Осталось лишь помнить

За дверьми отеля подступал закат, посекундно приближая Даниеля к тайнам лаборатории, на которую он, подоткнув щёку кулаком, пялился уже десять минут. Вуд должен был подойти с минуты на минуту. Тащить гиганта в отель его не припрягли, как, впрочем, и вытаскивать из «погреба». Кто ж знал, что пустой задний двор на самом деле скрывал под собой целое подполье, где хранились отнюдь не маринованные огурцы. Вуд приказал стащить карлика с пикапа посреди двора, а потом Дан хмуро наблюдал, как беты оттаскивали искусственный кусок газона, открывая глазу железные дверцы. А под ними — тёмный квадрат, но не Малевича. Внизу не горело ни ламп, ни свечей, но новоиспечённый начальник заверил не волноваться и впихнуть тварь внутрь. И зачем Вуд с такой заботой осматривал при обмене гиганта на повреждения, если в конце концов собирался просто скинуть его с железной лестницы? Чудила. Ведомый природным освещением, Даниель спустился следом за подопытным, благо, в отличие от него, не кубарем. Стоило зрению привыкнуть к потёмкам, и вниманию предстало обширное пространство, до того холодное и пропитанное запахом разложения, что к горлу с каждым кратким вдохом подступала тошнота. Вонь шла от безжизненных тел, и, судя по различимым увечьям, сюда их доставляли уже после приёма в лаборатории. В основном в кучах лежали прыгуны и полудохлики с вывернутыми кишками и сломанными конечностями. На кой, спрашивается, хранить изрезанные трупы, зловоние которых рано или поздно начнёт сочиться через щели наверх? Машина же имеется — вывези да сожги где-нибудь вдали от отеля. Зачем морг устраивать? Или коллекционирование останков — ещё одно хобби Вуда? Пока Дан искал логику в чужих действиях, параллельно осматривая квадрат бетонных стен, подметил ещё одну дверь, еле различимую в тусклом просвете. Второй отсек? В это время Ричард спустился уже в медицинской маске и с фонарём. Со своей свитой, разумеется. После недолгого осмотра твари на наличие серьёзных травм, помимо оторвавшейся ноги, которая теперь томилась в брезгливом хвате пёсика, бета поблагодарил альфу за работу и выпроводил вон. Вежливо, с идиотской улыбочкой, но в словах явно читалось недоверие. И оно всё ещё было взаимным. Пусть лабораторию Вуд позволял видеть всем, но утаивание заполненного «погреба» говорит о том, что не так-то он и честен со своими постояльцами, а значит, есть что скрывать. Поднимаясь по лестнице, Даниель слышал со стороны закрытой двери слабое кряхтение, напоминающее, скорее, удушье при застрявшем в глотке куске еды. В памяти всплыл момент тех времён, когда он помог сослуживцу вытолкнуть из себя комок сухой курицы, которую тот за обе щеки уминал, пытаясь успеть перекусить перед вызовом. Звуки почти схожи, но за этой дверью находился явно не живой человек. Возможно, некоторые подопытные всё же переживали эксперименты, готовясь к будущим. Или нет. В любом случае Дана не слишком волновали запертые твари, как и предлог, почему его так быстро выпроводили. А вот лаборатория — да. — Даниель! — удовлетворённо воскликнул Вуд, заприметив его неподвижное изваяние напротив двери. — А вы пунктуальны! Мне нравится. С ним явилась та троица учёных в белых халатах и двое из охраны. Бен и какой-то другой бета, не пёсик. Дасти, видимо, залечивал моральную травму после прикосновения к отделившейся конечности. Слюнтяй. — А ты опоздал, — фыркнул альфа, поднимаясь онемевшей задницей с насиженного пуфика. — Благодарю за замечание, — в усмешке склонил бета голову. — Сегодня мистеру Отису понадобилось больше времени на сборы, — взглянул он на побледневшего рослого мужчину рядом с собой. — Д-да, — нервно хохотнул виновник, — жена слегка хандрила. Извиняюсь. — Ну что ж, давайте войдём? — риторически спросил Вуд, прикладывая палец к сканеру. Дверь открылась с уже привычным щелчком, а стоило Вуду потянуть её на себя, замелькал яркий, будто молния в грозу, свет. И снова вонь, разъедающая бельмо не слабее перцового баллончика. Спускался Даниель предпоследним, под присмотром Бена. Возможно, вовсе и не из-за опасений выходок своевольного альфы, а просто охране заведено замыкать линейку. Лаборатория оказалась довольно просторной, светлой, но стерильностью и не пахло. Напротив лестницы всё так же висело чучело твари с полоснутым горлом. Или правильнее выразиться — мумия? Судя по иссохшему телу, висит оно здесь уже прилично. Может, даже с того момента, как Вуд начал проводить ежедневную демонстрацию своей трудовой деятельности. Но скривился Дан не от трупа и даже не от вони — на железном столе лежал ещё один прыгун, совершенно обнажённый и вскрытый. Из-под него на бежевую плитку по капле стекала кровь, заполняя собой когда-то белые швы. Вероятно, его препарировали ещё вчера — чёрная жижа на разрезанной грудной клетке уже успела превратиться в корку. Заляпаны были не только пол и стены, но и все близстоящие предметы, такие как нависающий хирургический светильник и тумба с инструментами. Крапинкой телесных жидкостей покрылся даже потолок. Чего уж говорить про белый шкаф, ставший от постоянных протираний облезлым, выцветшим куском древесины. За его прозрачными дверцами виднелись мутные растворы, литровые банки с непонятно чем и глиняные чаши с вырезанными внутренностями. Не так Дан себе представлял лабораторию. Впрочем, он никак её не представлял, а те наброски в голове, скорее, взял из фильмов. Пока он втыкал, троица бет и охрана второпях пошли за Вудом к длинной напольной вешалке, с которой каждый стянул по респиратору. Дан же не спешил проходить, продолжая внимательно осматривать каждый элемент комнаты. Теперь его вниманию предстал исследовательский арсенал: стол с монитором и компьютером, который, судя по нестандартному корпусу, довольно дорогой для тех времён, а вот кривое офисное кресло рядом явно доживало не лучшие дни. Также на столе расположились микроскоп, плоские весы и куча стеклянных колб, часть из которых заполнены жижей, другая — кровью, и, судя по этикеткам с цифрами, — не заражённой. По другую сторону поставлен довольно массивный аппарат с дисплеем и выдвижной ячейкой. Дан подобных не видел, но догадывался, что он для изучения крови. Может, и не только. За креслом стоял ещё один стол с кучей бумаг, книг, салфеток, инструментов и прочих мелких материалов для работы с исследованиями. Альфа осуждающе хмыкнул. И как они в этом бардаке и грязи работают? Чёрт ногу сломит. Ну и последнее, за что зацепился глаз, — широкий белый холодильник, за свою долгую службу потерявший ровность дверец, обзаведясь царапинами и ржавчиной от подтёков. В общем-то, всё. И это его «инновационные» технологии? — Даниель, чего же вы стоите? Скорее возьмите маску, — заволновался Вуд, видя, как слезятся покрасневшие альфьи глаза. Мужчина не стал пренебрегать советом — веки и правда жгло неописуемо, побуждая хорошенько себя почесать, но в таких условиях трогать слизистую явно не лучшая идея. — Боюсь здешние халаты на ваши плечи, увы, не налезут, но я попросил слуг покопаться в инвентаре, и, благо, они нашли другой атрибут для защиты при испытаниях. Дан слушал, но молчал, занятый креплением противогазной маски, так неприятно стянувшей на затылке кудри. Впрочем, он сейчас любой дискомфорт стерпит, лишь бы уже вдохнуть что-нибудь поприятнее нечистот. Зря он мнимо думал, что организм уже привык к запахам разложения, впрочем, в том погребе воняло не слаще. Закончив, наконец, возиться с респиратором, мужчина оставил вид на вешалку и обнаружил в руках Вуда протянутый жилет, напоминающий тот, что надевают в кабинете рентгена. Такой Дан только раз в жизни примерял, когда возил кошку к ветеринару. Руки останутся открыты, но ему, вроде, и не надо копаться во внутренностях. Таково ведь было условие? Таскать тварей, но пальцы в кишки не совать. — Хорошо. Жилет вам к лицу, — усмехнулся бета, затем вытянул ладонь к застывшей у прыгуна троице: — Давайте я представлю вам моих коллег. Кандидат наук по биологии — Коди Браун, — указал он на невысокого, лысого на макушке бету. — Мы проработали в «Лагуне» добрых семь лет и, как вы могли догадаться, решили продолжить совместный путь. Учёный коротко кивнул в знак знакомства и вслед за ладонью Вуда обратил взгляд к коллеге рядом. — Мистер Мортимер Сименс, — услышав свою фамилию, второй бета тоже склонился, — встретился нам, когда мы переезжали в отель. Его чуть не убили бандиты, но моя охрана успела устранить угрозу и спасти жизнь людям, попавшим в их плен. Как оказалось, среди них был очень талантливый доктор, — Вуд говорил с теплотой, выражая к сотруднику приязнь. — В те дни моя малышка Эмили сильно болела, и, если бы не Морти, ох, и не знаю, вытянула ли бы она. — Спасибо за добрые слова, Ричард. Для меня тоже честь с вами работать, — хрипловато посмеиваясь, произнёс польщённый врач. — И, наконец, человек, фамилию которого вы уже сегодня слышали. Да, мистер Отис? — задорно обратился Вуд к сжавшемуся в мгновение бете. — Джордж в прошлом нейрохирург. Незаменимый член нашего небольшого коллектива. Мне просто невероятно повезло, что он появился на пороге нашей скромной обители. Надеюсь, ваша жена больше не испытывает неудобств, Джо? — Да-да, конечно. Она всем довольна, — нервно закивал мужчина. Для «незаменимого» бета слишком уж некомфортно себя вёл, будто за любую оплошность его в наказание готовы были кинуть в клетку к не умерщвлённым тварям. Поведение мужика вызывало вопросы, но наверняка в кругу бет тоже присутствовала иерархия — мало ли чего он натворил. Может, даже выше Вуда метил, потому Дан не стал на этом зацикливаться, повернув голову назад, к двум вставшим у выхода охранникам. Но интересовал его только один. — О, это Чейз. Надёжный, как швейцарские часы, — хохотнул Вуд. — Он сегодня подменит Дастина. У парня другие дела. Что ж, всех я вам представил. Может быть, теперь вы нам что-нибудь о себе расскажете, Даниель? Альфа закатил глаза. Он что, в клубе знакомств? Всё необходимое и напрямую относящееся к делу Даниель рассказал ещё в машине по пути к бандитам. Что ещё Вуд хотел услышать? Группу крови? Так это он и сам скоро выяснит. — Даниель Касилья, 33 года. Кредитная история чиста. До апокалипсиса жил в Нью-Йорке, теперь в пути до Аляски, — произнёс он быстро, как заученный текст. Больше ему о себе рассказать и нечего. Зато есть что выяснить: — Это всё не важно. А вот то, что твоя дочурка, как сказал мой… партнёр, самовольно увела сегодня нашего омегу и удерживала в некой беседке. Вот это важно. Он правда сказал «нашего» омегу? Губа непроизвольно дёрнулась от собственного ляпа. — Моя Эмили? — удивился мужчина, приняв довольно серьёзный вид, но быстро вернул непринуждённое выражение лица: — Быть того не может. Моя милая девочка и мухи не обидит. — Не обидела, но против воли увела, — упёрся альфа. — Со слов омеги, с ней был «страшный» бета из охраны. — Бен, знаешь, о ком речь? — Скорее всего Ангус. Обычно Эмили ходит с ним. — Понятно. Что ж, я разберусь в этой ситуации! — громко заверил Вуд, заставив некоторых вздрогнуть от звука повышенного тона. — В её оправдание могу лишь сказать, что девочка растёт и, возможно, чувствует себя несколько одиноко среди взрослых. Насколько я помню, омега, бывший с вами, довольно юн? Я проведу с ней беседу. И приношу вам свои искренние извинения, — прислонил бета ладонь к груди. «От такой наигранной искренности аж на антракт выйти захотелось», — мысленно фыркнул Дан. Но хотя бы Николас успокоится и не будет липнуть к омеге, как туалетная бумага к заднице. — Гх-х… Альфа резко мотнул головой вниз, ухом дёрнув к источнику звука, и заметил, как вскрытая грудная клетка твари сжалась, а через глотку вышло немного воздуха с характерным хрипом. — Он чё, ещё жив? — сощурившись, слегка наклонился к туше Дан. — Вероятнее да, чем нет, — усмехнулся Рич, натягивая перчатки. — Наш дорогой подопытный слегка приуснул. — Надо же, препарат и впрямь сработал! — не без радости заметил Браун. — Это надо зафиксировать! Немедля! — решительно двинулся он к столу с бумагами. — Непременно, коллега, — согласился Вуд, между словами включив лампу, повисшую точно над подгнившей грудью. — Не забудьте упомянуть время, которое подопытный провёл во сне. — Конечно! — Вы его снотворным накачали, что ли? — поинтересовался Дан, наблюдая, как тварь снова дёрнула плечом. — Не совсем, но да, в препарате присутствовала во много раз увеличенная доза седации. От такой любой человек уже бы почил. Ранее мы перепробовали на мутантах уйму веществ, и вот, наконец-то, успех! Даниель особо никогда не задумывался, влияют ли на тварей те или иные медикаменты; можно ли отравить заражённых или убить, запихнув в пасть пилюль сверх человеческой нормы? В общем-то, кто же станет тратить припасы впустую, когда и для себя-то лекарства достать — тяжкий труд. Пустил разок пулю в лоб — и тварь засыпает, притом навечно. К чему заморачиваться? — Морти, будьте добры, принесите стекло. Нужно взять плазму для изучения, — скомандовал Вуд, придвинув к себе столик с инструментами. Пока подчинённый отошёл, бета склонился над тёмной, венистой выпуклостью около ключицы и к ней же поднёс толстый шприц, медленно вводя внутрь. Прозрачная ёмкость помалу заполнилась чёрной жижей, слабо напоминающей кровь. — Ты знаешь, что это? — задал Дан вопрос, который наверняка интересовал каждого, кто хоть раз, но видел, как льётся из тел перерождённых вязкая, как патока, жидкость. — Кровь, — с лёгкостью ответил Вуд, подняв шприц под свет лампы, и двумя пальцами пощёлкал по содержимому, взбалтывая густую заразу. — Вас интересует, почему она отличается по цветовой гамме и консистенции от обычной? — Ага. Я думал, что это что-то типа гноя или ещё какого-нибудь дерьма, созданного мутацией. — Чёрная плазма и правда образуется благодаря мутации, — снисходительно кивнул бета, выдавливая из иглы каплю на маленькую стекляшку, лежащую в ладони Сименса, которую тот сразу же накрыл ещё одной, унося обратно. — Всё из-за смешения с млечным соком. — Каким ещё соком? — не понял альфа, тщетно пытаясь вспомнить определение термина. — Вот мы и дошли до интересующей вас темы, — усмехнулся Вуд. — Господа, думаю, от нас не убудет, если мы поделимся с мистером Касилья добытыми знаниями, верно? — он прошёлся по лицу каждого и, не найдя возражений, продолжил: — Надевайте защиту, и я покажу вам, что провоцирует у людей мутацию. Даниель схватил перчатки со столика, откуда брал свои Вуд, и поторопился обрамить ладони в резину. Наконец-то. Настал час, ради которого он целых два дня стойко держал нервы в узде, подначивая себя результатом, который получит в конце. И, казалось бы, момент ликования: сейчас прольётся просвет на гложимую тайну; только вот где-то внутри мужчина задался вопросом — а что дадут ему эти знания? Ну, узнает он, от чего у прыгуна удлиняются руки, а у гиганта — крепнут кости, — дальше-то что? Мир ведь от этих научных открытий не изменится, так и продолжит увядать, пока земля полностью не покроется телами прогнившего мяса. Осознание неизменности слегка остудило пыл, но интерес не загасило. — Даниель? — обратился к нему Вуд, заметив поникший вид. — Ага. — Давайте приступим, пока наш доброволец не очухался. Тусклые глаза твари застыли во всю ширь, беспорядочно дёргаясь в зрачках, но сам прыгун сознательность не проявлял, если так можно назвать их бодрствующее состояние. Дан прошёлся взглядом по его обезображенному телу: бледному и вспоротому — верхняя губа сама поползла кривизной. В глубине, за отпиленными рёбрами, хорошо виднелось серое, покрытое вздутыми венами и слизью сердце, по виду давно утратившее ритм. Отвратительное зрелище. И противоестественное. Обычно Дан не разглядывал внутренности тварей после того, как их убивал — вывалившиеся кишки давно стали уже чем-то обыденным, как морось в пасмурную погоду или приём пищи. Но почему-то сейчас мужчину слегка мутило, и переломанные конечности, скрюченные, как лягушачьи лапки, ситуацию только усугубляли. Отталкивала ещё и сжатая в окровавленной челюсти железная трубка, служившая кляпом. Перед ним существо, не один день как утратившее человечность, но Даниелю всё равно стало не по себе, стоило представить болезненные пытки, которым было подвержено это тело. Твари ведь вполне чувствуют боль. Да, Дан порой играл с ними, но если получалось, гасил за пару ударов, сразу отправляя на небеса, а не наблюдал, как те мучительно корчились в агонии. И это касалось не только тварей. Но разве не этого он ожидал, войдя в лабораторию? Эксперименты, наблюдение, результаты? Живая тварь принесёт больше пользы, так на кой беспокоиться за самочувствие нелюдя? — И что ты хочешь мне показать? — уточнил альфа у Вуда, молча перемещающего лампу от одного участка серой кожи к другому. — О! Вот, эта часть, пожалуй, подойдёт, — довольно хмыкнул бета, будто не слыша вопроса. — Джо, продемонстрируете свои навыки? — Д-да, — подал голос нейрохирург, до этого пытавшийся слиться со шкафом за спиной начальника. — Где именно? — Вдоль лучевой кости. Именно на её примере мы и продемонстрируем. И, Бен, будь готов спилить слой, пожалуйста. Охранник вынырнул из-за спины, даже за маской демонстрируя не самое счастливое выражение лица, и прошёл к шкафу, в полуприсяде открыв нижнюю дверцу. Оттуда он достал чёрную мини-бензопилу, какую и женская рука свободно поднимет. Заместо него, наверняка, этим должен был заниматься Даниель, но, похоже, из-за отсутствия достаточной защиты Вуд решил не рисковать. В другой раз на него точно напялят что-нибудь с рукавами. Но сейчас альфа думал о более насущных проблемах. Как кости могут быть связаны с мутацией? Не у всех же тварей они крепкие, как у гигантов, например. Разве дело не в мягких тканях? Даниелю казался такой вывод более логичным, ведь, как правило, большинство болезней или инфекций первым делом поражают органы, а не кости. Аккуратными движениями рука хирурга прошлась острым лезвием скальпеля по дряхлой коже, вырезая прямоугольник от изгиба локтя до кисти. Взгляду открылась белая кость, по которой от плоти тонкими струйками потекла чёрная жижа. Даниель тщетно пытался найти хоть что-нибудь, за что мог зацепить глаз, однако только сильнее нахмурился. Да, кость была длинной из-за мутации, но такой же гладкой, слегка изогнутой, как и простая человеческая — ничего указывающего на причину заражения. Тварь слабо захрипела, начав ощущать, как её разделывают, но все дальнейшие звуки перекрыл треск бензопилы. Пока Бен корпел над безвольной конечностью, изображая скульптора над куском льда, Отис решил отложить ненужный кусок кожи в ёмкость на столике, но внезапно плоть выскользнула из перчаток и, будучи не пойманной, шлёпнулась в лужу крови на полу. Вуд сдержанно прикрыл веки, не став ругать своего «незаменимого» подчинённого за неуклюжесть, хотя наверняка хотел бы высказать пару ласковых. Дан тоже промолчал, а ведь чистых штанов у него больше не имелось. Николас снова будет недоволен, но в этот раз отсасывать за его улыбку альфа точно не сможет — горло до сих пор ныло. — Достаточно, — остановил Вуд Бена, положив на напряжённое плечо ладонь. — Видите? — сразу переключился он на альфу, но Даниель и без того уже серьёзно смотрел ему в глаза, ожидая ответов. Из срезанного отверстия вытекло нечто серое и вязкое, вместе с белыми переплетёнными полосками, похожими на нити. И что-то подсказывало альфе — эта дрянь тоже не являлась гноем. — Кордицепс однобокий. Вам говорит о чём-нибудь это название? — спросил Рич, будто и правда ожидал положительного ответа. Но получил лишь саркастичный взгляд. — Гриб, паразитирующий насекомых. Он способен полностью подчинить себе волю хозяина и управлять им в своих целях. Даниель озадаченно прищурился. Весь мир заразил какой-то там грибок? Не вирус и не бактерия? Звучало абсурдно. Нет в мире растения, способного овладеть человеческим телом. Отравить — да. Но как безмозглый гриб мог обойти такую мощную, по сравнению с насекомыми, иммунную систему? Альфа даже не знал, как ему реагировать. Он должен быть шокирован или хотя бы обескуражен, но Дан чувствовал только настороженность, будто его пытались разыграть. — И чё, этот гриб как-то забрался в кости первых заражённых? — не без скептики прозвучал басистый голос. — Или его туда посадили? — озвучил он единственный правдоподобный вариант. — Изначально, полагаем, так оно и было, — кивнул Вуд, принимая из рук Сименса очередную стекляшку и медицинский зажим. — А вот последующее проникновение в кости, вероятно, происходит с помощью химических элементов. На некоторых костях можно встретить небольшие дырочки и… — С чего вы вообще решили, что это именно этот… Крендисепс? Или как его там. — Кордицепс, — подхватил Браун, наконец закончив с отчётом. — Он не опасен для человека. Используется и в медицине, и в пищевой продукции. Жаль, что у нас нет образцов изначальной формы гриба, но, судя по проведённым исследованиям тел заражённых, причин, чтобы сомневаться в принадлежности клеточной структуры к другому виду паразитов, нет. Все симптомы на лицо. Вернее, на тело, — кинул он взгляд на шевелящегося подопытного. Вуд кивнул, подтверждая слова коллеги и, обойдя подвешенную тварь, направился в сторону стола с микроскопом. Стекло с образцом аккуратно было помещено под объектив, и понадобилась минута, чтобы бета настроил окуляр, фокусируя изображение. Затем он махнул Даниелю: — Вот, взгляните, с чем мы имеем дело. Всего несколько широких шагов — и Дан оказался у микроскопа. Раньше ему не приходилось иметь дела с научной техникой, способной видеть незримое для человеческого глаза. Разве что лупой раз в жизни пользовался — и то не в целях изучения, а просто занозу в пальце найти. Потому знать не знал, что он должен сейчас заметить среди серой жижи с цепочкой длинных, полупрозрачных ножек, будто ветвистое дерево уходивших в разные стороны. — И что это? — спросил он, не боясь показаться необразованным. — Гриб? — Вернее сказать — мицелий. Простыми словами — корневая система, — объяснил Вуд, увидев непонимание в чёрных глазах. — По крайней мере, внешне её напоминает. Теперь взгляните сюда. Бета подставил другое стекло, и альфа снова поднёс глаза к окуляру. Теперь в мутной жидкости застыли крошечные, овальной формы зёрнышки с жёлтыми точками внутри. — Это… — Споры, — незамедлительно оповестил Ричард: — Они содержатся в слюне. Но бывают и в других телесных жидкостях. «Например, в мешках харчков», — кивнул мыслям альфа, выпрямляясь в спине. — Допустим, с кишками понятно, а мутации-то откуда берутся? — Предположительно, при видоизменении гриба в его ДНК заложили особую программу, отвечающую за внешние изменения в человеческом теле, — ответил Браун, пока Вуд убирал образцы за створки шкафа. Даниелю сложно давались его заумные слова, отчасти потому что учёный говорил быстро, будто специально хотел видеть недопонимание на альфьем лице. Но всё же суть Дан уловил, и теперь вполне видел картину всего пути перерождения в тварь. Начиная от попадания спор вместе со слюной в тело и заканчивая проникновением гриба в кости с дальнейшим прорастанием. Только одного не мог понять: — Нахрена вообще кому-то понадобилось создавать огород в человеке? — Пожалуй, на этот вопрос мы ответ уже никогда не получим, — вздохнул Вуд, возвращаясь к столу. — Остаётся только гадать. — «Лагуна», в которой мы с Ричардом работали, не занималась незаконной деятельностью, но тесно сотрудничала с правительственной лабораторией «Криста», в которой частенько тестировали разные штаммы вирусов. Она как раз находилась в Аризоне, где и атаковали первые заражённые. — Коллега, это вполне могло быть дело рук «Индиго». Не припоминаю, чтобы в «Кристе» работали безумцы. — В «Индиго», насколько мне известно, не могло быть столько свободного места для размещения такого количества разных подопытных. — Но у них ведь был целый отсек под землёй. Что мешало им втайне проводить опыты? — Бля, да какая разница где, — вякнул Даниель, устав слушать бессмысленный спор. — Главный вопрос — зачем их выпустили? И на кой хер вообще создавали? — Ох, Даниель, вы, как обычный гражданин, будете удивлены, но такие опыты не новшество, — покачал головой Браун. — Развитие тогда не стояло на месте. Каждый день проводились испытания ядов, вирусов, болезней. Просто для этого использовали животных. Но кто-то скакнул выше головы, и в расход пошли люди. — И, знаете, — подхватил Вуд с неким воодушевлением, — я даже предполагаю, что изначально это не планировалось в том виде, к которому всё пришло. Вы только подумайте: заражённые обретают невиданную силу и ловкость. Их не убивают смертельные для обычного человека химикаты и препараты. Это могло бы быть началом к победе над неизлечимыми болезнями и усовершенствованию человеческого организма! — Как-то я не в восторге от идеи запихнуть в себя мухомор, — язвительно выразился альфа. Он, конечно, однажды пил какие-то там полезные бактерии после приёма антибиотиков, но это же совсем другое, чёрт возьми. — Да, поэтому я и сказал «могло бы быть», — кивнул Вуд, посмеиваясь над реакцией альфы. — И я планирую создать антидот, блокирующий влияние гриба на человеческий разум, тем самым дав заражённым возможность вернуться к былой жизни. — Чё? — обомлел Даниель, непроизвольно раскрыв рот. — Мутантов к былой жизни? — Именно. Я собираюсь излечить человечество! Альфа пару раз моргнул, слабо переваривая услышанное, затем взглянул на Брауна, ни единой морщинкой не отрицающего адекватность Вуда. Далее посмотрел на Сименса, но того больше волновали заляпанные кровью штаны, а вот Отис выглядел битее вшивой псины — так жалобно состроив ему глазки, будто от слов Даниеля зависит, выйдут они отсюда живыми или не выйдут вовсе. Похоже, не иерархия тут была замешана, а несовпадение взглядов. — И что ты собрался вылечивать? Откуда уверенность, что в этих мешках гнили осталось хоть что-то человеческое? — Если вы имеете в виду заражённых на последних стадиях, то, скорее всего, с ними ничего уже нельзя сделать. Но люди, лишь недавно прошедшие трансформацию, ещё не подвержены гниению. Их раны можно обработать и спасти от сепсиса, учитывая, что благодаря кордицепсу вся деятельность организма затормаживается, долгое время не позволяя клеткам разрушаться. Какой же бред. Чем Вуд собирается их лечить, и разве возможно вразумить одичалого зверя? Впрочем, если вспомнить, что единственный способ убить тварь связан с мозгом, то, возможно, и повлиять на него каким-то образом можно. В нынешние дни уже ничем не удивишь. Проблема непринятия только в том, что человек, подверженный мутации, теряет свой природный облик, превращаясь в нечто мерзкое, нечеловеческое. Сами-то твари смогут потом принять себя… такими? Лично Дан не смог бы спокойно спать, зная, что где-то рядом обитает разумный гербарий. Нет, всё-таки это бред, не иначе. — Ты ж смекаешь, что твари останутся тварями, хоть мозг Эйнштейна им пересади? Кто захочет жить рядом с существом, ещё вчера хотевшим тебя сожрать? — Фактически, заражённые не пытаются съесть здоровых людей, а лишь передать с укусом споры, — возразил Вуд, скрестив на груди руки. Прогадал, ожидая от альфы понимания? — Это ведь благое дело. Столько людей вернутся в родные дома, столько семей воссоединятся! — Да ты… — «кукухой поехал» хотел сказать Даниель, но запнулся. Его ведь точно выкинут из лаборатории, начни он наседать своим ненужным в этих стенах мнением. Нет, слишком рано. Ещё столько вопросов осталось не озвученными. К тому же не факт, что у Вуда получится воплотить задуманное в реальность. — Ну, не знаю. Может, мне просто не понять научную точку зрения, — смягчился он, выдавливая из себя подчинение. — Очень похоже на то! — фыркнул бета, насупившись, точно петух перед дракой. — Рад, что вы признали свою неправоту раньше, чем мистер Отис! — он зло зыркнул на мужчину, вызвав в его глазах страх. — Грх-хы… — Вух, — порывисто выдохнул Вуд, пальцами зачесав влажные от пота волосы назад. — Что-то мы заговорились, аж наш подопечный проснулся. Даниель, я благодарен вам за содействие, но на сегодня, пожалуй, вы нам здесь не понадобитесь. Бэн, проводи нашего гостя к выходу, пожалуйста. — Так точно, босс, — кивнул охранник и махнул альфе к лестнице. Даниель дёрнул губой, обнажая клык в знак протеста, но под маской его жест остался незамеченным. Да и возражать неразумно, Вуд явно на взводе, и ничего хорошего в продолжении не сложившейся беседы ждать не стоит. Ничего, Дан ведь заселился ещё как минимум на три дня, нет нужды в спешке. Жаль только, работать ему придётся на полоумного. По возвращении в номер его встретил Николас, конечно же первым делом уточнивший, в чём альфа измазал штаны, ещё днём бывшие чистыми. Скрывать всех деталей Даниель не стал, изложив и про тварей, и про идиотскую идею с исцелением от инстинктов. Благо, Николас, пусть и был пацифистом, но проявил солидарность, назвав Вуда психом. Чего не сказать про сопляка, начавшего вздыхать над мечтами о чудесном воссоединении с мёртвой семьёй. И чем он слушал? Дан же говорил о лечении, а не оживлении. — Схожу вниз, проветрюсь, — встал с кровати Даниель, не выдержав чувства незавершённости. Вуд наверняка всё ещё копался в лаборатории, но Дан умел ждать, когда надо, а потом он выскажет пару тёплых словечек, напомнив, что он сегодня честным трудом заработал свой визит к исследованиям. — Дани, мы вообще-то спать собирались. Уже почти половина десятого. — Я всё равно не усну, Ник. Слишком много мыслей в башке. — Ладно, но не уходи на всю ночь. Не хотелось бы ещё и тебя по всему отелю искать. — Да нет, конечно, не ссы. Под звук льющейся в душе воды, Даниель чмокнул своего сонного альфу в губы и покинул комнату. Несмотря на продолжение работы в подвале, «комендантский час» закончился, и в холле оказалось довольно оживлённо. Днём, когда он нёсся в номер весь грязный и потный после поездки, людей, кажется, ходило меньше. Весёлые лица малость раздражали, но шум монотонных голосов клонил к размышлениям. Правда, сами мысли будто ускользали, прежде чем Дан собирал их воедино — слишком уж он устал за день. Может, стоило остаться в номере? — Извините, — услышал он гладкий, словно ручей, голос над собой. — Мы с вами раньше никогда не встречались? Кажется, ваш запах мне знаком. — Это вряд ли, — нелестно буркнул он, не поднимая головы. Знакомств с омегами он не вёл — ни сейчас, ни в прошлой жизни, значит, знать не знает обладателя этого слащавого голоска. — Тогда и правда извините, — омега развернулся боком, но уходить, похоже, не торопился. «Ещё и с сопляком», — раздражённо втянул в себя воздух альфа, наблюдая за кроссовками поменьше возле ботинок омеги. И замер, как если бы его тело превратилось в затвердевшую глину. Рецепторов коснулся до дрожи знакомый аромат ромашек — такой тёплый, как лучи солнца после зимы, и такой же пугающий, как нечто, что он упустил уже очень давно. — «Быть не может», — он медленно поднял голову, и брови самовольно поползли вверх, избавляя переносицу от хмурой тяжести. «Мари?»