Осталось лишь помнить

Когда город скрылся за пышностью вытянувшейся листвы, перед глазами начали мелькать поля, осыпанные молодыми колосками и дикими пёстрыми цветами. И чем ближе слышался всплеск бурной реки, тем ярче распускалась зелень. — Похоже, мост ещё стоит, — заприметил Ник кирпичную постройку вдалеке. Вопрос с переправой через реку на машине отпал. Впрочем, и сама река глубокой не выглядела, так что единственной проблемой могли стать высоко торчащие из воды камни — не хотелось бы потом с пробитым дном разъезжать. Но, благо, мочить Леонину «детку» не придётся. — Ага, — кивнул Дан, вдавливая педаль газа. — Думаешь, успеем к вечеру доехать? Пока мужчины разговаривали, Лекс ютился на заднем сидении, жмурясь от очередной яркой вспышки выглянувшего из-за облаков солнца. Давно он не ездил на машине, уже и позабыв, как приятно прижаться спиной к тёплой сидушке, сложив коленки к спинке, и наслаждаться лёгким покачиванием, слушая шум двигателя. И даже редкое рычание тварей, пытавшихся угнаться за машиной, не мешали наслаждению. Но в какой-то момент мотор заглох. Юноша приподнялся, взглянув в окно, но кроме деревьев и плещущейся реки ничего не увидел. Разве они не собирались ехать сразу к особняку? На секунду даже промелькнул страх: а не собираются ли его утопить? Но он быстро отмёл эту глупую мысль. — Выходи, — сказал Дан, открыв дверь напротив его ног. — Зачем? — поинтересовался омега, натягивая ботинки. — Мы разве приехали? — Надо воды набрать и постирать нормально вещи. Лекс кивнул и, прежде чем вылезти, схватил свой рюкзак. В городе питьевую воду экономили, потому одежду стирали только в дождевой, а с момента их прибытия небо ни разу не хмурилось, потому сейчас была отличная возможность избавить одежду от смрада. — Не разбудили, малы… — запнулся Ник, снова забыв, что омега против бывшего прозвища. — Лекс? — Нет, — улыбнулся юноша. Да, на эмоциях он сам запретил себя называть малышом, но теперь даже чуточку жалел. — Я не спал. Николас опустился на одно колено и вытянул из рюкзака куртку и грязные штаны, в которых они вляпались в грязь в первый день прибытия. Затем поднялся и стянул с себя футболку с джинсами, тоже бросив в кучу. — Эм, — замялся омега, слегка смутившись полуголого альфы, — мне тоже надо раздеваться? — Можешь постираться вместе со шмотьём, — фыркнул Даниель, швырнув свои вещи. — Заодно выбьешь дерьмо об камни. — Очень остроумно, — съязвил Лекс, взявшись за низ своей футболки. Раздеваться перед альфами немного стыдило, даже несмотря на то, что они оба уже видели его без одежды, притом не раз, но если так надо… — Не торопись, Лекс, — остановил его Ник, придержав за ладонь. — Сначала простерни запаску. Сейчас пекло, ты быстро сгоришь. — А, хорошо, — кивнул юноша, улыбнувшись заботе альфы. В части, где они остановились, река сужалась, и резвый поток врезался в выступающие камни, создавая хрустальную оболочку. Завораживающее зрелище, а главное — можно не бояться, что всплывёт какая-нибудь водная гниль. — Кстати, а есть подводные твари? — поинтересовался Лекс, выжимая нижнюю часть штанины. — Нет, — ответил Николас, замачивая футболку. — Если долго пробудут в воде, они набухают и всплывают, как обычные трупы. — Могут за ногу схватить, пока кочурятся на дне, — добавил второй альфа. — Но набухнув — малоподвижные. — Звучит безопаснее, чем сухопутные. Интересно, живут ли люди в океанах и морях? Можно ведь рыбой питаться. — Вполне, — кивнул Ник. — Но только если вокруг пресная вода. На солёной и самому едой для рыбок можно стать, — хохотнул он. — Верно, — улыбнулся юноша, почувствовав себя глупым. — Бля, в сраку, — бросил Дан куртку. — У меня башка щас взорвётся. — Надо было положить на голову мокрую футболку, Дан. Чёрные волосы поглощают больше солнечных лучей, — поднялся Ник, приложив ладонь к кудрям. — «Раскалённые». — Какой ты умный, Николас, прям обосраться, — хмыкнул альфа, скинув с головы руку, и, развернувшись, пошёл в тень дерева неподалёку. — Я достираю вашу одежду, — запоздало сказал ему вслед омега. На что получил лишь взмах тыльной стороной ладони. — Моё сокровище, — произнёс Николас, прислонившись плечом к его плечу. — А? — не понял юноша, уставившись в веснушчатое лицо. — Котёнок? Моя радость? Моё счастье? Как ты хочешь, чтобы я к тебе обращался, м? — Лекс? — зардев, хохотнул омега. — А что, если… Зо-олотко? — задумчиво протянул мужчина, пустив меж пальцев светлые локоны. — На солнце твои волосы блестят, будто нечто драгоценное. — Ты смущаешь меня, Ник, — так он сказал, но по правде плавился от приятных слов. — Николас, принеси свой рюкзак, — позвал Даниель, и альфе пришлось нехотя покинуть омегу. — Держи. Дан расстегнул молнию и достал из бокового кармана карандаш. После чего откинул рюкзак в сторону и вернулся к чертежу карты, чтобы обвести буквами прошедший ими путь. — И для этого ты меня позвал? — нахмурился мужчина. — За карандашом и сам мог сходить. — О, ну извини, что отвлёк твоё императорское величество от лобзания с наложником, — скривился он, швырнув карандаш на бумагу. — Дани, — вздохнул Николас, присаживаясь к стволу дерева рядом с возлюбленным. — Я люблю тебя, ты же знаешь. — Ну конечно, да ты только о нём и думаешь. Раньше тебя от моего члена не оторвать было, а теперь даже подрочить не предлагаешь. Вот чего-чего, а подобных слов Ник никак не ожидал, оттого брови его вздёрнулись, а на лице застыло неподдельное удивление. — Хочешь, подрочу? — попытался он угодить, но мужчина только недовольно хмыкнул. — Или, может… — Лучше поцелуй, — лицо у Дана выглядело серьёзным, но вот голос предательски выдавал обиду. Слегка улыбнувшись, Николас опёрся ладонью о шершавую кору и медленно наклонился к чужому лицу, ни на секунду не отводя взгляд от чёрных, словно смоль, глаз. Когда они в последний раз так смотрели друг на друга? Без тайн, без злости, обнажая душу друг другу. Ник и не замечал до этого, как сильно соскучился по своему дикому зверю, пока беспокоился за омегу. Или… Пока хотел омегу. Совсем забыв, с какой лаской до последних событий Даниель всегда смотрел на него. Прямо как сейчас, только во взгляде ещё читалась и безмолвная тоска. Приоткрытых тонких губ коснулось тёплое дыхание, будто предупреждая о намерениях, и только потом Николас бесцеремонно в них впился, отбрасывая ту трепетность, что мелькала в глазах обоих ещё секунды назад. Ладонь с дерева опустилась к тёмным волосам, сжимая в кулак, и из груди Дана поднялся утробный рык, скользнувший в чужой горячий рот вместе с языком. Вот с таким напором они раньше и выражали друг к другу чувства: страстные, напористые, но в то же время бережные и открытые. Чтобы не возникло сомнений о принадлежности одного другому. Вскоре из-за заложенности Дану стало не хватать воздуха, и он отстранился, чтобы отдышаться. — Недурно, — удовлетворённо хмыкнул он, избавляя уголок рта от слюны. — Фух, — выдохнул, усмехнувшись, Николас. — У меня аж привстал. — Стареешь, — хмыкнул Дан, проведя пальцем по его выпирающему бугру. — Раньше на раз-два вставал. — Ой! — дошёл до них сдержанный вскрик, и оба обернулись к берегу. Дан не удержал раздражённого вздоха, прикрывая глаза пальцами, лишь бы не наблюдать, как омега в одних приспущенных от влаги трусах неуклюже выползает из реки. — Поскользнулся наш Лекс, — хохотнул Николас, пряча смешок за ладонью. — Наш? — хмыкнул мужчина. — Я бы лучше завёл кошку. Они продолжали смотреть, как юноша развешивает постиранную одежду на горячие булыжники, торчащие из земли, а затем, как запускает пальцы под резинку трусов, вдруг обернувшись к альфам. — Ну снимай. Тебе разрешение нужно или чё? — крикнул Дан, закатив глаза. — Не стесняйся, Лекс, все свои, — добавил, ухмыляясь, Николас. И омега впрямь спустил трусы, повернувшись к мужчинам задом. — Тебе правда нравится такое? — скривился Даниель, осматривая фигуру сопляка. — Какое «такое»? — не отрываясь от чудной картины, уточнил Ник. — Его дрыщавая жопа и торчащие кости. — Ну-у… — задумался альфа над словами, чтобы вновь не пробудить в партнёре ревность. — А что бы ты сказал, если бы вместо Лекса сейчас стоял он? — Кто? — нахмурился Дан, понятия не имея, о ком шла речь. А когда в памяти вспыхнули отрывки из детства с предполагаемым ответом, в груди кольнуло, будто вонзили кинжал. — Он уже давно мёртв, Николас. И я врежу тебе, если ещё хоть раз о нём заикнёшься, — альфа резко поднялся и пошёл к воде. — Извини, — тихо произнёс мужчина и, вздохнув, тоже встал. Вот надо было ему испортить момент единения. Идиот. — Эм, я всё постирал, — смущённо заговорил юноша, пытаясь прикрыться, когда мимо него прошёл Даниель, ступая в ледяную воду. — Молодец, лапушка, — подошёл Николас, силясь не облизнуться от вида оголённых бёдер и грудки. — Боже, Ник, нет, только не лапушка! — возразил юноша, завертев головой. — А-а-а! — следом воскликнул он, когда спины и ног неожиданно коснулись холодные брызги. — Дан, жестоко, — усмехнулся рыжий альфа, тоже поймав пару капель. — Хватит бубнеть. Не собираетесь смывать с себя недельную вонь? — Хм. Лучше начну с тебя, — хитро ухмыльнулся Николас и, угрожающе хрустнув костяшками на пальцах, рванул к воде. — Я, пожалуй, позже, — попытался отойти омега, но, к своему сожалению, был облит сразу с двух сторон. И только «ласточка» одиноко дожидалась троицу, чтобы продолжить путь.