекам.             Девушка всхлипнула.       - О, ну что ты, - Мег присела к ней и обхватила руками, - он бы невероятно тобой гордился! Кристин, ты само совершенство и ты будешь счастлива с ним!       - Ты правда так думаешь? - она подняла на подругу заплаканные глаза.       - Конечно! Кристин, ты самая добрая, нежная и любящая девушка которую я знаю. После всех бед, которые ты пережила, ты будешь счастлива - по-другому быть и не может. Только подумай! Заграничные гастроли, титул графини, а потом и весь мир откроется тебе! Неужто тебе не надоело сидеть в этой каменной тюрьме? Любой человек заслуживает счастья, так иди же ему навстречу!       Кристин слушала её, хлопая глазами. Раздираемая своей любовью к музыке и искусству она буквально приковала себя к этому месту и к Эрику. Она не чувствовала, что достойна большего, что способна просто исчезнуть отсюда, что может быть свободна. Когда-то реальная клетка теперь была клеткой в её голове.       - Ты права. Мне не стоит здесь оставаться. Я уеду и… буду счастлива наконец. Чего бы мне это не стоило.       Мег вытянула её с пола за ладони, посильнее запахнула на ней шаль и повела за собой наверх.       Когда они вышли, порыв ветра задул все свечи и комната погрузилась во мрак.       Из тени вышел призрак, его золотые глаза сверкали в темноте.       - Ну что ж, Густав. Как вы того и хотели - ангел обрёл крылья. И я больше не помешаю ей взлететь, - он закрыл глаза, чувствуя, что не кипит внутри. Не чувствует той боли и тяги к ней, как раньше, - любой человек заслуживает счастья, правда ведь? - он тихо улыбнулся в темноте и вышел.       У портрета Густава остался небольшой букет красных роз в маленькой вазе.