number 13

////////// ноябрь 202.. ////////// Джисон долго смотрел на Минхо: вид его, умиротворенно спящего, успокаивал. Парадоксально с учетом того, что сейчас делал Джисон. Он убрал дневник Минхо обратно под пол. Задвинул фанерку, кое-как прикрыл все это половицей паркета. Надвинул сверху ковер — все как было, но может начать скрипеть сильнее. В любом случае, Джисон здесь ни при чем. Всегда надо мыслить позитивно. Минхо, например, никакой не убийца, не маньяк, не наркоторговец или глава картеля. Он всего-навсего следил за Джисоном не несколько месяцев, как признался, а, мать еб вашу, несколько лет. Минхо знал о Джисоне до того, как Джисон узнал о Ли Но. Некоторые вещи встали на свои места. Мыслить позитивно. Позитивить мысль. Джисон взял телефон Минхо и аккуратно подкрался к нему, беря за ладонь. Приложил его палец к сканеру отпечатка. Телефон разблокировался. Джисон скопировал номер Хенджина, переслал себе, удалил сообщение на устройстве отправителя. Проверил, закрыл ли телефонную книгу и мессенджер. Телефон — обратно на пол. Джисон поцеловал Минхо в лоб. Возможно, в последний раз. Минхо на секунду нахмурился, затем улыбнулся с еще более блаженным выражением лица. Джисон постарался собраться как можно быстрее. Сейчас ему надо побыть вдалеке от Минхо. И решить, что же, блять, делать с ним и с этой жизнью. Как же давно он не заходил в свою квартиру с полным осознанием того, что он здесь не мимолетом. Что он не вернется к Минхо, который уже ждет его. Джисон заварил себе кофе. Сел у окна, вглядываясь в шелест кустов на детской площадке. Джисон сбежал. И теперь более четко осознавал ситуацию. К любви подкрадывались непонимание и тихая ненависть. Это пиздец. Самый настоящий. И Джисон не знает, есть ли у него шанс уйти. Не знает, хочет ли этого. Фотографическая память подкидывает ему слегка мятый лист, исписанный гелевой ручкой. Текст, не успевший высохнуть, слегка смазан. «Я узнал, что его зовут Хан Джисон. Шестнадцать лет. Учится, наверное, в старшей школе Юнхви. Джисон. Мне нравится, как это выглядит на бумаге. Как пишется. Джисон. Я попробовал произнести вслух. Так даже лучше, чем чернилами.» Шестнадцать лет. Минхо тогда было двадцать или двадцать один. Джисон поморщился. Минхо назвал их отношения странными. Джисон считает их сумасшествием. Он переписал номер Хенджина в книгу контактов. Удалил сообщение, присланное с аккаунта Минхо. Медлить, наверное, нельзя? — Скажи свое имя, чтобы я знал, кого ненавидеть всю оставшуюся жизнь, — голос Хенджина был сонным. Видимо, Джисон его разбудил, и Хенджину это не особо понравилось. — Это Джисон, — на другом конце тишина. — Хан Джисон. Ты помнишь меня? — Как тебя забыть? — усмехнулся Хенджин. Он звучал резко проснувшимся и удивленным. — Я хочу встретиться. Но так, чтобы Минхо об этом не узнал. — Хочешь иметь хоть одну тайну? — Ты знал? Джисон услышал смыв бачка — Чанбин проснулся. — Боюсь, что да. Мы встретимся. Даже если ты передумаешь, слова обратно не принимаются. В последнее время ваша ситуация смущала меня все сильнее и сильнее. — Минхо не узнает? — уточнил Джисон еще раз. — Я сам не хотел бы его просвещать. Я могу звонить на этот номер? Он проверяет твою историю вызовов? А сообщения? — Не думаю, — Джисона передернуло. Значит, Минхо и такое может? — Дай на всякий случай контакты какого-нибудь друга. — На всякий случай? — Не-не, ты не думай. Минхо тебе ничего не сделает. Но он может помешать нам встретиться. Если узнает. Нужен дополнительный способ связи. Джисон продиктовал ему номер Чанбина. Потом все объяснит. Чанбин оторвет Минхо голову, если его не подготовить к разговору. — Хочу поговорить лично, — Хенджин звучал хмуро. — Разговор не телефонный. Тем более у тебя могут возникнуть вопросы в процессе. А у меня к тебе — просьбы. Одна уже есть, я ее озвучивал. Не распространяйся, пожалуйста. — И не собирался. В ближайшее время. Хенджин пообещал приехать на первом же поезде и встретиться с Джисоном на нейтральной территории. За Джисоном оставалась задача не выдать Минхо, что отношения между ними немного под вопросом. Любое волнение в голосе можно списать на вчерашний разговор. Теперь он кажется шуткой. Предисловие перед некрологом доверия. Джисон считал себя плохим человеком, но его недопреследования — чих в урагане. Минхо давно перестал быть для него недостижимым созданием божественного ранга. И, черт возьми, Минхо умудрился вылить чан с ледяной водой Джисону на голову. На душе зима, и чувства замерзают, устремляются вниз заточенными ледяными шпагами. Джисону хочется ранить. Его удивляет собственная мысль. Сначала неприязнь. Но она быстро сошла на «нет». Потом непонимание и страх — единственные постоянные в череде переменных. Отчаянье. Несправедливость. Обида. Потому что Минхо мог изменить многое, но не стал. В шестнадцать лет Джисону нужна была помощь. Он попадал в передряги и совершал ошибки, которые не исправить. Джисон чувствовал себя одиноким, а рядом, оказывается, все время был человек. Тот, кто, скорее всего, знал. И зная, не помог. А позже, когда Джисон сам вытащил себя из дерьма, спал с ним в одной постели и шептал о любви. Почему Минхо был равнодушен к шестнадцатилетнему Джисону? Минхо вообще тот, за кого себя выдает? Джисон знает Минхо? Есть ли смысл любить того, кого на самом деле нет? А если вычесть любовь, то останутся только неприязнь и ненависть. Минхо несправедлив. Джисон отвечал на его сообщения. К счастью, Минхо не звонил, когда Джисон выходил на работу. Самой сложной частью было не открыться перед Чанбином. Он попытался выяснить, почему Джисон не нежится в объятьях Минхо. И Джисону захотелось плакать. Минхо спросил, не встретить ли Джисона после работы. Они могли бы сходить поесть вместе. Но Джисон уже договорился с Чанбином — очевидно, ложь, но Минхо вроде поверил. Хенджина Джисон встретил в кафе на другом конце города. Минхо же незачем появляться в том районе, верно? Хенджин нервничал, крутил в руках чашку недопитого кофе. Трение о блюдце создавало неприятный шуршащий звук. Хенджин поднял взгляд, когда Джисон подсел к нему. Выдавил из себя улыбку. Джисон спровадил официантку, заказав чай с какими-то добавками. Деньги на ветер — в него и капли не влезет. — Привет, — Джисон поджал губы. — Здравствуй. Давно не виделись. — Я хотел позвонить раньше, по другому поводу. Тогда я и не думал, что твое предупреждение было связано с Минхо. Ты так размыто все объяснил. — Я думал, что Минхо уже давно выдал себя. А ты все знаешь, но по какой-то причине все еще сходишь по нему с ума. А что за повод был? — За мной кто-то следил. Потом оказалось, конечно же, что это Минхо. Я сопоставил факты, решил позвонить по номеру с визитки, но потерял ее где-то. — Не потерял, — Хенджин нахмурился. — Минхо забрал ее. — Что… — Джисон подавился собственным вопросом. — Как? — У него есть копия ключей от твоей квартиры. — Как он умудрился? — Никогда не терял ключи? — Один раз. Думал, что выронил возле ресторана, но не нашел, — взгляд Джисона прояснился озарением. — Твою мать. — Твою мать, — согласился Хенджин. — Ты бы заказал еще чего. Разговор будет длинным. — Ты можешь рассказать мне… — Все? Я много раз представлял себе наш диалог. Он был неизбежен, — Хенджин приложил чашку к губам, но глотка так и не сделал. Со звоном вернул ее на блюдце. — Минхо — ублюдок. Тем не менее, я люблю Минхо, так что не позволю разрушить его жизнь. Но и ему не позволю сломать тебя. Это добьет Минхо. Единственное, чем я могу помочь, так это пролить свет. Как и у большинства ублюдков, у Минхо есть слезливая история. Мама умерла, когда ему лет девять было. Папаша на Минхо болт клал. А потом его загребла полиция по ложному обвинению в шантаже. В тюрьме отец Минхо что-то не поделил с местными авторитетами, и его убрали. — Это правда? Минхо переводил темы, когда я спрашивал о прошлом. — Правда. Но будет давить на жалость — не верь. Мать он не любил, а отца презирал. Было за что. Мама Минхо — школьная подруга моего папы. Он-то и помогал Минхо держаться на плаву. Сначала из-за привязанности к старой подруге. А потом увидел в Минхо потенциал. Минхо сначала не хотел, но потом пришлось работать на папином заводе. Единственное верное решение в той ситуации. — C.S.Shine принадлежит твоей семье? — Не семье, а папе, — Хенджину явно не понравились слова Джисона. — В общем, да. Папа был не против того, что я общался с Минхо. А мне он казался классным старшим братом. Но Минхо не любит зависеть от кого-либо. Папа предложил ему перебраться к нам — Минхо отказался. Жил один. — Подожди-ка. А как же отец Минхо? — Он был… жалким человеком, скажем так. Минхо он только мешал. Много пил, постоянно учил жизни. Хотел как лучше, но только портил. Лет в пятнадцать Минхо психанул. Он не хотел жить с нами, не хотел жить с отцом. В итоге выкрал из папиного кабинета какие-то бумаги. Минхо обставил дело так, будто это его отец шантажирует моего папу. Бумаги на деле не имели никакой сверхважной информации, но сам шантаж на лицо. Папа такого не любит. Судебные тяжбы долго не длились. Отец Минхо оказался за решеткой, а Минхо — предоставлен сам себе. Папа до сих пор не знает, что это он взял бумаги. — Спасибо, конечно, за экскурс, — Джисон кивнул официантке, поставившей перед ним чашку, — но к чему это все? Думаю, рано или поздно Минхо рассказал бы мне. Гордиться нечем, но провернуть что-то такое… — Считаешь его потрясающим? Вероятно, вы друг другу все-таки подходите. Но надолго ли? И не думаю, что Минхо поделился бы с тобой. — Ты ведь рассказал это, чтобы я знал о нем больше всего нехорошего? Чтобы я захотел исчезнуть из жизни Минхо? — Возможно, — Хенджин улыбнулся. — Но факт остается фактом — много всего нехорошего. А уж если ты пришел к подобным выводам, то значит, задумался о расставании. Что ты чувствуешь к Минхо? — Это сеанс психотерапии? — А ты не особо дружелюбен, — подметил Хенджин. — Может, расскажешь уже, почему Минхо следил за мной? Какого черта вообще? — Минхо может быть твердым, а может быть чувствительным. На втором курсе на него напала хандра. Не депрессия, а просто тоска какая-то. Ему надо было выплеснуть эмоциональный груз, и он начал писать в стол. Минхо рассказывал, что с тобой как-то само собой получилось. На него накатывала бессонница. Как ни выглянет в окно, ты на качелях. Знаешь, как много можно узнать о человеке, наблюдая и не двигаясь с места? Оказалось, что достаточно. Минхо узнал твое имя, потому что какой-то парень — Чанбин, кажется — называл тебя Джисоном. Узнал, кто твоя мать, потому что иногда она выглядывала в окно и звала тебя. Понял, что у тебя с ней проблемы, потому что часто она была пьяна и орала на тебя благим матом. Осознал, что ты ждешь, пока погаснет свет в окне. Полгода Минхо просто смотрел, а потом ему пришла идея о «Часовщике». Он завел писательский аккаунт, начал выкладывать рассказы — пытался набрать аудиторию для своей основной работы. Я знаю, что ты фанат работ Ли Но. Думаю, нет смысла напоминать тебе сюжет. — Часовщик возвращается в прошлое и находит себя, проживающего не самый лучший период жизни. В итоге он так и не решается изменить свою судьбу, так как знает, что выберется из дерьма в будущем. — Каждая история Минхо имеет под собой живую основу. Ты был бы идиотом, если бы не заметил. Минхо вообразил себя повзрослевшим Часовщиком. Ты же был его копией из прошлого. Он начал следовать за тобой, как Часовщик следовал за собой. Провожал тебя до школы, обратно до дома, выяснил твое расписание, установил приблизительный круг общения и все такое. Может, даже представлял, будто он — это ты. Не знаю, что уж такого Минхо видел, но иногда звонил мне, полностью разбитый, и просил просто поговорить с ним. В смысле, он не хотел говорить сам. Ну и я рассказывал что-нибудь о себе. У меня жизнь простая. Ему моя болтовня помогала. — Зато я знаю, что он видел, — Джисон стиснул зубы. — Думаю, спрашивать не стоит. — Ты прав. — Если тебе станет легче, в последствии он корил себя. Как бы то ни было, «Часовщика» Минхо дописал. Я приставил к нему Йеджи, и она помогла с продвижением. А потом в жизни Минхо появилась новая загвоздка. Я имею в виду литературную славу. По учебе он совсем скатился, но она оказалась ему и не нужна. Недоучившись, Минхо устроился, так сказать, по специальности, в какую-то логистическую компанию. И его жизнь разделилась на работу, писательство и тебя. Ты должен был стать единичным случаем. Экспериментом для книги. Но Минхо отпустить тебя не смог. У него началось что-то вроде кризиса. Он хотел стать непосредственной частью твоей жизни. Я отговаривал. Минхо был подписан на твои соцсети, слушал только твои плейлисты, провожал тебя до дома, когда ты задерживался допоздна на подготовительных курсах. Кстати, ты ведь не мог заплатить за них, верно? И ни в какую благотворительную программу ты не попадал. Последний семестр в школе, как и курсы, оплачены Минхо. А я помог обеспечить анонимность. Минхо тогда уже выяснил, что ты фанател от его работ. Узнал об этом почти сразу. Сколько раз ты выигрывал бесплатные места на чтениях? Знал, что после фанатских встреч мерч раздают только вип-посетителям? А то, что именно твои вопросы, которые ты задавал на форумах, чаще всего освещались и поднимались? — О да, спасибо за подачки. — А что он еще мог? Подойти и сказать: «Ты прототип моего персонажа. А еще я немного помешан на тебе. Не говори, пожалуйста, никому, иначе моя карьера разрушится.» Минхо хотел с тобой поговорить. Но после того, как ты окончишь школу, так как боялся психически повлиять на тебя и разрушить твою жизнь или типа того. Однажды он вдруг позвонил мне и сказал, что все понял. Говорил про осознание чувств и прочий бред. Стало ясно, что это край. Минхо набирал популярность с бешеной скоростью. Скандал про сталкерство и неразделенную любовь к несовершеннолетнему школьнику нависал реальной угрозой. И никакие очки да маски не помогли бы ему скрыться. Я уговорил Минхо переехать в Мокпо и устроиться на фабрику логистом. Было тяжело, но я объяснил простую истину. В случае, если его маленький секрет вскроется, — а это вполне вероятно, с учетом количества денежных переводов и поблажек, связанных с тобой, — Хан Джисон станет не только жертвой, но и лицом обложек желтых журналов. Все мы знаем, что журналисты любят раздувать и выворачивать наизнанку. Я боялся за Минхо. Уговорил Йеджи соврать, мол, пришел анонимный вопрос «Кто такой Хан Джисон?». Минхо перепугался даже сильнее, чем я думал. На подкасте у Сынмина объявил о своем окончательном переезде. А когда подкаст вышел в доступ, Минхо уже с месяц работал в Мокпо. Я думал, на этом история закончилась. Минхо мне про тебя больше не рассказывал. Я проследил, закончил ли ты школу, и оборвал все нити, что могли бы вывести к некоему Хану. А потом увидел тебя на чтениях в Сеуле. И Минхо не был удивлен. Я понял, что он вновь ведет свою игру, но теперь в тайне от меня. — Игру? Так я игрушка, вот я кто? — Ты так ничего и не понял. Он считает тебя союзником в борьбе с чем-то — хрен знает, с чем. Вы на одной стороне, вы равны. Едины. В его представлении. Я не рассказал Минхо, что узнал тебя на чтениях. За день до вашего первого свидания у нас состоялся разговор по душам. Но лишь один раз. Вообще, Минхо любит о тебе болтать. Его, как плотину, прорвало. Я мог высказывать свою точку зрения и только. Хотя мои слова для него мало значат, если дело касается тебя. Когда вы сошлись, пускай я до сих пор против, Минхо не стал мне врать. Он лжи произносить не любит. Скорее найдет лазейку, как оставить недосказанность, чем соврет. Но врать, если придется, умеет прекрасно. Предупреждаю. В общем, тогда-то Минхо мне и рассказал про визитку. После чтений он начал расспрашивать охранника, все ли хорошо с тобой было — придурок, ей богу. Ну охранник и выдал, что мы разговаривали. И что ты врал, типа, я дал тебе визитку. Минхо пришел, обыскал твой дом, забрал ее. Я знал, что мир в ваших отношениях — затишье перед бурей. Ты не глуп. Но ты зависим от него, признай. Минхо тоже. — Чего ты хочешь? Тебе ведь нужна эта встреча. — Я уже говорил, что люблю Минхо? Да, кажется, говорил. Я всего лишь сторонний наблюдатель. Вмешиваться больше не собираюсь, пока ты не представляешь для него угрозы. Во-первых, мне тебя жаль. Ситуация — дерьмо, согласись. Во-вторых, я тебя раздавлю, если Минхо хоть как-то пострадает. Физически, ментально, юридически. Ты, думаю, осознаешь, что мне не трудно. Но я не изверг, ясно? Я правда тебе сочувствую. И мы можем даже подружиться. Просто, как я уже говорил, решай проблемы через меня. Я хотел сообщить все, что знаю, лично. Посмотреть на твою реакцию. Проконтролировать действия и последствия. Ну, что надумал? — Мне надо поговорить с Минхо, — Джисон, схватив куртку, повешенную на спинку стула, двинулся к выходу из кафе. — Раздавлю! — донеслось напоследок от Хенджина. Звучало беззлобно, даже подбадривающе. Но Джисон действительно верил, что раздавит. Он устал. И просто хотел, чтобы все это уже закончилось. Смеркалось. Разговоры будто вдалеке, жужжание шмелевидных фонарей — прямо над ухом. Терзает голову, дробит перфоратором полотно мысли. Джисону хотелось обнять, пожалеть Минхо, поддержать, усмирить печали. Джисону хотелось уничтожить, стереть в порошок, сказать, как он ненавидит Минхо, сжать его горло. Хотелось вернуться во вчера и задушить Минхо тогда, когда он мог. А мог ли? Джисон вышел на улицу, и его взгляд встретился со взглядом Минхо.