number 13

////////// сентябрь 202.. ////////// Джисону больше не приходится следить за Минхо, потому что тот сам следует за ним. Месяц практики закончился тем, что Юна пообещала рекомендации и пригласила по окончании университета под свое крыло (текучка огромная: за последний год состав ее подчиненных полностью обновился два раза). Как бы Феликсу ни было обидно, в рекомендательном письме Джисона Юна написала больше похвалы и положительных качеств. Джисон первым отчитался по практике и вышел из экзаменационной гонки без пересдач. За это он заплатил тахикардией после сотен стаканчиков кофе и коллекцией баночек от энергетиков: вечерняя слежка за Минхо плохо отразилась на его знаниях. Все июльские каникулы Джисон брал двойные смены. Иногда ездил до C.S.Shine, чтобы вновь разобрать документы логистов. Конечно же, ради выплат, а не из-за Минхо, любящего в перерывах угостить его чем-нибудь и поболтать. Их взаимоотношения находились в смазанном, подвешенном состоянии. Нечто непонятное, не имеющее границ. Они переписывались, но встречались в основном или на фабрике, или когда Минхо вызывался подвезти Джисона. Джисон избегал любых мест, после пребывания в которых Минхо мог бы сказать, что у них было свидание. Джисон постоянно ощущал стыд и неловкость. За свои прошлые действия, за мысли, за то, что обманывает. Ему было непонятно, почему Минхо так прикипел к Джисону, почему он так обходителен и тактичен. Джисон не привык к такому отношению. Иногда Минхо спрашивал, можно ли понадоедать Джисону сегодня. И если тот отвечал «нет» — в первый раз Джисон, отказывая, чуть ли не дрожал от страха — Минхо действительно исчезал. И ждал, пока Джисон позволит ему написать или встретиться вновь. Эта привилегия сводила с ума. С Минхо невероятно комфортно, и это пугает. Он удивительным образом вычисляет, о чем можно шутить и о чем нельзя (хотя запретных тем почти нет); что любит Джисон и что ненавидит; что его раздражает или умиляет; почему он может грустить или радоваться. Невозможно забыть старого себя, который часами напролет мог пересматривать старые фото Минхо. Себя, сидящего на низком старте и ждущего перезагрузки сайта, чтобы первому увидеть главу или сделать предзаказ. Себя, гулко сглатывающего лишь от одной мысли, что Минхо можно увидеть вживую. А теперь Джисон имеет такую власть. Как он ее заполучил? Может, Минхо из тех людей, что влюбляются с первого взгляда? Это романтично. Наверное, такими и должны быть писатели. Но тогда остается вопрос «Почему?». Судя по объяснениям Минхо, он что-то ощутил к Джисону, когда они встретились у магазинчика. Минхо обладает уникальной способностью понять, подходит ли ему человек? Это объясняет, отчего Джисону казалось, что тот не хочет уходить. Но Минхо все же ушел. А Джисон не почувствовал в тот момент ничего, кроме благоговения. — Опять за тобой, — Феликс широко улыбнулся, подталкивая Джисона с крыльца. На углу стоял автомобиль Минхо. Сегодня он, как всегда, спросил Джисона, можно ли его подвезти. Минхо бросало то в жар, то в холод. Они могли неделями только переписываться и изредка видеться в C.S.Shine (но Минхо, после того, как Джисон раскрепостился в общении, никогда не забывал спросить, хорошо ли прошел день). Это были странные периоды. Минхо будто уходил в себя, Джисон немного тосковал по нему. Предполагал, что Минхо пишет, потому что через некоторое время очередной роман Ли получал новую главу. После Минхо, точно оживая, встрепенувшись, хватался за любую возможность в общении. И Джисон никогда бы не поверил, что скажет это, но его действительно было слишком много. Джисон готов провести с этим человеком целые сутки, безостановочно разговаривая о важном и бессмысленном. Но ему нужен отдых. И отходняк обычно длился дня два. Минхо, наверное, догадывался, изучив расписание пика социальной активности Джисона. Это было мило. — Подбросишь меня до ресторана, — попросил Джисон, опускаясь на переднее сиденье. — Если только на свидание. — Почему бы и нет. Минхо так и застыл, не заведя машину. Рука продолжала крепко сжимать ключ в зажигании. Наконец, повернула его. Минхо много раз вставлял подобные предложения в диалог. Полушутя, полусерьезно — Джисон все равно бы не согласился. И все же согласие прозвучало, и теперь Джисон сидел с предовольной улыбкой, любуясь тем, какую бурю эмоций вызвал на лице Минхо. — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно. Что насчет пятницы? Я поменяюсь сменами с Чанбином и заставлю его обслуживать нас. — Не хочешь немного уединения? Думаю, мне будет немного неловко перед твоими друзьями. — Прости, я не подумал. — Это у тебя хроническое. — Еще одно слово, и мы оба умрем. Сначала я прибью тебя, а потом погибну сам: машина съедет в кювет, потому что я даже не знаю, зачем нужна та третья педаль. — И умерли они в один день — мне нравится. Джисон почти физически, кожей ощущал, насколько сильно Минхо радуется — от него исходили приторные вибрации счастья, колышущие воздух, копящиеся в закрытом пространстве автомобиля, опьяняющие заодно и Джисона. Эту неделю он впахивал, как мог, — чувствовал, что ему понадобится много свободного времени. Допоздна засиживался над конспектами лекций и начал подыскивать источники информации для реферата. Раньше Джисон подрабатывал и тем, что продавал готовые работы. Но в этом семестре на такое не хватает времени. Минхо предложил просто приготовить вместе ужин, а там как пойдет. «Как пойдет» Джисону нравилось — можно превратить это во что угодно. Зато не нравилось Чанбину. Впрочем, его напрягала сама концепция Джисона у Минхо дома. — Ты знаешь, как он выглядит и где живет, — Джисона начинало выводить из себя его безосновательное волнение. — Если я пропаду, можешь выломать дверь. Минхо в последнее время на эндорфиновой игле — не расстроится. — А если я выломаю, а он уже прячет твое тело по кусочкам в морозильник, — Чанбин выеживался, но все равно помогал Джисону подобрать футболку — иного в его гардеробе почти не водилось. — Минхо не настолько придурок. Он выбрал бы в жертвы кого-нибудь, в чьем убийстве его бы не подозревали. Ну, знаешь, сохранил бы анонимность перед полицией. Анонимность, точно. Джисон нервно грыз заусенец, потом нервно спускался вниз и нервно улыбался встречающему его Минхо, думая о том, что надо все рассказать. Ну, не прямо все, иначе Минхо вряд ли захочет увидеть Джисона еще раз. Так, пройтись по основному тезису. На Минхо была струящаяся рубашка, заправленная в кожаные штаны. Поверх нее — свитер крупной вязки, черной паутиной оплетший широкие плечи. Волосы не уложены, чуть отросли, он заправил одну прядь за ухо. И все мысли Джисона как-то размягчились, потому что Минхо — мягкий, и он никогда еще не видел его таким — не связанным с работой или публикой. Только для него, только для Джисона. Отчего-то сделалось неловко. Джисон часто начинал разговор первым, а тут все слова разложились на буквы и склеились обратно в неправильном порядке. — Как прошел день? — Минхо обволакивал кофейным взглядом, в который, наверное, ложек десять сахара добавили. Джисон слышал, как Минхо сглотнул. Интересно, о чем сейчас думает? — Ну, с утра я пролил сок на единственную рубашку, которая у меня была. А я специально достал ее погладить. — «Я вел себя, как растяпа, потому что думал о сегодняшнем вечере.» Джисон был благодарен Минхо за то, что тот умеет убить всю неловкость. Интересно, через сколько отношений и неудачных опытов нужно пройти, чтобы так научиться? Джисону поначалу было странно воспринимать Минхо в качестве потенциального партнера — кто Минхо, а кто Джисон. Дело даже не в социальном положении, а в том, что Джисону казалось это нелепым. Какое-то странное интернет знакомство. А потом все вдруг резко выпрямилось и стало понятным. Джисон и Минхо — это правильно. Минхо, очевидно, понимает Джисона, как никто другой — понимал даже до личной встречи, значит, зачем-то так надо. Не хотелось бы разрушить общение отношениями. Но в последнее время подмывало согласиться — Джисон не специально сказал «да». Оно само. И как потом заберешь слова обратно? Минхо предложил дойти до его квартиры пешком, и Джисон не имел ничего против. Ему казалось, нет отличий от их каждодневных встреч, пока Минхо, завернув в тихий переулок, не коснулся его руки своей. А потом зацепился мизинцем за мизинец Джисона. Фонари бликовали в лужах, напоминали гигантских светлячков. Гудели, наполняя улочки монотонностью и однородностью. Джисон, как бы невзначай, полностью сжал ладонь Минхо. Для Джисона все, конечно, гораздо волнительней — у него отношений как таковых не было. Минхо наверняка считает переплетенные пальцы чем-то малозначимым, но Джисону сложно решиться и на столь простые прикосновения. Ему страшно. И было бы спокойней, волнуйся Минхо так же, как он. Вновь Минхо его превосходит. Они прошли мимо знакомого магазина, и в белилах витринного света Джисон заметил, что Минхо слегка покраснел. Квартира была небольшой и аккуратной. Ли не врал на интервью, говоря, что многого ему не надо. Стоило им войти, как к Минхо тут же подлетели коты. Вернее, постукивая коготками по паркету, гордо прогарцевали. — Суни, Дуни, Дори, — представил он их Джисону, присев, гладя котов и чеша за ушком. Коты ластились, иногда играючи впиваясь зубами в запястья. Джисон, не выдержав, дотронулся до волос Минхо. Тот, все еще сидя на коленях, удивленно уставился на Джисона. Покраснел чуть сильнее. Джисон, запустив руку в волосы Минхо, провел ото лба до затылка, прочесывая мягкие пряди. Заправил завиток за покрасневшие уши. Сел на пол. Серый кот с подозрением обнюхал его и потерся о колено Джисона, оставляя немного шерсти. Минхо потянулся к Джисону и, прикрыв глаза, тоже зарылся в его волосы. Джисон уронил голову на грудь, чувствуя трепетную нежность в прикосновениях Минхо. — Почему ты такой красивый? — Минхо приподнял голову Джисона, обхватив ладонями его лицо. — Должен же я соответствовать твоей внешности. — Я о другом, — грустная улыбка, последний луч солнца, кайма полумесяца. — Ты красивый, — рвано выдохнул. — Понимаешь? — Нет, — честно признался Джисон. Так странно. Они сидят в полумраке прихожей и смотрят друг другу в глаза. Кажется, Минхо тоже подумал об этом и, рассмеявшись, встал, протянув Джисону руку. Помог подняться. Они не отпустили рук друг друга, прошли на кухню. Джисон такой идиот, ему так хорошо. Почему он не держал Минхо за руку раньше? Минхо отдавал Джисону указания, и тот ловко справлялся с ними. Нарезал и мыл овощи; говорил, когда вода закипела, а масло нагрелось до нужной температуры и легко скользило по поверхности сковороды. Если Минхо когда-нибудь уйдет с работы, то может запросто устроиться поваром к ним в ресторан. Джисон попросит за него у Чана. — Мне кажется, я съем это вместе с палочками, — Джисон с энтузиазмом набросился на лапшу. С Минхо можно было не думать о том, как выглядишь со стороны. — Сочту за комплимент, — Минхо открыл соджу с виноградом и разлил по рюмкам. — Ой мама, — Джисон попробовал соджу, сначала коснувшись края рюмки языком, а потом решившись на глоток. — Очень… виноградно. Вкусно. А ты пьешь ну… обычный алкоголь? — Честно говоря, мне еще в юношестве пытались наливать, но я так и не пристрастился. Мне нравятся коктейли и алкоголь с ароматизаторами. Мой друг говорит, это кощунство. — Я ведь рассказывал тебе про Чонина? Он пытался научить меня отличать одни вина от других. Но у меня даже красное от белого не получилось. В итоге мы просто напились, потому что у самого Чонина тоже не очень выходит. Как-нибудь я вас познакомлю. — А я надеюсь, что ты с моим другом никогда не познакомишься. Он наверняка наговорит про меня гадостей. — Ты про Хенджина? — Джисон резко замер, осознав, что именно он спросил. Поднял взгляд на Минхо, который, как ни в чем не бывало, отпил соджу. Может, он не услышал? — Про Хенджина, — Минхо заговорщически улыбнулся. Значит, услышал-таки. И теперь его лукавый взгляд просил Джисона продолжить. — Я должен тебе кое-что сказать, — Джисон собрался с силами. — Я знаю, да и с самого начала знал, что ты Ли Но, — зажмурился. Извиняясь, взглянул на Минхо. Теперь он подумает, что Джисон — ненормальный фанат (впрочем, недалеко от истины), расстроится, разочаруется и порвет все связи. — Да ты что? — Минхо, еле сдерживая смех, ласково смотрел на него. Потянулся к Джисону и взял его руку в свою. — Я знаю, что ты знаешь. А то, что ты с ума по моей писанине сходишь, догадаться было несложно. Джисон, ты постоянно рассказывал о моих книгах. Я не мог смотреть на твое фанатское одиночество и сказал, что тоже читал, чтобы ты мог свободно задавать мне вопросы. Ты, конечно, использовал это по максимуму. И в основном в формулировке «Что хотел сказать автор?», — Минхо сжал его ладонь сильнее, начал поглаживать тыльную сторону большим пальцем. — Кроме того, у тебя на рабочем столе — иллюстрация к «Часовщику». — Как именно ты понял, что я знаю? — Джисон густо покраснел. Но тревога отпала. — Ты умный. Я был уверен, что рано или поздно ты сопоставишь между собой два человека с одинаковым голосом. Хотя я не думал, что ты узнал меня так сразу. — И тебя это не волнует? — Мне приятно. И я рад, что найдется ценитель для этого хлама, — Минхо встал и потянул Джисона за собой в другую комнату. Джисон узнал ее. Водопад пурпурно-синих гардин, струящийся в потоках воздуха, просочившихся в открытое окно. Рабочий стол, который от окна отделяют стопки бумаг. Штора скользит по ним, чуть приминая листы. В центре, напротив телевизора, — мягкий диван, заваленный подушками и повернутый подлокотником к столу. Рядом — журнальный столик, позади — книжная полка. А на ней — печатные издания Ли Но. Джисон подошел ближе и вытащил книгу. — Подписанная, — широко улыбнулся. — Я могу тебе этих подписей сколько хочешь поставить, — Минхо сел на диван. Джисон плюхнулся рядом с ним. На другой странице — список благодарностей Минхо, написанный разными почерками от разных людей. — Я бы не хранил это добро, его навалом и у моего менеджера — у Йеджи. Но вот это… — Минхо провел пальцем по скачущим словам. — Это важно. Я бы не издал ни одной книги без них. Но и они не достигли бы своих целей без меня. Этим я горжусь. — Ты помог многим людям. Не только им, — Джисон отложил книгу на столик. — Обещаешь, что на тебе нет прослушки? — Клянусь. — Я рад, что мои книги стали чем-то важным для моих фанатов. Но я не могу сказать, что мои читатели важны для меня так же сильно. Я благодарен за поддержку, за время и деньги, которые они вкладывают. Но… Ты ведь слышал мои громкие слова о любви к своим фанатам? Отчасти, это ложь. Вся моя любовь — показуха. А благодарен я молча. Я не люблю фанатские встречи. Это каждый раз бой с менеджером. Мне дарят вещи, еду — я не понимаю, зачем. Йеджи отвозит большую часть в свой офис. Что-то теряется по пути. Знаешь, в офис Йеджи приходят письма, адресованные мне. Сначала их читает она, потом передает мне. Те, что проходят контроль. Мне посылают письма, полные ненависти и грязи, или одержимой любви, или детально описывающие, что сделали бы со мной, окажись я в их власти. Ненавижу, — он сжался, вспомнив что-то, и Джисон подался вперед, обнимая его. — А еще люди пишут страшные, душераздирающие вещи о себе. Кто-то просит помочь — но я не могу. А даже если бы мог, то не стал бы. И мне не жаль, потому что эти люди — чужие. Джисон отстранился. Минхо хочет сказать, что он плохой человек? Что ему было наплевать на Джисона, когда тот являлся лишь единицей в статистике просмотров? Но сейчас-то Минхо явно не наплевать. И Минхо уж точно не плохой. Просто ему нет дела до незнакомцев. А кого незнакомцы вообще волнуют? — Промолчишь? — Минхо встревоженно посмотрел на него. Свет из окна от проезжающей мимо машины морским приливом окатил его скулы. Плеснулся на стены, растекся нечеткой краской, сменяясь блеклым светом фонаря. — Спасибо, — Джисон нежно поглаживал его по щеке. «Прости за назойливость. Прости-прости-прости.» — Спасибо? — удивленно переспросил Минхо. — За то, что ты рассказал мне, — Джисон почувствовал, как Минхо скользнул рукой по его затылку. Приблизился, чуть склонив голову. — Спасибо. Их лбы соприкоснулись. — А меня-то за что благодарить? — За то, что выслушал. Джисон ощутил его дыхание на свои губах, растянувшихся в счастливой улыбке. Мгновение — и Минхо мягко коснулся его нижней губы, поцеловал. Отстранился, кончиком носа дотронувшись до щеки Джисона. Джисон обвил руками его шею, притянув обратно. Минхо направлял, и Джисон плыл по течению, повторяя за ним, опускаясь руками до его плеч, вновь зарываясь в копну волос или прикасаясь к горячей шее. Минхо едва ощутимо скользнул языком между губ, и Джисон окончательно размяк, расползся, растворился, когда Минхо провел языком по нёбу, коснулся языка Джисона, и Джисон толкнулся в ответ. Минхо ждал, когда Джисон войдет в ритм, и отстранялся, чтобы поцеловать верхнюю губу. Джисон, потеряв с контролем воздух, прикусил губу Минхо. Тот, простонав от удивления, продолжил поцелуй. Сбавляя темп, оставил кроткое прикосновение липких от слюны губ в уголке рта. Джисон глядел на отстранившегося, раскрасневшегося Минхо, тяжело дышал. Волосы Минхо взлохмачены, столь небрежны. Глаза черные, густые ресницы намокли от слез. Минхо. Боже, мать твою, почему он такой красивый? Джисону не хватает. Ему никогда не хватит. Минхо — это слишком. Его не объять, и хочется, и взрывается все внутри от нежности, от непонимания, от Минхо. Потому что он невозможный, несуществующе-фантомно-идеальный. И сердце не бьется, и сердце стучит. Джисон притянул Минхо обратно и поцеловал в губы. А после целовал щеки, подбородок, скулы, лоб, нос, прикрывшиеся глаза — пытался собрать, понять, выплеснуть всю эту нежность и любовь, и восхищение, и преданность. Джисон, как в беспамятстве, между поцелуями шепчет все, что приходит ему на ум. И Минхо, млея, подставляется под поцелуи. Всего так много. Почему он заставляет чувствовать его это? Лишь бы не кончалось. — Джисон, — шепчет. — Джисон, посмотри на меня. Минхо приложился ладонями к его щекам и отстранил. Джисон плачет, и Минхо ощущает солоноватость слез, которые он оставил на его лице. — Ну же, иди сюда, — Минхо обнял его, устроил голову Джисона на своем плече, поглаживал по спине и волосам, успокаивая, целуя в макушку. — Ты чего это? — проговорил сквозь себя, через силу, потому что от вида плачущего Джисона сердце щемит до невозможности. Нельзя разреветься и самому. — Зря я пришел, — Джисон всхлипнул, крепче обнял Минхо. — Я настолько плохо целуюсь? — Нет, лучший поцелуй в моей жизни, — голос будто ослаб. Низко хрипит. — А мне есть с чем сравнить. — Правда? И сколько же раз ты целовался? — Сегодня второй. — Ну раз так, значит, я действительно хорош. Зачем плакать-то? — Потому что я понял, как мне хорошо. А мне никогда так хорошо не было. И ведь лучше уже не будет. Не переубеждай меня, я знаю. И вот теперь я понимаю, как мне будет плохо, когда все это кончится. Так плохо, как никогда не было. — С чего ты взял, что все это кончится? Я таких вариантов пока не рассматривал. — Рассмотришь еще. Потому что я плохой человек. — Но я никогда и не говорил, что мне нужен хороший. Джисон не ответил. Все, что он сказал, — чистая правда. Так приятно сидеть в объятиях у Минхо, забравшись ему на колени. Приятно ощущать, что и Минхо нравится это — гладить Джисона, обнимать, целовать, говорить с ним, молчать с ним. Минхо вдыхает запах его волос, щекотно выдыхает в макушку. Спокойно. Уютно. Джисон может сидеть так часами, и они сидят, просто слушая дыхание друг друга. Минхо почувствовал, что Джисон уснул, потяжелев у него на плече. У Минхо тоже слипались глаза, еще минуточку. Еще пару минут. И верится в Джисона, мирно спящего и прильнувшего ближе, с трудом. Минхо, пересилив себя, встал, стараясь не создавать шума. Аккуратно опустил Джисона на диван, подложив под голову подушку. Принес из соседней комнаты плед и укрыл им. Суни тут же запрыгнул на диван, свернувшись около Джисона калачиком. Прогнать Суни и лечь на его место будет слишком? Пожалуй, да. Джисону снилось, что он бродит по подземелью. Высокие потолки пещер, соединенных между собой узкими тесными коридорами — выхода нет. Но Джисон его и не ищет. Душный влажный сумрак, вода стекает по стенам. На каменном полу — пуховые перины, шелка, драгоценные камни и серебряные монеты. Это все для Джисона. Это принадлежит ему. Где-то, сливаясь с тенями и журчанием воды, бродит хозяин этих хором. Он не показывается Джисону, лишь рычит и бормочет в пустоту. По пещерам прокатилось эхо. Джисон проснулся от звона. Испугался незнакомой обстановки. Вспомнив, расслабился и улыбнулся. Нащупал телефон — семь утра, трезвонит не у него. Приподнявшись, увидел телефон Минхо на столике. Звонок от «Брать на страх и риск». Джисон, прыснув от смеха, не стал снимать трубку, потому что сейчас бояться и рисковать не было настроения. Понес в комнату Минхо. «Брать на страх и риск» сбросил. Тут же пришло сообщение, и Джисон увидел, что их накопилось много — целая пирамида из гневной тирады. * ты не шутишь? джисон у тебя? ты не шутишь минхо, блять, я тебя убью если джисон с тобой, я приеду и развешу твои внутренности по заб… * Далее уведомления не высвечивались. Джисон, все же напугавшись, попытался снять блокировку, но телефон затребовал пароль или отпечаток. Минхо еще спит? Джисон, едва слышно постучав, заглянул в спальню. Минхо сидел на заправленной, помятой кровати и что-то печатал, бегло сменяя клавиши. Поправил очки. Когда Джисон вошел, вовсе их снял. Ласково улыбнулся. — Тебе звонил кто-то, — Джисон протянул ему телефон. — Спасибо. Иди пока умойся и на кухню. Запасная щетка в шкафчике снизу. Джисон закрыл за собой дверь, но застыл, не уходя, и прислушался. Минхо говорил почти шепотом. — Ты звонил? Нет, все хорошо. Твою мать, Хенджин. Нет. Ты можешь успокоиться? Если ты будешь кричать, я тоже начну. И тогда он все услышит. Перезвоню тебе, когда ты будешь в адекватном состоянии. Джисон, пока Минхо не догадался, что он подслушивал, бесшумно исчез в ванной.