Феминизация Майка Уилера

К моменту наступления среды Майк думает, что сходит с ума. Как будто встреча с Уиллом лишила его последней капли сдержанности. Майк не может перестать думать о том, чтобы заняться сексом с Уиллом. Не имеет значения, что он делает или с кем он, мозг Майка воспроизводит каждый звук, который он слышал от Уилла, и выдает соответствующие картинки. Это не обязательно очень плохо, но вчера Майк проснулся с мучительным стояком, и ему пришлось подрочить, прежде чем он встал с кровати. И это не мешало ему отвлекаться на все, что Уилл делал в школе. На химии они разбились на группы, и Уилл все время жевал кончик карандаша, отвлекая Майка на протяжении всего урока. Затем, после школы, компания разделилась между машинами Уилла и Лукаса и направилась к Синклерам. И хотя тусоваться со всеми было приятно, Майку этого не хотелось. Однако Уилл, похоже, чувствовал то же самое, потому что он проводил Майка домой и довел до его спальни, где быстро поцеловал его, прежде чем уйти с комиксом в руке. Этим утром Уилл болтал о фильме, создавая шум кругом, точно так же, как Майк, когда нервничает. Это было мило, но Майка это взбесило, потому что подсказывало, будто он чего-то не знает. Однако к обеду странность исчезла, и на смену ей пришло раздражение по поводу школьных занятий, а это значит, что Майк может перестать беспокоиться о том, что он сделал что-то не так. Отвлекшись от тревоги в своей голове, Майк снова начал гадать, как будет чувствоваться член Уилла в его руке. Он все еще думал об этом, когда прозвенел последний звонок и они вышли из школы. — О чем ты думаешь? — спрашивает Уилл, когда они пересекают парковку. — Кто сказал, что я о чем-то думаю? — отвечает вопросом на вопрос Майк, обеспокоенный тем, что Уилл может читать его мысли. — Я видел, как ты смотришь, — это все, что говорит Уилл, прежде чем поднять руку, чтобы помахать Эл. И Майк может смириться с тем, что его просто дразнят. Хотя, наверное, ему стоит собраться с силами. Им предстоит провести часы в тесном помещении со своими друзьями; и, конечно, им следовало бы отвлечься от фильма, но он не думает, что ему стоит испытывать судьбу. Если он облажается, Уилл тоже пострадает. Итак, он клянется быть немного более тактичным сегодня вечером, когда они присоединятся к Эл в машине. — Ничего, если ты подбросишь меня к Макс перед тем, как пойти в кино? — спрашивает она, когда они подходят достаточно близко, чтобы услышать ее. — Конечно, — кивает Уилл. — Макс нужно подвезти? — Конечно, — говорит Макс позади них. — Я же говорил тебе, что не против тебя подвезти, — говорит Лукас. Затем он смотрит на Уилла и говорит. — Я не против подвезти их. — Все в порядке. Я и так планировал это. — Круто, — отвечает Лукас, подталкивая Макс туда, где стоит Эл. Майк заставляет себя отвести взгляд, когда Макс обнимает Лукаса за шею и притягивает его для поцелуя. Больно, что ему не разрешено целовать Уилла, когда он захочет, и за последние два дня это стало труднее игнорировать. Макс и Лукас даже не так уж нежны друг с другом, но поцелуи, которые они разделяют на глазах у всех, вызывают у Майка боль. Когда он наконец переводит взгляд с тротуара на Уилла, он почти уверен, что не одинок в этом чувстве. — Отстой, что ты не можешь использовать свои силы, чтобы помочь мне усесться и выйти потом, — говорит Макс, когда Майк бросается на переднее сиденье. — О, ты не используешь их, чтобы помочь Макс, но ты используешь их, чтобы досадить мне, — ворчит Майк, позволяя некоторой части своей горечи просочиться наружу. — Когда ты применила свои силы против Уиллера и почему ты мне не сказала? — спрашивает Макс так, будто это оскорбление лично против нее. — Я думала, тебе нельзя. — Она не могла, — говорит Уилл, глядя на Эл в зеркало заднего вида и заводя машину. — Это было оправдано, — говорит Майк, и его тут же охватывает сожаление — не было причин так подставлять Эл. — Я вел себя как осел. — А когда это ты ведешь себя иначе? — фыркает Макс. — Тебе все равно нельзя этого делать, — говорит Уилл Эл. — Могу ли я защитить себя? — спрашивает Эл на грани с раздражением. — Он пытался взять «Полароид» для моей серии фотографий. Я не хотела, чтобы он все испортил. — О, тогда это оправдано, — говорит Макс. — Ты видел снимок, Уилл? Эл сказала, что Майк похож на девушку. Майка тянет в нескольких направлениях одновременно. Он знает, что должен защищаться — это была очевидная попытка Макс вывести его из себя. Но он думает, что у него, возможно, начинает вставать. И он знает, что Уилл видел его в макияже, у него есть фотография, которую Майк оставил на прикроватной тумбочке, и это уникальная возможность получить некоторое представление, даже если это просто реакция Уилла. — Я никому не показывала, — говорит Эл, спасая Майка и Уилла от необходимости что-либо говорить. — Я обещала Майку, что не буду. — Ой, тебе неловко? — дразнит Макс. Майк вообще-то не думает, что может дышать. Он смущен и как бы заведен этим. Тем не менее, он рискует взглянуть на Уилла, который пристально смотрит вперед, его щеки розовые, а руки крепко сжимаются на руле. И поскольку Майк правда не может себя контролировать, он смотрит на промежность Уилла. И действительно, передняя часть его джинсов явно не плоская. Отлично. Подтверждение того, что у них обоих встает из-за этого. Это определенно поможет Майку избавиться от его стояка. — Будь паинькой, — предупреждает Эл, совершенно не подозревая о затруднительном положении, в котором сейчас находятся Майк и Уилл. — Меня не волнует, покажешь ли ты Уиллу, — говорит Майк, не понимая, почему это выходит наружу. Затем, поскольку он не может заткнуться, он добавляет: — Я имею в виду, Уилл тоже это сделал, да? Если я вижу его снимок, он может увидеть мой. — Все в порядке, — говорит Уилл, наконец заговорив впервые после поворота с парковки, — если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь это увидел — все в порядке. Возможно, Майк сначала не хотел, чтобы кто-то это увидел, но если Уиллу нравится видеть его накрашенным, Майк хочет, чтобы он посмотрел, отчаянно хочет, чтобы он посмотрел. — Мне все равно, увидишь ли ты снимок, — говорит Майк, его попытка звучать непринужденно лишь слегка проваливается. — Это всего лишь макияж, да? В общем, это не имеет большого значения. Хотя это определенно имеет большое значение. Хотя это определенно большое дело. Он не слишком задумывался об этом, но Уилл согласен с тем, что Майк хорошенький. Они оба начинают возбуждаться при упоминании фотографии. Несомненно, Уилл был бы более чем рад увидеть Майка с помадой и тушью, и, возможно, даже более рад, если бы все испортил. Майк задается вопросом, захочет ли Уилл увидеть его в трусиках. Возможно, ему следует удвоить усилия и попытаться их найти. — Да, конечно, — говорит Уилл, возвращая Майка к разговору. — Если ты уверен. — Да, — говорит Майк, отворачиваясь от Уилла, в то время как его член становится тверже. — Это круто. Майк почти уверен, что Эл и Макс могут сказать, что между ними что-то есть — они ведут себя тихо, и это его беспокоит. Он слишком боится сказать что-нибудь еще. Майк смотрит окно, на мгновение встречаясь взглядом с Эл в боковом зеркале. Такое чувство, что она смотрит прямо сквозь него; и он задается вопросом, не слишком ли очевидно он выразился, знает ли она, что он хочет, чтобы Уилл это увидел. Но затем он вспоминает, что она знает, что Уилл ему нравится, а не то, что они вместе. Вероятно, она думает, что дело в том, что Майк хочет увидеть фотографию Уилла, а не в том, что Майк отчаянно хочет, чтобы Уилл видел его таким. — Я могу показать тебе, когда в следующий раз мы все будем дома, — говорит Эл, все еще наблюдая за отражением Майка. — Круто, — отвечает Майк, часть напряжения покидает его тело. — Когда ты собираешься заполучить Дастина и Лукаса? — Я не знаю, — признается Эл. — Возможно, в следующий раз с ними будет покончено. — Удачи в том, чтобы Лукас согласился на это, — саркастически говорит Макс. — Думаешь, он не согласится? — спрашивает Эл. — Тебе, вероятно, придется заставить Дастина пойти первым, — говорит Уилл, приходя в себя после того, что бы это ни было. — Иначе Лукас подумает, что ты его разыгрываешь. — Уилл прав, — встревает Майк, радуясь, что смена темы прошла успешно. — Он с большей вероятностью это сделает, если вы с Уиллом сначала позволите ему увидеть ваши фото, — говорит Макс. Хорошо. Возможно, это было не так успешно, как он думал. — Он может посмотреть мою, — быстро говорит Уилл, словно чувствуя, что предложение посмотреть фотографию Майка предназначено только ему. — Мне все равно. — Джонатан, вероятно, тоже не был бы против, — задумчиво бормочет Эл, в очередной раз спасая Майка. — Тогда, вероятно, будет не так уж сложно убедить Лукаса сделать это, — говорит Макс. — Ребята, вы поняли что-нибудь, что сказал сегодня мистер Берри? Майк не может поверить, как ему повезло, что у него есть Эл и Уилл. Каким-то образом они сбили Макс со следа, а это исторически было трудно сделать. Ему почти хотелось бы поблагодарить их, но для этого, вероятно, придется объяснить, за что он их благодарит. Остальная часть поездки до дома Макс проходит без каких-либо неровностей. Эл объясняет, что Макс (и Майк) упустили на химии, пока Уилл подпевает радио себе под нос. Майк улавливает обрывки разговора. Судя по всему, они все еще говорят о химических реакциях. Уилл помогает Эл вытащить Макс из машины; и к тому времени, когда он возвращается, Майк думает, что все снова в норме — или настолько нормально, насколько это возможно, учитывая все обстоятельства. Затем Уилл выезжает с подъездной дорожки и кладет руку между ними двумя, и когда Майк переплетает их пальцы, крепко сжимает ладонь. Майк не чувствует себя нормально, но думает, что так даже лучше. — Мы можем забыть об этих фотографиях. Если тебя это не устраивает. — Нет, — говорит Майк слишком быстро. — Мне не неприятно. — Но Эл сказала… — Ничего страшного, если ты ее увидишь, — перебивает его Майк. — Но только ты. Он останавливается, прежде чем сказать Уиллу, что хочет, чтобы он это увидел; но кинотеатр недалеко, и ему уже трудно держать себя в руках. Уилл так долго молчит, что Майк почти снова начинает говорить. — Круто. — Круто, — повторяет Майк, глядя на их переплетенные пальцы. — Могу ли я прийти сегодня вечером? — Я хочу, чтобы ты это сделал, — говорит Уилл, внимательно не спуская глаз с дороги. — Я чувствую, как невозможно остаться с тобой наедине. — Я тоже, — вздыхает Майк. — Мы проведем время вместе. Нам просто нужно проявить творческий подход. — Я знаю, — соглашается Уилл. — У нас будет пятница. Эл остается у Макс, и я обвинил Хоппера в том, что тот давно никуда не водил маму. — А что насчет Джонатана? — Готовит для Нэнси свидание-сюрприз, — просто говорит Уилл. — Правда? — спрашивает Майк, и на его лице начинает появляться легкомысленная улыбка. — Как все так совпало? — Я мог бы это предложить, — отвечает Уилл, каким-то образом сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица. — Что? — спрашивает Майк, щурясь на Уилла. — Как тебе удалось его убедить? — Ты поверишь мне, если я скажу, что использовал для него те же реплики, что и для Хоппера? — спрашивает Уилл, наконец взглянув на Майка с хитрой ухмылкой. — Конечно, — фыркает Майк, прежде чем поднести руку Уилла ко рту и нежно поцеловать ее. — Мы собираемся выкурить тот косяк, да? — Если хочешь, — говорит Уилл, и румянец заливает его щеки. — Я определенно хочу, — подтверждает Майк. Затем, поскольку до конца поездки у них осталось всего несколько минут, Майк говорит: — Знаешь, твоя мама предложила мне, Эл и Макс посмотреть этот фильм в прошлые выходные. — Серьезно? — Уилл смеется. — У него рейтинг R. — Я думаю, она пыталась меня подбодрить, — признается Майк, надеясь, что Уилл не зацепится за это. — У нее хорошие намерения, но иногда она не все понимает, — бормочет Уилл, потирая большим пальцем ладонь Майка. — Я имею в виду, я не думаю, что она что-нибудь об этом знала об этом фильме, — говорит Майк, пожимая плечами, чего Уилл не видит. — Хотя я почти уверен, что Хоппер ее отругал. — О, определенно, — соглашается Уилл, отпуская руку Майка, когда в поле зрения появляется кинотеатр. — Обычно она знает больше, чем он. Ему нравится чувствовать себя умнее ее. Майк использует свою энергию, чтобы искренне рассмеяться Уиллу. Если он попытается что-нибудь сказать, то уверен, что его разочарование отсутствием контакта будет очевидным. Нет смысла привлекать к этому внимание — он почти уверен, что Уиллу это тоже не нравится. —Мы можем спросить Стива об алкоголе, — говорит Уилл, нервно проводя руками по рулю. — О, да, — говорит Майк, приободряясь. — Я почти забыл. — Ну, а я нет, — говорит Уилл, подъезжая к парковке. — В следующем месяце в Убежище будет концерт, и я хочу пойти. — И что? Напьемся перед отъездом? — спрашивает Майк, отстегивая ремень безопасности. — Я не хочу напиваться. Я хочу поехать туда, — говорит Уилл, паркуя машину. — Но было бы забавно выпить, прежде чем мы войдем внутрь. — Ты приглашаешь меня на свидание? — поддразнивает Майк, уже не расстраиваясь из-за того, что они больше не держатся за руки. — Может быть, — говорит Уилл, изо всех сил стараясь изображать хладнокровие, но звучит слишком взволнованно, чтобы это выглядело правдоподобно. — Что бы ты сказал, если бы я пригласил? — Хм, — бормочет Майк, наблюдая, как Дастин и Лукас выходят из машины через парковку. — Могу ли я подумать об этом и ответить после фильма? Уилл дуется, оставаясь на своем месте несколько секунд после того, как Майк выходит, что выглядит как протест. Но когда он присоединяется к Майку возле машины, кажется, что его это не беспокоит — они снова просто лучшие друзья. Майку, вероятно, тоже следует настроиться на такой лад. — Господи Иисусе, — говорит Дастин, когда оказывается в пределах слышимости. — Это заняло у вас двоих достаточно времени. Ты ехал в объезд или что-то в этом роде? — Нет, — отвечает Уилл. — Просто мне и Эл потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы усадить Макс в кресло. Майк с опозданием понимает, что, возможно, Уилл правда поехал долгой дорогой. Он просто не обращал внимания на дорогу — Уилл сильно отвлекает. — Вы, ребята, слабые, — говорит Лукас, закатывая глаза. — Я могу усаживать ее туда и обратно без посторонней помощи. — Не все из нас — университетские спортсмены, — язвит Уилл. — Где Стив и Робин? — Внутри, — говорит Дастин. — Они уже купили наши билеты. Робин хотела попкорн. — Я хочу попкорн, — говорит Майк. — Тогда зайди внутрь и встань в очередь, — говорит Дастин, размахивая руками, как будто провожая всех в здание. — Ты можешь заплатить за мой напиток? — спрашивает Уилл, подходя к Майку немного ближе, чем следовало бы. — Да, — говорит Майк. — Папа дал мне двадцатку, когда я уходил. — Он ждет назад сдачу? — Почему ты спрашиваешь? — Мы можем отдать Стиву все, что осталось, — говорит Уилл. — Что ты собираешься дать Стиву? — спрашивает Дастин через плечо. — Деньги, — быстро отвечает Уилл. — Ребята, вы покупаете выпивку? — говорит Дастин, разворачиваясь и отступая назад, чтобы можно было смерить их обвинительным взглядом. — Подожди, ты устраиваешь вечеринку? — спрашивает Лукас, останавливаясь посреди парковки. — Мы не собирались, — отвечает Майк. — Значит, вы покупаете выпивку! — восклицает Дастин. — Я хочу вписаться. — У тебя есть деньги? — спрашивает Уилл, делая шаг от Майка. — Это звучало так, будто отец Майка платит, — говорит Дастин, чуть не падая, когда Лукас врезается в его спину. — Господи, смотри по сторонам, — говорит Лукас, поддерживая Дастина. — Нам следует устроить вечеринку в честь Хэллоуина, — говорит Дастин, которого, по-видимому, не смутило столкновение. — Где мы вообще устроим вечеринку? — спрашивает Уилл. — У меня дома, — говорит Дастин, отходя от Лукаса и вставая между Майком и Уиллом. — Моя мама будет у тети на выходных. Я собирался поехать с ней, но у меня экзамен. — Черт, — стонет Майк, вспоминая обо всех обязанностях, которых он избегал. «Мне все еще нужно этим заняться. — Я думал, ты уже подал заявку на досрочное зачисление во все твои модные универы Лиги Плюща, — говорит Лукас, глядя на Дастина как на сумасшедшего. — Зачем тебе понадобилось делать это снова? — Я подал заявку только на раннее зачисление в Стэнфорд и не думаю, что поступлю. Мой балл по английскому был дерьмовым, поэтому я хочу пересдать его, прежде чем подавать заявление в Браун. — Браун? — спрашивает Уилл, первым добираясь до стеклянной двери и держа ее открытой для всех. — Звучит как коричневый. — Звучит как университет в Род-Айленде, — отвечает Дастин, закатывая глаза. — Их ранний прием не закончится до конца ноября, так что у меня есть время. — Ботаник, — поддразнивает Лукас. — Ну, некоторые из нас не могут получить баскетбольную стипендию, — парирует Дастин, когда они пересекают вестибюль. — Ребята, вы хотите устроить вечеринку или нет? — Кто-то устраивает вечеринку? — спрашивает Стив, передавая стопку билетов. — Да, — говорит Лукас, раздавая их остальным. Майку хочется кричать, потому что это совсем не то, чего он хотел. Он не может сказать ничего такого, что не заставило бы его выглядеть мудаком или не выставило бы его и Уилла вместе; поэтому, когда Лукас передает ему билет, он направляется к очереди за покупками «Все в порядке», — говорит он себе, пряча руки в карманы. Вечеринка в честь Хэллоуина со всеми будет веселой. Есть много других возможностей выпить с Уиллом наедине. — А, это ты, Уилер, — говорит кто-то впереди него в очереди. — Иди сюда. Ноги Майка движутся, прежде чем он осознает, что это Робин зовет его в начало очереди. Его остановила на полпути чья-то рука, но прежде чем они успевают ему что-то сказать, Робин перебивает их, говоря, что Майк был в очереди раньше, и она держит его место — им следовало следить за этим. — Спасибо, — говорит Майк, подходя к ней. — Не за что, — отвечает она, напряженно глядя на него полсекунды, прежде чем снова обратить свое внимание на доску меню. Затем, делая вид, что просматривает список попкорна, конфет и газировки, она говорит: — Ты в последнее время часто видишься со своей сестрой? — Не совсем, — говорит Майк, прежде чем начинает проявляться скептицизм. — Почему ты спрашиваешь? — Просто так, — быстро говорит она, когда они проходят вперед в очереди. Секунду она молчит, но, как будто она не может это контролировать, она поворачивает к нему голову. — Просто я ничего о ней не слышала в последнее время, и она слила меня последние три раза, когда я просила ее потусоваться. — Ох, — бормочет он, сопротивляясь желанию отойти от нее на шаг. — Я, э-э. Я действительно не знаю, чем она занимается. Мы особо не тусуемся. — Верно, да, — говорит Робин, снова позволяя своему взгляду блуждать. — Для нас странно до сих пор тусоваться со старшеклассниками. — Да… — соглашается Майк, не совсем уверенный, что делать с этим взаимодействием, и просто желая, чтобы оно закончилось. — Это странно. — Поговори об этом со Стивом, это была не моя идея, — говорит она, прежде чем сделать шаг вперед, чтобы сделать заказ раньше Майка. Робин быстро передает точную сдачу за ведро попкорна. Затем, когда наступает очередь Майка, он заказывает комбинацию из двух напитков и, заикаясь, поправляет кассира, когда тот спрашивает Майка, что хочет выпить его девушка. Его мысли настолько заняты тем, почему парнишка за прилавком решил, что второй напиток предназначался для его второй половинки, что он почти забывает попросить коробку Reese's Pieces для Уилла. Он едва не роняет монеты на пол и засовывает сдачу обратно в карман. Он не знает, почему он так потрясен, почему чувствует себя на грани катастрофы, но знает, что ненавидит это чувство. Что-то прямо под поверхностью его кожи угрожает вырваться наружу и разорвать на куски тщательно продуманный гобелен, который он создал, чтобы обезопасить себя. Когда кассир проталкивает заказ Майка через прилавок, Майк вздыхает, боясь уронить все на обратном пути к друзьям. — Нужна помощь? — спрашивает Уилл, спасая Майка от ужасной участи носить все это одному. — В любом случае, это для тебя, — говорит Майк, кивая в сторону бумажного стаканчика и конфет, и берет свой напиток и попкорн. — Ты взял мне конфеты? — Уилл бормочет себе под нос, пока они уходят. — Я не просил. — Я знаю, — пожимает плечами Майк, изо всех сил стараясь скрыть с лица удовлетворенную улыбку. — Хотя они тебе нравятся. Уилл не может больше ничего сказать — они слишком близки со всеми. — Этот попкорн недостаточно велик, чтобы мы могли его разделить, — говорит Дастин, разыгрывая драматизм так, что Майк почти смеется. — Кто сказал, что я покупаю для всех? — стреляет Майк в ответ. — Я думал, что ты теперь мистер Денежный мешок, — дразнит Дастин. — Какого черта ты так думаешь? — Ты всегда покупаешь что-то Уиллу, — говорит Лукас, немедленно возвращая странное беспокойство, возникшее ранее, обратно в желудок Майка. — Я почти его личный водитель, — тут же возражает Уилл, плавно спасая Майка от объяснений — и, вероятно, удерживая его от того, чтобы сказать что-то, что могло бы создать больше вопросов, чем ответов. — А он покупает мне вкусняшки. — О, как и мы, Стив, — говорит Робин, совершенно упуская суть. — Я вожу тебя везде и покупаю вкусняшки, — отвечает Стив. — Они совсем не такие, как мы. То, что они делают, справедливо. — Я купила это, — говорит она, держа ведерко. — И все конфеты у тебя в карманах. — Не могла бы ты потише, — отчитывает он, оглядываясь вокруг так, будто кто-то собирается прийти и выгнать их за то, что они прокрались с едой с улицы. — Вы, ребята, были бы самой милой парой на свете, если бы просто позволили любви случиться, — говорит Дастин. — Отвратительно, — бурчит Стив. — Не интересно, — соглашается Робин. На самом деле, не имеет значения, упустила ли Робин суть — она полностью отвлекла внимание от него и Уилла. — Неважно, — говорит Дастин, закатывая глаза. — Пойдем за попкорном, Лукас. — Давай, — говорит Стив, когда они уходят. — Мы придержим места для фриков. — Итак, о чем вы, ребята, говорили? — спрашивает Робин, запихивая в рот пригоршню попкорна. — Хендерсон сказал, что они устраивают вечеринку в честь Хэллоуина, — говорит Стив. — Судя по всему, у тебя есть для меня деньги, Уилер. — Я даже не знаю, за что плачу, — говорит Майк, смиряясь со своей судьбой. — Вечеринка была идеей Дастина, он придумал ее буквально меньше пяти минут назад. — Ребята, вам, вероятно, не понадобится столько выпивки, — размышляет Стив, когда они входят в практически пустой кинотеатр. — Что это должно означать? — бросает Уилл, пока они следуют за Стивом и Робином до заднего ряда. — Без обид, но я не могу себе представить, что вы, ребята, собираетесь устроить вакханалию, — говорит Стив, ожидая, пока Майк и Уилл сядут, прежде чем припарковаться с другой стороны от Майка. — Ну и что? Бутылка водки? Две? — Ты здесь эксперт, — говорит Майк. — Я пил только один раз. — Разве вам, ребята, не семнадцать? — спрашивает Стив, доставая из карманов шоколадные батончики. — Как грустно. — Это не грустно, — отвечает Майк, немедленно защищаясь. — У нас просто никогда не было такого случая. — Смотри, — говорит Стив, понизив голос, наклоняясь вперед через подлокотник и приближаясь к лицу Майка в неудобной близости. — Прежде чем я скажу это, просто помните: это должно быть по любви. Майк никогда раньше не был так близок со Стивом. Он чувствует запах его одеколона, чего-то теплого и почти дымного. Есть еще кое-что, может быть, тот же лак для волос, которым пользуется его мама. И, одним быстрым взглядом, Майк подтверждает, что губы Стива вблизи выглядят еще более привлекательными для поцелуев — не то чтобы он особо об этом думал. Но, боже, Майк настолько увлечен тем, насколько объективно сексуален Стив, что просто пропустил все, что тот сказал. На самом деле он почти уверен, что ему нужно что-то сказать; но Стив все еще здесь, и Майк внезапно понимает, почему он был таким бабником, когда учился в старшей школе. Он мог поиметь кого угодно. Он мог бы заполучить Майка прямо сейчас. Майк задается вопросом, захочет ли Уилл на это посмотреть. — Дай мне попкорн, — говорит Уилл, сдергивая ведро с колен Майка и возвращая Майка к реальности. — Боже, у тебя плохой день или что-то в этом роде, Байерс? — Стив смеется, наконец выбираясь из пространства Майка. — В любом случае, я подберу что-нибудь для вас, ребята. Ты можешь отдать мне деньги, когда придешь за выпивкой. — Хорошо, — говорит Майк, переводя свое внимание на экран, пытаясь притвориться, что он не думал только что о том, как Стив Харрингтон трахает его. Краем глаза Майк видит, как дергается нога Уилла, а его рука крепко сжимает подлокотник между ними. Красно-белый картонный контейнер стоит у него на коленях нетронутый. Майку приходит в голову, что Уилл ревнует. Но кого и к кому, Майк не уверен. Поведение Уилла меняется, когда Лукас и Дастин входят в зал. Если бы Майк не увидел вспышку того, что это было, он бы подумал, что Уилла не беспокоит его разговор со Стивом. Когда Дастин бросается на место рядом с Уиллом, он жалуется на неприятных школьников позади него и Лукаса в очереди. Напоминая ему, что не так давно они сами раздражали старшеклассников, Уилл передвигает ногу к Майку, кладя подошву своего ботинка поверх ботинка Майка. Это так отвлекает, что Майк не слышит их разговора. На самом деле, Майк настолько отвлекается на то, как Уилл нежно касается его руки ладонью каждый раз, когда берет горсть попкорна, что Майк весь фильм планирует, когда в следующий раз он сможет сунуть руку в ведро. — Это было запутанно, — говорит Лукас, вставая, когда идут титры. — Мы должны вернуться и посмотреть снова. — Ребята, можете, если хотите, — отвечает Стив, засовывая обертки от конфет в карманы. — Не думаю, что мне понравилось. — Это потому, что ты слабак, — говорит Дастин, пригибаясь, когда Стив хлопает его по плечу. — Что? Это правда. — Боюсь, он прав, Стив, — соглашается Робин. — Я вас терпеть не могу, ребята, — ворчит Стив, когда они выходят из кинозала, все еще играет музыка из титров. — Ты знаешь это, правда? — И все же ты все еще тусуешься с нами, — отмечает Дастин. — Ну, может быть, мне стоит перестать, — утверждает Стив. — Ты бы не стал. — О, да, я бы это сделал. — Он действительно мог бы, — говорит Робин с резкостью, которая наводит на мысль, что она больше не шутит. Этого достаточно, чтобы заставить Стива заткнуться. Майк считает это странным, но, честно говоря, он недостаточно знает ни о ком из них, чтобы строить какие-либо предположения. Что бы ни происходило, это не его дело. — Майк, хочешь отвезу домой? — спрашивает Лукас, очевидно, его не беспокоит напряжение между Стивом и Робин. Майк хочет сказать «нет», что Уилл может его забрать, но знает, что это бессмысленно. Они с Лукасом живут в соседних домах. Если он откажется от предложения, это будет выглядеть подозрительно. — Конечно, — отвечает Майк, допивая свой напиток и выбрасывая его в мусорное ведро, когда они выходят из здания. — Давайте сначала я заберу свою сумку из машины Уилла. — Круто, не задерживайся, — говорит Лукас, вытаскивая ключи из кармана. — Дастина мы тоже подбросим. — Нет, я поеду со Стивом, — говорит Дастин, поворачиваясь, чтобы последовать за Стивом и Робин. — Увидимся завтра в школе. — А как насчет твоего рюкзака, придурок? — спрашивает Робин. — Черт, — говорит Дастин, меняя курс. — Давай, Лукас. Каким-то образом Лукасу удается не закатывать глаза, идя за Дастином. Рядом с ним Уилл посмеивается и засовывает руки в карманы, оставляя их там, пока они возвращаются к машине. — Я бы хотел, чтобы ты отвез меня домой, — говорит Майк, когда их друзья оказываются вне пределов слышимости. — Я тоже, — соглашается Уилл, позволяя себе раскачиваться в пространстве Майка, чтобы коснуться его бицепсов. — Увидимся сегодня вечером, да? — Да, — отвечает Майк, и от прикосновения его охватывает что-то теплое и приятное. — Если ты еще согласен. — Более чем, — говорит Уилл. — Ты уверен, что тебя не поймают? — Думаю, мои родители меньше всего беспокоятся о том, нахожусь ли я в своей комнате по ночам, — говорит Майк. Уилл странно смотрит на него, как будто он не ожидал, что Майк упомянет его родителей. Затем он мягко улыбается Майку, прежде чем снова устремить взгляд на машину. — Просто будь осторожен, — бормочет Уилл, вытаскивая ключи, чтобы отпереть машину. — Будет отстойно, если тебя будут проблемы. — Это точно, — соглашается Майк, подходя к пассажирской стороне. Однако быть пойманным — это наименьшее из беспокойств Майка. Его мама уже много лет не заглядывала к нему, пока он спит, а его отец… Он не уверен, что происходит с его отцом, но он знает, что Тед не будет уделять достаточно внимания, чтобы заметить его уход. — Дай мне знать, когда уйдешь, — говорит Уилл, садясь на переднее сиденье, пока Майк хватает свою сумку с пола. — И присядь на секунду. — Какая частота? — спрашивает Майк, беспрекословно подчиняясь Уиллу. — 86,9? — предлагает Уилл. — Мне подходит, — говорит Майк. — Почему ты хочешь, чтобы я сел? Вместо ответа Уилл осматривает парковку, прежде чем поднести руку ко рту. Он снова смотрит на Майка, убеждаясь, что тот наблюдает, и целует его ладонь. Затем жестом, который постороннему глазу можно было бы принять за платонический, Уилл дважды хлопает Майка по щеке. — Я… — начинает Майк, прежде чем опустить голову, поскольку его лицо горит от внимания. — Закрой дверь, — говорит Уилл, и его голос звучит более самодовольно, чем он имеет на это право. — Я подвезу тебя к машине Лукаса. Майк кивает, закрывая дверь и отчаянно пытаясь взять себя в руки. Меньше всего он хочет, чтобы Лукас заметил, что он нервничает, выходя из машины Уилла. Это приведет к вопросам, на которые у Майка просто нет приемлемого ответа. — Итак, ты пойдешь со мной в Убежище? — спрашивает Уилл, трогаясь. — Да, — говорит Майк. — Звучит весело. Везя их через парковку, Уилл кладет правую руку ладонью вверх между собой и Майком. Это смело, смелее, по крайней мере, чем Майк ожидает, и он теряет все самообладание, хватая руку Уилла и плавным движением наклоняясь вниз, чтобы поцеловать ее тыльную сторону. Затем он кладет руки на колени и наблюдает за реакцией Уилла. У него довольно хорошее бесстрастное выражение лица, но Майк видит его насквозь. Уилл быстро моргает, не двигая рукой, пока едет по переулку, где припаркован Лукас. Он начинает краснеть, переносица становится тем розовее, чем дольше Майк смотрит на него; и уголок рта Уилла дергается, как будто он пытается сдержать улыбку. — Тебе нужно быть осторожнее, — наконец бормочет Уилл, говоря это так, словно комментирует погоду, а не отчитывает Майка. — Нас могут поймать. — Я знаю, — говорит Майк; и, хотя это и не так, он добавляет: — Мне очень жаль. — Я не расстроен, — отвечает Уилл, когда они останавливаются. Затем, мельком взглянув на Майка, он говорит: — Увидимся сегодня вечером. — Увидимся сегодня вечером, — обещает Майк, желая наклониться и поцеловать Уилла, прежде чем тот откроет дверь. Однако он не может; поэтому он соглашается помахать рукой, когда выходит из машины. Затем Майк спешит на пассажирское сиденье Лукаса. — Это было очень долго, — говорит Лукас, не глядя на Майка. — Отвали, я не занял так много времени, — отвечает Майк, возможно, слишком торопясь защитить себя. — Да, конечно, — говорит Лукас. — Вы, ребята, вероятно, обсуждали вечеринку, которую планировали устроить без нас. — Мы не собирались устраивать вечеринку, — ворчит Майк. — Хорошо, тогда вы собирались напиться без нас, — говорит Лукас. — Это не круто, чувак. — Мои родители разводятся, — выпаливает Майк, используя это как оправдание, прежде чем он даже полностью обдумает свою логику. — И ты думаешь, что мы не хотим поддержать тебя? — говорит Лукас, не теряя ни секунды. — Это не то. Это просто… — начинает Майк, раздосадованный самим собой за то, что поднял эту тему. — Я не знаю. Думаю, он понимает, через что я прохожу. — Ну и что? — спрашивает Лукас, на секунду взглянув на Майка. — Ты просто вообще не собираешься ни с кем об этом говорить? — А что ты думаешь, я должен сказать? — Майк бесится, решая не упоминать, что он только что узнал все то, в то время как все остальные знали черт знает сколько времени. — Привет, ребята, мои родители разводятся. Что вы думаете? Это был бы отличный разговор для всех нас. — Чувак, ты понимаешь, что я имею в виду, — говорит Лукас. — Мы все готовы говорить об этом и поддержать тебя. — Да, — вздыхает Майк, откидываясь на спинку сиденья. — Это просто… — С Уиллом все по-другому. Я знаю, — заканчивает Лукас. Майк думает, что ему следует поправить Лукаса, чтобы прикрыть собственную задницу, но он понимает, что это признание того факта, что он был рядом с Уиллом, когда Лонни и Джойс пережили скандал с разводом. Лукас и Дастин слышали отрывки из того времени, да; но их не было рядом, в отличии от Майка. — Извини, что ничего не сказал, — говорит Майк, начиная понимать, как все это может отразиться на всех остальных — до недавнего времени его странное поведение было вызвано не его родителями, а его друзья так думали. — Я не думаю, что об этом стоит говорить. — Тебе не обязательно извиняться, просто не затыкай нас. — Я постараюсь этого не делать, — говорит Майк. Затем, зная, что это будет иметь большое значение, он спрашивает: — Хочешь вместе сделать домашнее задание сегодня вечером? — Конечно, — говорит Лукас. — Мне нужно, чтобы ты прочитал мое сочинение для класса мисс Льюис. — Его же сдавать не раньше конца следующей недели, — говорит Майк, паника начинает нарастать от мысли, что он потерял из виду что-то еще. — Я знаю, — стонет Лукас. — Хотя за последнее я получил двойку. — Я думал, что у тебя и так стипендия из-за баскетбола. — Что хорошего в стипендии, если мои оценки недостаточно высоки, чтобы меня приняли? — Справедливо, — признает Майк, не желая думать о своих перспективах в колледже. — Кстати, как дела с баскетболом? Лукас болтает об этом до самого дома. Пробы еще даже не состоялись — не состоятся, пока они не вернутся с зимних каникул, но у него есть хорошее представление о том, кто пройдет, а кто не попадет в команду. Судя по всему, группа первокурсников в этом году выше половины команды, и Лукас уверен, что они победят хотя бы одного из немногих запасных игроков, когда придет время. Когда они добираются до Синклеров, Эрика уже устроилась и делает уроки на кухне; Итак, Лукас и Майк вместо этого направляются в спальню Лукаса. Это кажется до странности нормальным, как прямо перед тем, как Уилл пропал в лесу, хотя он не может понять, почему. Может быть, это из-за того, насколько здесь все стабильно. Даже игнорируя тот факт, что все в браке мистера и миссис Синклер излучает любовь, понимание и взаимное уважение, дом выглядит точно так же, как и когда им было одиннадцать лет — даже спальня Лукаса такая же. Иногда кровать стоит в другом положении, а коллекция постеров на его стене растет в геометрической прогрессии, но Лукас сохранил большую часть своих старых фигурок, его родители не принуждали к пожертвованиям и распродажам так же, как это делает мама Майка. На то, чтобы разобраться со всем, у них уходит больше часа, и Майк почти уверен, что Лукас потратит еще больше времени на корректировку эссе, в котором Майк сделал пометки перед уходом. Майк начинает коситься на свой учебник естествознания, когда, наконец, извиняется и отклоняет предложение Лукаса остаться на ужин. Когда Майк возвращается домой, на плите все еще стоят кастрюли и сковородки с теплой едой, а за обеденным столом никого. В раковине стоит несколько непромытых тарелок. Судя по всему, он снова пропустил ужин. Он нигде не находит отведенной для него тарелки, поэтому вздыхает, прежде чем наложить себе чем-то похожее на картофельное пюре быстрого приготовления и лапшу, плавающую в таинственном соусе — он почти уверен, что это что-то вроде мясной подливки. По пути в свою комнату он никого не видит, но, проходя мимо комнаты Нэнси, он слышит жаркий спор между ней и его мамой. Он не останавливается достаточно долго, чтобы послушать, но, похоже, Нэнси неплохо держится. Хорошо ей. Как только Майк закрывает за собой дверь, он чувствует, будто с его плеч свалился груз. Он не уверен, почему он постоянно забывает, какой здесь тяжелый воздух, но разница разительна, когда он один. Честно говоря, теперь, когда он думает об этом, его спальня — единственное место, где атмосфера не кажется давящей — где-то по пути подвал перестал быть его безопасным местом. Однако сейчас он действительно не в настроении разбираться с этим сейчас. Вместо этого, поедая безвкусные помои, он пытается забыть ту ерунду, которая творится в остальной части дома. В любом случае, он не собирается быть здесь сегодня вечером. Как только все лягут спать, он вылезает через окно и направляется к Уиллу. Майк действительно не знает, чего ожидать и как далеко Уиллу будет комфортно зайти, но он думает, что они, справятся. Возможно, если Майк правильно разыграет свои карты, он сможет отсосать Уиллу — он не собирается ожидать чего-то взамен. Он торопится, он знает, что это слишком быстро, но Майк не думает, что когда-либо в своей жизни хотел чего-то так сильно. Часть желания могла принадлежать только ему — хотя Эл его не привлекала так же, как Уиллу, ему все равно хотелось прикасаться к ней каждую секунду, когда они были вместе. Однако в Уилле есть что-то особенное. Ранее сегодня, когда Стив был так близко, что Майк не мог думать, он не хотел его так же, как хочет Уилла. Конечно, ему хотелось бы поцеловать Стива и трахнуться с ним, но только если Уилл будет рядом; и только если Уилл сначала его трахнет. Эти мысли, о том, что Уилл войдет в него и проникнет глубоко внутрь, в последние несколько дней становились все более агрессивными. Чем больше он играет с этой идеей, тем больше он думает, что она ему нравится. И когда он вчера дрочил, он все время уделял внимание своей дырочке, проводя подушечками пальцев по себе и задыхаясь, пока представлял Уилла между своих ног. Когда Майк убирает тарелку, он наполовину тверд и думает о пальцах Уилла в своей заднице. И когда он пересекает комнату, чтобы поставить тарелку на стол, его взгляд ловит спрятанную в беспорядке бутылку лосьона. По прихоти он хватает его и несет к своей кровати, бросая на одеяло. Он наполовину расстегивает штаны, когда кто-то стучит в его дверь. — Что? — кричит он, торопливо застегивая молнию на джинсах, понимая, что в его голосе паника, но он слишком близок к тому, чтобы быть пойманным, чтобы обращать на это внимание. — Могу я поговорить с тобой минутку? — спрашивает его мама, уже поворачивая дверную ручку. — Да, конечно, — говорит Майк, не скрывая своего раздражения. — Просто входи. Карен не отвечает Майку, но она не входит в его спальню полностью, обхватив пальцами ручку, как будто она помогает ей зафиксировать себя на месте. — Я знаю, что это глупый вопрос, но Холли и Нэнси сказали, что не видели их, так что ты — мой последний вариант, — говорит она, в ее словах Майк чувствует усталость. — Ты видел мои жемчужные серьги? Те, которые я получила от твоей бабушки? — Нет, — говорит Майк, не в силах вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы она их носила. — Как давно их нет? — Я не уверена, — бормочет она, прислоняясь к его дверному косяку и зажимая переносицу. — Ну, а когда ты их видела в последний раз? — спрашивает Майк, шестеренки в его голове крутятся. — Два месяца назад, — говорит она, покусывая внутреннюю часть щеки и глядя на ковер. — С тех пор я ни разу не залезала в шкатулку с драгоценностями. Майк мычит, задаваясь вопросом, не поэтому ли Холли вела себя так странно. Возможно, ему удастся заставить ее признаться в этом и вернуть серьги. Как бы он ни злился на их маму, ему действительно не нравится, как она выглядит такой грустной из-за пустяка. — Я скажу, если увижу их, — обещает Майк, когда она не двигается с места. Не то чтобы он чувствовал, что должен помочь, но ему не нравится, как ее страдания откликаются в нем. Он бы предпочел, чтобы она злилась на него. Это заставит его чувствовать себя менее виноватым из-за собственного гнева. — Спасибо, Майк, — отвечает Карен, наконец выпрямляясь и натянуто улыбаясь. — Хочешь, я отнесу твою тарелку вниз? — Э-э, конечно, — говорит он, кивая на свой стол. — Спасибо, что готовишь. Это совсем ничего ему не стоит, но ее шаги слегка замедляются на пути к тарелке. Что-то мелькает на ее лице, прежде чем она спрашивает: — Вкус хороший? — Да, — говорит Майк, делая вид, что не замечает, как уголки ее рта дергаются вверх. — Ты единственный, кто так подумал, — вздыхает она, забирая тарелку из его беспорядка на столе. — У меня была встреча с Дональдом по поводу работы, поэтому у меня не было много времени, чтобы что-то сделать. — Они не должны жаловаться, — говорит Майк, не в силах не поддержать разговор. — Это не значит, что у них есть на это право. — Именно, — соглашается Карен, искренне улыбаясь Майку, прежде чем повернуться, чтобы выйти из его комнаты. — Ты скоро собираешься спать? — Наверное, — лжет он. — Это был длинный день. — Ты говоришь это мне, — вздыхает она. Затем, переступая через порог, держа руку на дверной ручке, она говорит: — Я люблю тебя, Майк. — Я тоже тебя люблю, мама, — говорит он уже закрытой двери. Теперь, когда он один, Майку требуется целая минута, чтобы осознать, насколько он был близок к тому, чтобы его буквально спалили со штанами, спущенными до лодыжек. Все произошло так быстро, что он даже не заметил, как его член стал мягче. Лосьон на его кровати смотрит на него, напоминая, что, если бы его просто не прервали, он бы прямо сейчас пытался засунуть пальцы себе в задницу. Ему действительно хочется повернуть замок и продолжить, но что-то его останавливает. Вместо этого Майк высовывает голову в коридор, убеждаясь, что в ванной пусто, прежде чем схватить пижаму для отвлечения внимания и помчаться в душ. Он не думает, что что-то обязательно произойдет, но он думает, что все равно стоит на всякий случай прийти чистым. Майк очень методично обращается с мылом и мочалкой, многократно прорабатывая каждый дюйм своего тела. Он почти уверен, что Уиллу не захочется находиться рядом с его пальцами ног, но в последний раз, когда они тусовались, Дастин сказал, что некоторым людям нравятся ноги, типа… сексуально. Это определенно не то, что возбуждает Майка; но если бы Уилл захотел попробовать что-то подобное, Майк бы согласился. Он думает, что, вероятно, сделал бы что угодно, если бы Уилл попросил его об этом. Не то чтобы Майк тоже не увлекался странным дерьмом. Майк любит носить трусики и краситься. Есть некоторые вещи, которые ему нравятся, и которые он прячет так глубоко, что они появляются только в потных, грязных снах — любить ноги чертовски более нормально, чем все это. Когда вода начинает остывать, он выходит из ванны и надевает одежду, которую собирается снять, как только доберется до своей комнаты. Прежде чем выйти, он смотрит на себя в зеркало, убирая с лица мокрые волосы и осматривая свою кожу. Каким-то образом он единственный из группы, кто не покрывается прыщами регулярно, но он всегда начеку. Он собирается отвернуться, но помнит, как пах Стив раньше, как он чувствовал себя почти опьяненным от этого аромата. До этого момента он действительно не понимал, почему всех так волнуют одеколоны и средства после бритья. Он решил, что это просто дело гетеросексуальных парней, потому что это нравится девушкам. Майк знает, что сейчас это неправда. Он открывает аптечку, отодвигая баночки с кремами для лица, и находит бутылку средства после бритья, которую бабушка и дедушка купили ему на Рождество в прошлом году. Найдя его, он открывает крышку и подносит к носу. Запах сильный, пряный, отличающийся от того, к чему он привык, но он почти уверен, что если бы от Уилла так пахло, он бы сошел с ума. Поэтому он засовывает его в карман, прежде чем наконец вернуться в свою спальню. На этот раз, закрывая дверь, он не забывает ее запереть. Он останется один до конца ночи, но он знает, что ему нужно прикрыть все свои базы, если он хочет осуществить это. Он ни в коем случае не оставит слабые места. Нанеся немного слишком ароматной жидкости на шею, Майк идет к своему шкафу, чтобы одеться. Затем, хотя он знает, что это примерно на час раньше, он засовывает ноги в туфли. Пытаясь удержаться от хождения туда-сюда, Майк хватает свой экземпляр «Хоббита» и садится на край матраса. Однако он не может сосредоточиться на словах перед ним — он слишком взволнован. В конце концов, он слушает, как его семья укладывается спать. Это тяжело, но он заставляет себя подождать целых двадцать минут, прежде чем упасть на живот и вытащить из-под кровати рацию. Затем он включает ее и набирает номер 86,9, нажимает кнопку и спрашивает: — Уилл, ты здесь? Прием. — Да, — отвечает Уилл через несколько секунд, как будто он уже держал свое устройство в руках. — Прием — Круто, — говорит Майк, ухмыляясь рации в руке. — Я собираюсь скоро выходить. Прием. — Перестань повторять «прием», — говорит Уилл вместо того, чтобы принять то, что только что сказал Майк. — Мне это не нравится. — Но как ты узнаешь, когда я закончу говорить? — Майк немедленно защищает свои привычки. — Так же, как ты только что это сделал, — отвечает Уилл. — Увидимся, когда ты приедешь сюда. Майк добродушно закатывает глаза и бросает рацию на кровать. Затем он выключает лампу у своей кровати. Он открывает окно, намереваясь уйти, но его останавливает машина, в которой он узнает машину Стива Харррингтона, припаркованную у обочины. У него нет причин оставаться здесь, по крайней мере, ни один Майк не видит. Он только сегодня попросил алкоголь, и Стив сказал, что Майку придется забрать его самому. Майк задается вопросом, стоит ли ему подождать, пока Стив уйдет, чтобы вылезти на крышу. После нескольких секунд размышлений Майк понимает, что у Стива нет причин доносить на него. Черт, может быть, Майк сможет спросить его, почему он припарковался перед его домом. Майк осторожно выскальзывает из окна на шифер. Убедившись в том, что стоит на ногах, он поворачивается, чтобы закрыть окно, оставляя ровно столько места, сколько понадобится для входа завтра утром. Затем он продолжает свой путь к решетке, идущей вдоль стены их дома. Он уже на полпути, когда внизу открывается дверь машины. Майк останавливается, опускаясь как можно ниже и поворачиваясь к источнику шума. Судя по всему, Стив здесь ради Нэнси — ее силуэт безошибочно узнаваем даже после того, как Стив выключил фары. Она говорит что-то, чего Майк не может разобрать. Хотя она все еще выглядит расстроенной. Каждые несколько секунд ее лепет прекращается, должно быть, Стив что-то отвечает. Если бы Майк не знал их достаточно хорошо, он бы подумал, что они собираются подраться. Затем голос Нэнси становится громче, и он понимает, что они ругаются. Она в ярости, повторяет что-то снова и снова, пока Стив пытается ее успокоить. Через несколько секунд свет снова включается. Нэнси становится на колени на бетон, засовывая руки под пассажирское сиденье. — Она их забрала! — Нэнси так громко кричит, что Майк боится, что она разбудит всю улицу. — Ей пришлось! Стив поднимает руку, вероятно, пытаясь снова затемнить машину, и это сбивает Нэнси с толку. — Серьезно, Стив, — говорит она, уменьшая громкость с каждым словом. Майк не слышит, что они говорят в течение следующих нескольких минут. Он думает, что Стиву удается успешно ее успокоить, но затем Нэнси выпрямляется и захлопывает дверь. Она идет обратно к дому, но Стив вылезает и бросается вперед, чтобы остановить ее, хватая ее за запястье, и его тут же отталкивают. — Да пошел ты, Стив! — кричит Нэнси, отворачиваясь от него, очевидно, не заботясь о том, кого она будит. Затем происходит нечто ужасное. Она замирает, ее глаза прикованы к тому месту, где прячется Майк. Он молится, чтобы она проигнорировала его и продолжила свой путь, но ему не везет. — Майк? — она спрашивает. — Что, черт возьми, ты делаешь? — Я… — начинает он, все его тело холодеет, пока он пытается придумать, как объясниться. Прежде чем он успевает придумать оправдание, его везение улетучивается. Под ним зажигается прожектор на подъездной дорожке, и входная дверь распахивается. — Нэнси, что здесь происходит? — спрашивает Карен резко и беспощадно. — Я оставила кое-что в машине Стива, — говорит Нэнси, отрывая взгляд от Майка, и ее голос тут же становится более дружелюбным и мягким. — Ты разговаривала с Майком? — говорит Карен, сходя с подъездной дорожки и покосившись на фигуру Майка. — Объяснишь мне, куда ты собрался? — Никуда, — быстро говорит Майк, ругая себя за то, что не выждал. — Вы оба зайдете внутрь, встретимся на кухне, — говорит она, поворачиваясь назад, чтобы посмотреть на Стива. — Твои родители знают, что ты здесь? — Не они... — Иди домой, Стив, — говорит Карен, не оставляя ему возможности для споров. — Да, мэм, — говорит он, пробираясь обратно к своей машине, поджав хвост. Их мама больше ничего не говорит, стоя на подъездной дорожке, уперев руки в бедра, и наблюдает, как Майк и Нэнси возвращаются внутрь. Когда Майк спускается на кухню, его начинает тошнить. Он не знает, как объясниться, и уверен, что у него будет гораздо больше проблем, чем у Нэнси. Она взрослая. Ее нельзя наказать за попытку выйти посреди ночи — по крайней мере, не так, как Майка. Когда он входит в комнату, его мама и Нэнси уже молча сидят там. Воздух напряжен, как будто если Майк сделает один неверный шаг, все взорвется. — Садись, — говорит Карен, большая часть гнева ушла и сменилась усталостью, которую Майк слышал ранее. Майк подчиняется, не желая навлекать на себя еще больше неприятностей или причинять ей дополнительный стресс. — Мне очень жаль… — Все в порядке, — говорит Карен, перебивая Нэнси. Она вздыхает, переводя взгляд между ними двумя. — Я знаю, что вам обоим нелегко. Это и моя вина. Майк резко сглатывает. Это даже хуже, чем когда на тебя кричат. — Мам, я… — пытается он, прикусив язык, когда она резко качает головой. — Никто из вас сегодня не будет наказан, — бормочет она, садясь напротив них двоих. — Я не думаю, что в последнее время я была для вас хорошей матерью, ребята. Я не могу винить вас за то, что вы не хотите проводить здесь время. Я тоже не хочу. — Мама… — шепчет Нэнси. — Давайте согласимся, что сейчас это ужасно неприятно для всех, и нам всем просто придется с этим справиться, пока мы с вашим отцом во всем разбираемся, ладно? — Да, — говорит Майк, его голос ломается на одном слоге. Она улыбается Майку, тепло и почти искренне. Затем она переводит взгляд на них обоих и говорит: — Я думаю, нам всем следует постараться немного поспать. В наших собственных кроватях. — Хорошо, мам, — говорит Нэнси, медленно вставая. — Прости, если я тебя разбудила. — Это не так, — уверяет ее Карен. — Все равно я мало сплю в последнее время. Ни Майк, ни Нэнси не знают, что на это сказать. Нэнси зависает на месте, а Майк вылезает из-за стола и покидает кухню так быстро, как только может, стараясь не выглядеть так, будто убегает с места происшествия. В ушах у него гудит, когда он поднимается по лестнице, и становится еще хуже, когда он закрывает за собой дверь. Его охватывает болезненная смесь стыда и разочарования. Ему неловко, что его поймали, но чем дольше он один, тем больше он злится на это. Большая часть его презрения направлена ​​на самого себя — ему следовало просто подождать, дать всему этому закончиться, прежде чем он выйдет из комнаты. Но это не только его вина. Нэнси была достаточно громкой, чтобы заставить маму встать с постели. Если бы она могла держать себя в руках, из-за чего бы она не расстраивалась, ни один из них не был бы раскрыт. Майк вздыхает, хватает свою рацию, бросается на матрас, прежде чем нажать кнопку сбоку и сказать: — Меня поймали. Требуется минута, чтобы устройство снова ожило в его руке и выдало одно слово: — Дерьмо. — Да, — говорит Майк. — Меня не наругали и у меня не будет проблем из-за этого. — Но приходить сегодня вечером слишком рискованно, — бормочет Уилл, не скрывая разочарования. Это заставляет Майка улыбаться. — Правильно, — отвечает Майк. — Мне жаль. — Все в порядке, — говорит Уилл, придавая своему голосу бодрость. — Если тебя не наказали, это значит, что все в силе в пятницу, верно? — Верно, — говорит Майк, чуть менее расстроенный тем, что его поймали. — По крайней мере, есть чего ждать. — Именно, — говорит Уилл. — Расскажи мне завтра, что случилось? — Конечно, — бормочет Майк. — Спокойной ночи, Уилл. — Спокойной ночи, Майк, — говорит Уилл. Затем он дерзко добавляет: — Конец связи. Несмотря на все негативные чувства, все еще бушующие в груди Майка, он все еще улыбается, когда выключает рацию. Затем, позволив себе несколько минут расслабиться, Майк роняет устройство на пол. Он не утруждает себя тем, чтобы встать с кровати и расстегнуть молнию на брюках, отбрасывая их в сторону, когда натягивает до лодыжек. Майк собирается пробраться под одеяло, когда ему на глаза попадается флакон с лосьоном. Ему приходит в голову, что, оставшись вечером в одиночестве, он мог продолжить с того места, где его прервали. Итак, он хватает ласьен и ложится обратно. Прежде чем он успевает хорошенько подумать о том, что собирается сделать, Майк полностью раздевается и поднимает ноги, разводя их достаточно широко, чтобы получить доступ к своей заднице. Когда он наклоняется, чтобы провести по ней сухим пальцем, его член начинает с интересом набухать. Он делает глубокий вдох, прежде чем отдернуть руку, чтобы нанести немного жидкости на ладонь. Затем он откладывает бутылку в сторону и просовывает руку между ног. Майк шипит от холода, когда прижимает указательный палец к дырочке, давая себе время привыкнуть, прежде чем медленно надавить. Как и в другие разы, когда он пытался это сделать, вторжение было довольно странным и мало что для него делало. Вместо того, чтобы сдаться, Майк закрывает глаза и делает вид, что это Уилл осторожно заполняет его дырку. Майк представляет, как взгляд Уилла прикован к тому месту, где он входит в него, губы Уилла приоткрыты и влажны. Майк почти слышит, как Уилл говорит ему, как он красиво выглядит. Свободной рукой Майк слепо тянется к лосьону, открывает его и брызгает прямо туда, где он входит внутрь себя. Затем он роняет бутылку и добавляет еще один палец, издавая при новом ощущении сдавленный звук — это граничит с наслаждением, но он еще не достаточно наполнен. — Ты хочешь еще? — шепчет Уилл, изучая лицо Майка, как кошка, наблюдающая за мышью. — Попроси об этом. — Я хочу еще один, — шепчет Майк вслух, пугающе легко погружаясь в эту фантазию. Он просто был так напряжен весь день. — Скажи пожалуйста. — Пожалуйста, — ноет Майк, проводя двумя пальцами внутри себя. — Хороший мальчик, — хвалит Уилл, добавляя третий. Весь воздух вытягивается из легких Майка, пока он пытается приспособиться к ощущению наполненности. Он думает, что, возможно, это слишком много и слишком быстро, но когда его тело привыкает к пальцам, он снова может дышать. К тому времени, как Майк снова может начать двигать запястьем, его член почти полностью прижимается к животу. Он лениво обхватывает его свободной рукой, одновременно доводя до полной твердости медленными толчками в дырку. — Посмотри, как ты нетерпелив, — говорит Фантазийный Уилл, как только Майк полностью погружается в ощущения. — Все это для меня? — Ммм, — выговаривает Майк, начиная чувствовать себя подавленным всем — своим воображением, ощущением того, что его почти трахнули, рукой на подтекающем члене, остаточным разочарованием, оставшимся от этого дня. — Ой, детка, — шепчет Уилл. — Тебе приятно? После этого мозг Майка начинает давать сбои. Словно сцена, которую он построил в своем воображении, сливается с реальностью. Он ерзает, не уверенный, хочет ли он большего или меньшего трения. Он получает что-то похожее на приступ чистого экстаза, в отличие от всего, что он испытывал раньше. Он хнычет, глубже погружая пальцы в задницу, пытаясь снова найти то место. Ему потребуется всего лишь несколько целенаправленных толчков, прежде чем он снова потрет простату, и тогда все будет кончено. Он кончает так сильно, что сперма попадает ему на грудь. Майк держит глаза закрытыми, пока к нему не вернется слух. Единственный звук в его комнате, во всем доме — это его затрудненное дыхание. Он чувствует себя хорошо, бескостным и немного одиноким, когда жидкость в его груди начинает остывать. В конце концов, Майк опускает член и медленно вытаскивает пальцы из его дырочки, оставляя ощущение опустошенности и нужды. Он заставляет себя перевернуться на бок, хватает с пола ближайший предмет одежды и лениво вытирает им переднюю часть тела, прежде чем позволить ему упасть обратно на пол. Он забирается под одеяло, когда приходит в себя после выброса эндорфинов. Усталость всепоглощающая, но то, как он тоскует по Уиллу, отвлекает еще больше. Пытаясь хоть немного утешить себя, Майк прижимает к спине подушку, чувствуя себя жалким, когда представляет, что вместо этого грудь Уилла прижимается к его спине.