Осталось лишь помнить

— Он уехал вместе с господином Вудом? — Да. Мистер Даниель попросил передать вам, чтобы вы не волновались. — Вот как… — кинул нервный смешок Ник. — Понятно. Спасибо. На взятие крови они с омегой вошли вдвоём, хотя бета отнеслась к вольности не слишком приветливо. Но Николасу было всё равно на её недовольно поджатые губы. Всё потому, что Даниеля в коридоре не оказалось. А ведь и обусловленных десяти минут не прошло, как они умылись и управились с одеждой, пытаясь не задерживаться. Теперь же выясняется, что Дан просто взял и уехал чёрт знает куда с человеком, который любит экспериментировать над людьми? Пусть и бывшими. И давно для него мнение Николаса перестало иметь значение, раз он даже не удосужился предупредить лично? — Ник? — отвлёк его юноша, коснувшись согнутого локтя. — Пошли? — А, да. Идём, — растерянно вздохнул альфа. — Всего доброго, — попрощался он с женщиной, обернувшись к двери. — До свидания, — шепнул Лекс. Ему уже не терпелось скорее покинуть пропитавшийся медикаментами кабинет, хотя укол был не так страшен, как он себе напредставлял. — Хорошего дня, — улыбнулась медсестра, хотя уголок её губ малость кривился. Ник скользил по узкому коридору, обтекая прохожих, точно водяной змей, и ощущал, как болезненно брови давили на переносицу. Как же ему сейчас хотелось взглянуть в эти беспечные смольные глаза и высказать всё, что он думает. И о рвении Даниеля участвовать в закрытых опытах, и о его любви к играм со смертью. Сколько раз этот безумец на его глазах игриво уворачивался от близко подошедшей твари, будто поддавался ребёнку? Столько же Ник с замиранием сердца просил его прекратить? Но Даниель всё никак не успокоится. И даже последний инцидент его не вразумил. Может, было бы лучше, если бы тогда вместо ножа ему в ногу врезалась бензопила? — Ник, не беги так, — хныкнул Лекс, еле поспевая за широким шагом альфы. — Чёрт, прости, — тяжело вздохнул он, остановившись ближе к стене, чтобы никому не мешать. — Даниель меня скоро с ума сведёт. — Не злись, но, — замялся омега, — мне кажется, ты стал немного параноиком после того, как Даниель, ну… был ранен. Альфа снова нахмурился. Параноиком, значит? А сам Лекс не переживает о том, что с Даном может произойти неладное? Раньше Ник толком не задумывался, как омега относится к его альфе. Будет ли горевать, если тот вдруг… — Тебе всё равно, где он? — мрачно проговорил мужчина от понимая того, что оба его спутника не слишком-то беспокоятся о жизни друг друга. — Конечно, нет! Просто думаю, Даниель знает, что делает. — Если бы, Лекс. Если бы. Дан слишком полагается на удачу. Твердит, что веру в бога утратил уже очень давно, но в какую-то там магическую ауру своего помятого крестика верит больше, чем в собственные силы. И Ник к этому относился весьма скептически, ведь однажды «удача» может просто отвернуться. — Доброго утра, господа, — прозвучал чуть хриплый голос позади. — Я заметил угрюмые лица и не могу не удостовериться: не связано ли это с качеством услуг, предоставляемых отелем? — добродушно поинтересовался седой бета, приложив ладонь к груди. — Мы только вчера заселились, — без особого энтузиазма ответил Ник. — Ещё толком нигде не ходили. — О, понятно, — вскинув бровями, улыбнулся старик. — Значит, столовую вы ещё не посещали? Лекс мотнул головой. Дедушка выглядел таким добрым и искренним — расстраивать его грубым тоном, как это делал Ник, не хотелось. — Тогда прошу, я вас сопровожу! Для новоприбывших делают вкуснейший десерт, — подмигнул он омеге. Договорив, бета медленно развернулся, желая исполнить свои обязанности, но альфа его обогнул, встав несломимой преградой: — Не нужно. Хватит и направления. — Как пожелаете, — прикрыв веки, в подчинительном жесте склонил голову бета. — По коридору до конца, затем мимо девочки за регистрацией и налево. Двери столовой утром распахнуты, так что не ошибётесь. — Ясно, спасибо, — кинул Ник и пошёл дальше. — Извините, он немного на нервах, — виновато улыбнулся омега на прощание. Бета ему не ответил, но рассерженным не выглядел. В отличие от Николаса… Если бы Лекс только мог повлиять на настроение альфы, то обязательно бы это сделал. И зря Ник думает, что он не волнуется за Даниеля. Волнуется. Но в глазах омеги мужчина выглядел настоящим эталоном закалённости в опасных ситуациях, потому Лекс и не лез из кожи вон в переживаниях. Его больше беспокоили любимый и его паранойя. И ведь без преувеличений. Ещё в городе, стоило старшему альфе залечить ногу и куда-то собраться с Бернардом, так Ник сразу менялся в лице, одними глазами прося Даниеля никуда не ходить. А потом сидел на нервах до самого его возвращения, и ни Лекс, ни Леона за то время не могли отвлечь его от раздумий о худшем. Вот и сейчас — бесполезно успокаивать мужчину. Оставалось только надеяться, что Даниель вернётся не под самый вечер, вместе с ежедневной речью господина Вуда. А пока что юноша попытается скрасить его ожидание. Столовая оказалась громадной и отличалась от интерьера коридоров или номеров, одни лишь стены из красного кирпича чего стоили. Глаз притягивало изобилие разных картин, и не только с изображением еды и питья. Лекс прошёл мимо очередного длинного стола из узорчатого тёмного дерева и засмотрелся на изображение обнажённой женщины, которая с игривой ухмылкой прикрывала рукой пышную грудь. Похоже, это была довольно старая картина, точно не двадцать первого века. А следом ещё одна, не менее пикантная; от неё омега спрятал глаза в пол, чуть ли не зардев, потому что на ней грудь уже не скрывалась. Разве не вульгарно вот так выставлять прелести на обозрение? Здесь же находились дети. Посетителей в помещении и правда было много, но никто не толпился и не ругался, как это было у ворот. Выглядели они расслабленно, хотя и сторонились друг друга, будто заразы, но даже так в мирно завтракающих людях чувствовалась некая «человечность». В баре Мирии обстановка казалась куда напряжённее. А здесь… Здесь даже женщины улыбались. Да, всё-таки его догадки оправдались, и те вчера просто отдыхали по своим номерам. Зря Лекс беспокоился. — Держи, — дал ему Николас чистый поднос, взятый со стойки, когда они подошли к длинной витрине, заполненной различной едой. — Что будешь? — Доброе утро, дорогие гости! — выглянул из-за стекла молодой бета, до этого чем-то занятый внизу витрины, только макушка и мелькала. — Сегодня в меню есть уха и жареная икра! Лекс скуксился. Варёную рыбу он ещё с детства недолюбливал, уж слишком склизкой она казалась на языке, но имеет ли он право отказываться, когда еду так сложно сейчас добыть? Хотя витрина просто кишела всякими салатами и мясом разной прожарки. А на подвесной полке томились три больших кекса с сахарной посыпкой и кусочками ягод. Может, тот самый десерт для новоприбывших? — Уха, конечно, будет полезна, — задумчиво прикинул Ник. — Но нужно что-нибудь посытнее. — Что ж, тогда запечённая грудка или, может, окорочка? Есть и варёные, и жареные. Курочка с утреца придаст вам сил и настроения до самого обеда! — Вы кур тут выращиваете? — поинтересовался альфа, не заметив ранее рядом с имением ни курятника, ни фермы. — Выращиваем, — кивнул парень. Но по виду явно не желал отвечать на лишние вопросы. — Ладно, клади грудку, пюре и два огурца, — мужчина протянул поднос. — Лекс? — Н-не знаю даже, — замялся он, пробегаясь по продуктам. — Тоже, что и ты, наверное. — Не стесняйся, — усмехнулся Ник, взяв у него из рук поднос. — Положи ему варёную ножку, ту, что побольше. Морковку и… — запнулся он, разглядывая гарниры. — Это что, кускус? — Он самый, сэр! — Тогда перемешай его с салатом из зелени и помидоров. — Хорошо! Будет сделано! — Ник, этого много, — шепнул юноша, потянув его за футболку. — Я не съем столько. — То, что не съешь, я доем. Не волнуйся, золотце, — с лаской произнёс альфа, хотя последнее слово скрипело меж зубов, будто песок. Не мог он свыкнуться с новым прозвищем, просто не мог. — А, тогда ладно, — улыбнулся омега. Забота альфы грела, как и надежда на его хорошее настроение. В номер они вернулись уже сытые. — Кажется, половинка морковки рвётся наружу, — усмехнулся мужчина, прикрыв рот ладонью. — Прости, мне правда было много, — виновато взглянул юноша из-под локонов, пока снимал ботинки. Альфа тяжко выдохнул и со стоном завалился на кровать. В желудке бушевала борьба между курицей и кускусом, но побеждал, возможно, даже огурец. Когда омега осторожно умостился рядом с ним, будто Ник правда станет ругаться, мужчина приобнял его за талию, притягивая к себе поближе. — Много? Лекс, ты должен стараться есть больше, чтобы растянуть желудок. Иначе так и будешь есть по крошке. — Я попробую, — с умилением провёл он по медным волосам, пока альфа, прикрыв веки, уткнулся носом в его бок. — Ты так приятно пахнешь, — бездумно произнёс мужчина, вдыхая родной аромат. — Тебя бы я ел и ел. — Ник, — хихикнул юноша, смущённо улыбаясь, — тогда мне точно надо поднабрать, а то я тебе на один зубок. — Ну-у, — ухмыльнулся альфа, хитро прищурившись к небесным глазам, — по крайней мере, перед тем как съесть, я буду долго наслаждаться, пока тебя вылизываю. — Боже, как пошло, — чуть ли не шёпотом говорил омега, пока Ник медленно склонял его за затылок к своему лицу. И только альфа успел почувствовать теплоту желанных губ, юноша вдруг отстранился, повиснув над ним и нахмурив светлые брови, со всей серьёзностью сообщил: — Блин, я забыл про десерт. Тот, о котором бета в коридоре говорил. Николас пару секунд пытался понять, о ком речь, выделив хоть одного из этой кутерьмы бет, встреченных в коридорах, а сообразив, прыснул, засмеявшись, как если бы омега рассказал лучший в мире анекдот. — Лекс, ты серьёзно? — вытер он слезу, застывшую на веке. — В такой момент… — Ник! — надулся Лекс, ткнув его пальцем в рёбра. — Я так давно не ел сладкого! Альфа вздохнул, отнимая руку от белёсого лоска, и собирался подняться, но омега положил ему на грудь ладонь, надавливая. — Я сам схожу. А ты полежи лучше, у тебя так в животе урчит. — Ну уж нет. Одного я тебя не отпущу. — Почему? Ты же видел, другие омеги ходят свободно, без альф. Чем я хуже? — Они не такие… молодые и красивые, — буркнул альфа. — Ты же шутишь? Там был парень ненамного старше меня и сидел за столом один. К тому же в отеле столько охраны, что и мышь не проскочит. — Почему ты так настаиваешь, Лекс? Сходим вместе. В чём проблема? Живот не настолько болит, чтобы… — Но болит! Ты сам признался, — перебив, фыркнул юноша, а затем жалостливо свёл брови: — Не хочу, чтобы ты мучился из-за меня. Там всего три кексика оставалось, вдруг их уже разобрали, и так получится, что ты спустишься зря. А я быстро сбегаю и вернусь. Мужчина с сомнением взглянул в полные твёрдости глаза, но спустя недолгую борьбу всё же сдался: — Ладно, иди. Но если задержишься надолго, я перерою весь отель. — Хорошо, — кивнул омега и чмокнул мужчину в губы, прежде чем скрыться за дверью под тяжестью рыжих бровей. Лекс, конечно, не хотел, чтобы Ник беспокоился ещё и о нём после выходки Даниеля, но и напрягать мужчину лишней беготнёй не дело. В коридоре было тихо. Почти. «А может, стоило всё же сходить с Ником?» — задался вопросом юноша. Через две комнаты стояло двое альф, что-то вяло обсуждая, но стоило одному их них кинуть мимолётный взгляд в его сторону, вставшего, как вкопанный у номера, и Лекс нервно сглотнул, чудом силясь вновь не повернуть ручку, чтобы поскорее спастись у Ника в объятиях. «Нет. Это не город», — напомнил он себе и, набрав вглубь побольше воздуха, пошёл мимо мужчин к лестнице. Вопреки бешеным ударам сердца, никто на него не напал, напротив, незнакомцы кивнули в знак приветствия и больше не обращали внимания на подозревающего их во всех грехах парня. Ещё пару раз по пути обернувшись, чтобы убедиться в своей безопасности, омега расслабился, уняв скорый шаг, и теперь думал о вкусности, которая скоро окажется у него на языке. Кексы Лекс обожал. Особенно те, которые когда-то пекла мама. Лишь бы вообще успеть, пока не разобрали. Стоило ему подойти к ступеням, он услышал взволнованную женскую речь на этаж выше: — Но почему, госпожа? — Здесь… для вас небезопасно, — ответил девичий голос. Лекс замер, задрав голову, но, похоже, говорили не на лестнице, а у крайнего номера. — Не понимаю. Что вы имеете ввиду? — Я не уверена, — девушка шептала, явно пытаясь скрыть суть разговора, но Лексу хватило слова «небезопасно», чтобы проигнорировать совесть и предпринять попытку подслушать. Может быть, ему удастся нарыть нечто, что убедит Даниеля покинуть это место? А ведь он только начал думать, что здесь правда им ничего не угрожает. Осторожно, чтобы не создавать шум, омега взялся за перила, поставив стопу на начало лестницы и прикусил нижнюю губу, сосредоточившись на голосах: — Просто вы должны знать… — Эй, долго ещё вынюхивать будешь? Крупно вздрогнув, благо не выронив трусливый писк, омега обернулся к басистому голосу перепуганным взглядом. На нижней площадке стоял бета с довольно грубыми чертами лица, напоминая бывалого вояку. Скрестив руки на груди, он всем видом показывал, что носа одного любопытного зеваки в том разговоре не должно было присутствовать. — Эм, я, — растерялся юноша, не зная, куда себя деть. — Я… — Леди, — крикнул охранник, — у нас здесь прослушка. — Н-нет, — завертел Лекс головой и руками. — Я в-в столовую шёл. П-правда. Стало страшно. Вдруг он услышал секрет, который теперь его заставят унести в могилу. Что с ним могут сделать? Убить? Отправить в лабораторию к тварям? Успеет он добежать до Ника, если рванёт прямо сейчас? Лекс не хотел умирать. — Что случилось, Ангус? С третьего этажа спустилась встревоженная Эмили. Лекс еле вспомнил её имя, пока представлял разные способы своего убиения. — Да вот, — кивнул мужчина на омегу, — мелочь уши растопырила. — Я… — юноша замолчал, пропуская поднимающихся людей. Те, вежливо поздоровавшись с дочерью владельца, пошли дальше, и Лекс продолжил: — Я не специально. Просто услышал про то, что здесь опасно, и… В-вот… — Понятно, — вздохнула девушка. — Знала, что надо было поговорить с ней в номере, — цокнула она языком. — Да, стоило, госпожа, — подтвердил бета, уже не выглядя как наёмник при исполнении. — Несмотря на то что подслушивать — плохой тон, — слегка осуждающе произнесла она, — я бы хотела уточнить, что конкретно вам ничего не угрожает. Хотя, может, и все мои догадки вообще просто воображение. — Догадки? — не подумав, спросил омега. Почему-то Эмили его совершенно не страшила и даже как-то сглаживала давление со стороны телохранителя. Она пару секунду на него смотрела, оценивая, затем облизнула губы оттенка цветущей розы и отвернулась: — Ошибку дважды совершать, пожалуй, не стану, — усмехнулась она. — Пройдёмте в мою беседку. Там обсудим. — Мне нужно… — «сказать своему альфе», хотел было произнести Лекс, но бета недовольно поджал губу, видимо решив, что омега собирается сбежать. Пришлось промолчать. Всё равно, похоже, его не отпустят. Оставалось надеяться, что девушка не задержит его надолго. И что ему в принципе дадут уйти… — Не беспокойтесь, много времени разговор не займёт, — заверила она, будто прочла мысли. — Хорошо, — вздохнул юноша, с печалью оставляя коридор своего этажа. Выйдя на улицу омега проклял своё вездесущее любопытство, как и локоны, которые сразу же прилипли к мигом вспотевшему лбу. Пойди он сразу в столовую и не лезь в чужие дела, сейчас бы уже жевал кекс и наслаждался единением с Николасом. Но нет, нужно же ему было сунуть нос куда не следует и плестись теперь по духоте за грубым дядькой и дочкой странного учёного. Впрочем, любование видом на пышную зелень, ещё не обгоревшую на солнце, он не упустил. В саду как раз мельтешили две женщины, почти как бабочки порхая от одного куста к другому, насыщая землю влагой. На лавочках сидели в основном омеги и женщины с детьми. Во спасение от солнца им поставили большие зонты, так что, в отличие от Лекса, те правда наслаждались прогулкой. — Вам нравится благоустройство двора? — деловито поинтересовалась Эмили, уводя юношу за угол. — Да, — коротко ответил омега, боясь произнести лишнее, увеличив время надзора. — Обустройство сада — моя заслуга. Приятно знать, что расположение кустиков и цветов не вызывает негативных эмоций. Лекс хотел бы сказать что-нибудь лестное, чтобы смягчить к себе отношение девушки, но подозревал, что тон его окажется слишком наигранным, хотя окружение ему и правда нравилось. Добравшись до круглой деревянной беседки, выкрашенной в голубой цвет, Эмили присела на такую же небесную полукруглую лавочку, похлопав на место рядом с собой. Лекс неуклюже умостился на твёрдую гладь; куда деть руки он не знал, так что просто взял в ладони оба своих локтя. Наверняка со стороны выглядело, будто ему холодно. Впрочем, его руки и правда были немного прохладными по сравнению с жаром ладоней или… кипением мозга. — Итак, — начала первой девушка, сложив ногу на ногу. — Что именно вы слышали? — Как вы говорили той женщине, что здесь… — он кинул взгляд на мужчину, оставшегося охранять вход. Бета не смотрел на них, но спина его выглядела напряжённой, так что омега продолжил тише: — Небезопасно. Это всё. Эмили вздохнула, опустив глаза, и провела пальцами по белоснежной коже на левой кисти. На ней не было того пышного платья, делавшего её принцессой на балу; вместо него — льняной пастельно-зелёный сарафан по самые щиколотки и закрученные в завитки локоны. Ей шло. Лекс также обратил внимание и на её очаровательную внешность: пухлые маленькие губы, которые она приоткрывала при задумчивости, тонкие брови дугой и маленькие ямочки на щеках — наверняка, когда она улыбалась, те становились глубже, украшая лицо. От отца ей, похоже, досталось только воспитание, судя по вальяжным движениям и прямой осанке. — Из отеля начали пропадать женщины. — Пропадать? — Да, — кивнула девушка, обхватив ласкаемую кисть пальцами. — Внезапно исчезать. И только одинокие. — Вы хотели предупредить ту женщину? — Она мне не поверила, — бета подняла к нему глаза, выпуская руку из тисков. — Или же просто не знает, куда ещё податься. Мы не успели завершить наш диалог. — Извините, — шепнул юноша, вновь покосившись на охранника. — Ничего, — мотнула она головой. — Думаю, она бы всё равно осталась. Они все остаются. А потом исчезают. — А ваш отец об этом знает? — Лекс не был семи пядей, но сопоставить пропажи и увлечения её родителя омега рискнул. Конечно же, он не произнесёт обвинение вслух, просто надеялся, что девушка сама признается. — Считаете, он причастен? — Н-не знаю, — отвёл он взгляд от помрачневшего лица. — И я не знаю, — вздохнула она, потеребив складку на сарафане. — Мой папа, конечно, немного помешан на изучении заражённых, но зачем ему здоровые женщины? Все материалы он может собрать и без похищений. — А органы? Эмили глянула на него с удивлением и усмехнулась, демонстрируя те самые ямочки. — А вы довольно сообразительны для омеги. — А не должен? — с лёгкой обидой произнёс юноша. — Честно — не знаю. Прошу прощения, если оскорбила. Мне за жизнь не доводилось общаться с омегами. — Совсем? — его очередь удивляться. — Как думаете, сколько мне? — поинтересовалась девушка, повернувшись то в профиль, то прямо. — Ну-у, может… двадцать три? — прикинул омега. Эмили выглядела молодой, но, судя по неглубоким мимическим морщинкам под глазами и у рта, точно уже перешедшей в совершеннолетие. — Мне почти восемнадцать, — хихикнула она, прикрыв губы ладонью. — Вы выглядите старше… — А вам… где-то чуть больше двадцати, — с интересом продолжила девушка, будто они и не обсуждали до этого серьёзную тему. — Угадали, — улыбнулся Лекс. — Я не угадывала — это наука. — А? — Никогда не замечали различия между бетами и омегами? Омеги всегда выглядят младше своего настоящего возраста, а беты, наоборот, старше. — Не задумывался, — почесал юноша влажный лоб. — Ну, это не удивительно, вам и незачем. А я, как дочь учёного, знаю много тонкостей о человеческом теле. А что касается возраста, то у омег просто интенсивнее работают гормоны и медленнее снижается коллаген, позволяя коже значительно замедлять потерю упругости. А вот беты на генетическом уровне стремятся скорее повзрослеть, чтобы было больше шансов встать на ноги и скорее себя обеспечить. Ой, надеюсь, я не утомила вас этой ненужной информацией? — Нет, — мотнул омега головой. — Интересно, — и он не врал. Хотя отчасти Эмили права: в нынешнее время не важно, сколько тебе лет и как ты выглядишь. Впрочем, если бы он был уродливым, влюбился бы в него Николас? — Чёрт! — Что такое? — испуганно подпрыгнула девушка от его громкой ругани. — Я должен идти. Мой альфа отпустил меня ненадолго. Наверное, места себе не находит сейчас. — Оу-у, — протянула бета, поднимаясь с лавочки. — Тогда давайте вернёмся в отель. — Вы меня отпускаете? — на всякий случай уточнил юноша. Они ведь толком ничего не обсудили. — Я чувствую, что вам можно доверять. Мне понравилась наша беседа, надеюсь на её продолжение позднее, — призналась она, затаив искренность в карих глаз. — Конечно! Я тоже буду рад. — Прекрасно, — она похлопала в ладоши, улыбаясь до ушей. — Ангус, — позвала она охранника и, стоило ему подойти, приказала: — Сопроводи нас обратно в отель, будь любезен. Возможно, мужчина и был недоволен юношеской доверчивостью своей госпожи, но виду не подал, хотя и кинул на Лекса предупредительный прищур. Омега, в общем-то, не собирался разглашать услышанное, как и надеялся, что Николас позволит ещё раз в одиночку пойти погулять с новой знакомой. С другой стороны, может быть, Даниелю всё-таки стоит знать об исчезновениях женщин? Он ведь теперь будет работать в лаборатории, вблизи с господином Вудом. Нет. Эмили точно дала понять, что рот ему нужно держать на замке. По дороге обратно девушка пыталась завести разговор, расспрашивая юношу о родных краях и прочей мелочи, но Лекс отвечал кратко, почти безынтересно, всё думая о реакции Ника на его долгую отлучку. Прошло ведь не меньше получаса. Сам альфа обнаружился на дорожке в сад, встревоженно вертя головой и телом в поиске пропажи. У Лекса спёрло от волнения дыхание — так сильно он не боялся даже нагоняя от отца. — Ник, — окликнул он мужчину, переведя дыхание. Завидев его, альфа до скрипа сжал челюсть и с тяжёлым шагом, будто готов был втоптать нарушившего слово юнца в землю, оказался рядом с троицей. — Твою мать, Лекс! — в полурыке обратился он, выжигая взглядом. — Где ты был? Знаешь, что я пережил, пока искал тебя?! — Я… — Прошу, не сердитесь на него, — возразила Эмили, выступая вперёд непринуждённой походкой. — Это я его задержала. — Зачем? — Эм… — её глаза забегали в поиске правдоподобной отговорки. — Хотела найти друга. — Друга? Думаете, можете просто взять и увести омегу хрен знает куда, потому что вам так приспичило? Лекс не ушёл бы, не предупредив! Это у вас семейное, что ли? Лекс хотел бы вмешаться, но ведь так оно и было. — Полегче, — гаркнул её защитник, схватившись за дубинку на поясе. — Ты не с какой-то оборванкой говоришь, а с госпожой Эмили! — Да хоть с самой Елизаветой Второй, — плюнул альфа. — Вы не имели права уводить моего омегу! — Мне очень жаль, — склонила голову девушка. — Я не подумала о последствиях, потакая своим желаниям. — Леди! — фыркнул бета, недовольный её покорностью. — Нет, Ангус. Гость всё верно говорит — мы поступили неправильно. — Ладно. Жив — и на том спасибо, — выдохнул накипевшее альфа и схватил Лекса за кисть. Сильнее положенного, но ласковым он сейчас быть не мог. — А ты! Глаз с тебя больше не спущу! — сердито сообщил он в виноватые голубые глаза. — Живо в номер! — Х-хорошо, — опустил голову юноша, сжавшись, как нашкодивший щенок. — Пока, Эмили, — почти шёпотом кинул он на прощание девушке. Та помахала ладонью, сочувствующе смотря ему вслед.

***

Пока Лекс сидел на кровати, поджав ноги и боясь любым шорохом привлечь к себе внимание, Ник лежал на стороне Даниеля с закрытыми веками. Продолжать ругать омегу он не стал — в долгом отсутствии ведь не его оказалась вина, но так просто усмирить злость — всё равно что проявить безразличие. Николас честно ждал его целых пятнадцать минут, решив, что в столовой вполне могла собраться очередь из людей, сдавших кровь после них, но когда стрелки часов переметнулись ещё на пару рисочек, альфа не выдержал. Сначала рыскал по коридорам, надеясь встретить его по пути, затем — в столовой, а после слов кухаря о том, что юноша не заходил, чуть не потерял дар речи. Теперь его в лицо знает почти каждый бета-слуга в отеле, после тех взвинченных вопросов, которыми он их усыпал. Так Ник и вышел в сад по наводке. Только ни один из бет не уточнил, что Лекс пошёл прогуливаться не просто с девушкой, а с дочкой Вуда. Впрочем, как будто бы его это успокоило. Альфа приоткрыл глаза, глянув на приунывшего юношу, который, чтобы себя хоть чем-то занять, тыкал ногтем в носок, делая выемки меж пальцев. И что бы Ник делал, если бы в итоге не нашёл этого маленького безобидного котёнка? После ещё непродолжительного времени безмолвного отдыха внезапно замок входной двери щёлкнул. Ник подскочил на локтях, чтобы быть готовым встретить наглое лицо возлюбленного, но Дан даже не обратил на него внимания, устремившись в ванную. Грудь альфы была нагой, прикрытая только множеством чёрных завитушек, а штаны заляпаны однородной чернильной жижей, от вида на которую у Ника дёрнулся глаз. «В этот раз он ведь не ранен?» — внутренне взвыл беспокойный голос, заставивший мужчину подняться и спросить альфу лично: — Ты где был? — прошипел он, облокотившись копчиком о раковину, пока наблюдал, как Дан задирает голову, подставляясь под мощную струю прохладного душа. На Ника тоже брызгало, но остудить накал нервов вода точно была не в состоянии. Даниель промолчал, притворившись глухим, и это только раззадорило альфу ещё сильнее — он крутанул оба крана, призывая к вниманию, и скрестил руки в ожидании ответа. — Вуду надо было тварь привезти, — всё же ответил Дан, раздражённо зачёсывая пальцами мокрые кудри назад. День и так выдался утомительным, ему не хотелось ещё и нотации выслушивать. — И ты даже не возразил? — усмехнулся мужчина, нервно дёрнув уголком рта. — А зачем? Какая разница — сейчас или потом? — Действительно. Сейчас мне гроб для тебя мастерить или потом! — со злостью выплюнул альфа. — Какой гроб? Чё ты мелешь, Ник? — в недоумении выгнул бровь Дан. — Ты уехал, не предупредив. Как я должен реагировать, чёрт возьми? Даниель посмотрел на альфу с недоверием. Та медсестра должна была ведь передать его слова. Или Ник хотел услышать от него лично? Но что бы это изменило? — Николас, со мной всё нормально. Смотри, — развёл альфа руками, демонстрируя нетронутое свежими ранами тело. «Да как ты не поймёшь?» — Ник вымученно отвернулся, снова встав к раковине. Что толку сотрясать воздух, когда Дан даже не пытается понять суть его недовольства. Тишина затянулась, и, вздохнув, альфа шагнул за пределы ванны, на небольшой ворсистый коврик. Николас выглядел подавленным и усталым, будто вместо того, чтобы полировать задницу омеги, всё это время занимался непосильным трудом. Почему-то Дану думалось, что в его отсутствие эти двое не упустят возможности покувыркаться в постели. Что-то произошло? Или Николас правда настолько беспокоился, что кроме как о его жизни думать ни о чём не смог? — Ну прости, Ник, — попытался подступиться он. — В следующую раз сначала обсужу с тобой. — Спасибо, — буркнул альфа, продолжая хмуро отводить глаза. — Лучше бы ты сразу думал о таких вещах. — Ну что мне сделать, чтобы ты перестал злиться? — Дан подошёл ближе, нависнув над его склонившейся головой. — На колени встать? — Заодно можешь отсосать, — вякнул Ник. Произнёс он это не всерьёз, просто хотел задеть словами, ведь брать в рот для доминантного альфы — то же самое, что себя унизить. По крайней мере, в прошлом Даниель только оскалился на предложение Ника ублажить себя ртом. Больше он и не предлагал. Потому по лицу его пробежало удивление, когда альфа и правда опустился перед ним на колени, потянувшись сначала к пуговице, с лёгкостью вывернув её из петли, а затем без заминки потянул за молнию. Штаны под давлением пальцев скользнули вниз, к ним присоединились и боксеры, оставив мягкий член застывшим меж ног, лишь в самом начале защищённый медной жёсткостью. Альфа задержал дыхание, наблюдая, как Даниель облизывает губы, на полной серьёзности готовясь взять в рот. Настолько он хочет заслужить прощение? Это возбуждало. В свою очередь Даниель уже начал жалеть о необдуманном порыве — сосать-то он не умел. И теперь, держа в руке вялую плоть, хоть и начавшую уже наливаться кровью, он не знал, с чего начать. Хотел ведь, чтобы Ник просто расслабился, оставив все надуманные за день мысли, уступив наслаждению, а теперь может ещё и разочаровать его своим неумением. Но раз опустился уже на колени — назад путь закрыт. Только смотреть в серые глаза, наверняка сейчас его пожирающие, он не сможет: и без того положение смущало своей безропотностью. Альфа приподнялся, придвинувшись поближе к расставленным ногам. В отличие от него Ник не был обрезан, потому Дан слегка сжал в кулак крайнюю плоть, потянув назад, чтобы обнажить истекающую головку полностью. Николас пах ярко: терпким древесным феромоном вперемешку с кислинкой и потом, но и неудивительно — вряд ли он принимал душ перед его приходом. В любом случае запах будоражил, пробирая до самой альфьей сути. Стоило Дану, наконец, решиться и провести языком по маленькой дырочке, слизнув очередную выступившую капельку, и Николас протяжно выдохнул, обдав мокрые кудри прохладой. Альфа у него чувствительный, Дан знал. Потому продолжил облизывать головку, кружа языком по бордовой шапочке, периодически проскальзывая за пальцы, под которыми уже хорошо чувствовалась твёрдость вставшего члена. — М-м, Дани, — простонал мужчина, когда Дан пощекотал кончиком языка уздечку. Альфа медлил, но Николас готов был стонать лишь от одного осознания того, что сейчас происходило внизу. Как Дан полностью голый орудует над его естеством, как причмокивает, обхватывая губами головку, будто ему и самому доставляет это удовольствие. По крайней мере, Николасу хотелось так думать, ведь сам ни раз возбуждался, пока ублажал чужое желание. Когда Даниель вобрал член в глубину жаркого рта, думать Нику стало уже тяжело, ибо слишком приятно сжимали губы плоть, помалу набирая темп. Мокро, тесно, восхитительно. Пусть и не совсем умело, но Нику и того хватило, чтобы привалиться ягодицами к раковине и в дрожи сжать футболку, чтобы ненароком не впиться Дану в слипшиеся кудри. Даниель пытался заталкивать член глубже, но подступающая судорога в глотке не сулила ничего хорошего, а ведь Николас каким-то чудом заглатывал его немалый размер, что аж нос чёрных завитков касался. Спустя долгую практику, конечно же. Но Дан не знал, будет ли ещё когда-нибудь сосать, потому хотел довести своего альфу до пика и без фокусов умелых путан. Взявшись по обе стороны влажных от испарины бёдер, Дан сжал губы крепче, языком помогая создать давление, и задвигал головой резче, стараясь не задеть нежную кожу клыками. — Ч-чёрт, Дан, я скоро, — выстонал Николас, в блаженном оскале стиснув зубы. Внизу живота тянуло в предвкушении экстаза, и Ник сам начал толкаться в жаркую глубь. От стараний у Даниеля быстро устала челюсть, потому он убрал одну руку от бедра, оставив пятерню алых отметин, и обвил вокруг основания члена, задвигав в такт губам. Сверху падали пусть и тихие, но столь развратные стоны, что альфа всё же пересилил стыд и поднял черноту поблёскивающих от слёз глаз к манящим звукам. Подтянутый влажный живот в напряжении вздрагивал, грудь вздымалась рваными глотками, руки до треска тянули футболку, задирая всё выше, а голова слегка откинута, демонстрируя беззащитно торчащий кадык. Вид заводил, и во рту прибавилось слюны, сразу потёкшей за пределы натруженных губ. Через несколько хаотичных движений наградой Дану стал сладостный всхлип, сопровождаемый дрожью по выгнувшемуся в наслаждении телу. Горячее семя брызнуло в рот, покрыв язык не менее жгучей гущей. Не так уж много, чтобы выплёвывать, руша атмосферу, потому альфа подержал пульсирующую головку в губах ещё немного, лаская и перекатывая в пальцах поджавшиеся яички. И только когда Николас отдышался, обратив к нему два суженных после страсти зрачка, он выпустил член на волю, поднявшись наконец с ноющих колен. — Это было потрясно, Дани, — выдохнул с наслаждением Ник. Само собой, раньше омеги делали ему минет. Да, они заглатывали член по самые яйца, но ничто не сравнится с ублажением в лице любимого. Вернее, во рту. — Ум-гу, — промычал мужчина, выполаскивая рот. Сперма оказалась на вкус не такой уж и гадкой, как альфа себе представлял, но чёрта с два он повторит этот номер — глотка саднила так, будто в горле побывал не член, а железная труба. — Люблю тебя, — вдруг выпалил Николас. Наверное, говорить подобное со спущенными штанами и торчащим членом, обрамлённым набухшим узлом, нелепо, но его переполняли чувства, сдержаться не смог. — Да, я тоже, тебя… — от неудобства отвёл Дан глаза. — Но будешь ли ты любить меня, когда я скажу, что собираюсь сегодня с Вудом в лабораторию? — Буду, конечно, — переменившись в лице, ответил Ник. — Но и Вуд, и его дочурка доверия у меня не вызывают. Она чуть сегодня Лекса не похитила, ты в курсе? — Только «чуть»? Жаль, не насовсем, — театрально вздохнул альфа. — Дан! — Ладно, я понял. Буду на чеку, — серьёзно произнёс он.

***

Лекс уже сороковую минуту сидел на кровати, обняв колени руками и всматриваясь в закрытую ванную, за которой хотя бы снова начали слышаться голоса. Сначала альфы ругались, наверняка нарушая правило о соблюдении тишины, а потом и правда вдруг настало безмолвие. И уже спустя пять минут омега не выдержал и осторожно подошёл к двери, прислонив ухо. Изнутри доносился слабый стон и чмокающий звук. Первая мысль — альфы целовались? Он не стал дальше подслушивать, учитывая, что нагретые уши сегодня его уже подставили, потому быстро вернулся в постель, не теряя мыслей, в которых Ник, возможно, перестанет на него злиться, когда выйдет.