Феминизация Майка Уилера

К большому разочарованию Майка, теперь, когда они вместе, между ними с Уиллом не произошло никаких реальных изменений. Он понимает, что они скрывают свои отношения; но он подумал, что, может быть, он удостоится какого-нибудь знака внимания до того, как они пойдут в школу в понедельник — может быть, если бы Уилл и Эл не были вовлечены в жаркие споры об их чертовом завтраке, он бы не плелся в школу позади них, чувствуя себя подавленным. Майк замечает, что Уилл смотрит на него в коридоре между первым и вторым уроками, и это немного поднимает ему настроение — заставляет его улыбаться и краснеть так сильно, что он удивляется, что никто не останавливает его за плечо и не называет педиком. Это слабое утешение, ведь сегодня утром им даже не удалось подержаться за руки. Затем, после урока английского, во время которого Майк думает, что он слишком умен для занятий с самыми скучными детьми во всей средней школе Хоукинса, он наконец-то видит Уилла за обедом. Однако увидеть его — это все, что он может сделать. К тому времени, когда Майк возвращается из очереди за едой, Эл сидит с одной стороны от Уилла, а Дастин с другой. Он даже не может сесть напротив, потому что там Лукас. Майк даже не пытается скрыть свое недовольство от такой рассадки, когда падает на стул напротив Дастина. — Ты в порядке? — спрашивает Лукас, глядя на Майка так, будто тот вот-вот взорвется. — Я отлично, — отвечает Майк, заливая картошку кетчупом. Он кусает ее, возможно, слишком агрессивно, прежде чем оглядеть всех и сказать, — Что? — Ничего, — быстро отвечает Дастин. — Мы только что говорили о том, как ужасно, что они не позволят нам реформировать Адское пламя, потому что кто-то проговорился, что мы будем играть в DnD. — Это было почти месяц назад, — огрызается Лукас. — А ты поставил меня в неловкое положение. Если бы ты просто говорил так, как мы договорились, у меня не было бы возможности что-либо сказать. — Все, что тебе нужно было сделать, это сказать, что мы открываем шахматный клуб, — говорит Дастин. — Я думал, что могу доверить тебе придерживаться этой истории. — Я не ожидал, что миссис Хауэлл спросит, не будем ли мы играть во что-нибудь… Уилл, что ты делаешь? — Гм, — говорит Уилл, выпрямляясь. — Извини, я потянулся. — И тебе пришлось зацепиться ногой за мою икру? — спрашивает Лукас. — Я извинился, — бормочет Уилл, и кончики его ушей становятся розовыми. — Я не хотел. — Как скажешь, — соглашается Лукас, снова оборачиваясь к Дастину. Следующие несколько минут их спора полностью заглушает шум в ушах Майка, который становится только громче, когда Уилл смотрит на него и криво усмехается. Осознания того, что Уилл нацеливался на его икру, достаточно, чтобы поправить плохое настроение, вызванное рассадкой на обеде. Если бы это зависело от Уилла, Майк был бы ближе — для него этого достаточно. — Ребята, вы хотите пойти с нами на «Роковое влечение»? — спрашивает Дастин. — С кем это — с вами? — уточняет Макс. — Со мной, Стивом и Робин, — отвечает Дастин. — Я занята, — говорит Макс. — Я даже не сказал тебе, когда мы собираемся! — Верно, извини, — бормочет Макс. — Когда вы, ребята, собираетесь? — В среду. — Эл и я заняты, — говорит она. — Извини. — Что вы с Эл делаете? — спрашивает Лукас. — Не смотрим, как Гленн Клоуз убивает кролика, — отвечает Макс. — Верно, Эл? — Верно, — подтверждает Эл. Дастин закатывает глаза и обращается к Майку: — Ты пойдешь? Майк хочет сказать нет; как бы ни было весело тусоваться с ними, он скорее воспользуется занятостью остальных друзей и закроется в спальне с Уиллом. К несчастью для Майка, эта идея умерла еще до того, как он успел ее озвучить. — Я хочу посмотреть, — говорит Уилл, даже не глядя на Майка. — У меня будет машина. Я могу нас отвезти. — Черт возьми, да, — говорит Дастин, прежде чем снова посмотреть на Майка. — Итак, ты в деле? — Ага, — отвечает Майк, хорошо по его мнению скрывая разочарование. — Я в деле. — Только гляньте, это будет как в старые добрые времена, — радуется Лукас. — Никаких девушек, только мы, парни. — Разве ты не говорил, что Робин будет там, Дастин? — спрашивает Макс. — Да, — признается Дастин. — Но она свой парень. — Она девочка, — говорит Эл. — Как она может быть «своим парнем»? — Это фигура речи, — объясняет Уилл. — Она просто хорошо ладит с парнями. — Мы с Макс тоже хорошо ладим с парнями, — замечает она, оглядывая стол. — Вы никогда не говорите, что мы «свои парни». — Это другое, — говорит Дастин. — Почему? — в голове Макс звучит вызов. — Я не знаю, как это объяснить, — признается Дастин. — Но это правда, и ты это знаешь. — Я? — спрашивает Макс. — Ты буквально сказала мне, что видишь Стива и Робина в одной и той же категории в своей голове, — отмечает Лукас. — Это другое, — быстро говорит Макс. — Как угодно. Когда Майк смотрит на Уилла, тот уже смотрит в ответ, склонив голову набок. Затем его глаза указывают на Макс, и выражение его лица «Это было странно, правда?» быстро мелькает на его чертах, прежде чем снова возвращается к нейтральному. — Ребята, вы сделали домашнее задание для класса мистера Берри? — спрашивает Лукас, видимо, не замечая странности. — Черт, — говорит Майк, закрывая глаза от осознания того, что прошлой ночью он слишком быстро справился. — Нет, я не сделал. — Можешь списать у меня, — говорит Уилл, уже доставая свою сумку из-под стола. — Серьезно, Уилл? — спрашивает Дастин. — Если ты позволишь ему сделать это, он никогда не выучит это сам. — Он болел, — отвечает Уилл, открывая папку и вытаскивая два листа бумаги. — Да, на прошлой неделе, — говорит Дастин, выхватывая страницы из рук Уилла, когда тот пытался передать их Майку. — Я в команде «пусть Майк перепишет домашнее задание», — вмешивается Лукас, забирая листы Уилла у Дастина и передавая их Майку. — В любом случае в нем нет ничего полезного. — Спасибо, — бормочет Майк, доставая из сумки свою незаконченную работу. — Все остальное я сделал прошлой ночью. — Чувак, перестань ждать воскресенья, чтобы сделать домашнюю работу, — отчитывает Дастин, когда Майк начинает строчить. — Знаешь, в последнее время ты очень рассеян. Майк держит голову опущенной, прекрасно осознавая, как тихо стало за столом. На секунду ему кажется, что они, должно быть, имеют в виду его влюбленность в Уилла; но это быстро рушится, когда Дастин вскрикивает в ответ на то, что кто-то — возможно, Лукас — пнул его под столом. Верно. Все они знают, что его родители разводятся, но не говорят ему об этом. Он забыл. — Как Сьюзи? — спрашивает Майк, решив воспользоваться больным местом в его отношениях. — Мы… я не… Она… Мы оба очень сосредоточены на том, чтобы поступить в колледж сейчас, — заикается Дастин. — Так ты наконец получил от нее известие? — говорит Майк, не отрываясь от лежащих перед ним страниц. — Когда это произошло? — Ну, я не… — пытается он. — Послушай, мы оба заняты. Мы продолжаем скучать друг по другу. — Конечно, — говорит Майк, ухмыляясь, когда напряжение спадает. — Продолжай говорить себе это. — По крайней мере, у меня есть девушка, — парирует Дастин. — Вообще-то я… — начинает Майк, резко прерывая себя и глядя через стол на Уилла. Уилл смотрит на Майка широко раскрытыми глазами и поджимает губы. Он напуган, а Майк — чертов идиот, совершенно неспособный к какому-либо самоконтролю. К счастью, Дастин не замечает реакции Уилла. Быстрый взгляд вокруг стола подтверждает, что все смотрят на него. — У тебя есть тайная подружка, Уилер? — спрашивает Макс. — Это не похоже на тебя. — У меня нет тайной девушки, — отвечает он, снова возвращаясь к работе. — Не знаю, что я собирался сказать. И, что удивительно, всем достаточно такого ответа. Дастин лишь закатывает глаза и еще раз ругает его за то, что он не сделал домашнюю работу на выходных. Затем тема меняется, и Майк не включается в нее, пока заканчивает переписывать ответы Уилла, не забывая кое-что изменить, чтобы не быть очевидным. Майк на самом деле не уверен, почему они не задали ему жару, но он понимает, что они могли знать какую-то сокращенную версию того, что произошло на выходных. Никто не хочет подшучивать над ним, потому что им его жаль. Он думает, что должен расстроиться из-за этого; но он считает и плюсы — самым большим из них является то, что они готовы приписать любое странное поведение разводу его родителей. На самом деле, теперь, когда он действительно думает об этом, он может использовать это в своих интересах. Когда Майк заканчивает переписывать домашнее задание, он не возвращает его, ожидая, пока закончится обед и все уйдут из столовой. Он врезается своим плечом в плечо Уилла, когда они движутся с толпой школьников, и Уилл выхватывает страницы из рук Майка; это не совсем то, чего он хочет, но он знает, что это лучшее, что возможно получить, пока они в школе. — Приходи сегодня на ужин, — говорит Уилл, сбрасывая лямку рюкзака и выуживая тетрадь. — Хорошо, — говорит Майк. — Твоя мама не против? Уилл вздыхает, убирает свою домашнюю работу и бормочет: — Я думаю, она предпочла бы, чтобы ты сейчас был в нашем доме, а не в своем. — Что это должно означать? — спрашивает Майк. — Не знаю, — отвечает Уилл. — Она разговаривала по телефону с твоей мамой прошлой ночью. — Звучит нехорошо, — говорит Майк, чувствуя, как в его груди сгущается клубок страха. — Я не думаю, что это плохо, — говорит Уилл, как следует надевая рюкзак. — Я… еще как бы рассказал, что случилось в парке. — Зачем ты это сделал? — спрашивает Майк, недоумевая, как его чувства могут так быстро меняться. — Она спросила, все ли с тобой в порядке, и я сказал ей, что ты очень расстроен, — отвечает Уилл, ловя взгляд Майка и выдерживая его. — Это все. Правда. — Да, ладно, — говорит Майк, глядя вперед и глотая странную смесь гнева и чего-то еще, что он не может точно определить — он почти как под микроскопом, и это не неприятно. Затем, поскольку он не хочет, чтобы Уилл замечал его странности, он продолжает. — Спасибо, что позволил мне списать твою домашку. — Не благодари, — говорит Уилл. — Я удивлен, что ты так быстро со всем остальным разобрался. — Я тоже, — признается Майк. — Думаю, прошлой ночью я был в очень хорошем настроении и много успел сделать. — Да, и почему это? — спрашивает Уилл, на его лице появляется кривая улыбка. — Не знаю, — размышляет Майк. — Вчера у меня был лучший поцелуй в моей жизни. Может быть, это как-то связано. — Подожди, правда? — спрашивает Уилл, толкая Майка в плечо, чтобы втолкнуть его в класс. — Да, правда, — отвечает Майк, и в его груди светится от того, каким довольным собой выглядит Уилл. — Хотя паршиво, что ей пришлось целоваться с тобой, — говорит Уилл, и глупая ухмылка на его лице — единственное, что удерживает Майка от попыток защититься. — Мне не кажется, что она так думает, — говорит Майк, понизив голос настолько, чтобы Дастин, который на несколько шагов впереди них, не услышал. — Я спрошу позже. — Возможно, тебе придется поцеловать ее еще раз, прежде чем ты спросишь, — бормочет Уилл, садясь на свое место. — Чтобы освежить ее память. — Я планировал поцеловать ее снова, — говорит Майк. — Ну, знаешь, если она этого захочет. — Она захочет, — быстро отвечает Уилл. Затем он поправляется. — Я имею в виду, Наверное, да. Майк заставляет себя копаться в своей сумке, чтобы скрыть то, что, как он знает, является трогательно-взволнованной улыбкой. Он хотел бы, чтобы их не окружали люди или чтобы наклониться через проход, чтобы поцеловать его, не было смертным приговором. Он просто успокоится, зная, что через несколько часов сможет поцеловать Уилла. Остаток школьного дня ничем не примечательный. Остальные занятия Майк и Уилл проводят вместе, но сидят по разные стороны класса. Майк ничему не учится, проводя половину каждого занятия, пытаясь привлечь внимание Уилла, а другую половину следя за тем, чтобы никто не заметил его взгляда. Когда их последний урок, наконец, заканчивается, Майк спешит собрать свою сумку и идет к месту Уилла в конце класса. Ему приходится бороться с потоком студентов, жаждущих выбраться из школы в этот понедельник, но ему все же удается остановиться рядом со столом Уилла до того, как Уилл встанет. — Как дела? — спрашивает Уилл, не отрывая взгляда от своего рюкзака. — Ничего, — отвечает Майк, присаживаясь на край соседнего стола. — Просто готов уйти отсюда. — Как и я, — вздыхает Уилл, вставая и взваливая сумку на плечо. — У меня так много домашки, что это даже не смешно. — Кто дал тебе домашнее задание? — говорит Майк, выходя из класса вслед за Уиллом. — Все? — говорит Уилл, с любопытством наклонив голову. — Миссис Дэвис только что задала нам прочесть две главы. К тому же у нас есть вопросы от мистера Берри. Завтра мне нужно сдать три стихотворения, а я даже не думал о них. — Этот урок английского надирает тебе задницу, — смеется Майк. — Ты позволишь мне помочь? — Нет, на самом деле у меня есть идея, о чем написать, — отвечает Уилл, выходя в холл, когда в потоке появляется свободное место. — Но спасибо за предложение. — Это не проблема, — говорит Майк, останавливаясь рядом с Уиллом, который набирает код на шкафчике. — А почему у тебя с этим так много проблем? — Я просто плохой писатель, — говорит Уилл, открывая дверь. — Это неправда, — отвечает Майк, сопротивляясь желанию прислониться к стене шкафчиков и смотреть на Уилла, пока тот собирает сумку. — Кампании, которые ты пишешь, действительно хороши. — Они не оцениваются, — говорит Уилл, не совсем скрывая гордость в голосе от комплимента Майка. — И тема другая. Нам не разрешено писать о фэнтези. — Это глупо, — говорит Майк. — Расскажи мне об этом, — бормочет Уилл, бросая учебник в сумку, прежде чем застегнуть ее и захлопнуть шкафчик. Затем, крутя комбинацию цифр, он говорит. — Эл встретит нас у машины. Тебе не нужно что-нибудь захватить, прежде чем мы уйдем? — Нет, — говорит Майк, хотя и думает, что ему может понадобиться учебник по геометрии — он почти уверен, что Уилл взял свой. — Круто, — отвечает Уилл, жестом указывая Майку следовать за ним по практически пустому коридору. — Нэнси говорила с тобой насчет колледжа? — Боже, да, — говорит Майк, испытывая остаточное смущение после их последнего разговора. — Она вошла в мою комнату и сказала, что мне нужно подумать о SAT. По правде говоря, с тех пор Майк ни разу не подумал о колледже. Он больше беспокоился о том, что она увидит пропавшие трусики, чем о тестах. На самом деле, поиск нижнего белья намного выше в его списке приоритетов, чем подготовка к экзамену, который займет все субботнее утро. — Джонатан говорит, что нам нужно в ближайшее время начать подавать документы в универы, — говорит Уилл. — Если мы хотим раннего поступления. Возможно, мы уже пропустили крайний срок для некоторых из них. — Правда? — спрашивает Майк. — Значит ли это, что у нас уже должны быть результаты тестов? — Возможно, — признается Уилл, распахивая дверь в школу. — Я даже не знаю, хочу ли я поступать в колледж. — Что? — переспрашивает Майк, хмуро глядя на асфальт на автостоянке. — Я думал, ты хочешь пойти. Он думал, что колледж был их планом. — Я имею в виду, — начинает Уилл, роясь в кармане в поисках ключей от машины, — все, все говорят, что мы должны. Но… я не знаю. Какую специальность мне выбрать? — Искусство, — отвечает Майк, поднимая руку, чтобы помахать Эл, которая стоит с водительской стороны машины. — Я уже им занимаюсь, — говорит Уилл. — Мы должны поступить в колледж, чтобы выбрать профессию, которая будет приносить деньги. Что я буду делать с искусством? — Создавать комиксы, — говорит Майк, как ни странно, защищая план, который у него был для них обоих в голове. — Это не настоящая работа, — отвечает Уилл. — Это весело, не пойми меня неправильно. Но я не знаю. Разве я не должен специализироваться на бизнесе, или химии, или… на чем угодно, только не на искусстве. — Если бы это не была настоящая работа, комиксов бы не существовало, — возражает Майк. — Наверное, — неуверенно говорит Уилл, отпирая машину. Майк не отвечает, не может, потому что чувствует себя так, будто его ударили под дых; и он не имеет права так себя чувствовать. — О чем вы, ребята, говорите? — с любопытством, но осторожно спрашивает Эл, когда они усаживаются. — Колледж, — говорит Уилл. Эль мычит, пристегиваясь, прежде чем сказать: — Я не пойду. — Что? — спрашивает Майк, разворачиваясь, не закрывая дверь. — Я беру годичный перерыв, — отвечает она. — Почему? —не унимается он. Он не уверен, откуда взялась эта идея; но он был уверен, что весной все они покинут Хоукинс. Как будто еще один кирпичик его тщательно сконструированной реальности просто выпал из своего места. — Я пока не знаю, чем хочу заниматься, — говорит она, пожимая плечами. — Но Хопперу и маме этого не нравится, — говорит Уилл почти самому себе. Затем он многозначительно смотрит на Майка. — Дверь закрой. — Извини, — отвечает Майк, как следует усаживаясь на подушку и дергая дверную ручку. — Что значит, им это не нравится? — Они думают, что если я возьму год перерыва, то не захочу вернуться, — говорит Эл, доставая из сумки блокнот. — Хотя они могут быть правы. Я не очень хороша в учебе. Может быть, я не вернусь к ней. — Но что ты будешь делать? — спрашивает Майк. — Типа… зарабатывать деньги? — Вот для чего нужен год перерыва, — отвечает она, глядя на Майка так, будто он дурак. — Но… — Майк, остынь, — говорит Уилл, поглядывая на него краем глаза, когда он пробирается сквозь медленно редеющее движение. — Какие у тебя планы, если наши так важны? — Я… — начинает Майк, цепляясь за все последипломные планы, которые вылетают из его головы при вопросе. Чтобы поспорить, он говорит: — Конечно, колледж. — А по какую специальность ты бы хотел выбрать? — спрашивает Уилл, улыбаясь, как будто он выигрывает этот не-бой. — Я еще не знаю, — признается Майк. — Но есть куча обязательных предметов. Я могу изучать их, пока выбираю специализацию. — На самом деле неплохая идея, — бормочет Уилл. — Я не подумал об этом. Некоторое беспокойство Майка при этих словах ослабевает, но он, похоже, не может взять себя в руки. Как будто маленький кусочек его рикошетит по машине, угрожая столкнуться с Уиллом или Эл и подвести их к стенам, рушащимся в голове Майка. Он изо всех сил старается участвовать в разговоре по дороге к их дому, но это кажется невозможным — он так много о чем не подумал. Конечно, окончив где-нибудь курсы общего образования, он выиграет время, прежде чем ему придется принимать конкретное решение о том, чем он будет заниматься всю оставшуюся жизнь, но куда он пойдет? Сможет ли он вообще поступить в колледж? Он знает, что он умен, но его оценки говорят о другом; и он не сдал ни SAT, ни ACT, которые, как настаивает Нэнси, продемонстрируют его знания лучше, чем любой табель из средней школы. Боже, ему придется писать личные эссе, заполнять заявки, отправлять их по почте и ждать ответов. Может быть, он не хочет идти в колледж. Это разозлит его родителей, но он не думает, что его это волнует — это то, чего он хочет. Но, с другой стороны, он действительно этого ждал; и, если он уедет, то ему не придется торчать дома, чтобы смотреть дерьмовую драму. — Ты в порядке? — спрашивает Уилл через несколько минут после того, как он припарковался, а Эл вышла из машины. — Ты замолчал. — Просто задумался, — говорит Майк, хватая свою сумку с пола. — Ты хочешь поговорить об этом? — Не совсем, — отвечает Майк, открывая дверь. — Просто много всего происходит. Майку не обязательно смотреть на Уилла, чтобы понять, что его лицо смягчается при этих словах. Он считает, что должен пояснить, что думает о школе, а не о домашних проблемах; но, возможно, Уиллу лучше не знать, что колледж был так далек от его радаров, что он не задумывался об этом серьезно до сих пор. — Нам придется как-нибудь поговорить об этом, — отвечает Уилл, оборачиваясь, чтобы выудить свой рюкзак с пола. — Но не сегодня или что-то в этом роде. — Верно, — соглашается Майк. Он задается вопросом, есть ли какой-нибудь способ избежать этого разговора, может ли он сказать что-нибудь такое, что убедило бы Уилла, что страдать молча намного лучше, чем обсуждать это. — Думаешь, мы сможем тусоваться в твоей комнате, и Эл нас не побеспокоит? — спрашивает Майк, решив притвориться, что не чувствует, будто за ним пристально наблюдают. — Возможно, — говорит Уилл, закрывая водительскую дверь. — Сомневаюсь, что она захочет помочь с домашним заданием. — Это не то, чем планировал заниматься, — отвечает Майк, шагая рядом с Уиллом. — Тогда чем ты… О. Ой! Лицо Уилла краснеет, и его руки сжимают лямки сумки. Как будто одного намека на то, что Майк хочет его поцеловать, достаточно, чтобы встревожить его. Майк знает это чувство. — Итак? — говорит Майк, делая все возможное, чтобы не подпрыгивать, как маленький ребенок. — Я думаю, нам нужно сделать домашнее задание, — бормочет Уилл, пропуская их в дом. Майк оглядывается, проверяя, нет ли никого в пределах слышимости, и говорит: — А что, если мне нужно немного мотивации? — Майк, — шепчет Уилл, его щеки невероятно краснеют. — Что? — невинно спрашивает Майк, не в силах сдержать ухмылку на лице. — Думаю, я мог бы с этим помочь, — говорит Уилл, когда они доходят до его спальни. — Да? — Майк следует за Уиллом в комнату и пинком закрывает за собой дверь. — Как бы ты это сделал? — Ну, во-первых, — начинает Уилл, бросая свою сумку, прежде чем потянуться к Майку, — мы должны избавиться от этого. Майк кивает, затаив дыхание, когда Уилл делает шаг вперед и снимает лямку с плеча. Тишина, которая следует за глухим стуком книг, упавших на пол, настолько громкая, что у Майка болят уши. Его взгляд скользит вниз к губам Уилла. Поскольку он знает, что награда будет лучше, если он будет терпелив, он заставляет себя встретиться взглядом с Уиллом. — И что? — выдыхает он, когда Уилл больше ничего не говорит. — Это, — шепчет Уилл, сокращая расстояние между ними. Несмотря на то, что он ожидал этого, Майк все еще издает удивленный звук в рот Уилла; и, в ответ, Уилл задыхается. Майк пользуется возможностью, чтобы сделать поцелуй глубже, хватая лицо Уилла обеими руками, чтобы удержать его на месте. Затем, как будто ему тоже нужно за что-то ухватиться, Уилл хватается за бедра Майка, нащупывая опору для рук чуть выше пояса его джинсов. Почти инстинктивно Майк подходит ближе, всасывая нижнюю губу Уилла в рот, сразу же останавливаясь, когда Уилл взвизгивает. — Черт. Я сделал тебе больно? — Нет, — пищит Уилл, не сводя глаз с Майка. — Ты не сделал мне больно. — Ох, — бормочет Майк, прежде чем снова наклониться. На этот раз Уилл останавливает его; но, в защиту Уилла, он выглядит довольно извиняющимся за это. — У нас есть домашнее задание, — говорит он, наклоняясь, чтобы взять свою сумку, прежде чем устроиться на своей беспорядочно заправленной кровати. — Хорошо, — отвечает Майк, открывая сумку и хватая блокнот и учебник по естествознанию, прежде чем присоединиться к Уиллу. — Мне все еще нужна мотивация. — Мы поговорим после того, как закончим. — Вопросов около десяти, — хнычет Майк. — Я не могу ждать так долго. — Их пять, — говорит Уилл, безуспешно пытаясь скрыть удовольствие от драматизма Майка. Затем, прежде чем Майк успевает возразить, он добавляет: — Но я поцелую тебя, когда мы закончим все. — Конечно, — говорит Майк, листая свой блокнот в поисках пустой страницы. — Что еще за задание? — Ты вообще сегодня слушал на уроке? — дразнит Уилл, листая книгу в твердом переплете. — Утром, — лжет Майк, полностью усаживаясь на матрас, чтобы скрестить ноги и взглянуть Уиллу в лицо — сегодня он вообще не обращал внимания. — Ммм, — мычит Уилл, не отрывая взгляда от лежащих перед ним страниц. — Что случилось потом? — Я увидел тебя за ланчем и чуть не потерял голову, — отвечает Майк, наклоняясь вперед, упираясь локтями в колени. Слова имеют желаемый эффект. Глаза Уилла встречаются с глазами Майка; затем, с четким выстрелом, Майк наклоняется, чтобы быстро поцеловать его, прежде чем вернуться в исходное положение. — Боже, — чуть ли не хихикает Уилл, пытаясь скрыть ухмылку. — Что? — спрашивает Майк, изо всех сил стараясь быть беспечным. Однако это тяжело. Он не думал, что сможет так взволновать Уилла. Майку кажется, что это может стать его новым любимым делом. — Ты смешон, — отвечает Уилл чуть тише, чем обычно. Затем он прочищает горло и постукивает пальцами по учебнику Майка. — Страница сто три. Команда, несмотря на то, что она явно предназначена для того, чтобы сбить Майка со следа, … убедительна. Руки Майка двигаются, но его мозг работает на автопилоте — почти как если бы Уилл мог попросить его сделать что угодно прямо сейчас, и он бы сделал это без жалоб. Он приходит в себя, когда Уилл читает первый вопрос, что-то о разнице между взрывчатыми веществами высокого и низкого порядка. Даже после того, как Уилл находит ответ в начале главы и читает его вслух, Майк не совсем понимает его. Тем не менее, он записывает что-то об ударных волнах, прежде чем отложить карандаш и выжидающе посмотреть на Уилла. — Нелепо, — бормочет себе под нос Уилл, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать Майка, и отстраняется, прежде чем Майк успевает обострить ситуацию. — Не дуйся. У нас есть куча дел. — Кто дуется? — ворчит Майк, выравнивая выражение лица. — Я не дуюсь. — Ммм, — мычит Уилл, возвращаясь к книге. — Нет, — настаивает Майк, надеясь получить хоть какую-то реакцию. Но, вероятно, из-за того, что к этому моменту он знал Майка большую часть его жизни, голос Уилла спокоен, когда он говорит: — Я тебе верю. В чем разница между химическим и механическим взрывом? — Откуда мне знать? Единственный ответ, который дает Уилл, — это равнодушный взгляд, но Майку все равно требуется целых десять секунд, чтобы понять, что это следующий вопрос задания. — Да, да, — бормочет Майк, переворачивая страницы, пока Уилл ухмыляется ему. — Эм-м-м… — Ты действительно был невнимательным сегодня, не так ли? — бормочет Уилл. — Я говорил тебе… — Дастин поссорился с мистером Берри по этому поводу. На это ушло пол-урока, — продолжает Уилл с благоговейным трепетом. — Ты действительно так отвлекся на меня? — Да, я не врал… Остальное прерывается тем, что Уилл снова целует его. Это резко, обжигающе от силы, с которой Уилл соединяет их рты. Все кончается быстро, еще до того, как Майк успевает заметить, что это происходит; и к тому времени, когда он понимает, что его целуют, Уилл снова усаживается напротив него и перелистывает несколько страниц назад. — Перестань пялиться, — неуверенно говорит Уилл. — У нас есть дела, которые нужно закончить. — Ты даже не дал мне возможности ответить на поцелуй, — говорит Майк, не понимая, почему Уилл все еще настаивает на том, чтобы закончить домашку, когда очевидно, что они оба хотят целоваться. — Ты должен помочь мне с ответами, — отвечает Уилл. — Ты единственный, кто слушал, — указывает Майк. — Мы закончим быстрее, если ты возьмешь на себя инициативу. Уилл качает головой, протягивая руку между ними, чтобы открыть книгу Майка. Он указывает на первый подзаголовок и многозначительно смотрит на Майка. На мгновение Майк думает, что ему сложно и он заставляет Уилла прочитать ему ответ; но похоже, что Уилл твердо намерен делать домашнюю работу, поэтому Майк переключает свое внимание на рассматриваемый абзац и читает его вслух. — Так? — спрашивает Уилл, явно нуждаясь в ответе Майка. — Э-э, — говорит Майк. — Для механических взрывов нужен физический катализатор, а для химических взрывов нужен правильный набор условий? Уилл кивает, записывая слова Майка на странице тетради. Майк следует его примеру; и когда он снова поднимает голову, Уилл наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, ожидая, когда Майк его поцелует. Но прежде чем он успевает, кто-то стучится в дверь. Майк стонет, вызывая тихий смешок Уилла, который выпрямляется и прочищает горло, чтобы сказать: — Да? — Простите, что беспокою вас, мальчики, — говорит Джойс, приоткрывая дверь на несколько дюймов, — но твоя мама хочет, чтобы ты вернулся домой, Майк. — Но мы делаем домашнее задание, — вмешивается Уилл. — Ага, — говорит Майк, переводя взгляд с Джойс на Уилла. — Я забыл свой учебник по математике. — Верно, — добавляет Уилл, встречаясь глазами с Майком. — Мы можем закончить хотя бы с ней? — Я не знаю… — бормочет она, задумчиво барабаня пальцами по дверному косяку. — Как вы думаете, ты мог бы просто переписать примеры? — Это задачи со словами, — говорит Уилл. — Это может занять некоторое время, но после этого мы будем готовы. Наступает пауза, пока Джойс и Уилл смотрят друг на друга, и Майк думает, не сказать ли ему что-нибудь. В конце концов, однако, решимость Джойс сломлена. — Хорошо, — говорит она, но почти неохотно добавляет. — Не торопись. Но и не задерживайтесь. — Хорошо, мама, — отвечает Уилл. Как только она выходит из комнаты и закрывает дверь, Майк говорит: — Нам не задали задач со словами. — Я знаю, — отвечает Уилл, выуживая учебник из рюкзака. — Но я хочу поцеловаться со своим парнем. — О, — бормочет Майк, его лицо становится горячим — он даже не может сейчас смотреть на Уилла, потому что боится, что тот загорится. — Знаешь, — в его словах слышится сомнение, — если хочешь. — Я хочу, — говорит Майк, резко поднимая голову. — Боже, я хочу. Вместо ответа Уилл передает книгу Майку. Пока Майк листает страницы, Уилл собирает свою домашку и несет ее к столу. Когда Майк заканчивает переписывать четыре уравнения, Уилл сидит на краю своей кровати и с любопытством наблюдает за ним. — Закончил? — спрашивает Уилл, хватая лежащие перед Майком страницы и кладя их на пол, когда Майк кивает. Майк меняет свое положение, усаживаясь рядом с Уиллом так, чтобы они оказались бедром к бедру. Затем, потому что он не знает, что еще делать, он тянется, чтобы убрать отросшую челку Уилла с его лица. — Я знаю, — бормочет Уилл, застенчиво улыбаясь. — Мне нужно подстричься. — Нет, — говорит Майк, наклоняя голову и исследуя застенчивость, просвечивающую сквозь кожу. — Мне нравится. — Ты просто так говоришь, — отвечает Уилл. — Нет! — говорит Майк, снова потянувшись к волосам Уилла. Справедливости ради, осталось совсем чуть-чуть, пока пряди не станут достаточно длинными, чтобы скрыть его зрение. — Я имею в виду, может быть, тебе не помешает стрижка. Но ты симпатичный. — Ты тоже, — говорит Уилл, запыхавшись и с горящими глазами. — Я думаю, что ты, возможно, один из самых симпатичных парней, которых я знаю. — Заткнись, — бормочет Майк, сопротивляясь желанию спрятать лицо. — Что? — спрашивает Уилл, кладя голову на руку Майка так, что сердце Майка делает что-то смешное в его груди. — Ты бы предпочел, чтобы я называл тебя как-нибудь иначе? Да, думает Майк, чувствуя головокружение от нужды. Назови меня хорошеньким. Или красивым. Или великолепным. Каким угодно. — Нет, — наконец отвечает Майк, экспериментально царапая ногтями кожу головы Уилла. — Я просто не считаю себя симпатичным. — Но ты — да, — шепчет Уилл, его глаза закрываются. — Я всегда так думал. — Всегда? — переспрашивает Майк, притягивая Уилла так близко, что их губы почти соприкасаются. — Ага, — бормочет Уилл. — Думаю, я хотел поцеловать тебя с тех пор, как встретил тебя. — Я тоже, — говорит Майк, прежде чем наклониться вперед, чтобы сократить расстояние между ними. Уилл издает удовлетворенный звук ртом и кладет руку Майку на бедро. Точка соприкосновения горит — слишком много и мало одновременно. И, пытаясь не обострять ситуацию слишком быстро блуждающими руками, Майк крепче вцепляется в волосы Уилла. В свою очередь, пальцы Уилла сжимают джинсы Майка. Майк задыхается — он ничего не может поделать, язык Уилла касается его нижней губы. Майку требуются все силы, чтобы не издать еще один неловкий звук, но он справляется, меняя угол наклона их голов, пытаясь контролировать темп. Однако, Уилл ему не позволяет. Его свободная рука оказывается у щеки и крепко удерживает его на месте, пока Уилл приближается на несколько дюймов. Как будто он хочет сесть на коленях к Майку для большего удобства. Итак, поскольку Майк никогда не отказывает Уиллу ни в чем, он поправил свою хватку, грубо схватив Уилла за талию и дернув его к себе на колени. Однако импульс слишком велик; и Майк оказывается на спине, а Уилл накланяется над ним, его руки по обе стороны от головы Майка. — Привет, — шепчет Уилл, приспосабливаясь к Майку, как следует. — Эй, — отвечает Майк, бегая взглядом по лицу Уилла, пока тот пытается решить, куда смотреть. Нет времени выбирать место, потому что Уилл снова опускается на него, целуя в щеку, а затем в уголок рта. Майк тянет губы в предвкушении того, что будет дальше, но Уилл вместо этого целует кончик его носа. И, прежде чем Майк успевает открыть глаза, Уилл целует его веки. Майк не знает, что делать. Ему не не нравится — на самом деле, наоборот. Но он считает, что должен что-то сделать. Уилл продолжает, переходя на лоб Майка, затем на его щеки. У Майка перехватывает дыхание, когда Уилл целует его в челюсть; и когда Уилл кусает его за шею, он так тихонько скулит, что не совсем уверен, что его слышно. — Майк? — Да? — говорит Майк, морщась от того, как надломился его голос. Уилл качает головой и опускается на локти, чтобы уткнуться лицом в шею Майка, осторожно удерживая остальную часть своего тела над телом Майка — и слава Богу за это. Как будто у Уилла не хватило духу сказать то, что он собирался. Когда Майк лениво обнимает Уилла, его осеняет ужасная мысль. Может быть, у Уилла встает только от поцелуя с Майком. По правде говоря, не похоже, что у Майка дела идут намного лучше — то, как Уилл балует его, за неимением лучшего термина, как будто это заводит его больше, чем когда-либо с другим человеком. На самом деле, ему, вероятно, следует попытаться взять себя в руки. Еще через несколько секунд Уилл отстраняется, на ходу целуя Майка в шею. Затем, вскочив на ноги, быстро отворачивается, собирая вещи Майка и запихивая их в его рюкзак. — Наверное, нам следует уйти отсюда через секунду, — говорит Уилл, застегивая молнию. — Ага, — соглашается Майк, не пытаясь встать. — Ты в порядке? — Я никогда не был лучше, — отвечает Майк, поднимая голову настолько, чтобы посмотреть на Уилла. Уилл закатывает глаза, но краснеет, когда предлагает Майку руку; и, хотя Майк скорее потянет Уилла обратно, когда коснется его руки, он позволяет помочь себе подняться на ноги. — Извини, ты не можешь остаться на ужин, — говорит Уилл, передавая сумку Майка. — Все в порядке, — говорит Майк. — Мама, наверное, все еще злится из-за этих выходных. — Ты до сих пор не сказал мне, что сделал, — говорит Уилл, открывая дверь своей спальни. — Не думаю, что нам нужно об этом говорить, — отвечает Майк, тут же сожалея о том, что сказал что-то. — Конечно, — соглашается Уилл, пока они идут по коридору. Затем, прежде чем заглянуть на кухню, он говорит: — Я уверен, что все не так уж и плохо. Майк придерживает язык, не зная, как сказать Уиллу, что все было настолько плохо, что его, вероятно, вот-вот накажут за его вспышку. Ему уже так стыдно за себя, что он не хочет представлять, что бы его мама ни запланировала для него. — Хорошо, ты готов? — спрашивает Уилл, держа на пальце ключи от машины. — Нет. — Я тоже, — признается Уилл, все равно идя вперед. — Пойдем. Майк фыркает, но без возражений следует за Уиллом из дома, в его голове обретает форму наполовину сформированная идея. Может быть, это не должно быть концом их дня. Ему удается держать рот на замке, пока они не съезжают с подъездной дорожки. — Нэнси сбегала и ночевала у тебя дома. — Я знаю, — говорит Уилл, косясь на Майка краем глаза. Майк барабанит пальцами по бедрам, пытаясь понять, как сказать то, что он имеет в виду, не звуча при этом отчаянно. — Что, если я… — начинает Майк, прежде чем закрыть рот. Они вместе всего сутки. Последнее, что Майк хочет сделать, это напугать Уилла. — Может, не сегодня, — бормочет Уилл. — Верно, — говорит Майк, задаваясь вопросом, может ли он пожелать, чтобы его не существовало. — Извини за… — В среду, — говорит Уилл, перебивая Майка. — После фильма. Вероятно, тебе еще слишком рано пробовать что-то подобное. Я не хочу, чтобы у тебя снова были неприятности. — О, — отвечает Майк, снова чувствуя себя окрыленным. — Хочешь? Уилл отворачивается от дороги, чтобы глянуть на Майка с чем-то вроде недоверия. На самом деле, он смотрит на него достаточно долго, чтобы тот хлопнул его по руке и напомнил ему: — Уилл, дорога. — Конечно, хочу, — отвечает Уилл, его лицо ярко-розовое, когда он снова сосредотачивается на их вождении. — Мы встречаемся. — Ага, — говорит Майк, почти маниакально ухмыляясь, и кладет руку ладонью вверх между ними. — Мы. Вместо того, чтобы ответить словами, Уилл переплетает их пальцы и сжимает, прежде чем начать рассеянно потирать большой палец Майка. Этого, с подтверждением того, что Уилл хочет, чтобы он был рядом, Майку достаточно, чтобы полностью забыть причину, по которой его везут домой. Реальность рушится, когда Уилл подъезжает к дому Майка и отпускает его руку. Майк действительно хотел бы, чтобы они могли статься в том фантастическом мире, который существует, когда они друг с другом. Это намного привлекательнее, чем реальность, представшая перед ним. — По крайней мере, на этот раз твоя мама не ждет тебя снаружи, — отмечает Уилл. — Она, наверное, стоит прямо у входной двери, — говорит Майк, хватая свою сумку и открывая дверь. — Подвезешь меня завтра в школу? — Ага, — кивает Уилл. — Увидимся утром, Майк. — Хорошо, — отвечает Майк, вылезая из машины. Прежде чем закрыть дверь, он наклоняется и говорит: — Если бы я мог поцеловать тебя прямо сейчас, я бы это сделал. Уилл ухмыляется, прежде чем отправить ему воздушный поцелуй. По мнению Майка, то, что он просто подмигивает в ответ и закрывает дверь — это впечатляющий подвиг, учитывая, как у него кружится голова от этого жеста. Он на самом деле все еще где-то парит, когда входит в дом. — Я так понимаю, что ты не собирался позвонить, чтобы сообщить, что не вернешься домой? — спрашивает Карен, как только он переступает порог. Это похоже на удар кнутом. — Извини, — говорит Майк, впитывая мрачную атмосферу, которой пропитался этот дом. — Уилл спросил, не хочу ли я прийти на ужин. Я не подумал позвонить. Она внимательно смотрит на него, как будто пытается уличить во лжи. Майк выдерживает ее взгляд. Ему нечего скрывать; и его немного бесит, что она думает, что он лжет. Она понятия не имеет, что ему может сойти с рук. — Мне нужно, чтобы ты убрал подвал после ужина. — Но у меня домашнее задание, — протестует он. — Тогда после домашнего задания, — говорит она. Затем, прежде чем он успевает сказать что-то еще, она добавляет: — Сделай это, и мы забудем об этих выходных. Договорились? — Договорились, — соглашается Майк, глядя мимо нее в тихий дом. — Эм, что на ужин? — Бургеры? — предлагает она. — Ты, Нэнси и Холли можете сходить вместе. — Звучит неплохо, — говорит он, направляясь к лестнице. — Вы, ребята, можете отправиться после того, как ты поставишь свою сумку, — говорит она. — Узнай, чего хочет твой отец, и попроси у него денег, хорошо? И позови своих сестер. — Конечно, — соглашается он, продолжая свой путь, не останавливаясь. Он бросает свой рюкзак в свою спальню, не удосужившись посмотреть, куда он приземлился, прежде чем постучать в дверь Нэнси и крикнуть: — Эй! Нам нужно сходить поужинать. — Вы с Холли идите! — отвечает Нэнси. — Я иду на ужинать сегодня вечером. — С кем? — спрашивает Майк. Затем он качает головой. — Неважно. Он идет дальше по коридору, слегка стучась в дверь Холли, прежде чем медленно открыть ее. Все же, это происходит слишком быстро, и он застает Холли, засовывающую что-то под подушку. На секунду он думает, что должен спросить, что происходит, но понимает, что это ерунда. — Ты голодная? — спрашивает он, склонив голову набок. — Гм, — отвечает Холли, немного похожая на оленя в свете фар. — Да. — Круто. Хочешь прокатиться со мной? — спрашивает Майк, размышляя, не стоит ли ему еще немного ее пораспрашивать. — Ты можешь выбрать музыку. — Хорошо, — говорит она, звуча больше похоже на себя. — Дашь мне секунду? — Ага, — говорит Майк, пятясь из ее комнаты и бормоча «Странно», когда дверь закрывается. Затем, прежде чем он слишком сильно задумается о том, что она могла замышлять, он спускается в гостиную, чтобы найти своего отца. Тед сидит в ленивом кресле, не сводя глаз с экрана телевизора и он не отводит от него взгляд, пока Майк не прочищает горло. Даже тогда Тед, кажется, совершенно не заинтересован присутствием Майка. —Эм-м-м. Мы с Холли собираемся за ужином, — говорит Майк. — Мама сказала спросить, что ты хочешь. — Она просто хочет, чтобы я дал денег, — бормочет он, вытаскивая бумажник из заднего кармана. Он протягивает две купюры Майку. — Я не голоден. Пятнадцати должно быть более чем достаточно. — Хорошо, — отвечает Майк, принимая деньги, прежде чем развернуться, чтобы убраться оттуда к черту. Он направляется по коридору к кухне и резко останавливается, когда слышит, как его мама разговаривает по телефону. Она бормочет что-то такое тихое, что у Майка нет шансов разобрать с того места, где он стоит, но когда он подкрадывается ближе, она резко поворачивает к нему голову и говорит в трубку: — Я тебе перезвоню. — Едем только я и Холли. Нэнси сказала, что уходит? — говорит Майк, решив притвориться, что не видел, как каждый член его семьи вел себя странно и скрытно за последние десять минут. — Да? — спрашивает Карен, взяв ключи от машины с полки. — Она сказала с кем? — Нет, — говорит Майк, принимая ключи. — Что тебе взять на ужин? — О, я не голодна, — говорит она, махнув рукой. Майк готов сказать ей, что Тед тоже не ест, но это похоже на уникальную возможность прикарманить несколько долларов, так что он держит язык за зубами. — Ладно, — говорит он, оборачиваясь на звук топота по лестнице. — Мы уезжаем, сейчас же. — Не забудь, что сегодня вечером ты должен убраться в подвале, — напоминает она ему, прежде чем с любопытством обернуться. — Ты распустила волосы. — От косы у меня болит голова, — говорит Холли, отказываясь смотреть в глаза маме. И, да. Майку, вероятно, нужно выяснить, что с ней происходит. Карен мычит и поворачивается к телефону, вероятно, чтобы продолжить разговор, который она вела до того, как Майк вошел. Если бы Холли не было здесь, он мог бы попытаться задержаться, просто чтобы выяснить, кто на другой линии, но, поскольку он не хочет, чтобы она знала, что что-то не так, Майк переключается на сестру. — Что это такое? — спрашивает он, указывая на предмет в ее руке, пока они идут по дому. Вместо ответа Холли отдает ему это. Майк берет — кассету. Затем, когда они останавливаются, чтобы Холли обулась, он вертит ее в руках. — Dio? — уточняет Майк, поднимая бровь. — Где ты это взяла? — За обедом я обменялась с Бобби Уэстом, — отвечает она. — Его отец купил для него, но он хотел Блонди. Мне не очень нравится Блонди, поэтому я сказал ему, что он может взять мою. — Тебе нравится хеви-метал? — спрашивает Майк, все еще не до конца веря, что она знает, что это такое. Она пожимает плечами, выпрямляясь, и говорит: — Я слушала ее вчера. Мне понравилось. — Когда ты успела стать такой крутой? — бормочет он, открывая перед ней входную дверь. Холли улыбается ему, сияя от его похвалы. — Похоже на то, что у тебя внизу. — Ты копаешься в моих вещах? — спрашивает Майк, кладя руку ей на голову. — Нет, — говорит она, хихикая, уворачиваясь от его рук и бежит остаток пути к машине. — Открой дверь! — Помедленнее, Иисус, — смеется Майк, пробегая остаток пути. Когда они в машине, он вставляет кассету в проигрыватель и инстинктивно убавляет звук, как только начинает играть гитара. Холли тянется вперед, пока он задом выезжает с подъездной дорожки, увеличивая громкость до максимума и ухмыляясь Майку. — Тебе правда это нравится? — спрашивает он сквозь музыку. — Типа серьезно? — Да! — говорит она, берясь за оконную рукоятку. — Можно мне открыть? — Черт возьми, да, ты можешь, — отвечает он, хватая ручку своей двери и крутя ее. Когда окна опущены, а рядом с ним ликует Холли, Майк решает поднапрячься — совсем чуть-чуть. Он разгоняет их быстрее, чем необходимо, и не выравнивается, пока они не превысят лимит допустимой скорости на десять. Это будоражит, потому что остаточный негатив от их дома уносит ветром. — Нам нужны резинки для волос, — говорит Холли, когда они входят в очередь машин у ресторана. — У меня волосы во рту. — Это часть веселья, дурилка, — отвечает Майк, убавляя музыку. — Что ты хочешь? — Наггетсы, — говорит она, открывая бардачок. — И молочный коктейль. — Ванильный? — Нет, шоколадный, — бормочет она, вытаскивая из глубины две резинки — розовую и голубую. — Какую возьмешь? Майк смотрит на предметы в ее протянутой руке. Он знает, что если собрать волосы назад, то вождение станет немного менее раздражающим, но он думает, что не должен. Что, если Холли сможет понять, насколько ему это нравится? Однако он не может заставить себя отказаться от предложения, поэтому он говорит: — А какую хочешь ты? — Синюю, — отвечает Холли, бросая розовую на колени Майку, прежде чем небрежно собрать волосы. Майк игнорирует резинку у себя на коленях до тех пор, пока не закажет и не заплатит. Прежде чем мужчина у окна протягивает ему свой напиток, он надевает ее на запястье. Затем, после того, как он передает заказ Холли и въезжает на парковочное место, Майк наконец собирает волосы, стягивая спутанные пряди вместе и борясь с резинкой. В конце концов, хвост на затылке неплотно стянут, и Майк готов взять свой сэндвич у Холли из рук. — Ты выглядишь, как псих, — говорит она с набитым ртом картофеля фри. — Ты выглядишь, как псих, — парирует Майк, разворачивая бургер. — Как скажешь, — отвечает она, снова включая музыку. Песня обрывается через несколько минут, в кабине становится неприятно тихо; и, пока Майк переворачивает кассету, Холли решает сделать ситуацию еще более неудобной. — Я думаю, что мама грустит. Майк замирает, упирая кассету в край проигрывателя, и поворачивается, чтобы посмотреть на нее. Она совершенно не подозревает, в какое положение она только что поставила Майка, открывая зубами упаковку соуса барбекю, чтобы обмакнуть в него наггетс. — Ты так не думаешь? — спрашивает она, прежде чем откусить. — Э-э, — говорит он, не зная, что делать. — Почему ты так думаешь? — Не знаю, — признается она. — Это только кажется. — Я не думаю, что она грустит, — говорит Майк, чувствуя себя ужасно из-за того, что солгал, — просто он не знает, что делать со своими эмоциями по поводу того, что происходит с их родителями, не говоря уже о том, как помочь ей справиться с ее собственными. — Интересно, что с ней тогда не так, — говорит Холли, кладя в рот вторую половину наггетса. — Это из-за меня, — быстро отвечает Майк. — Она злится на меня из-за того, какой грязный подвал. — Но я тоже все время играю в подвале, — говорит она, хмуря брови. — Да, но мальчишки — неряхи, — говорит Майк, опасаясь, что она подумает, что происходящее в их доме — это ее вина. — Я пообещал ей, что уберусь там два месяца назад. Вот почему она злится на меня. Это не совсем ложь. Майк обещал убраться там некоторое время назад. — О, — говорит Холли, по-видимому, удовлетворенная этим ответом. — Я могу помочь, если хочешь. — Я не собираюсь отказываться от этого, — отвечает Майк, наконец вставляя кассету в проигрыватель. Они доедают оставшуюся часть ужина без дальнейших осложнений. Кассета заканчивается перед тем, как они готовы отъезжать, и Холли заменяет ее одним из первых альбомов Джоан Джетт, который, по совпадению, также позволяет немного превысить скорость. И когда они возвращаются домой, Холли тащит его вниз по лестнице, каким-то образом избегая встречи с остальными членами их семьи. Им требуется всего час, чтобы привести подвал в порядок. Во время уборки Майк догадывается, что Холли считает Бобби милым, но слабаком — между ними не будет никаких рукопожатий. Если уж на то пошло, это звучит так, будто Бобби втрескался в нее, и она выжимает из него все, чего он стоит. Майк на самом деле немного горд. В конце концов, ему приходится заставлять себя вернуться наверх. Это тяжело — Холли просит его сыграть Марио. Но он должен доказать себе, что у него все еще есть какая-то самодисциплина, и, возможно, выполнение домашнего задания заставит его почувствовать, что у него еще остался какой-то контроль. — Подвал убран? — спрашивает Карен, останавливая его. — Ага, — говорит он, не оборачиваясь. — Все поели? — Ага. — И твоя домашняя работа сделана? — Я собираюсь заняться ею сейчас, — отвечает Майк, желая, чтобы это просто закончилось. — Хорошо, — кивает она. Когда он пытается уйти, она добавляет: — Я здесь, чтобы поговорить, когда ты будешь готов». — Круто, — бормочет он, шаркая прочь, его плечи напряжены. Она больше ничего не говорит, но напряжение не покидает его тело, пока за ним не закроется дверь. Даже тогда он почти слышит, насколько гнетущая атмосфера за пределами его комнаты. К тому времени, как он заканчивает с домашним заданием, он почти уверен, что Нэнси вернулась с ужина с кем-то, а его мама удалилась в свою спальню. В доме становится светлее. Майку еще слишком рано ложиться спать, но ему не хочется выходить из безопасного убежища. Итак, во имя поддержания приличного настроения, он встает, чтобы запереться, прежде чем снять джинсы и плюхнуться в постель, чтобы разобрать свой сеанс поцелуев с Уиллом — там есть над чем поработать. Когда его голова касается подушки, к коже головы прижимается что-то твердое. Он тянется назад, чтобы освободить волосы от резинки для волос, и откладывает ее на прикроватную тумбочку. Майк немного беспокоится из-за того, что мама видела его волосы в таком виде, но он обдумает это позже. Майк делает глубокий вдох, прежде чем вернуться к тому, что было несколькими часами ранее. Его самый важный вывод заключается в том, что Уилл кажется таким же нетерпеливым, как и он сам. На самом деле, Майк почти уверен, что если бы им гарантировали больше времени вместе, дело бы пошло дальше. Он подносит руку к лицу, касаясь каждого места, которое Уилл поцеловал. Это было одновременно и самым нежным, и самым горячим, что Майк когда-либо испытывал. Это то, чего, по его мнению, он не заслуживает, то, что, по его мнению, он должен был делать с Уиллом, а не наоборот, но это все равно произошло. Если бы Майк был немного смелее, он мог бы попросить Уилла отвезти их куда-нибудь в уединенное место, прежде чем высадить его, чтобы они могли продолжить с того места, где остановились. Хотя он уже так много попросил. И это не совсем то, чего он хочет. Он хочет заставить Уилла чувствовать то же самое, что и он сам. Майк хочет быть тем, кто оставит следы поцелуев на лице Уилла. Ему хочется прижаться губами к шее Уилла и, может быть, провести рукой по груди Уилла — не то чтобы он был особенно мускулистым, но с возрастом он приятно полнеет, как будто он ближе к мужчине, чем к мальчику. Майк опускает руку к своей груди, проводя кончиками пальцев по ткани и кладя ладонь на медленно растущую выпуклость на нижнем белье, представляя, что он касается Уилла, а Уилл касается его. Затем, упираясь пятками в матрац, Майк покачивает бедрами в ладони и судорожно выдыхает. Майк задается вопросом, остановил бы его Уилл, или позволил бы Майку расстегнуть молнию на штанах и вытащить его. Он задается вопросом, воспротивился бы Уилл идее позволить Майку снять штаны в машине, или он был бы так же возбужден этим предложением, как Майк. Майку интересно, рассмеялся бы Уилл ему в лицо, если бы он предложил ему отсосать, или он бы с энтузиазмом согласился, помогая отодвинуть джинсы в сторону. — Дерьмо, — выдыхает Майк, когда наконец засовывает руку в трусы и обхватывает рукой свой член. Уилл не откажет ему, думает он, доводя себя до полной твердости. Этого не может быть. Уилл, вероятно, пропустил бы пальцы сквозь волосы Майка, нежно гладя его по голове, пока Майк целовал бы его член. Майк представляет, что, когда он, наконец, возьмет головку в рот, звуки, которые издаст Уилл, будут тихими и нуждающимися — похожими на звуки, которые Майк уже слышал, но громче и настойчивее. Он думает, что член Уилла, вероятно, больше, чем его; или, он надеется, что это так. Просто Майк работает с тринадцатью сантиметрами (не то чтобы он измерял) и он как бы хочет поиграть с чем-то более… впечатляющим. Он хочет, чтобы его задушили, заткнули рот и уничтожили. Майк распределяет предэякулят, собирающийся на кончике, по всей длине, и его бедра дергаются вперед от этого ощущения. Однако этого недостаточно. Он хочет большего. Он берет свободную руку и нерешительно зажимает губами два пальца. Сначала это немного неловко, но, добавив третий и используя свое воображение, он может убедить себя, что у него во рту член. И это правда как-то влияет на него. Его рука лишь немного приглушает его стон, когда он снова ускоряет темп. Это почти ошеломляет, и его мозг становится липким, но Уилл в его голове шепчет, что Майк так хорош в этом, и фантазия снова пробуждается. Теперь Уилл двигает бедрами в рот Майка, медленно набирая скорость, проверяя, на что Майк способен; и Майк почти давится пальцами, пытаясь подражать Уиллу, узнавшему, что Майк позволит ему делать все, что он хочет. Майк снова проводит большим пальцем по головке своего члена, на этот раз дрожа и издавая жалкие звуки. Это так хорошо, что он почти кончает, но ему удается замедлить движение запястья, чтобы все не закончилось слишком рано — было бы неловко кончить раньше времени перед Уиллом. Но, возможно, это именно то, чего он хочет. Неважно, как отреагирует Уилл — отвращение, веселье, возбуждение. Может быть, он хочет, чтобы Уилл знал, что Майк так любит сосать член, особенно член Уилла, что он кончит смущающе рано, почти не привлекая внимания Уилла. — Ты собираешься кончить? — мысленно воркует Уилл тонким голосом, как будто он едва держит себя в руках. — Только из-за того, что отсосал мне? Майк делает несколько резких вздохов, продолжая грубо двигать пальцами в рот и обратно. Он представляет, как Уилл сжимает пальцы в волосах Майка, тихо бормоча похвалу. Бедра Майка трясутся, а живот сжимается, когда его настигает оргазм. Он задыхается, проталкивая руку слишком глубоко в горло, прежде чем отдернуть ее, чтобы набрать полную грудь воздуха. Он медленно опускается, его тело покалывает от снятия всего напряжения, которое он сдерживал. На его рубашке сперма, и слюни текут по его лицу. Его пальцы влажные, липкие и начинают мерзнуть. Он вытирает их о грудь, прежде чем стянуть одежду со своего тела и бросить на пол. Ему требуется несколько минут, чтобы встать, но когда он это делает, он съеживается от состояния своей комнаты. Его одежда все еще повсюду, и он не может вспомнить, когда в последний раз как следует убирался. Итак, надев пижаму, он принимается за работу, собирая все заново. Он немного разочарован, когда не находит пропавших трусиков, но полагает, что на самом деле еще не искал как следует. И если он не может их найти, он всегда может украсть другую пару. Это было на удивление легко, и теперь, когда он знает, что это может сойти ему с рук, он думает, что повторить это будет еще проще. На самом деле, он думает, что многое ему сойдет с рук, если он действительно приложит усилия.