number 13

/////////// июнь 202.. ////////// — Я надеюсь, документы у всех в порядке и среди нас нет больных туберкулезом нелегальных мигрантов, — Феликс, задержав группу в аудитории, весело осматривал своих недотеп. — Как всегда бывает в этом прекрасном учебном заведении, руководитель практики свалил всю документацию на меня. И если хоть кто-то из вас мне вовремя что-то не принесет, я лично посодействую деканату в вашем отчислении. — Феликса в старосты курса! — начались выкрики с задних парт. — Распределяться будем по классике. Чем выше успеваемость, тем больше выбор. Записываем свою фамилию напротив места проведения практики. Тот, кто передумает в последний момент, даже если договорится с кем-нибудь обменяться, рискует на следующее утро обнаружить свое тело в баке с молочным шоколадом. Все меня услышали? — Так точно, ваше величество! — А теперь закрыли рты, — Феликс, отсмеявшись, попытался натянуть на себя маску серьезности. Единственное, что ему не удавалось в работе старосты. — Начинаю вызывать. Никакой интриги, Джисон, прошу к бумагам. — Если ты впишешь свое имя напротив Orion… — угрожающе-шуточно крикнул Джисону кто-то из одногруппников. — Вообще-то, я хотел в другое место, но как только ты сказал Orion, — Джисон проговорил слово по слогам, — я тут же распробовал эту идею. — Да нафиг ему твой Orion. Джисон в Lotte впишется. Он же не дурак. Джисон в этом утверждении не уверен. Перед ним табель адресов фабрик, филиалов и названия компаний. Он пролистывает их, ища в адресе знакомое «Мокпо». Пишет свое имя напротив C.S.Shine и ставит подпись. Компания небольшая, местная, но Джисон, в отличии от одногруппников, выбираться из Мокпо не собирается. Он хочет здесь осесть, а значит, ему уже пора подыскивать работу. В Мокпо он может устроиться или в небольшие пекарни и кондитерские, или в C.S.Shine. — Ты уверен? — Феликс, увидев его подпись, странно косится. Оно и ясно. — Более чем. Эй, народ, ликуйте, — обратился Джисон к группе, — я ваш спаситель. Все крупные компании свободны. Люблю вас, братья и сестры. — Джисон лучший! — Нафиг Феликса! Пусть Джисон будет старостой. — Кто это сказал? — Феликс злобно зыркнул на группу. Аудитория залилась хохотом. Феликс почти все свое время убивал на внеучебную деятельность, успеваемость у него ни к черту, поэтому вписывался одним из последних. Решил выбрать C.S.Shine, чтобы быть вместе с Джисоном. — Это какой-то хитроумный план? — Феликс провожал его до ресторана. Сегодня смена начиналась раньше, и Джисон не успевал забежать домой. — Почему ты выбрал какую-то мелочь? — Ну, посуди сам. Текучка у технологов на крупных предприятиях всегда большая. Я хочу точно иметь работу. Сотрудники известных компаний каждый день видят по тысячи таких же одаренных, как я. Пролечу незамеченным, им дела не будет. А тут, может, запомнюсь кому. А он про меня что-нибудь хорошее замолвит. — Эй, а ты неплохо так придумал. Получается, кинул своих в мясорубку жесткой конкуренции. А благодарности принимал как Святой Тюмо. Джисон вошел в ресторан через черный ход, распрощавшись с Феликсом и пообещав по возможности помочь с разрешением конфликтов между одногруппниками: раздоров после распределения возникло немало. Смена проходила относительно гладко, если не считать двух пьяных клиентов, решивших ворваться на кухню, чтобы проследить за правильностью приготовления стейков. Чан поймал их, уже открывающими дверь кухни, и, как бездомных котят, вышвырнул на улицу под аплодисменты небольшой компании за барной стойкой. Потом Чан предложил Джисону поработать на банкете в следующее воскресенье. Платили хорошо — грех отказываться. После пришлось объяснять одной, конечно, премилой девушке, что он не может дать ей свой номер. Да, даже если она докинет чаевых. Хотите оставить из-за этого отрицательный отзыв? Сейчас подойдет менеджер с жалобной книгой. Чан сообщил ему, что смена закончилась. Джисон перед выходом берет себе пять минут отдыха, во время которых можно посидеть за барной стойкой и попросить у Чонина воды. Самый дальний угол, подальше от посетителей. За Чонином, скользящим вдоль барной стойки со стаканами, шейкерами и фруктами, стена заставлена бутылками на стеклянных полках. К стене прилегает зеркало, создающее эффект большего количества бутылок. Джисон находит свое отражение, подмечает, что выглядит так себе. — Джисон, надо поговорить, — Чонин напряженно осмотрел клиентов и наклонился к нему ближе, перегибаясь через стол. — Окей, — Джисон кашлянул. Наверняка Чонин опять насмотрелся документалок, и теперь каждый встречный ему мерещится опасным. С одной стороны это мило и забавно, с другой — его настороженность дарит окружающим тревожность. И то, что он зачастую оказывается прав, делу не помогает. Чонин каким-то непонятным образом чувствует людей. Стоит только посетителю войти в зал, он может сказать, доставит ли тот неприятности. Попросит ли проводить в зал для курящих, ждет девушку или коллегу, закажет полноценные блюда или просто потянет время. Умение видеть помогает ему общаться. Чонин хороший бармен не только потому, что может устроить настоящее шоу из открытия бутылки, но и потому, что умеет поговорить с человеком, если тот этого хочет. Промолчать и сделаться незаметным, если так надо. — Меня волнует один человек. Постоянный клиент. Джисон мельком окинул взглядом посетителей. Сейчас за стойкой только две девушки и парочка, умасливающая друг друга глуповатым флиртом. — Он уже ушел, — пояснил Чонин. — Как только закончилась твоя смена. И так каждый день. — В смысле? — С самого начала моей работы. Получается, где-то год? Да. В общем, он приходит посреди твоей смены и садится каждый раз на самый правый стул. А если он занят, то пересаживается на него после. Никогда не смотрит на зал, все время сидит к нему спиной. Будто по часам заказывает виски с колой. Через полчаса просто виски, но никогда не допивает, хотя забрать стакан не разрешает. Еще через полчаса просит Май Тай с персиковым бренди или с киршем. — Действительно, очень странно, — Джисон мягко улыбнулся и отпил из стакана. Выловил лимонную дольку. Лед зазвенел. — Когда человек заказывает одно и то же? Да, немного. Не смейся, это действительно так. Но вот что мне действительно не нравится… — Май Тай с киршем? — Да иди ты… Я думаю, он специально садится всегда справа. Слева же подходят официанты. — Ура, кто-то не хочет, чтобы ему случайно заехали подносом. — Он постоянно пялится на стену позади меня. Иногда гости так делают — пялят на бутылку чего-нибудь дорогого, потом уточняют цены и больше не смотрят туда никогда. Но, судя по его телефону и его часам, ему бы хватило. У меня папа занимается починкой часовых механизмов, так что поверь, я в этом с детства шарю. Так вот. Он смотрит не на бутылки. Я только сегодня понял. Он смотрит в зеркало, понимаешь? Он следит. Я весь день пытался понять за кем. За тобой, Джисон. Он сразу теряет интерес к стене, как только ты уходишь куда-нибудь. — Ты уверен? — Джисон усмехнулся. Сделал последний глоток из стакана, схватил зубами кубик льда. Начал перекатывать его языком. — Сто процентов за тобой. И знаешь, что я еще понял? Он ведь уходит каждый раз минут за пять до того, как ты закончишь. Курит на крыльце. Иногда поворачивает за правый угол. — За которым черный ход? — Именно, — глаза Чонина горели. Наконец-то его поняли. — А когда уходишь ты, уходит и он. Мне отсюда через панорамник прекрасно видно. Стоит тебе пройти мимо, он тут же бычок в урну и секунд через двадцать за тобой. Не знаю, как я раньше этого не замечал. Поэтому я… — Эй, эй, Чонин, — Джисон проглотил тот небольшой кусочек льда, что еще не успел растаять. Он неприятно скользнул через горло. — Успокойся, ладно? Что ты последнее смотрел? — Ну, на выходных мы с мамой начали смотреть ту дораму с криповым стоматологом. Я же тебе рассказывал про нее, — Чонин вдруг резко замолчал. До него дошел намек. — Это тут ни при чем. — Давай не будем наводить панику, — Джисон тяжело вздохнул. Если уж Чонин уверил себя в чем-нибудь, переубеждать его бесполезно. — Если этот мужик действительно следил за мной целый год и ничего не делал, думаю, и сейчас вряд ли что-то сделает. — Ну а вдруг…        — Чонин, я позвоню, когда дойду до дома, хорошо? Так тебе будет спокойней? — Джисон невольно посмотрел за окно ресторана. Однако на крыльце никого не было.        — Точно позвонишь?        — Обещаю.        Джисон переоделся и забросил форму в шкафчик. Чонин, несмотря на свою интуицию, порой обвиняет невиновных. Они проходили через ситуацию, когда Чонину казалось, что один из их постоянных посетителей ворует ложки во время обеда. В итоге было обнаружено, что ложек недосчитывались потому, что они падали за решетки сушилки. А подозрительного вида клиент, который тщательно осматривал каждый столовый прибор, просто проверял их на чистоту, не доверяя ресторанам мытье посуды.        Джисон свернул налево, прошел мимо панорамного окна, помахал Чонину рукой. Автобусы в это время ходят нечасто, пришлось, как всегда, идти пешком. По центральным улицам, вдоль парка, по аллее, через ветвящиеся закоулки. Вся дорога сливается, исчезает незаметно, когда музыка першит из наушников. Иногда Джисон повторяет за исполнителем одними губами и радуется, что рядом нет людей, которые могли бы смотреть на него, как на сумасшедшего.        «Батарея разряжена,» — отдиктовал механический женский голос. Радость-то какая. Хорошо, что до дома осталось совсем ничего. Отвлекшись на то, чтобы убрать наушники в карман, Джисон наступил в лужу. Выругался. Пошла мелкая морось. Просто замечательно. Видимость почти нулевая. Свет фонарей расщепляют и приглушают капли воды, будто застывшие в воздухе и не желающие падать на землю. Прохладная влага осела на лице. Мимо проехал автомобиль, и улицы обволокла тишина.        Идти еще минут пять, и тут Джисон слышит, как кто-то позади него наступил в лужу. Тихий всплеск, бесшумные шаги. Слова Чонина сделали свое дело. Джисон настороженно остановился, завернув за угол бетонного забора. Прижался к его стене. Из-за угла показался лакированный носок мужской туфли. Человек стоял, скрывшись за забором и не смея показаться на глаза.        Джисон нащупал в кармане ключи и крепко сжал их в кулаке, готовясь ударить и защищаться. Но что, если Джисон просто ошибается? Какой-то бедняга шел по его маршруту домой. Остановился, потому что захотел закурить. Или потому что испугался Джисона — тот выглядит определенно не самым дружелюбным, впиваясь хмурым взглядом в ночную муть. Выжидая. Но в таком случае человек бы уже пошевелился, сдвинулся с места. Он лишь только переставил ногу, спрятав кончик туфли там же, где и всего себя. Но его тень видна. Она отражается на влажном асфальте, расплывается чернильным пятном. Вокруг тени желтеет слабый отблеск.        — Я тебя вижу, — едва слышно проговорил Джисон. — Вижу тебя, — добавил громче. — Что тебе от меня надо?        Тень двинулась с места, и Джисон рванул, не оглядываясь. Пять минут превратились в мгновение, прожитое на одном дыхании. Джисон тараном влетел в металлическую дверь подъезда. Дрожащими руками, пробежав полным паники взглядом по двору, ввел код. Дверь открылась, и Джисон взлетел на свой этаж, перепрыгивая ступени. Руки не слушались, когда он пытался попасть ключом в замок. Его копошение услышал Чанбин и открыл дверь с внутренней стороны.        — Джисон, мать твою, ты чего?        — Закрой-закрой-закрой, — Джисон метнулся в свою комнату, к окну, которое выходило на двор. Свет не включал, чтобы не давать лишней информации. Аккуратно выглянул за занавеску. Никого. Если только этот тип не спрятался под козырек подъезда. Хотя, Джисон даже не знает, бежал ли он за ним.        Устало упал на кровать, написал Чонину короткое «я дома». В комнату вошел Чанбин, тоже напуганный.        — Что это было? За тобой будто кто-то гнался, — он сел на угол кровати.        — Вполне возможно.        — Ты сейчас серьезно?        — Я… Мне показалось, что да. Еще и Чонин… Позвони ему, пожалуйста. Скажи, что со мной все хорошо. И не говори об… этом.        — Окей, но не хочешь добавить ясности? — Чанбин уже ждал гудков, приложив телефон к уху. Хмуро смотрел на Джисона. Что у этого пацана творится?        — Прости, давай попозже. Я все еще думаю о словах Хенджина. Он сказал звонить ему, если что-то случится. И не уточнил что. Может, это оно? — Джисон не собирался доверять этому странно приобретенному знакомству. Но хоть что-то же надо прояснить. Потому что Джисону страшно. А доставлять неприятности тем людям, которые о нем волнуются, которые могут его защитить, Джисону не хочется. Он встал с кровати и открыл выдвижной ящик стола.        Визитки не было. Он зажег настольную лампу и еще раз проверил ящик. Затем пошарил рукой по полу, посмотрел, не упала ли картонка за стол или в стык между стеной и плинтусом.        — Ты так не хотел, чтобы я ему звонил, что спрятал визитку? — Джисон кинул злой взгляд на Чанбина, который уже успел отчитаться Чонину и теперь внимательно наблюдал за поисками.        — Ты же знаешь, что я бы так не поступил, — его обидели слова, само предположение Джисона. — Я могу дать непрошеный совет, но ты уже большой мальчик. Мешать не стану.        — Прости, — по тону Чанбина Джисон понял, что расстроил его. — Просто я точно клал ее сюда. А теперь здесь пусто.        — Может, завалилась куда? Или ты ее в кошелек убрал?        — Давно я ношу кошельки? Ее кто-то забрал.        — Давай без паранойи.        — Я тоже не собирался нервничать, пока этот мужик… Я не видел его. Надеюсь, он не погнался дальше. Но Чонин сказал, кто-то следил за мной.        — Ты знаешь Чонина.        — Я тебе говорю, кто-то действительно шел за мной. И, может, не в первый раз. Я ведь всегда хожу в наушниках, мог не слышать. Тем более он ходил так бесшумно. Да мне и в голову бы не пришло, что кто-то может идти за мной целенаправленно. А теперь я не чувствую себя в безопасности. В собственной квартире.        — Клонишь к тому, что этот человек мог сюда пробраться? Но зачем? К тому же, вряд ли он смог попасть в подъезд — у нас бабки строгие. За открытую дверь убивают, сам знаешь. А увидели бы, что кто-то пытается взломать замок, — все, колл зе полис. Да и через окно на третий этаж забраться не каждый сможет.        — Я знаю, это бред. Просто предчувствие, понимаешь?        — Тебя напугал сначала этот сраный Хенджин. А потом Чонин. Ты возвращался в Сеул, в конце-то концов. А я помню, как на тебя влияют такие поездки.        — Ты мне не веришь?        — Не знаю, — он тяжело вздохнул. — Будь ты в другом состоянии… Не смотри на меня так, ты понимаешь, о чем я. Хочешь, я сегодня посплю с тобой? — Чанбин встал и проверил, закрыто ли окно. — А завтра на свежую голову разберемся.        Джисон перетащил свои подушку и одеяло в комнату Чанбина. Закутавшись с головой, лег, накрыв голову подушкой. Что, мать твою, происходит? Почему именно с ним? И почему сейчас?        Он постарался сосредоточиться на чем-то отвлеченном. Наверное, и правда накручивает себя. Все неприятности, произошедшие за неделю, может уравновесить разговор с Минхо. Джисон прокручивал его ответ на чтениях снова и снова. Плохой конец, хороший конец, не самый лучший.        Послышалось полухрап-полусопение Чанбина. Он перевернулся на бок и уткнулся своей спиной в спину Джисона, заставив сдвинуться совсем на край. Джисон прижал ноги к груди, и колени свесились над пустотой. Рука соскочила вниз, выползла из-под одеяла, оказалась в пропасти между кроватью и полом. Отсутствие одеяла холодило пальцы. Дышать под подушкой становилось душно, но Джисон не вылезал. Приятная тяжесть опустилась на голову и была сопоставима с весомостью дремы. Мысли, лишенные подпитки кислородом, атрофировались и загибались. Отсыхая, чернели безжизненными стеблями, крошились в пепел сонливости.        Одеяло сползло вниз. Джисон почувствовал легкий холодок. Двигаться не хотелось, и он сжался, стараясь сохранить тепло, но от этого нелегче. Не открывая глаз, Джисон перевернулся на живот и стал шарить рукой по полу, пытаясь отыскать одеяло. Наткнулся на гладкую струящуюся ткань и утонул в ней пальцами. Ткань приливом намоталась на запястье. Джисон, приоткрыв глаза, заметил, что держит в руках шелковую рубашку. Расслабил запястье, и ткань вылилась на пол атласным пятном.        Одеяла нигде не было. Джисон перевернулся на другой бок и увидел его, накинутым на чужую спину. Чанбин вконец обнаглел, но от него это ожидаемо. Джисон недовольно потянул одеяло на себя, обнажая чужую спину, явно не принадлежавшую Чанбину. Сглотнув, аккуратно прикоснулся к острию лопатки, провел тыльной стороной ладони до позвоночника. Пересчитывал позвонки, вглядываясь в каждый из них. Тени четко очерчивали линии, делая острыми смягченные силуэты. Человек вздрогнул, когда Джисон коснулся первого поясничного. Джисон испуганно отстранился и прикрыл глаза, делая вид, что все это время спал. Его же не раскроют?        Послышалось копошение — человек перевернулся лицом к Джисону. Его тяжелый ватный взгляд окутывал, утягивал, усыплял. Джисон чувствовал дыхание, слышал, вслушивался. Мерно, ровно, точно метроном. От человека пахло яблочной шипучкой.        — Я знаю, что ты не спишь.        — А я знаю твой голос, — Джисон шепчет, слова цепляются за язык, выскальзывают в бархат небольшого пространства, которое их разделяет.        — Боишься? Пожалуйста, посмотри на меня.        Отказывать нельзя. Джисон открыл глаза и увидел непривычный ему потолок. Лежа на спине и переводя дыхание, протянул руку к Чанбину. Того уже не было. Он накрыл Джисона одеялом и ушел на кухню.        Сон слишком реальный. Но сквозь эту реальность просачивается запах подгоревшей яичницы и только что сваренного кофе.        ////////// февраль 201.. //////////        Джисона оставили один на один с Чаном. Это очень неловко, учитывая, что они знакомы от силы пять минут. Джисон не уверен, запомнил ли Чан его имя, но он вроде мило улыбается и имеет лучшие намерения. К тому же, Чан говорит с ним, как с равным, и не просит называть господином или типа того. Чанбин отошел, потому что ему поступил звонок насчет квартиры. Они уже перебирались несколько раз, но этот вариант, судя по всему, окончательный. И вот теперь Джисон сидит в зале ресторана, где он будет работать, и смотрит на своего нанимателя. А потом заглянет в университет, так как его группа решила встретиться и познакомиться друг с другом заранее.        Новая жизнь резко начала принимать четкие очертания.        — Я всегда знал, что Чанбин не усидит так долго в программистах, — Чан решил поболтать с ним на единственную общую тему. — Университет для данной профессии довольно душная тема. Разве что посредником может послужить.        — Он мне то же самое с первого курса говорит.        — Знал ведь с самого начала, что ничего не выйдет, но все равно попытался. А теперь действительно с чистого листа. Агробиотехник… Эти люди вообще существуют?        — Может, Чанбин станет родоначальником. Я слышал, они первый набор только в прошлом году открыли. Рискованно.        — Чанбин рассказал мне немного о тебе. И ты явно не тот человек, который побоялся бы рискнуть. Так что не суди его.        — Вообще-то, я боюсь риска, — Джисон неловко почесал затылок. — Просто иногда кажется, что иного выхода нет.        — Мне тоже так казалось. Ну, когда я не смог поступить туда, куда хотел. А потом появился дядя и… В общем, просто нужен близкий человек для того, чтобы хватило сил рискнуть. Чтобы понять: счастье, оно ведь не всегда большое. И не в том, чтобы быть большим человеком. Я вот, наверное, человек незначительный. По сравнению со многими моими знакомыми уж точно. Но так вот спросишь, чего мне не хватает в жизни, и я не смогу ответить.        — Ну, для меня ты человек большой, — неловкий смешок. — Как иначе можно воспринимать начальника?        У Джисона хорошее предчувствие после разговора с Чаном. Он ожидал встретить злого, обиженного жизнью человека. Такого, у которого что-то не получилось, пошло не по плану. И это «не по плану» повисло на шее мертвым грузом. Говоря точнее, Джисон ожидал кого-нибудь похожего на маму. Но Чан был другим. Сумел превратить свое «не по плану» в «к черту план». Мама бы тоже, наверное, смогла, окажись кто-нибудь рядом. Но у мамы рядом был лишь Джисон — ее «не по плану» — ее мертвый груз.        У Джисона же плана нет с самого начала. Примерный ориентир, внутренний компас, приведший его без карт и навигатора к мраморным ступеням старого здания. На них сидел невысокий веснушчатый паренек. Худощавый, похожий на пушистого цыпленка. Джисон узнал в нем будущего одногруппника, предложившего организовать встречу.        — Джисон, — он протянул ему руку, и паренек с яркой улыбкой пожал ее.        День становился все лучше. И Джисона переполняло светлое искрящее солнце. Надо было остудиться, отдохнуть. Он до позднего вечера бродил по ближайшим районам. Ловил взглядом свое отражение в отблеске витрин, невзначай заглядывал в окна первых этажей, чтобы еще раз убедиться: он в этом городе не один, это не симуляция, не очередной бредовый сон.        Контакты наполнялись номерами новых ему людей, которые останутся в его жизни надолго. Картографическая память питалась изворотливыми, извилистыми путями новых улиц и шахматными квадратами новых дворов. Джисон пригляделся к Мокпо, вжился в него, стал частью: он знакомое лицо, которое ты видишь в университетской зоне отдыха; в автобусе, когда опаздываешь; в ресторане, куда зашел поесть по привычке. Мир схлопнулся, и Джисон, незаметно для себя, пропустил внутрь закрытой зоны пару внимающих глаз.