Осталось лишь помнить

«Пухлик, не грусти! Мы ведь не навсегда расстаёмся». «Обещаешь?» Именно такой диалог у них с Мари состоялся, прежде чем юный Даниель слёзно наблюдал, как друга посадили в сверкающую дороговизной машину и увезли далеко от приюта Святого Патрика. Прошло не меньше двадцати лет, Дан давно похоронил все воспоминания о тех временах глубоко в подсознании, защищаясь от травмирующих зимних событий. А теперь они нахлынули все разом, как оползень от неверного шага. Не стоило ему покидать вчера номер. Альфа прошёлся большим пальцем по зазубренным краям золотого крестика с изображением человека, прикованного к столбу, наконец вспомнив, почему так дорожит этой бесполезной вещицей. И как он мог забыть, что это подарок Мари на его одиннадцатилетие? Почему-то ему казалось, что он подобрал его в какой-нибудь заброшенной церквушке или взял как трофей у бандитов. — Приносишь удачу, да? Что за чушь, — тихо фыркнул мужчина, сжав украшение в кулаке. Чушь, но он всё равно верил, что крестик всё это время защищал его жизнь силами свыше человеческих. Почти как ребёнок, которому ещё не рассказали, что чудес не существует. — Ты что-то сказал? — зевнув, спросил Николас, обернувшись на альфу, лежащего по ту сторону комнаты. — Не собирается ли сопляк превратиться в русалку? Столько торчит в этом чёртовом сральнике, — хмыкнул Дан, не желая рассказывать о неожиданной встрече. Вместо ответа Николас грациозно поднялся со скрипучей кровати и с похабной ухмылкой босыми стопами добрался до постели своего ворчуна. — Зато у нас есть время пошалить, м? — альфа лёг рядом, образовав тесноту, и положил руку на чужой член, даже не дёрнувшийся на незваный визит. — Не, — как ошпарил Даниель, отворачиваясь к стене. Крестик он сразу же спрятал под подушку, будто Ник мог обо всём догадаться, увидь, что его пальцы сжимают. — Ты всё ещё не отошёл от вчерашнего? — Откуда ты… — Дан резко обернулся, не сразу сообразив. — А-а, лаборатория… — опустил он обратно голову. — Ты вернулся вчера быстро, но так долго ночью ворочался. — Не давал спать, да? — в знак извинения мужчина интуитивно положил ладонь на бедро возлюбленного и погладил. Ночью он и правда не мог уснуть, до самого рассвета истязая мысли воспоминаниями. Да и после проспал всего полтора часа, разбудив себя тревожной судорогой. — Нет, просто я переживал за тебя, — альфа накрыл горячую ладонь своей, ласково погладив чужие пальцы. — Лекс-то без задних ног дрых, — с теплотой слетела усмешка. — Кто бы сомневался. Он и в дерьме уснёт, как на перине. — Брось, он тоже за тебя волнуется. Так, как ты? — Бля, Ник. Со мной всё норм, не парься, — для убедительности Дан всё же перевернулся на другой бок, сразу же встретившись с беспокойным взглядом, обладатель которого лежал всего в паре сантиметров от его собственных усталых глаз. — Как скажешь, но… — Ник вздохнул, обдав жёсткий подбородок напротив теплом. — Может, проведём этот день без тварей и безумных учёных? Погуляем по саду? Лекс хвалил здешнюю зелень и ту злосчастную беседку. — Ну, если хочешь. — Серьёзно? Даже без возражений? Может, Вуд тебя клонировал, а мой бунтарь-медведь сейчас у него в плену? — Не неси ерунды, — фыркнул Дан и рухнул на спину, потеснив альфу к краю. — Кровать и так тощая, как жопа сопляка. Ты ещё разлёгся, шуруй на свою. Жарко. — Ах, вот как, значит? — хмыкнул в смешке Николас и хитро сощурился. — А как тебе такое? Внезапный толчок плечом в плечо втиснул Даниеля в стену, вызвав на лице не самые лестные комментарии. Озвучивать их мужчина не собирался — раз уж Николас осмелился решить сей спор силой, то и ответ получит соответствующий. Альфа резво подскочил, отшвыривая простынь к носкам, и без какой-либо нежности дёрнул наглеца за плечо, заставив перевернуться на живот. Судя по ехидной ухмылке, именно такой реакции Ник и ожидал, а стоило Дану навалиться на него сверху, и вовсе игриво подставил загривок для далеко не невинных ласк. Клыки сжались на шее без раздумий. Не сильно, без глубоких отметин, просто чтобы напомнить телам друг друга о прочной связи. Николас даже заурчал от прикосновения влажных губ к чувствительной коже. Порой его настроение не поймёшь — то он нервничает, то ластится. И, как считал Даниель, второе ему, безусловно, подходило больше. — Так нравится подо мной лежать? — усмехнулся Дан, перекатываясь на бок, дав альфе волю к движениям. — Может, и тебе понравится. Не хочешь попробовать на досуге? — хохотнул мужчина, поднимаясь со скомканной постели. — Ага, щаз, — хмыкнул Дан, наблюдая, как Николас стягивает с себя спальную футболку по пути к шкафу. Что-то его альфа слегка схуднул со всеми этими переживаниями, надо бы заканчивать с Вудом и двигаться дальше, но… «Мари», — пронеслось имя в голове, скрутившись невидимым узлом в области сплетения. Что за тревожное чувство внутри? Будто невидимый поводок тянул его за шею, заставляя подняться и идти неизвестно куда, в поисках неизвестно чего. Не собирается же он весь день шнырять по отелю и вынюхивать каждый угол, как служебный пёс, выискивая нужный запах? А потом ждать, когда омега появится в дверях найденного номера, чтобы в этот раз Дан осмелился признаться, что он тот самый мальчик из прошлого? Тот самый, с которым дорога Мари уже никогда не должна была пересечься. Нет. Он не собирается. И не потому что стесняется или… боится? Пфф, он, чёрт возьми, херов апокалипсис пережил. Как какой-то друг из далёкого детства, лицо которого он уже толком и не помнит, может его пугать? Да это наверняка вообще был не Мари, ему просто показалось. Мало ли у этих сраных омег запахи бывают схожи. Какова вообще вероятность встретить выжившего знакомого в одной точке планеты, когда они даже жили в разных городах? Столько развилок, столько путей — и они столкнулись здесь, в «Надежде»? Абсурд! — Дан, может, перестанешь так страшно сопеть? Мне кажется, даже стены содрогаются. — Завали, — сгоряча рыкнул альфа. — Ну, извини, если тебя задело предложение лечь под меня. Я же не предложил нечто большее, — сдержанно ответил Николас, хотя голос и стал ниже. — А, чёрт, — сжал зубы Дан, пройдясь ладонью по взмокшему лбу. — Я не хотел, прости. Задумался просто. — Ты меня правда беспокоишь, Дани. Я дума… Николас прервался, застыв на полуслове — дверь в ванную открылась, впустив в комнату клубень горячего пара, а заодно и обёрнутого по колени в бежевое полотенце омегу. — Знаешь, Ник, ты прав. Давай сегодня отдохнём, — воспользовался альфа шансом увильнуть от предстоящего разговора. К чёрту мысли о Мари — все они пережиток прошлого.

***

Погодка на улице стояла солнечная. Не пекло, как вчера, и даже пролетали мелкие птицы, но Даниель бы предпочёл ступать по дорожке, усеянной струями ливня или россыпью града, тарабанящего по мозгам. Может, тогда и людей бы в саду поубавилось, особенно мамань со своими визжащими отпрысками. Не сказать, что Дан ненавидел детей — в приюте ему часто приходилось нянчиться с карапузами, притом по своей воле, но сейчас ему хотелось тишины, а не высоких завываний. И опять он вспоминает прошлое. Как бы ему избавиться от этих назойливых мыслей, вдобавок не вертеть головой в поиске их источника? — Смотри-ка, здесь и хризантемы растут, — пригнулся полюбоваться клумбой Ник. — Пышные такие. — Что, хочешь вспомнить былое и поковыряться в земле? — усмехнулся Дан, не упустив возможность напомнить о «девчачьем» хобби. — Ты был садоводом, Ник? — удивился Лекс, присев рядом. На его памяти не мелькало ни одного альфы, разбирающегося в цветах, почему-то подобные знания считались проявлением слабости. Но ведь деревья фермеры выращивают, а что не так с цветами? — Я часто помогал папе в саду, — спокойно признался мужчина, хотя и выглядел слегка смущённым. — Сажал рассаду, поливал, но названиями не интересовался. Ты вот, Лекс, пахнешь моими любимыми цветами. Вспомнить бы, как они назывались… — Соплякус-зелёный, — фыркнул, возвысившись над ними, Дан. — Очень оригинально, — закатил глаза Ник, поднимаясь с корточек. — Хм, тогда, получается, ты открыл новый вид самого прелестного цветка на свете, — ухмыльнулся он под омежью улыбку. — Скорее, вид сорня… — «ка», закончил Даниель в немом шевелении губ, заметив, как со стороны входа в отель шагал юнец, который тёрся вчера рядом с «Мари». Ребёнок шёл напряжённо, ступая широким шагом в направлении толстого дуба возле ограждения, и выглядел весьма надутым. Вот он, шанс всё разузнать. Не будет же странно, если какой-то левый мужик подойдёт к несовершеннолетнему и спросит, что у него стряслось? Дан дёрнул губой в подобии усмешки. Впрочем, может, в прежней жизни, заметь его кто-нибудь с малолеткой, копов бы и вызвали, учитывая, что сопляк на его сына никак не тянет, но здесь, в «Надежде», Вуд ведь обещает людям полную защиту и надзор, а значит, в простом разговоре ничего неправомерного он не совершит. Идея не в его духе, но чёрта с два Дан будет заводить разговор напрямую с его папашей. Мари это или кто-то другой — не важно: омеги остаются омегами, скользкими и фальшивыми. — Ник, найди пока свободную лавку. Мне отлить надо. — Интересно, о чём ты думал перед выходом? — О том, как смачно полью тот засохший дуб. — О, Господи, — вновь закатил глаза Ник. — Ладно. Только постарайся, чтобы тебя не видели все эти женщины, будь добр. — Судя по их приплоду, член им видеть не впервой, Николас. — У бет, по сравнению с вашим баклажаном, наверняка очень скромные размеры, — сквозь смех осмелился заметить Лекс. — Рот закрой, дегустатор членов, — вякнул Дан, но омега только сильнее рассмеялся. — Ладно. Найдёшь нас, — напоследок сказал Ник и, прихватив юношу за руку, пошёл в поисках свободного места. Даниель же незамедлительно оказался у дуба, от которого малой, благо, ещё уйти не успел. Паренёк сидел в наклоне, обняв колени руками и, кажется, втягивал сопли. — Эй, — обратился к нему Дан, уткнувшись плечом в дуб. — Ревёшь? Малец вздрогнул, перепуганно метнув внимание к суровому лицу. Глаза его блестели от собравшейся влаги, но сам взгляд слабину не проявлял, скорее ту же обиду, которую Дан видел ранее. — Нет! — твёрдо заявил он, резко мотнув русыми локонами обратно. — Вот как? — хмыкнул альфа. — Чего тогда тут прячешься? — Какая разница, — пробормотал юнец, прижав к себе ноги плотнее. — Тебя не учили, как со взрослыми общаться, гном? — гаркнул Дан, не стерпев наглого тона. — А вас не учили сначала представляться? — парировал ребёнок, снова одарив альфу жёстким взглядом. — Вы же сказали, папу не знаете. А от меня что хотите? «А сопляк не промах», — одобрил мужчина и, отлипнув от ствола, опустился рядом с мальчиком. — Даниель, — протянул он руку. — И меня… Даниель, — неуверенно пожал большую ладонь ребёнок. Видимо, не ожидал встретить тёзку. Впрочем, Дан тоже своих одноимёнцев встречал не часто. — Вот так совпадение. Значит, не зря решил с тобой потрепаться, сразу видно сильный духом альфа, прям, как я. — Я? Сильный? — А то ж. Взгляд, как у сокола. Ещё пара лет — и мне ровней станешь. — А вы забавный, — улыбнулся мальчик и обеими руками вытер с глаз остатки слёз. Теперь, когда Дан малость заслужил его расположение, юнец больше не прятал лицо, и можно свободно его рассмотреть. Если этот ребёнок кровный сын Мари, то от омеги ему досталось ровным счётом ничего: ни волнистых волос, цвета тлеющего огня, ни светлой кожи, ни хитрого взгляда, способного застигнуть врасплох. Даже запах — и тот чужой. И самое главное — у Мари была фигура, а альфёнок перед ним пухлый, как сдобная булка. Ни одна черта сопляка не давала ответа на гложущий вопрос, будто судьба насмехается над его попытками. — Так чего ты тут торчишь один и в соплях? — продолжил альфа, еле сдерживая разочарование. Мальчик замялся, сменив милость на уныние, и не сразу решился рассказать суть своей грусти, усердно начав щипать мелкую траву под ногами. Даниель его не торопил, но время шло так же быстро, как плыли в небе облака, а мочевой у него отнюдь не размером с бычий и должен был опустеть уже давно, а значит, с минуты на минуту следует ожидать Николаса. Да и ладно, ну решил он с малым зависнуть, что такого? Лучше, чем омегу терпеть. Логично? Логично. — Я задел стул, когда играл, и он упал, — спустя ещё минуту всё же решил довериться новому знакомому ребёнок. — Папа сказал не мешаться. — Он прогнал тебя на улицу? — альфа склонил голову, сыграв заинтересованность. — Нет, но без меня ему будет лучше, — дёрнул ногой малой, отбрасывая жёлудь от кроссовка. — Это почему? — Потому что я толстый и постоянно что-то ломаю или задеваю, — вздохнул он тяжко, уткнувшись лбом в локоть. — А он и так нервничает в ожидании отца. «Отца, значит», — усёк Дан. Теперь понятно, кем от его одежды несёт. Сопляку-то от силы восьмой год идёт, он ещё слишком юн, чтобы пробудить собственные феромоны. Впрочем, всё это уже не имеет значения — Дан не станет лезть в чужую семью. А значит, и выяснять, Мари ли тот омега, бессмысленно. И правильно — незачем ворошить прошлое, пусть лучше остаётся разлагаться в пучинах небытия. Так будет лучше для них обоих. — Знаешь, я тоже был толстяком в твоём возрасте, — решил Дан поддержать тему, слишком уж жалко выглядел малец. Заодно отвлечётся от лишних мыслей, назойливо тревожащих сердце. — Вы-ы? — с неподдельным удивлением раскрыл рот альфёнок, отлипнув от руки. Лоб его теперь украшал красный отпечаток, делая лицо нелепым. С мужских губ слетела усмешка, но отнюдь не от забавного вида сопляка, а от его реакции. Да, сейчас Даниель весьма отличается от той несуразной версии себя, и, пожалуй, это ещё одна причина, по которой он не хотел бы пересекаться с Мари. Омега прекрасно осведомлён обо всех стыдных моментах его прошлой жизни, пусть и лишь детских, но насмешек точно было бы не избежать. — Не ссы, похудеешь со временем, — горячая ладонь добродушно легла на небольшое плечо. — Но мой отец тоже толстый. Почему он не похудел? Дан задумался. Батьку его, похоже, просто не фортануло, сам-то он начал худеть в свой первый гон, когда гормоны бушевали пуще бездны, а жар заставлял течь не только мозги, напару с членом, но и постепенно сжигал часть жира. Только вот гон далеко не панацея, и если гормоны так и продолжали спать, в ход шли лекарства. Не самые дешёвые, стоило бы заметить. Альфа помнил, как лечащий врач, к которому его направили после гона, предлагал купить особые медикаменты, чтобы пройти реабилитацию, но откуда у несовершеннолетнего сироты взялись бы крупные купюры? Впоследствии без таблеток его температура так и не пришла в норму, а обоняние стало хуже, чем у старого помойного пса. — Даже не знаю, — хмыкнул альфа, почёсывая жёсткую бороду. — Бывает так, что судьба подкидывает крысу за ворот. — Крысу? — не понял юнец, вопросительно уставившись. — Короче, не повезло ему, — дёрнул Дан плечами. К уроку по биологии и анатомии малой явно ещё не созрел, незачем ему знать взрослых подробностей. — А вдруг и мне не повезёт? Альфёнок приуныл, не дожидаясь ответа, и свесил нос к земле, выглядя даже ещё печальнее, чем после рассказа про стул. Давненько Дан не общался с детьми, совсем позабыл, какие те бывают ранимые к правдивым словам. — Ладно, смотри, что я тебе дам, — мужчина засунул руку в карман джинс, лишь на секунду засомневавшись в выбранном решении. — Крестик? Папа говорит, Бога и Санты не существует. — Это не какой-то там крестик, это амулет на удачу, — исправил альфа. — Будешь держать при себе, и всё у тебя получится. — Правда? — покосился мальчик, с сомнением протягивая руку. — Он что, волшебный? — Не иначе. Столько раз меня выручал, — кивнул Дан, вкладывая в ладошку памятную вещь. Вот и всё. Теперь он полностью сотрёт Мари из своей жизни. Но почему тревога так и не покидала, будто притаилась за спиной, готовая в любой момент вонзить клыки в шею? — Даниель? — пронзил недалёкий голос. Оба альфы вздрогнули, мигом поднявшись на ноги. Сердце мужчины почти замерло, не желая выдать себя владельцу теперь уже знакомого тенора, но обернуться пришлось. Благо, внимание было обращено не к нему. — Папа… — прошептал ребёнок, не зная куда, деться от строгого взгляда. — Даниель! — снова повторил омега, гневно смыкая рыжие брови. — Ты с ума сошёл один уходить? Взрослым себя почувствовал?! — Прости, пожалуйста, — виновато опустил голову мальчишка, шмыгнув носом. — Я просто не хотел, чтобы ты расстраивался ещё и из-за меня… — Боже, мой глупыш, — порывисто вздохнул родитель и притянул сына к себе, обнимая так, как обнимал бы человек своё единственное счастье. Даниелю стало не по себе наблюдать за далёкой ему картиной, и он всеми силами пытался отвести взгляд, но, как оказалось, это довольно сложно сделать, когда его так пристально рассматривали. Начинать разговор не пришлось, омега прекрасно справился сам: — Я вас помню. Что вы делаете рядом с моим сыном? — в голосе читалось поспешное обвинение. — Мы болтали. — Да я только подошёл. Они выдали свои версии одновременно, и слова ребёнка явно звучали чистосердечнее. Ну и идиот, зачем соврал? От входа в отель ведь прекрасно было видно, как он с пацаном тут дерево подпирали спинами. Вернее, его видно, сопляка-то он своими габаритами наверняка закрывал. Чуйка у омеги похвально набита, раз подошёл убедиться. — Ой, пап! Смотри, что дядя подарил. Это амулет удачи! — мальчик вытянул руку, и крестик вместе с рваной цепочкой вспыхнули в лучах солнца, будто специально приманивая себя осмотреть, чтобы выдать Даниеля с потрохами. — Это же… мой… — ошеломлённо произнёс омега, разглядывая подарок со всех сторон. — Откуда он у вас?! — с надеждой блеснули изумруды широких глаз, казалось, даже ослепительнее самого золота. — Да где-то… Даниель не спешил давать внятный ответ — сюда беспокойно торопилась женщина, и альфа надеялся, она сможет отвлечь внимание на себя. — Мари, ты нашёл его! — обрадованно заговорила она, оказавшись рядом. — Всё хорошо? — спросила, всматриваясь в растерянное лицо. А Дан вторил имя, ударившее в мозг, как молот по железу. Впрочем, альфа и так уже понял, кто перед ним. Вчера толком рассмотреть омегу не удалось, он был слишком взбудоражен нахлынувшими чувствами, потому просто смылся в номер, не поднимая глаз с натёртой плитки. Потом, конечно, признал себя трусом, сбежавшим с поля битвы, но к подобной встрече его жизнь не готовила. Сейчас же Даниель видел и локоны цвета апельсиновой мякоти, и широкие бёдра, совсем не свойственные омежьей фигуре, и глаза… Их он узнал бы из тысячи. Слишком уж часто Мари любил играть в гляделки, чтобы забыть эти его слегка длинноватые ближние уголки. Альфе хотелось снова сбежать, но в этот раз не получится. — Камилла, отведёшь Даниеля в номер? — без объяснений попросил Мари подругу. Та взяла мальчика за руку, но с просьбой медлила, женским чутьём ощущая неладное. И Мари ей улыбнулся. Ласково, почти правдоподобно: — Просто хочу поблагодарить этого мужчину за то, что присмотрел за моим непоседой. — Да? Ну, ладно, — женщина с недоверием осмотрела бородатого незнакомца, но всё же потянула пухлую руку в сторону входа. — Идём, Даниэло. Мы ведь хотели твои игрушки распаковать. Или генерал Кролик может ещё подождать? — Нет! Он там задохнётся! — воспрял малец, сам потянув знакомую вперёд. — Ой! — обернулся он шустро. — Пока, дядь! Даниель получил от ребёнка взмах маленькой ладошки, и мужчине пришлось выгнуть губы, подтверждая новое знакомство, заодно поблагодарить небеса за то, что сопляк не выдал его имя. Значит, ещё есть шанс вывернуться, как волк из клетки, и скрыться. Но… Зачем? — Где вы его нашли? — надавил тоном омега, стоило им остаться вдвоём, распяв на ладони золотого мученика. — Здесь сидел, у дерева, — включил альфа недоразвитого. Как знать, может, омеге станет некомфортно задавать вопрос в третий раз. Но нет, упорства в Мари всегда было хоть отбавляй, потому омега и не подумал отступить: — Я про крестик! — слегка нервно повысился голос. Совсем не такой льющийся и озорной, каким запомнился в приюте. — Не помню, — снова сошла с губ желчная ложь, растёкшаяся горьким привкусом. — Может, по дороге или в церкви подобрал. И зачем он продолжает позориться? В чём сложность открыть рот и произнести «это я»? Альфа будто пытался убедить самого себя; подпитать хвалёный принцип: раз выбрал путь — ни шагу назад. Уже ведь решил оставить мысли о Мари, отпустив из сердца и души, значит, туда и дорога. — Понятно, — тускло ответил омега, опуская ладонь с цепочкой к бедру тёмно-синей штанины. Он молчал, размышляя о чём-то с понурой головой, только лёгкий ветерок раскачивал длинные рыжие пряди, придавая притихшему телу видимость движения. Думал о находке? О кончине давнего друга? Или о том, что, возможно, бывший владелец просто потерял цепочку в пути? Куча вариантов, но облегчать омеге думы никто не собирался. Затем Мари вновь поднял глаза, но уже без особого энтузиазма всматриваясь в два изнурённых оникса напротив. Дан дёрнул плечом, осознав, насколько редко можно встретить бесцветие его радужек. Ещё и кудри. В очередной раз внутренний голос назвал его идиотом. Но омега решил больше не давить, только спросил: — Могу я узнать ваше имя? Хоть знать буду, кто сыну подарил такой… необычный презент. — Николас, — глухо назвал он первое пришедшее на ум имя. Мог бы, впрочем, и Лексом назваться, паспорт всё равно не предоставить, но Дан напрягся, сжав челюсть до стянутых желваков. Казалось, сейчас в него полетит сгусток слюны, выведя затем пальцем на лбу мокрое клеймо — «лжец». И это было бы справедливо, в отместку за этот потухший взгляд, ещё минуту назад бывший полным надежды. Какая ирония. — Николас… — посмаковал набор букв омега и, вздохнув, смотрел на Дана уже смиренно. — Спасибо, что посидели с сыном, он мог и смыться куда-нибудь, потом ищи его по всей округе. — Нет проблем, — ответил Дан дежурно, как тот самый добросовестный коп, вернувший подростка к дверям родительского дома. Не хватало только дополнения «сэр». Похоже, допрос окончен. И хорошо. Их пути не должны были пересечься вновь. Так ведь? Или всё же дело не в судьбе? К чему продолжать отпираться? Он просто испугался. Его тело — не бетонная стена, которую в силах снести лишь бульдозер, и внутри он не ледяная глыба, способная выдержать давление дна Марианской впадины. Он человек, и ему не по себе. Это нормально. Осталось только признать очередную слабость, чтобы ответить на вопрос: чего именно он боится? Мари? Конечно, нет. Воспоминаний, вот чего. Боится, что, начни он окунаться в тихие воды ласковых дней прошлого, таких беззаботных и солнечных, то не сможет обойти и те, где он проваливается в адскую пучину одной такой же тихой зимней ночью. Боится, что так же, как в пору белоснежного покрова, не сможет сохранить хладнокровие и, охваченный панической атакой, заскулит, забившись в дрожи у омежьих ног. Поэтому хватит уже пялиться в лицо почти забытого друга, жадно ловя ушами каждый его тёплый выдох, а Мари хватит ждать от него того, на что он решиться не способен. — Что ж, я пойду, — омега робко улыбнулся, возможно, полностью приняв, что высокий, мускулистый мужчина никак не связан с одним пухлым мальчишкой из прошлого. — Всего доброго, — а следом мысленное «сэр» и взгляд, будто мимолётный разговор совершенно ничего не значил. Когда омега развернулся, сделав несколько шагов по дорожке, ведущей к двери отеля, Дан наконец-то выдохнул. Ситуация настолько его измотала морально, что, пожалуй, даже находиться в окружении тварей было бы более милостиво, чем лгать в глаза ныне дорогому человеку. А теперь ему бы быстро смыться, пока… — Даниель! — хлёстко ударило по ушам, стоило альфе только высунуть нос из-за дерева. — А я-то думаю, где ты. Ну неужели так сложно просто провести время втроём? Ты же сам был не против, зачем тогда по кушерям прячешься? «Николас, чтоб тебя», — прошипел он сквозь сжатые скулы. Может, Мари не услышал? Не проверить. Повернуться сейчас — то же самое, что себя выдать. — Извините, вы сказали «Даниель»? — прозвучало неуверенно за спиной. Ну конечно, он услышал, какие могли быть сомнения.