Исцели мою душу

– У-уф… – Рей с трудом открыла глаза, приходя в себя. При каждом вздохе бок не сильно, но весьма ощутимо колол. – Очнулась? – спросил незнакомый женский голос. Когда глаза смогли сфокусироваться, Эккарт повернула голову и увидела девушку, севшую на край кровати. Волнистые волосы цвета дикой малины были заплетены в длинную косу. Незнакомка была облачена в тёмно-синее платье с длинными рукавами. – Кто ты? – хрипло спросила Рей, пытаясь сесть, но с болезненным шипением легла обратно. – И где Иклиса? – Иклиса занята укреплением своей власти в Империи, – в ответ на недоумённый взгляд девушки она пояснила. – Иклиса – внебрачная дочь бывшего Императора Дельмана, и единственная живая наследница. – Я не знала… – Я думаю, она не рассказывала тебе, чтобы не обнадёживать раньше времени. Иклиса ведь не знала, как её примут здесь. Однако всё прошло лучше, чем мы ожидали, её признали почти все. Думаю, сегодня-завтра она заглянет к тебе. – Так ты… – Я Пенелопа Райс, лучшая подруга Иклисы и её советница. Можно сказать, заместитель нашей новой императрицы, – бирюзовые глаза весело сверкнули, и не давая Рей открыть рот, Пенелопа продолжила. – Тебя я уже знаю, ты Рей Эккарт, дочь герцога из Империи Инк, главнокомандующая рыцарями семьи. – Откуда...? – Это моя работа – знать всю верхушку аристократии. К тому же ты одна из самых авторитетных леди Империи, не смотря на то, что церемонии совершеннолетия у тебя ещё не было. Я даже больше скажу, я уже знаю, что ты и Иклиса в отношениях. Рей моментально покраснела до корней волос, на что Пенелопа только добродушно рассмеялась. – Не переживай, я не стану трепать об этом направо и налево. А даже если бы и стала, подавляющее большинство Империи не возражают против отношений такого рода. Герцогиня невольно улыбнулась. Прошло всего-то чуть больше минуты, а Райс уже смогла заинтересовать её и внушить к себе доверие. Словно она была ей как сестра. – В таком случае, рада знакомству, – совершенно искренне ответила она.

***

С прибытия в Дельман прошло несколько недель. Иклису короновали, как Императрицу, и из-за кучи дел, требующих её присутствия, она постоянно была занята, приходя в спальню лишь на ночь. Она очень извинялась перед Рей и обещала, что когда первая суматоха уладится, она будет проводить больше времени с ней. Раньше вспыльчивая герцогиня бы обижалась на это, но сейчас она была не одна – у неё появилась подруга. Пенелопа помогала Рей привыкнуть к новой обстановке, новым правилам, и умела преподать их так непринуждённо и интересно, что в это невольно втянулась сама Рей. Если в герцогстве девушка так и не смогла хорошо научиться танцевать, то теперь дела обстояли куда лучше. То же самое касалось и манер, этикета, поведения. Эккарт хоть и не была примерной леди, но уже могла не чувствовать себя белой вороной в «стайке разодетых кукол». Хоть и до сих пор преимущественно ходила в брюках и рубашках, лишь в крайних случаях меняя их на платья. Наконец-то в глазах Рей светилось счастье, а на губах куда чаще стала появляться улыбка. Несмотря на то, что она в другой Империи, здесь она чувствовала себя, как дома, в отличие от Инк, где она была чужой, ненужной, лишней. Здесь её любили и уважали. Здесь она могла быть собой, не оглядываясь на мнение людей. Здесь учитывали её вкусы и привычки. Здесь выслушивались и исполнялись её желания. Здесь была её семья – любимая Иклиса, которая сейчас усердно трудилась ради них, и Пенелопа, которая всегда готова выслушать, поддержать и дать совет. Во многом помогли и разговоры с ней. Во время своеобразных «сеансов» Рей находилась в комнате Пенелопы и рассказывала ей обо всём. Хах, Пенелопа могла бы быть отличным психологом. В комнате Райс всегда было спокойно и уютно. Мягкий диван, который облюбовала герцогиня, куча подушек, которые она часто обнимала, пока они разговаривали, небольшой кофейный столик, на котором всегда стояли кружки с теплым чаем и вазочка с печеньем, конфетами и шоколадом это уже реально кабинет психолога. Пенелопа обычно оставляла включённым только один светильник, из-за чего свет всегда был приглушённым, и комната находилась в полумраке. В свой первый визит Рей была поражена уютом и атмосферой, которая напоминала об Ивонн. Но эти воспоминания не кололи душу, а наоборот, отдавали приятным теплом ностальгии. Именно в тот визит советница убедила герцогиню, что она не виновата в пропаже сестры. Вообще ни капли. «Рей, Ивонн сама захотела пойти на фестиваль, только с тобой и с братом. То, что ты оставила её на брата, который не смог за ней уследить, не делает тебя виновной. Ты сделала всё, чтобы найти её, и ты не виновата в том, что у тебя не получилось.» Тогда Рей ещё долго плакала на плече подруги, стараясь принять то, что она и правда не виновата в пропаже любимой сестры. А позже Пенелопа узнала и о том, что Иклиса принуждала герцогиню к «связи». Ругалась она, конечно, долго… – Н-но, Пенелопа, она н-не причиняла мне боли, правда! Иклиса всегда нежна и ласкова со мной! – Рей, – Райс вздохнула. – Я понимаю, что ты не против кинка Иклисы, но тебя правда всё устраивает? Герцогиня уже открыла рот, чтобы ответить «Да», но не смогла. Ведь если взглянуть правде в лицо, не затуманивая себя розовыми очками, Иклиса и правда не спрашивала её согласия, когда ласкала. На откровенные мольбы отвечала лишь успокаивающим шёпотом, что всё хорошо, она не причинит ей боли, лишь сделает приятно. Обещание-то она держала, но от боли душевной это не спасало. – Нет, – тихо, но уверенно ответила Рей, опустив голову. – Я не против её… увлечения, но… Я не… Как думаешь, легко знать, что тебя могут «взять» в любой момент? Неважно, болит голова, плохо тебе, просто не хочешь. Да, Иклиса не делает мне больно физически… Но из-за того, что она не спрашивает моего согласия, я не чувствую себя в безопасности. У меня нет уверенности, что если я скажу «нет», она и вправду отступит. Продолжая взглядом сверлить пол под ногами, Эккарт не заметила, что сзади к ней подошла Иклиса и обняла. – Прости меня, – совершенно искренне прозвучало от неё. Повернувшись к ней лицом, герцогиня увидела грусть в темно-серых глазах. – Пожалуйста, прости меня. Обещаю, я исправлюсь и буду учитывать твоё желание. Императрица прижалась к Рей, словно натворивший что-то котёнок, и та обняла её в ответ, слегка с упрёком посмотрев на Пенелопу. Хороший ход – заставить сказать то, что Рей никогда бы не смогла сказать Иклисе в лицо. Не той, кто вытащил её из ада и делает всё ради неё. Райс только пожала плечами и вернулась к делам. Всё равно им нужно было поговорить. Как бы ни была романтична их история – в полной горечи жизни появляется лучик света, который вытянет из этой бездны и будет делать всё, что ты захочешь, – но конкретно этот момент уж точно был не нормальным. Здоровые отношения заключены на доверии и взаимопонимании, там не должно быть места страху одного перед другим. Именно поэтому Пенелопа, впервые узнав об этой проблеме, ещё час гоняла лучшую подругу по кабинету с туфлей наперевес и криками: «Я понимаю, у тебя фетиш этот дурацкий, но БЛЯТЬ, ИКЛИСА, СООБРАЖАЛКУ ВКЛЮЧАЙ ХОТЬ ИНОГДА!» Благодаря Пенелопе отношения Рей и Иклисы выправились, стали более здоровыми, более уравновешенными. Обе девушки научились слушать друг друга и искать компромисс между своими желаниями, делиться своими проблемами и открыто высказывать своё мнение, без опаски чем-то задеть. Не то чтобы это было так легко и просто, как может быть кажется, нет. В период восстановления у Рей часто происходили истерики. Она тяжело раскрывалась, отказывалась отвечать на некоторые вопросы, могла неожиданно начать плакать или кричать, сбегала в свою комнату и хлопала дверью, запиралась там, отказываясь выходить. И её потрясло, что все остальные – Иклиса, Пенелопа, даже слуги – относились к этому с пониманием. Никто не ругал её, не отчитывал и не наказывал, а когда Рей после первой такой истерики пришла на следующий день в комнату Пенелопы с извинениями и сказала, что поймёт, если Райс захочет её ударить, новая подруга только обняла её и убедила, что ни в чём не винит. Но и Эккарт успела увидеть промелькнувшие эмоции в бирюзовых глазах. Гнев, сочувствие и что-то ещё непонятное, но такое же сильное. « – Все так спокойно к этому относятся… Я даже не знаю, что и думать… Я к этому не привыкла», – когда Пенелопа объяснила ей, что все остальные просто знают, что ей было тяжело в родном доме – без подробностей, конечно, – и понимают, Рей выглядела так растерянно, что советнице императрицы жутко захотелось приехать в Инк и придушить герцогство Эккарт. А ещё лучше, спалить дотла. Иклиса разделяла её чувства. В отличие от подруги, она была в герцогстве, пусть и в качестве рабыни. Слугам и даже рабам не на что было жаловаться в поместье: жизнь была неплоха, кормили вполне приемлемо, зарплата была больше, чем у многих других аристократов. Но какие хозяева, такие и слуги. Иклиса часто слышала, как рыцари или служанки переговаривались, обсуждая господ. Нередко они распускали слухи, преувеличивая холодность герцога, жестокость молодого господина и трудный характер госпожи. Рей была главным предметом их сплетен. В консервативной империи Инк поведение госпожи Эккарт было необычно. Чтобы девушка, леди, была рыцарем и даже капитаном… С таким-то характером… Совсем, как мужчина в юбке… Еще и охотничьи соревнования выигрывает своими силами, а не подношениями мужчин… Небось это они охотятся, а Рей присваивает себе их добычу… Как? Ну… Как ещё девушка может убедить мужчин? Герцог слишком мало знал о слухах, ходящих о дочери, а Деррек просто игнорировал их. « – Бедный господин Эккарт, какого же вам с такой ужасной сестрой?» – жалели его сплетницы-аристократки. Наследник лишь учтиво отвечал, прикрывая рот и мысленно смеясь. Хоть и привычно делая вид, что её всё равно, Рей очень ранили эти слухи. То, что на её стороне оставались только пара личных служанок и некоторые рыцари, категорически не спасали ситуацию. Они ведь… Те же слуги, которые за хорошую плату могли сказать, что угодно. А среди аристократок у неё не было подруг. Разве что для леди, что были помладше, она была кумиром. Из-за всего этого Рей привыкла огрызаться и даже «нападать» первой, пока не успели ранить её. А тут чужая империя, которая считалась вражеской, населенной варварами и дикарями, оказалась куда приветливей и дружелюбней, чем её родной дом. – «Бывший дом», – мысленно поправила себя Рей. Теперь её дом здесь, в Дельмане, рядом с любящими и уважающими её людьми. Что? Я не упомянула, чем заняты Эккарты? Сейчас посмотрим. Герцог и Деррек обнаружили, что Рей отсутствует в поместье лишь спустя несколько дней. Девушка и раньше запиралась в своей комнате надолго, так что они подумали, что она, как обычно, не хочет им отвечать. Насторожило, что и Иклисы не было среди рабов, но и тут всё спустили на тормозах: рыцари иногда сбегали в город на пару дней, и это не было чем-то необычным. Для Деррека, по-крайней мере. Когда об отсутствии Иклисы узнал герцог, он сделал ещё один выговор наследнику и послал людей на её поиски. – «Иклиса из побежденной империи, у неё нет причин уходить, кроме как сбежать в попытке обрести свободу!» – передразнил отца Деррек, ходя кругами по своей комнате. – «И ещё и Рей заперлась в своей комнате, чтоб её…» Неожиданная мысль поразила его. А что, если...? Старший сын вихрем пронёсся вниз по лестнице и оказался около двери в комнату младшей сестры. – Рей! Открывай сейчас же! Нет ответа. – Рей Эккарт! Прекрати уже показывать свою гордость, пока я сам не выломаю эту чёртову дверь! – «и не засуну эту гордость тебе в задницу». Молчание было ответом. Не было слышно шорохов, негромкой ругани или хотя бы тихих шагов в комнате. Вот стерва. Разозлившись, Деррек изо всех сил толкнул дверь. Она поддалась, и он практически влетел в комнату. И тут же замер, осматривая обитель младшей сестры. Всё было в привычном беспорядке, словно никто и не заходил в комнату. Шкаф и ящики комода были открыты, содержимое в них перевернуто, что-то оказалось на полу, ковёр смят и оттеснен ближе к кровати, частично скрываясь под ней. Дверь гардеробной, ванной и все окна были также распахнуты настежь. Осматривая комнату, наследник всё больше чувствовал, что что-то здесь не так. Рей и раньше устраивала беспорядок, но он даже рядом не стоял по сравнению с этим хаосом. И ещё кое-что… Ему кажется или здесь не хватает каких-то вещей? Деррек метался по комнате, убеждаясь в своей правоте. Не было шкатулки с украшениями сестры, не было её привычной одежды – в гардеробной остались только немногочисленные платья на светские приёмы. Были вскрыты все тайники, в которых Рей прятала что-то – скорее всего, карманные деньги. Не было и предметов первой необходимости тоже. Сбежала! Эта дрянь сбежала вместе с той рабыней! Так вот с кем она… Невозможно… Деррек взвыл от бессильной злости, схватившись за волосы. Надо было убить её тогда. А если она… Чёрт, чёрт, чёрт! Нужно вернуть её срочно. И сделать это раньше отца, иначе Рей всё расскажет. А наследник не был уверен, что сможет выкрутиться из этой ситуации. Или сможет? Неважно, надо вернуть её. И внушить, чтобы она молчала. Его губы расплылись в ухмылке. Она же не хочет повторения, правда?